Потолок

      Роджер уехал в Уэльс ровно на неделю. Мама выглядела неплохо, если так можно сказать о человеке, который уже седьмой год боролся с депрессией. Она все еще принимала лекарства и редко чувствовала себя в состоянии отдарить дом до блеска, но сравнить ее с тем человеком, которого Роджер будил по утрам пять лет назад, уже было нельзя. Она работала бухгалтером в мелкой конторе, что располагалась блике к окраинам Кардиффа. Там у нее даже появилась пара подруг, что заставляло Роджера поверить в пусть и не очень светлое, но хотя бы серенькое будущее их семьи из двух человек. С отцом было сложнее. Они редко общались с тех пор, как он уехал. Роджер знал, что в новом браке у него родилась дочь, и, если честно, это заставляло его чувствовать себя ошибкой, которую старательно пытались оставить в прошлом.       Уинифред — так звали его мать — продала их дом Труро, когда Тейлор переехал в Лондон, поэтому у него не было никаких воспоминаний по отношению к их новому дому. Он там не жил, только гостил, но в привычку все равно вошло называть этот дом их общим. Он замечал, что это заставляло Уинифред улыбнуться. Там у него была своя комната. Они завтракали, сидя на кухне среди цветастых обоев, которые так нравятся женщинам вроде его матери, и ели из белых тарелок с узорчатой каемкой. На полу лежал ковер, фоном каждый вечер шли какие-то фильмы по телевизору. Хотя когда-то у них были сложные отношения, тут Роджер ощущал себя любимым. — Ты звонишь ему, когда тебе нужны деньги, и боишься подойти к своей чертовой матери? — она отбросила вилку куда-то на пол, и она звякнула, ударившись о плитку. Этот крик не был чем-то ожидаемым. Они сидели в полной тишине и ели, каждый уткнувшись в свою тарелку. — О чем ты говоришь? — Я видела счета за телефон, Роджер! Пятнадцать звонков в Колчестер за этот месяц. О чем вы с ним разговариваете? Ты хочешь переехать к нему, да? Я знаю почему — потому что твоя мать сумасшедшая, так ты считаешь?       В конце концов, Роджеру было трудно ее в чем-то обвинять. Этот развод, наверное, был чем-то предрешенным с самого начала. Ему не было ясно, почему его родители вообще сошлись. Он не был уверен, что они любили друг друга, но для Уинифред это была трагедия. Оказаться брошенной мужем женщиной сорока лет с пятнадцатилетним сыном и ипотекой за дом был чем-то, что обычно называют простым словом — «провал». Позор, стыд, трагедия, неудача, злой рок. Все это подходило.       Она встретила его легкой улыбкой. На ней был халат голубого цвета, а волосы как обычно беспорядочно растрепались. В этом они определенно были похожи. — Только посмотри на себя, Роджер, — она усмехнулась, неловко приобнимая его за плечи. — Как дорога? — Неплохо, но мне нужен душ и сон.       Дома ему казалось, будто он находится в кукольном домике. Может, Уинифред просто хотела, чтобы он навсегда остался десятилетним мальчиком. Хорошим и светлым.       Они провели спокойную семейную неделю вместе. Приготовили пару пирогов, три раза сходили в лес, выгуливая мелкую собачку, которую Уинифред завела всего год назад. Роджер прокатился по окраине Кардиффа на велосипеде одним прохладным утром, когда Уинифред уже уехала на работу. Стоя на холодных камнях и смотря, как вода озера с неизвестным ему названием о них тихо бьется, он выкурил пару сигарет. Почему-то вода напомнила ему волосы Брайана. Такая же беспорядочная. Он опустил в нее пальцы. Было холодно, пар шел изо рта, и он отстраненно поглядел на собственные руки. Иногда он чувствовал, будто воздух растворяет его в себе каждый божий день. .       В Лондон он вернулся рано утром. На часах было около пяти, когда Роджер бросил чемодан у входа и в одних носках прошагал на кухню. Он выпил стакан воды и сонно облокотился о стену позади. Он ненавидел чертовы поезда и ненавидел спать на жестких сиденьях. Его рубашка немного пропиталась потом от духоты в вагоне, но разбираться с этим сил не было. Хотелось упасть на кровать и оставить все до завтра. Роджер небрежно бросил взгляд на кресло в гостиной, словно что-то почувствовав, и увидел там Брайана. Он сидел, поджав свои длинные ноги под себя, с книгой в руках и глядел на него в ответ. — Привет, — Роджер отрешённо моргнул пару раз, чтобы прийти в себя. — Привет, — Брайан тускло улыбнулся.       Роджер поставил стакан на стол, дошел до дивана и устало упал на него, пряча лицо в отросших волосах. Вся эта чертова ситуация смущала, и, хотя он мог просто уйти в свою спальню, он решил немного полежать здесь. Возможно, ему нравилось это напряжение.       Брайан был таким красивым, что ему захотелось ударить себя куда-нибудь, только бы не зацикливаться на этом. Он не был глупым. У него были отношения. Он был влюблен. Роджер знал, как это случается. Брайан ему нравился ровно в той степени, которой было достаточно, чтобы в конце концов влюбиться, и ему не было ясно, хорошо это или плохо. — Давно ты так сидишь? — пробормотал он, не поднимая головы. — Недолго. Не мог уснуть, — Брайан все еще продолжал делать вид, что читает. Наконец, он поднял голову. — Куда ты ездил? — Эм, в Уэльс. Моя мама там живёт. — Я никогда не был в Уэльсе. Там красиво? — Достаточно. — А как твоя мама? — Она в порядке.       Роджеру хотелось поскорее закончить эту неловкую беседