it's me, your little american bitch

      Раздевать его начали ещё в прихожей. Они ввалились туда, и Геральт прижал его к стене, целуя и расстегивая рубашку. Лютик лишь вцепился в его плечи, нервно сдергивая пиджак. Геральт же даже трахается как во всех этих американских сериалах. Ну не мужик, а мечта. Изменяет только… ну, в сериалах, впрочем, тоже изменяют.       Геральт трогал его везде: сжимал, гладил, лапал, а Лютик только и рад был поддаваться и ощущать, как его всего сжимают в руках, трогают, наглаживают, ласкают. Геральт, казалось, был везде и его было много. Он оставлял следы от влажных поцелуев на шее и линии челюсти, нервно расстегивал его пуговицы на рубашке, а потом аккуратно потянул на себя и они слепо пошли к спальне. Пару раз Геральт стучался спиной о стену и затылком о косяки. Лютик лишь хихикнул, пока сам не споткнулся о пиджак Геральта, который неудачно откинул себе под ноги.       Лютика сжимали в объятьях, зацеловывали, и сам Лютик трогал-трогал: напряженные мышцы, колючие щеки, уложенные густые волосы.       Геральт целовался так, что Лютику хотелось начать молиться. Он начал терять связь с реальным миром, потому что Геральт такой правильный, горячий, такой… верный. То, как он балансирует между страстью и нежностью. Лютик не успевал за его движениями, только стоны и выдохи — глухие, приглушенные.       Лютик сильнее вцепился в его плечи, когда Геральт вскинул его за бедра вверх, впечатывая в стену и сам вжимаясь меж разведенных в стороны ног.       Лютику так нравилось, какой Геральт с ним обходительный и верный. Будто выучил каждое его сексуальное пристрастие отдельно, будто все это знал, хотя они не говорили на такие темы подробно или детально.       Они целовались. Долго, мокро, уже совсем не целомудренно, но Лютику этого и хотелось. Ему нравилось то, каким с ним был Геральт, как он был с ним. Лютик бы и не вспомнил, был ли кто-то ещё таким, как Геральт. Странно, непонятно, и в голове то ли коротило, то ли путалось.       Лютик только успел разочарованно простонать, когда Геральту кто-то позвонил и он, блять, поднял. Да-да, работа важнее всего, тем более такая работа, но… блять.       Геральт аккуратно опустил его на пол, придерживая за талию, и поднял телефон.       Лютик застыл, услышав это «да, дорогая?». Это Трисс. Черт возьми. Лютик снова вспомнил, снова понимал, и снова ему хотелось умереть. Он уткнулся лбом в чужое плечо и даже не вздрогнул, когда Геральт погладил его по спине и затылку. Лютик не слышал, что он там ей говорил, и говорил ли вообще — пришел в себя только тогда, когда Геральт сбросил вызов и аккуратно, за подбородок, заставил приподнять голову, смотря в глаза.       — Совесть гложет? — усмехнулся он понимающе, и Лютик отвернулся.       — Зачем ты это делаешь?       Геральт не ответил. Опять. Они молчали какое-то время, и Лютик думал, что это было бы подходящим моментом для того, чтобы уйти. Но он не хотел уходить. Ему нравилось ощущать ладонь Геральта на своей спине, тепло его тела. Он не мог себе это позволить.       — Ты можешь уйти, если хочешь, — с толикой тоски и вины сказал Геральт.       — Не хочу, — сухо бросил Лютик, все ещё смотря на пол.       — Ну, значит, мы оба мрази и нас обоих это устраивает, да?       — Наверное, — Лютик пожал плечами. Неважно, что ты думаешь и что говоришь. Важно лишь то, что ты делаешь. А Лютик снова позволил себя поцеловать, и ему снова это понравилось.       Геральт медленно расстегнул на нем рубашку, стащив с плеч, и Лютик не успел поежиться от холодного воздуха, как его снова утащили в сильные теплые объятья.       Геральт сделал шаг назад, утаскивая его в спальню, целуя в шею.       Спальная было большой, и кровать тоже — огромной. И очень мягкой. Геральт буквально бросил его в её сторону, и Лютик хотел сказать, что подобные броски уместны только в кино, но кровать была такой упругой и мягкой, что едва ли это можно было засчитать за падение.       Лютик лишь поерзал, заползая ближе к изголовью, глядя на Геральта, который развязывал галстук и принялся за пуговицы на рубашке. Он хотел заняться собственными штанами, но так засмотрелся, что и вовсе забыл.       Геральт улыбнулся ему и Лютик опомнился, резко спускаясь к своему ремню. Он видел, как по-блядскому усмехался Геральт, и, черт, он был хорош. Он был определенно хорош, у него было красивое, на вид крепкое тело, и когда он оперся коленом о край кровати, подбираясь к нему ближе, Лютик ощутил себя загнанным в угол. Геральт был похож на хищника, и Лютик думал о том, что он бы хотел быть в этой роли. В роли жертвы. Без выбора и возможностей. Поэтому он только сказал:       — Привяжи меня.       Лютик сам удивился своим словам, но Геральт лишь усмехнулся, будто бы ждал этого. Он сказал, застывая в полуметре от него:       — Я думал, ты уж и не попросишь, — он резко подался вперед, целуя в голое колено.       Геральт встал, отойдя к какой-то тумбе, и Лютик спешно откинул в сторону одежду и белье. Он как зачарованный смотрел на то, как Геральт достал фиксаторы с цепочками. Лютик посмотрел через свое плечо. Так вот почему именно кованное изголовье. Вот почему Геральт так реагировал на слова о контроле.       Он подцепил что-то пальцем и приподнял кожаный ошейник, вздернув бровь. Лютик, как загипнотизированный, кивнул.       — Ты мне нравишься.       Лютик ничего не ответил, лишь сглотнул, когда к нему снова подошел Геральт, садясь на кровать и поманив к себе пальцем. Лютик без лишних слов подался вперед, вытягивая голову, открывая шею. Кожа была теплой и приятной, и Геральт все ещё был нежен, когда защелкивал застежку.       — Не жмет?       — Нет, — Лютик покачал головой. Он дышал сбито и тяжело из-за возбуждения.       Геральт улыбнулся и поцеловал, погладив по щеке.       — Ляг на живот, — сказал он, вставая.       Лютик кинул на него ещё один взгляд, оценивая с головы до ног. Потому, что о, Боже, Геральт был хорош, и послушно перевернулся на живот, расслабляясь. Секундной позже его погладили по спине, по ягодицам, а потом зафиксировали руки, натянув цепь между прутьями.       — Нравится думать о том, что ты не сможешь вырваться при случае?       — Да, — Лютик прикрыл глаза, так и не поняв, застонал он или ответил. Он думал о Геральте в такой роли, и это было так чертовски хорошо. Так волнительно.       — Какой хороший, — мурлыкнул Геральт и опустился ниже, фиксируя ноги. Лютик так и не понял, к чему он закрепил цепи фиксаторов, но Лютику было и все равно как-то. Было особое наслаждение в том, чтобы лежать перед ним вот так — привязанным, без реальной возможности выбраться и с широко разведенными ногами. Открытый и доступный. Лютику хотелось скулить, когда Геральт погладил его по изгибу спины.       — У тебя был такой опыт раньше? — хрипло спросил Геральт, оглаживая ягодицы.       — Нет, — тихо сказал Лютик, рвано дыша, ощущая давление на висках, жар кожи, ощущая Геральта. Теперь он определенно не думал о Трисс. Да, это было низко, это было ужасно, но так чертовски приятно.       — Тогда я не буду на тебя налегать. Чувствуешь себя комфортно в подобном положении?       Лютик только неясно промычал в покрывало. Чисто в теории он понимал, что ему должно быть, возможно, неприятно — чувство скованности должно вызвать страх перед едва знакомым тебе человеком. Но Лютик почему-то доверял. Возможно, Геральт просто отбил ему инстинкт самосохранения.       Но он не был против оказаться в таком положении. Он не вздрогнул и не напрягся, когда ощутил поглаживания по ягодицам. Ладони у Геральта были горячие и большие, казалось, что одной ладонью он запросто бы накрыл половину задницы так просто.       — Знаешь, о чем я думал? Долго думал, — прохрипел Геральт, сжимая в ладонях ягодицы.       — О чем?       — О том, что ты издеваешься надо мной, потому что иметь такую задницу и носить настолько облегающие штаны — это же невозможно! Как ты вообще их умудрился нацепить? А снимал как?       — Геральт критично оглядел валяющиеся на полу слишком зауженные черные штаны.       — Тебе нравилось?       — Мг, представлял, как сначала отшлепаю тебя, потом выпорю.       — Да-а-а, — довольно протянул Лютик и дернулся задницей к верху, едва выгибаясь в спине. Как ни странно, но длина цепей позволяла ему выгнуться.       — Не против, м?       — Не против, — выдохнул в чужие губы Лютик, когда Геральт наклонился к нему, чтобы поцеловать.       Лютик вздрогнул от шлепка во время поцелуя — больше от неожиданности, потому что он был довольно щадящий и мягкий.       — Если бы ты был моим, — Геральт выделил это ты, снова шлепая, — ты бы не смог носить такие штаны. Я бы не разрешал. Ты бы послушался, м? — Геральт выпрямился, шлепая уже более уверено и поставлено.       — Да, слушался бы, — Лютик выдохнул в подушку, выгибаясь чуть сильнее, подставляя задницу под удары. Он не занимался таким раньше. Нет, у него был один партнер, который каким-то образом забрался сверху (Лютик считал себя преобладающим активом, пока не встретил Геральта) и ему перепало несколько размашистых ударов по заднице, и да, Лютику нравилось, но он не думал, что может быть так хорошо. Насколько было хорошо от осознания, что это делал Геральт, делал это правильно, и Лютик только ощущал, что давление в паху только усиливалось и он бездумно дергал бедрами, стараясь потереться о простынь.       — Тебе идет ошейник, — Геральт снова наклонился к нему, целуя у загривка, близ ошейника. — Ты бы дома у меня его не снимал. Именно этот — кожаный, с застежкой. Мы могли бы оформить небольшую бирку с твоим именем.       — Дьявол, да, — Лютик сильнее подался ягодицам к очередному шлепку. Кожа начинала гореть и щипать, но это все ещё было хорошо. Очень хорошо. Геральт уделял внимание всем ягодицам, а не акцентируя внимание на одном месте. Более того, Лютику голову срывало от веса тела Геральта, от его голоса, запаха, в конце концов от того, что именно он говорил.       — Ты бы совсем не возникал по поводу него, да? Ты бы сам участвовал в его выборе? Может, что-то получше него.       — Да-да, — едва не бездумно отвечал Лютик, хотя он прекрасно понимал, что ему говорил Геральт, и эти мысли, черт возьми, ему нравились.       — А на людях ты бы носил чокер или что-то типа того. Или ты бы предпочел что-то другое?       — Ммм, цепочку, ах, черт, — Лютик прервался из-за очередного удара — более сильного, мощного, но он лишь поджал пальцы на ногах от удовольствия.       — Цепочка? Плотная такая, да? Серебряная?       — Да, — на выдохе сказал Лютик, ощущая, как пока что сухие пальцы поглаживали меж ягодиц, а потом прошлись к напряженным яйцам, и Лютика как током пробило.       — Ммм, цепочка, значит. Мне нравится даже больше чокера, — Геральт поцеловал у лопаток, снова проходясь меж ягодиц, спросив: — дерево или кожа? Что предпочитаешь?       — Дерево.       Геральт что-то неясно промычал в его волосы, а потом пару раз потерся вставшим членом сквозь брюки о раскрасневшуюся задницу. Лютик пораженно раскрыл глаза. Размер у Геральта был что надо. Кажется, Трисс не врала.       Лютик снова простонал в подушку, когда холодный воздух обжег разгоряченную кожу. Снова хотелось ощутить на себе вес Геральта, а на заднице — его ладонь.       Он не успел собрать все свои мысли, когда что-то деревянное прошлось по изгибу его спины. Хотя нет, не что-то — пэддл. Лютик ожидал что-то жестче, но это тоже было неплохо.       — А как насчет команд? Например, одно мое слово, и ты бы раздевался и становился предо мной на колени.       — Геральт, честное слово, ещё минута таких разговорчиков, и я кончу без рук.       Геральт лишь усмехнулся, погладив гладким деревом ягодицы.       Он сказал:       — Я этого добиваюсь, милый, — он шлепнул по ягодицам довольно слабо, и Лютик едва не разочарованно захныкал. — Так все же? Как бы ты отнесся к такой практике? В любой момент. Неважно, что бы ты делал.       — Хотел бы попробовать. Но не каждый день.       — Мг, хорошо, — Геральт кивнул, поглаживая свободной рукой спину и волосы. Он ударил сильнее и чувствительнее, и Лютик громко выдохнул, дернув бедрами, потираясь членом о покрывало. Геральт снова провел пальцами меж ягодиц, нажимая на вход, и Лютик захныкал. Черт возьми, он никогда особо не жаловал быть снизу, но от одной мысли даже о пальцах Геральта голову ему срывало. — Готовился или сами по себе волосы не очень растут?       — Не готовился… — кивнул Лютик, потираясь задницей о деревянный пэддл.       — О, как удобно.       Геральт нажал пальцами на его губы, и Лютик с радостью их пропустил, вылизывая и сося.       Когда он вынул их, Геральт ещё пару раз, более ощутимо, шлепнул пэддлом, а потом прошелся уже мокрыми пальцами меж ягодиц, просунув один.       Лютик нахмурился. Это по-прежнему было дискофмортно и не очень приятно, но ему нравилось ощущать это под Геральтом, ощущать дискомфорт и понимать, что он привязан, что он не может вырваться. Ему нравилось. Действительно нравилось.       — Такой узкий и напряженный, — тихо сказал Геральт, двигая одним пальцем. — Боишься? Или непривычно?       — Непривычно, — шепотом ответил Лютик.       Геральт кивнул и вынул палец, снова замахнувшись пэддлом.       На этот раз шлепки были более сильные, мощные, уверенные. Лютик едва не скулил под его рукой, но, несмотря на это, сам подставлялся, ерзал, потираясь членом и подставляя задницу под удар. Было больно, было неприятно и было так хорошо. Кожа горела и ныла, от каждого удара — ещё сильнее, но Лютик только ощущал ещё более сильное давление меж ног, потому что его разрывало от возбуждения.       — Геральт, пожалуйста, я…       — Хочешь кончить? — промурлыкал Геральт, наклонившись к нему, влажно целуя около ошейника.       — Да, пожалуйста.       — Из-за шлепков так возбудился? Правда? О, Боже, какой ты хорошенький, — он пару раз легонько хлопнул его ладонью по ягодицам. — Кончишь без рук? Только от моих пальцев? М? Сможешь?       — Да-да, — Лютик рвано и тяжело задышал, возбуждение зашкаливало. Ему казалось, что ему хватит только двух или трех движений, чтобы кончить.       Кровать проскрипела, когда с нее встал Геральт, потом меж ягодиц прошлись пальцы в смазке. Смазки было много, она стекала меж ягодиц по промежности, капая на простынь. Геральт аккуратно вставил один, начиная размеренно двигаться. Нащупал простату, из-за чего Лютика скрутило в удовольствии. Геральт одобрительно хмыкнул и поменял угол, медленно двигая им.       Через долгую, невыносимую минуту, в которой у Лютика едва вены не взрывались от возбуждения и напряжения, Геральт, наконец, вставил второй палец. Он сделал пару движений, а потом резко вынул и так же резко вставил, задевая простату.       Лютик заскулил в подушку, сильно сжался и вздернул задницу кверху, глубже насаживаясь на пальцы.       Он не думал, что действительно кончит от пальцев, но чем быстрее Геральт ими двигал, тем труднее становилось сдержать стоны. Достаточно интенсивное возбуждение смешивалось уже с почти незаметным дискомфортом, и это было до жути приятно.       Он открыто застонал.       — Хочешь кончить, м? — замедлившись, спросил Геральт, аккуратно массируя простату, и Лютик снова задергал бедрами, пытаясь стимулировать движения, но это было довольно проблематично.       — Да, пожалуйста, ещё.       Геральт усмехнулся, поцеловал за ухом и снова резко задвигал рукой. Лютику хватило трех или четырех движений, чтобы кончить, слабо вскрикнув в подушку. Отчего-то оргазм был слишком интенсивный. Такой яркий, что ему едва плохо не стало от накативших эмоций. Сердце билось в глотке.       — Вау, — усмехнулся Геральт, снова похлопав по ягодицам. — Даже так можешь. Тебе так нравится, м?.. — он нагнулся к затылку, целуя и прикусывая кожу.       — Нравится, — Лютик прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Самое поразительное, что после оргазма возбуждение не прошло. Обычно после него все падает и не хочется больше ни порно, ни членов, ни чужой груди. А сейчас Лютику… хотелось. — Трахни меня, — хрипло попросил Лютик, потираясь жгущей задницей о чужой член и повернувшись.       — Обязательно, мой хороший, — снова мурлыкнул Геральт, целуя за ухом. Лютик заметил, что тот кайфанул ничуть не меньше его самого. Он даже заметил, как у него руки дрожали от возбуждения.       Геральт спустился поцелуями ниже, параллельно лапая, трогая, наглаживая и лаская. Он влажно целовал, прикусывал кожу, оставлял засосы, будто бы пытался его сожрать, и не то чтобы Лютик был бы против.       Его ладони были везде. На спине, на плечах, на заднице. Он трогал и сжимал, и давал ему столько внимания, что Лютику хотелось скулить, но он ограничивался долгими стонами.       Геральт мастерски чередовал в своих руках не то страсть, не то нежность, не то грубость. Лютику было чертовски сложно это разграничивать, он только понимал что это было, черт возьми, превосходно. Его руки, губы и язык. Даже его дыхание.       Смазанные мокрые пальцы поглаживали меж ягодиц, Лютик напрягся от давления, но после шлепка послушно попытался расслабиться. Ему несомненно нравилось быть с Геральтом. Очень нравилось. Но дискомфорт был, и этот дискомфорт все же заставлял тело интуитивно дергаться, напрягаться и делать другие отягощающие сие мероприятие действия.       Геральт был на редкость умелым и понимающим любовником. Он погладил меж ягодиц, спустился поцелуями вниз, к низу спины. Он поцеловал сжатый вход, а после широко провел языком, проходясь вниз, по промежности и напряженным яйцам. Лютик вздрогнул от настолько откровенной ласки и уткнулся покрасневшим лицом в покрывало.       Геральт сжал ягодицы в ладони, утыкаясь лицом меж них, проведя ещё раз языком, на этот раз с предупреждающим нажимом, а после протолкнул внутрь.       Лютик глухо застонал в покрывало. Его возбуждали не сколько сами движения — которые скорее просто были приятными, чем доводящие до стонов — а само понимание ситуации. От одной мысли пальцы на ногах поджимались.       Геральт снова пару раз провел языком, а потом аккуратно вставил палец, медленно двигая, целуя в все ещё горячую, не отошедшую от шлепков, кожу. Одной рукой он поглаживал меж ног, второй снова разрабатывал, губы и язык ласкали кожу на ягодицах, и Лютику снова захотелось кончить. Потому что всё это было выше простого секса, честное слово, Геральт просто волшебник, не иначе.       Когда он протиснул второй палец, Геральт резко подтянулся вверх, наваливаясь сверху. Лютик глубоко вдохнул — Геральт был тяжелый.       — Меня почему-то возбуждает мысль, что ты девственник. Ещё узкий такой, тесный, хрен в тебя сейчас даже мой член вместится, — горячо прошептал на ухо Геральт, двигая пальцами под разными углами и влажно целуя в лопатки.       Лютик что-то неясно промычал в подушку, а потом вскинул голову, сказав:       — У меня снизу было… только один раз.       — Ты сверху обычно? Правда?       — Мг, — Лютик посмотрел на него через плечо, и удивленно выдохнул в чужие губы, когда Геральт подался вперед, целуя.       — А мне почему-то сразу подумалось, что ты активный пассив. Знаешь, который пристегивает тебя наручниками к кровати, а потом прыгает до тех пор, пока у тебя яйца пустыми не окажутся.       — Не угадал, — на выдохе сказал Лютик, все пытаясь расслабиться вокруг двух пальцев. Это все ещё было приятно и дискомфортно в одном, и ему нравился этот контраст, но привыкнуть было так сложно.       — А со мной?..       — Трудно представить, чтобы тебя кто-то трахал, — сказал Лютик, усмехнувшись, а потом шумно выдохнул от движения пальцев — глубоко, по простате, ритмично.       — Ты просто уступил мне? Или ты захотел? Скажи мне, это важно.       Лютик повременил с ответом, чуть поерзав, а потом ответил:       — Захотел.       И это было абсолютной правдой. Он хотел. Захотел. Геральту хотелось отдаваться, и чтобы он брал-брал-брал. Чтобы брал столько, сколько сам захочет, до хриплых стонов, до сведенных внутренних мышц бедер, чтобы потом было больно сесть на задницу, чтобы не спрашивал разрешения.       — Сделай это грубо, — попросил Лютик на третьем пальце и ощущая, как Геральт аккуратно толкнулся ими глубже.       — Ммм, ничего не обещаю, малыш, — мягко сказал Геральт, меняя ритм на более плавный. — Ты слишком узкий и напряженный, понятия не имею, как всё выйдет. Так что если хочешь пожестче. то работай над собой, давай, расслабься, — Геральт навалился на него ещё сильнее, придавливая весом своего тела и аккуратно вставил три пальца до основания. Лютик вскрикнул в подушку и сжался, дернув задницей навстречу. Пальцев, казалось, было много и мало одновременно.       Лютику хотелось, чтобы Геральт просто вставил ему и трахал без разрешения, без мыслей — как животное, на одном инстинкте. Он думал об этом, он представлял это, и ему так хотелось. Он знал, что будет неприятно и дискомфортно, но именно эта мысль усиливала возбуждение, поддевало момент того, что Лютик не сможет вырваться. Никак. Он хотел, чтобы было неприятно и хорошо одновременно, чтобы было беззащитно и открыто. Под ним. Для него. Для Геральта.       Геральт умел создавать желание быть для него, и Лютик хотел этого больше, чем дышать или пить. Только Геральт и его член. Вообще-то Лютику было интересно, не болели ли у Геральта яйца, потому что стояло у него последние минут десять, но он продолжал быть терпеливым и аккуратным, чтобы не навредить ему.       Геральт, мать его, слишком хорош.       Лютик тяжело дышал в подушку и даже почти полностью расслабился под Геральтом. Он чуть ли не заскулил в восторге, когда Геральт вынул пальцы и кровать заскрипела. Но Геральт встал. Лютик устало простонал, поворачивая голову в его сторону. Он опустил взгляд к его ширинке, замечая очень, очень многообещающую выпуклость. Лютик даже видел очертания — четкие, мать его, очертания. Очень удачные у Геральта брюки.       — Что ты делаешь? — тяжело дыша, спросил Лютик. Он даже уже сам себя ощущал расстраханным.       Геральт повернулся к нему, улыбнулся и достал из ящика стеклянный фаллоимитатор среднего размера. Примерно как обычный член, чуть длиннее, разве что.       — Ты издеваешься, — простонал Лютик и уткнулся лицом в подушку. Он не хотел каких-то игрушек, он хотел член Геральта. Твердый, теплый.       — Если я вставлю тебе сейчас, то порву. У меня…эээ… немного больше среднего.       Лютик снова повернулся к нему, вскинул бровь и снова опустил взгляд вниз. Геральт повернулся к нему всем корпусом, и теперь Лютик видел масштабы более… четко. Геральт криво усмехнулся, опустив руку и обхватив член сквозь ткань штанов.       В соотношении его ладони Лютику удалось лучше масштабировать размер его члена и… теперь он понимал, о чем говорила Трисс, когда говорила что-то вроде «а это труба как член моего парня». Да, как труба.       — Ты что жрал, что такой болт отрастил? Радиационное молоко пил? Или ты там хранишь пистолет или типа того?       Геральт рассмеялся и снова залез на кровать, пару раз шлепнув по ягодицам.       — Мг, теперь понимаешь? Так что будь терпеливым, мне тоже не очень приятно… в таком положении.       — Давай я тебе отсосу?       Геральт повременил с ответом, а потом кивнул. Он смазал фаллоимитатор, согрел в руках, а после, предупреждающе нажав на уже более-менее расслабленный вход, аккуратно вставил. Входил он легко и без сопротивления — Лютик уже знал подобный размер, поэтому быстро расслабился и легко пропустил его в себя. Геральт подвигал им несколько раз, удовлетворительно хмыкнул и отстегнул Лютика.       Он едва успел опомниться, как Геральт резко схватил его за бедра, вскидывая вверх. Лютик взвизгнул от удивления, и сам не заметил, как Геральт уже вполне комфортно устроил их двоих.       Он уселся на край кровати и, чтобы игрушка особо не мешала и не выскользнула (что было очень вряд ли, но легче перестраховаться), Лютик оказался в коленно-локтевой по правую от него сторону.       Геральт резко дернул за подбородок, поворачивая к себе, целуя, свободной рукой поглаживая по спине и, проскользнув к игрушке, снова подвигал ею. Он несколько раз поменял угол и проскользнул по простате, заставив Лютика заскулить в поцелуй.       Лютик отстранился, улыбнувшись, и нагнулся к его ширинке, пальцами расстегнув ремень и пуговицу и, схватив за язычок зубами, медленно расстегнул ширинку. Геральт нажал на поясницу, заставив прогнуться чуть сильнее и сильнее выпятить задницу, а после снова прошелся к фаллоимитатору, аккуратно дергая его.       Лютик, затаив дыхание, уже даже напрочь позабыв об игрушке и расслабившись, просунул руку за полоску белья, обхватив член у основания. Большой. Действительно, блять, большой. Он приспустил белье, с чертовщиной в глазах глядя на член. Красивый, черт его дери, член. Ровный, толстый, с выпирающими венками.       Лютик поднял голову и, смотря в глаза, сказал:       — Горлового не будет, я это себе в глотку не запихну.       — Я тебя и не заставляю, — он усмехнулся и резко двинул рукой, вставив игрушку до самого основания, и Лютик тихо простонал, снова сжавшись.       Лютик обхватил у основания одной рукой и, пошире открыв рот, обхватил головку. Раз не получится удивить Геральта своими способностями в минете, будет действовать локально, не на все и сразу. Это даже лучше горлового, пусть и чуть менее эффектно.       Крупная головка, чуть солоноватая от смазки, проскользнула по языку и Лютик прижался кончиком языка к уздечке, поглаживая, одной рукой проскальзывая к яйцам, чуть сжимая, а другой двигая ритмично от основания до своих губ.       Он плотнее сомкнул губы, старательно обсасывая головку и начиная ритмично двигать головой в такт своей руке. Геральт тяжело выдохнул, и вслед за этим — задушенно простонал, снова вгоняя фаллоимитатор глубже и резче, из-за чего Лютик застонал.       Это было так фантастически — отсасывать ему и ощущать, как Геральт продолжал трахать его игрушкой. Лютик двигал рукой в такт, пытаясь насадиться ртом глубже, позволяя члену проскользнуть частично в глотку. Что-что, а горло он давно научился расслаблять. Неважно, сверху ты или снизу, у мужика все равно есть член, который периодически приходится отсасывать, если ты хочешь сделать партнеру приятно. И сейчас Лютик был очень рад этому навыку.       Он глубже насаживался, двигал рукой, поглаживая яйца. Слышны были влажное хлюпанье, и Лютик уже не понимал, из-за члена во рту или от того, что Геральт добавил смазки и стал двигать игрушкой чуть активнее.       Он почти полностью расслабился, ощущая, как легко соскальзывала игрушка, и как это было приятно — очень-очень приятно.       Движение Геральта и его дыхание — Лютик искренне пытался концентрироваться только на его члене, но мысли постоянно ускользали то к тому, как он поглаживал его по спине, то к движением игрушки внутри. Это было приятно. Хорошо. Нет-нет. Это было чертовски хорошо.       Лютик пытался насадиться ртом сильнее, пытаясь заглотить как можно больше — продолжая двигать рукой и оглаживать напряженные яйца. Геральт изредка дергался бедрами вперед, проталкивая член глубже, и Лютик снова расслаблял глотку, пропуская в нее.       Геральт вынул фаллоимитатор, прошелся меж ягодиц, чуть погладил. Нажал и снова резко — слишком резко — вставил до того, что Лютик едва не взвизгнул. Вошел он на этот раз легко и без всяких препятствий, двигался тоже легко, и Лютик ощущал давление меж ног. Он выпустил член изо рта, уткнувшийся лицом в бедро и, заскулив, сжался.       Он двигался рукой по члену в ритм того, как Геральт трахал его, брать в рот не решался — от движения и толчков по простате Лютика всего перекручивало, и он не мог контролировать даже движение своего рта — хотелось орать от удовольствия, и он тщетно утыкался ртом в чужую ногу, приглушая все звуки.       — Бля, Геральт, быстрее, ну, давай, — Лютик задвигал бедрами в такт движениям, насаживаясь глубже и стараясь увеличить амплитуду толчков.       Лютик в этот раз обхватил свободной рукой свой член, задвигав рукой в такт движениям Геральта и, не выдержав, кончил через несколько секунд, громко вскрикнув от ощущений. Это было… очень интенсивно. И очень остро. И так чертовски хорошо, казалось, такого оргазма у него не было никогда. Геральт сделал ещё два или три движения, проталкивая глубже, а после вынул, отвесив пару хороших шлепков по ягодицам, на которые Лютик даже не отреагировал.       — Дай мне секунду, — устало сказал Лютик, когда Геральт дернул бедрами, толкаясь в чужую ладонь.       Он попытался отдышаться, ощущая аккуратные поглаживая по ногам, ягодицам и спине. Геральт трогал его, гладил, лапал, сжимал и шлепал. Когда его ладонь проскользнула к внутренней стороне бедра, Лютик шире развел ноги, открываясь сильнее.       Лютику казалось, что собственное тело было куда чувствительнее, чем обычно, и каждое касание казалось ему мозговышибающим. Его едва не потряхивало, когда Геральт огладил внутреннюю сторону бедер, поцеловал у низа спины и проскользнул меж ног, пальцами сжимая яйца, а большим пальцем сначала предупреждающе нажимая, а потом проталкивая внутрь.       Лютик снова заскулил, будучи неуверенным, что он готов продолжить, потому что он был вымотанным, чертовски вымотанным, и чересчур чувствительным. Но он лишь выдохнул и чуть приподнялся, снова беря в рот чужой член до половины, обхватывая рукой и задвигав головой и рукой в ритм.       Геральт снова сжал яйца и сделал круговое движение большим пальцем. Удивительно, но теперь Лютику было чертовски мало пальца. Он не сжимался, и даже не ощущал никакого дискомфорта. Была только вездесущая чувствительность и приятная послеоргазмная истома.       Член медленно реагировал на ласки, и у Лютика снова вставал. Когда Геральт снова вставил сразу два пальца аж до основания, Лютик подавился чужим членом и резко отдалился, закашлявшись.       Геральт тихо засмеялся. Он сказал:       — Давай, закончи с этим, я хочу уже привязать тебя и хорошенько выебать, чтобы единственное слово, которое ты смог говорить — это мое имя.       Лютика очень приободрила данная перспектива и он снова насадился ртом на чужой член. Может, он и был уставшим и вымотанным, но от одной мысли о том, как Геральт будет его трахать своим членом у него снова каменно стоял.       Он взял так глубоко, как смог, и ускорил темп. Геральт перестал двигать пальцами, уложив свою ладонь на задницу, сжимая. Он слышал его тяжелое дыхание, перемешанное со стонами, когда Лютик брал особенно глубоко.       Когда он ощутил, что Геральт дерганно задвигал бедрами, пытаясь войти глубже, Лютик резко отстранился, и Геральт разочарованно простонал.       — Кончи мне в рот, ладно? — попросил Лютик с легкой усмешкой и, подмигнув, снова опустился к члену, быстро двигая головой и рукой, уже не останавливаясь на короткие ласки уздечки или головки.       Геральт кончил через пару моментов, вцепившись одной рукой в волосы на затылке, а другой — в задницу, явно грозясь оставить на ней синяки. Хотя Лютику казалось, что без них он точно из этой комнаты не уйдет. И хорошо, если на своих двоих, а не выползая.       Лютик чуть подвигал рукой по его члену, пока тот кончал и сглотнул, вытирая рот от слюны, выпрямляясь.       — Не знал, что ты куришь, — сказал он, облизывая губы.       — Что? — Геральт вздернул бровь, тяжело дыша.       — Горькая. Обычно такая, когда курят. Так я угадал?       — Мгм, — кивнул Геральт, глубоко вдохнув, а после, схватив за волосы на затылке, подтянул к себе.       — Стой, я же тебе только что…       — Да мне похуй, мне же, а не левому мужику, — ответил он и поцеловал. Лютик неосознанно расслабился, когда он смял его в объятьях.       Геральт был страстным, умелым, напористым. Но ещё был нежным. И этот контраст заставлял Лютика растекаться в его руках, расслабиться и не думать ни о чем. Он сидел на его коленях, и они целовались. Он притирался к нему, тяжело дышал, ощущал ритм его сердца. Они пытались прийти в себя после оргазма, и Лютику нравился подобный способ.       — Кожа от щетины болит, — тихо сказал в поцелуй Лютик, усмехнувшись, и Геральт осторожно отдалился от него, посмотрев сначала на губы, а потом в глаза.       Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Ощутить его дыхание на своей коже. Ощутить его рядом. Близко.       — Я хочу взять тебя сзади, — сказал Геральт. Не «трахнуть». Взять. Он умел чувствовать атмосферу, и он умел её, что наиболее важно, не портить.       — А я хочу видеть тебя, когда ты будешь меня трахать, — хрипло прошептал Лютик, касаясь губами невесомо его подбородка, губ и носа.       — Думаю, мы успеем все.       Лютик буквально взвизгнул, когда его резко вскинули и перевернули на живот. Его бедра вздернули, а руки заломили за спину.       — Будет больно, — предупредил Геральт, снова смазывая его одной рукой и вставил три пальца. Прошли они легко, и Лютик довольно простонал в подушку.       — Можно кричать?       — Нужно кричать, милый. Если будет очень больно, скажи, не знаю, какое слово ты хочешь?       — Ммм, — протянул Лютик, задумавшись и уткнувшись щекой в покрывало. — Красный.       Геральт фыркнул:       — Как банально.              Он продолжал двигать пальцами, просунув четвертый. Прошло не сказать, что без трудностей, но относительно легко. Лютик ощущал заполненность, как это давило и распирало, но это было приятно. Ему нравилось, что Геральт держал его за руки, и что настолько сильно его растягивал под себя. Для себя. Лютик ощущал себя так странно, но это было хорошо.       — Я скоро снова кончу, если ты не прекратишь, — захныкал Лютик, потому что он снова задвигал по простате, и Лютик снова ощущал, как его распирало давление, и это было интенсивно и приятно, что у него все внутри сжималось и выжималось, и теперь чувство заполненности казалось таким приятным и распирающим его изнутри, хотелось глубже, ему было недостаточно.       — Отлично, будет три-один, — сказал Геральт, ускорив движение пальцами и прижавшись уже вставшим членом к ягодицам.       — Нет, черт, хватит оргазмов, хватит пальцев, вставь мне, — заумолял Лютик, едва не хныча и весь извиваясь под Геральтом, хоть это и было проблематично из-за того, что он заломил ему руки.       Геральт нагнулся к нему, придавив весом своего тела и, укусив за ухо, сказал:       — Давай, детка, кончи ещё раз для меня, ты так классно это делаешь без рук, мне так это нравится.       Лютик протяжно застонал от его голоса, от его слов, от веса на своем теле. Ему нравилось, как пах Геральт — одеколоном, немного дезодорантом, потом и спермой. Так немного солоновато и крепко, что у Лютика все слетало.       — Глубже, — попросил Лютик и взвизгнул, удивленно раскрыв глаза, когда Геральт вставил до основания.       — Слишком много, да? Тебе не нравится?       — Нравится, — сипло ответил Лютик, ощутив, как начинают слезиться глаза от слишком интенсивного возбуждения. Между ног член, казалось, горел от возбуждения.       — Ты такой вместительный, вау, работать над тобой одно удовольствие, — он вынул пальцы чуть больше, чем наполовину и задвигал рукой. — Давай, детка, постарайся.       Геральт чуть извернулся, выловив его губы и целуя. В этот раз оргазм подкрадывался мучительно долго и тягуче, но, когда его накрыло, то это было, блять, незабываемо. Колени задрожали, и он грохнулся на живот, внутри будто бы все свело в какой-то истоме. Это было долго — казалось, таких долгих оргазмом в его жизни ещё не было.       Он глубоко выдохнул, когда заметил, что даже перестал дышать во время оргазма. Геральт аккуратно вынул пальцы, и Лютик ощутил какую-то странную, неприятную пустоту.       Прошло несколько моментов перед тем, как Геральт оперся на руки и прошелся членом меж ягодиц. Горячим, твердым, едва влажным из-за всей смазки.       Он уткнулся головкой, чуть нажал и снова проскользнул меж ягодиц. Лютик пока пытался прийти в себя и не особо реагировал на все манипуляции.       Он стал приходить в себя, когда Геральт целовал возле ошейника и спускаясь чуть ниже. На самом деле, Лютик был очень уставшим и у него уже не было сил, казалось, даже на возбуждение, поэтому он недовольно промычал, когда ощутил давлении меж ягодиц.       — Подожди, — устало сказал Лютик, пытаясь совладать со своим телом.       Геральт резко перевернул его на спину, навис сверху и, поцеловав, спустился ниже. Он трогал и целовал, вылизывал и наглаживал. Лютик сначала реагировал едва на касания и поцелуи, а после стал чуть более отзывчивым, когда туман в голове прошел, а тело стало более остро реагировать на касания. Геральт вылизывал его, кусал, лапал, трогал и шлепал.       Лютику казалось, что он был весь мокрый и скользкий не из-за пота, а из-за смазки и чужой слюны. Он опустил взгляд, смотря на чужой член, а после потянулся рукой, обхватывая и лениво двигая вниз и вверх. Член дернулся на, видно, очень долгожданное касание, и Геральт выпрямил руки, смотря в глаза.       Лютик облизал губы, смотря с вызовом в ответ. У него снова стоял, и он снова хотел, но ему так сильно нравились ласки такого рода. Геральт был так нежен, так чертовски нежен, только изредка отвлекаясь на шлепки или укусы.       Геральт медленно толкнулся в его руку, все ещё смотря в глаза. Потом ещё и ещё. Он сказал:       — Если устал, то мы можем закончить на петтинге.       — О, хочешь сказать, что ты чуть ли не руку в меня запихнул ради того, чтобы в итоге ты мне подрочил? Пошел ты в жопу.       — Своеобразное предложение, — усмехнулся Геральт, наклонившись к нему и чмокнул в раскрасневшиеся от поцелуев и укусов губы.       Он снова перевернул его на живот и вздернул за бедра. Лютик в ожидании закусил губу, пока его снова смазывали. Геральт приставил головку и, крепче сжав за бедра, медленно толкнулся.       Лютик прислушался к ощущением, а после вздрогнул, когда Геральт навалился на него, медленно толкаясь. Пока что по толщине это было как четыре пальца, но Лютик понимал, что это будет намного более глубоко.       — Ох, черт, — поделился искренне на громком выдохе Лютик своими впечатлениями, когда Геральт толкнулся глубже.       — Нормально?       — Мг, — промычал Лютик, стараясь дышать под тяжестью тела Геральта.       Геральт вошел полностью, прижавшись бедрами вплотную, и Лютик вздрогнул, сжавшись. На это уже простонал Геральт, вздрогнув всем телом. Это было... много. Геральта действительно было много, Лютику казалось что он его распирал изнутри, внутри было много бешеного давления, но это все ещё был Геральт, поэтому Лютику нравилось. Его возбуждала мысль, что он был таким растянутым для него, под его размер.       Ощущения были сложными, потому что он не привык к такому размеру, но в целом ощущал он себя довольно комфортно.       Геральт целовал в шею, плечи и вылизывал лопатки. Он двинул на пробу бедрами, и Лютик только простонал сквозь зубы.       Геральт чмокнул за ухом и выпрямил руки, начиная медленно толкаться. Лютик сначала издавал неясные задушенные стоны, все не понимая, нравится ему или нет. Его все ещё возбуждала ситуация, ему нравилось чувствовать дискомфорт, понимая, что его могут взять в охапку и трахнуть без разрешения, ему нравилось, чертовски нравилось, но привычного удовольствия не было, и он старался привыкнуть к такой длине и к такому чувству наполненности.       Геральт медленно наращивал ритм, и Лютик только сильнее закусил губу, приглушенно застонав от смешанных ощущений и чувств. Ему нравилось амплитуда изнутри, давление, сила и то, насколько заполненным он казался, но это было немного по-другому.       Кровать под ними заскрипела, и стоны стали чуть более решительным — вместе с толчками. Геральт выровнялся на более стабильный и быстрый ритм, заходя где-то наполовину.       Это было несколько минут, и, когда Лютику удалось расслабиться, Геральт толкнулся глубже, сменяя краткие и быстрые толчки, на более медленные и глубокие. Член входил легко благодаря смазке и тому, что Лютик действительно хорошо был растянут.       Геральт двигался ритмично, четко, и его члена казалось так много, так чертовски много, и Лютику нравилось это всё больше и больше.       Он то сжимался, то расслаблялся — и ему так нравилось слышать те стоны, что издавал Геральт, когда он сжимался около него. Наконец, Геральт вошел до самого основания, до шлепка напряженных яиц о ягодицы. Он застыл на какой-то момент, после стал медленно толкаться. Лютик взвизгнул в подушку, сжимаясь ещё сильнее, а потом застонал, потому что это было слишком много и слишком хорошо и интенсивно.       Он вцепился одной рукой в его бедро, будто пытаясь удержаться, и Геральт поменял ритм на более мощный и резкий, входя до основания, глубоко.       Лютик едва не задохнулся, когда Геральт резко вышел и перевернул его на спину. Он закинул его ноги себе на плечи и резко вошел. Лютик застонал, откинув голову назад и ухватившись руками за прутья у изголовья кровати, чтоб не впечататься в них головой от слишком резких и глубоких толчков. Геральт перешел с более плавного ритма на глубокие и быстрые, ритмичные и сильные толчки.       Кровать скрипела, ударяясь спинкой о стену, но Лютик все слышал едва из-за собственных криков, в ушах звенело, было жарко и так чертовски хорошо. Геральт гладил одной рукой, задевая соски, сжимая, лаская, и продолжая двигаться, входя то до самого основания, то до половины, сменяя глубокие и мощные толчки, на более мелкие и быстрые. Лютик ощущал, как все горело меж ног, как чертовски хорошо и много этого было. Он задыхался в собственных стонах.       В комнате звуки перемешались между собой: скрип кровати, шлепки, влажное хлюпанье и громкие такие протяжные и развращенные стоны.       Когда Геральт резко вышел, Лютик разочарованно застонал, и с трудом выцепил те два мгновения, в которых Геральт смазывал свой член и его, а потом снова резко вставил до того, что у Лютика вспыхнули звезды перед глазами, в ушах зазвенело и он снова застонал в забытье.       Геральт оперся на локти, двигаясь резче и глубже, Лютик, сдавшись перед соблазном, отцепил свои руки от изголовья, обняв Геральта и тут же впечатался макушкой в изголовье, но едва ли он это заметил. Тело Геральта под его ладонями было напряженным, мокрым и пахло от него так терпко и хорошо. Так приятно, что у Лютика самые последние остатки мыслей куда-то улетали.       Геральт входил с размахом, глубоко, придавливая весом своего тела, и Лютик обхватил его ногами и руками, с таким удовольствием спускаясь к напряжённым ягодицам, чуть нажимая, заставляя входить глубже.       Геральт то тяжело дышал, то стонал в шею, сжимал его в своих руках до синяков и совсем не реагировал на то, как чужие короткие ногти болезненно проходились по его спине и ягодицам.       В один момент, когда Геральт снова поменял угол, проходясь точно по простате, Лютик полностью отключился от мира, вцепившись ногтями в напряженные ягодицы, оставляя чуть более глубокие царапины.       Геральт продолжал дышать где-то у его шеи, периодически кусая, зажимая кожу меж зубов. Его зубы казались острее. Многим острее.       Лютик задыхался от тяжести его тела, от стонов, от того, насколько интенсивным было удовольствие. Геральт выбрал нужный ритм и двигался под нужным углом. Черт, это было слишком хорошо. Такой секс Лютик будет помнить ещё очень-очень долго.       Он сильнее прижал его к себе, обняв за спину и откинул голову назад, открывая шею для грубых и мокрых ласк.       Время перестало существовать. Был только Геральт: его язык, руки и член. И тяжесть его тела. Тяжесть, из-за которой Лютик задыхался, но ему нравилось.       Геральт оперся на локти, начиная двигаться немного рвано, но быстрее. Он поцеловал в скулу, а после ладонью проскользнул от грудной клетки до шеи, к ошейнику, сначала надавливая, а потом более уверенно сжимая. Лютик поглубже вдохнул и выгнулся.       Геральт полноценно нажал на глотку, придушивая. Дышать получалось, но очень плохо и очень мало. Через пару секунд Лютику показалось, что удовольствие стало ещё более ярким, концентрируясь в паху. Он только вцепился своей рукой в запястье Геральта и зажмурился, невольно вскрикивая.       Черт, он буквально кричал от удовольствия. Или он уже просто сходил с ума, потому что выдержать столько было так сложно, так чертовски сложно.       С трудом он прошептал на ухо Геральту:       — Кончи на меня.       И укусил за мочку уха. Геральт рыкнул и глубоко толкнулся, входя до основания, до очередного шлепка яиц о ягодицы.       Оргазм стал подкрадываться, когда Геральт ослабил хватку на горле, дал поглубже вдохнуть и снова нажал. Лютик закусил губу, издавая не то стоны, не то визги, потому что это было намного выше того, обычного секса, которым он занимался.       Геральт ебаный волшебник. И член у него волшебный. Наверное, спермой ещё больных раком излечивает.       Кончил Лютик раньше Геральта, судорожно пытался вдохнуть, откинув голову назад и вцепившись ногтями в кожу. Геральт только толкнулся два или три раза, пока Лютик кончал, и медленно вышел, убирая руку с шеи. Лютик устало откинул голову назад, пытаясь отдышаться и прийти в норму. Сердце колотилось под глоткой, в голове гудело, между ног все горело и было так мокро. Так чертовски мокро.       Он с трудом поднял голову, когда на живот попало что-то влажное. И с таким же усилием разжал руку на чужой спине, ощущая, что буквально впился в его кожу ногтями.       Геральт кончил на его бедра и живот, а потом снова оперся на локти, тяжело выдыхая, пытаясь прийти в себя.       Лютик улыбнулся, проходясь невесомо подушечками пальцев по его напряженному плечу. Даже сейчас он ощущал себя волшебно. Лежать полностью голым под Геральтом, ощущать тепло его бедер меж собственных ног. Чувствовать запах пота и спермы.       Геральт чуть приподнял голову, отрываясь от чужой замученной ласками шеи, и ласково поцеловал, обхватывая нижнюю губу. Лютик уложил свои ладони на его щеки, поглаживая. Это было странно — ощущать такой прилив нежности после секса. У него такое было два или три раза, и каждый раз это было волшебно, и сейчас тоже — волшебно.       Геральт отстранился и чуть поерзал, вставая. Лютик откинул голову на подушки, следя за ним, а потом вздрогнул, когда его потянули за щиколотку, вскинув за бедра, усаживая на талию. Лютик почему-то рассмеялся, обнимая ногами и руками, снова целуя.       — Ты в сперме испачкаешься, — сказал Лютик в чужие губы, когда Геральт куда-то пошел.       — Поэтому я иду в душ. Составишь мне компанию.       — Мг, — промычал в поцелуй Лютик, сильнее обнимая за шею. И, черт, это было так необычно и забавно — когда его несли на руках. Никто ранее этого не делал. Чаще потому, что все его партнеры были одной с ним к комплекции, или чуть больше, но Геральт был намного больше. И это было волшебно.       И Геральт все ещё был нежен. Был нежен, когда настраивал воду, поглаживая ладонью по спине. Когда поцеловав в голое плечо и прошелся раскрытыми ладонями от плеча к низу спины, расслабляя. И был абсолютно нежным, когда зарылся пальцами в шампуне в волосы, массируя. Лютик только прижался к нему ближе, наклоняя голову назад, чтобы было удобнее, но сам стоял к нему впритык. Ощущал его дыхание. Его.       Геральт чуть вздернул за подбородок, заставляя открыть шею и наклонить голову назад, смывая шампунь. Лютик улыбнулся, и вслед за этим Геральт поцеловал его в висок.       — Сколько ты весишь? — спросил Лютик, поворачиваясь к нему, проходясь в пене руками по грудной клетке, по прессу.       — Не знаю, килограмм девяносто. Может, меньше. Почему ты спрашиваешь?       — Задумался об этом, когда ты меня поднял.       — Тебе нравится?       — Ага-м, — ответил он с глупой улыбкой, прижавшись щекой в его плечу. — Спина не щиплет?       — Задница больше, — на тяжелом выдохе сказал Геральт.       Лютик хихикнул и, поцеловав в адамово яблоко, сказал:       — Извини, милый, сложно было удержаться, задница у тебя хорошая.       — Твоя тоже.       Лютик рассмеялся. И снова заулыбался, когда Геральт выключил воду и накинул на Лютика полотенце, медленно промакивая влажную кожу. Лютик ощущал себя по-странному счастливым. Это было мило. Чертовски мило.       — Почему ты так улыбаешься? — спросил Геральт, поднимая взгляд. Лютик выпал на секунду или две, смотря ему в глаза. Мало того, что зеленые — как и любил Лютик — так и взгляд такой спокойным, снисходительный. Лютик ощущал невероятное удовольствие от его покровительства.       — Со мной никто не носился после секса, это мило.       Геральт улыбнулся, выпрямляясь и, накинув новое полотенце, чуть поменьше на его голову, легонько встормошил, вытирая волосы, и Лютик забавно поморщился. Геральт сказал:       — Я люблю заботиться. Особенно о таких, как ты.       — В смысле? — он поднял взгляд и чуть отвел руки, когда Геральт накинул на него халат, помогая надеть.       — Не знаю. Просто ты был хорошим. И очень старательным. Типа, знаешь, у меня когда были опыты с теми, кто не занимался сексом в нижний позиции очень часто, и я мог вставить только на вторую или третью ночь. А ты… ты был хорош. Сам подумай: разве возбуждает что-то больше, чем понимание, что партнеру действительно нравится? — он запахнул халат на пояс, и сам сдернул халат побольше, накидывая на свою ещё влажную кожу.       Геральт улыбнулся, поцеловав в лоб.       — Хочешь что-нибудь выпить?       — Кофе, — сказал не думая Лютик. И Геральт, внезапно, снова улыбнулся.       Лютик рухнул в гостиной на огромное кресло, захватив свой телефон, проверяя пропущенные. Никто не писал. Зато времени аж десять вечера было! Спать почти не хотелось, хотя прошлую ночь он спал довольно хреново.       Хотя стоило этой мысли появиться, как Лютик ощутил сонливость и он крикнул:       — Хотя нет, лучше чай!       Геральт устало простонал с кухни и что-то о что-то стукнулось. Лютик хихикнул, открывая фейсбук, отвечая Трисс на сообщение. Трисс. Блять. Черт возьми.       Казалось, что все стало ещё хуже. Теперь он хотел Геральта себе. Только от представления, что они могли бы так трахаться, а потом его буквально бы носили на руках, Лютику хотелось скулить. От зависти. И от желания.       Геральт пришел через пять минут, ставя перед ним чашку с зеленым чаем и сахарницу. Лютик кивнул и спрятал телефон, улыбнувшись. Геральт улыбнулся ему в ответ.       Он снова ушел и вернулся уже со стаканом виски, садясь рядом. Лютик отложил телефон и резко спросил, понимая, что испортит атмосферу к хренам:       — И часто ты изменяешь ей?       В конце концов, если это частая практика, то Лютику даже почти не будет стыдно. Ведь ничего не поменялось. Только тело в постели.       Но Геральт сказал:       — Нет. Ты первый.       Лютик подавился горячим чаем, едва не выплеснув его, и вытер рот, во все глаза уставившись на Геральта. Геральт посмотрел на него.       Лютик устало простонал и, вытерев рот, упал лицом в ладони, покачав головой.       — Вот дерьмо.       Геральт виновато улыбнулся. Он сказал:       — Я давно о тебе узнал. Мне Трисс про тебя рассказывала, а потом как-то в инстаграме твой профиль выскочил. Ну, я зашел посмотреть. И…       Геральт замялся, и Лютик посмотрел на него самым обреченным взглядом. Он чуть поменял положение, залезая на кресло с ногами, повернувшись всем корпусом к Геральту.       — Не знаю, ты мне понравился сразу. Высокий, худющий, видно, что пластичный. Я ещё как-то на твою трансляцию попал. Ну, помнишь, где ты бухой танцевал на столе.       Лютик неловко хихикнул. Он тогда и не знал о трансляции, просто кто-то достал его телефон и подключил.       — Помню.       — Ну вот. А ты такой пластичный, Господи-Боже. Ты не поверишь, я это дерьмо записал и себе сохранил. А потом тебя увидел в реальной жизни. Ты бы знал, как я занервничал! Такого со средней школы не было!       — Так вот почему у тебя руки тряслись!       — Ну, это тоже, — согласно кивнул он, грустно посмотрев на свой виски и сделал небольшой глоток, чуть поморщившись. — Но я просто попытался свалить. А потом ещё одна встреча. Я сдался.       — А Трисс? Зачем тогда тебе она?       Геральт посмотрел куда-то в окно, будто он абсолютно точно не хотел об этом говорить, поэтому притворился, что не услышал. Но Лютик молчал и ждал ответа. Лениво потянулся к своей кружке и сделал глоток. Лютик сказал:       — Скажи мне правду, самое худшее уже случилось. Слова ничего не изменят.       Геральт тяжело выдохнул и опустил взгляд.       — Как ты мог заметить, у меня есть, эээ… наклонности. Причем это вылазит ещё и в реальной жизни. Мне хочется послушания. Меня так это заводит, ты бы знал. Я когда с тобой этот разговор вел, и ты сказал, что согласился бы на то слово, после которого ты бы вставал на колени… Это… Я просто представил и с катушек слетел. А раньше, кому бы я про такое не заикался — у всех сразу истерика! Я же никого бы не заставлял. Нет так нет. Но нет, все сразу называли меня конченным. Да, может и конченный, и вкусы у меня тупые, и сам я тупой, но… — он прервался, когда Лютик положил руку на его плечо и покачал головой.       — Успокойся, это просто сексуальные предпочтения. Просто многих это либо пугает, либо унижает. Я бы был на такое согласен, потому что, не знаю… Тебе хочется доверять и делать для тебя хочется много, потому… мне казалось, что ты отзывчивый и от тебя будет отдача. Она от тебя и есть. Типа я слушаюсь тебя в постели, а потом ты таскаешься со мной как с ребенком. Не все готовы такое принять. Всё нормально.       Геральт выдохнул, немного повременил и аккуратно взял руку Лютика за запястье и, поднеся к лицу, поцеловал. Лютик улыбнулся, когда после этого Геральт не выпустил его руку, а сжал в своей.       На самом деле, Лютику смутно представлялось, что кто-то мог воспринимать его страсть к подобному как унижение. Да по одному его поведению видно, что он своего партнера уважает и не ставит ниже себя. Носиться готов. Ну, нравится мужику такое, и что теперь? Орать, что ли?       — В общем, я начал пытаться как-то от того… отучиться. Думал, стану примерным мужиком из тупых американских сериалов. И найду себе идеального партнера! Ну вот Трисс такая. Добрая, милая. Тоже как из сериалов. Только пироги не готовит. Ну и слава Богу, а то так от этих хлебобулочных меня разносит, пиздец.       Лютик рассмеялся и, снова сделав глоток из своей чашки, отставил её в сторону, и переместился чуть ближе, закинув свои ноги на его колени.       — И… это пиздец. Нет, все, что вне постели — без вопросов. Мы хорошо ладим, она очень интересная и очень умная. Рациональная, что пиздец, с ней поссориться ну очень сложно. И вот вне постели так все хорошо… а в постели. Во-первых, ну… ее не устраивает мой размер. Больно. Конечно больно, если растянуть нормально не дает! Да и глубоко не войдешь, я ж там до шейки матки достаю, а это реально больно, хоть растягивай, хоть нет. Ну ладно, хрен с ним, с проникновением — мало других способов, что ли? Так я как-то сдуру заикнулся о спанкинге. Это была первая истерика. Серьезно. У нее просто случилась истерика. Я себя такой мразью ощутил, ты бы знал. Я раньше себя конченным считал, после вот этого шоу подумал, что я вообще ублюдок, и...       — Ох, Геральт, милый, нет, ты не…       — Может и нет, но тебя рядом не было, чтобы ты мне это сказал. И вот у нас отношения. Уже год. И все хорошо, но весь этот год я ни разу нормально не трахался. Не было удовольствия от нашего секса. Даже дрочить было более приятным опытом, потому что я представлять мог разное, и вот ты… Ты, который «ахах, я люблю контроль, милый». Мне тормоза сорвало полностью. Я о тебе думал каждую минуту, я буквально тобой бредил, и вот ты подо мной. И ты ещё лучше, чем я представлял… И я сейчас… хочу разбить свое лицо о раковину.       — Понимаю, я тоже, — кивнул Лютик и, чуть поерзав, положил свою голову на его плечо. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты не больной ублюдок, просто вы не подходите друг другу в сексуальном плане.       — Что мне делать? — совершенно безнадежно и так беззащитно спросил Геральт, что у Лютика все внезапно перевернулось. Он знал, что Трисс будет плохо, но он не думал, что Геральту тоже будет. — Меня всё устраивает, кроме… этого. А компромиссов она не приемлет в этом плане, да какие, к чертям, компромиссы? Нет смысла в том, что не нравится твоему партнеру.       Лютик снова про себя поразился тому, насколько заботливым Геральт был. Помимо прочего, его по-настоящему волновал комфорт своего партнера. Он даже жертвовал своим собственным для того, чтобы Трисс было хорошо.       — Так ты любишь ее? — снова спросил Лютик.       Геральт замялся и сжал свою ладонь на его колене, будто нервничал.       — Любил. А потом… слушай, я человек, и, конечно, мне было обидно, что я не могу нормально потрахаться со своим партнером. И вышло, что как-то все… вроде, да, мне хорошо с ней.       Он замолчал. Как будто прервался на полуслове, так и не договорил, а Лютик не хотел его торопить.       — Мы поцеловались с ней, — сказал Лютик тихо и будто в трансе.       — Что? — Геральт удивленно на него посмотрел, вскинув брови.       — По пьяни. Неделю назад. Вы тогда поссорились. И она… она тоже говорила, что типа… хочет этого ещё.       Геральт выглядел растерянным. Не обиженным или злым. Растерянным. Он забегал взглядом по комнате, а потом снова уставился на Лютика. Он только улыбнулся и пожал плечами.       — Может, она тоже тебя не любит. Знаешь, она все время тобой восторгалась. Но вот в чем проблема: кумиров не любят. На них хочется дрочить, а не трахаться с ними. Кстати, как ты планировал прятать свои цара…       В дверь позвонили.       Геральт и Лютик испуганно уставились друг на друга. Геральт медленно убрал ноги Лютика со своих колен и встал, идя к двери. Он вернулся с каменным лицом и сказал, кажется, одними губами:       — Быстро одевайся.       И сам рванул в спальную, подбирая по пути рубашку Лютика и кидая в его сторону.       Лютику казалось, что он никогда так быстро и неловко не одевался. Он перепутал штаны и запутался в рукавах, пуговицы едва не отлетали под протяжный звон звонка.       Геральт, быстрее справившись, снова метнулся в гостиную и оттуда послышался шум и шорох.       Лютик, с трудом застегнув запонки, помогая себе зубами, пришел в гостиную. Он посмотрел на включенный телевизор и кинутые на пол джойстики.       Геральт зашипел ему:       — Выбери игру и выкрути звук погромче.       Лютик кинулся к плейстейшину, наспех засовывая туда UFC и включая.       Дверь открылась.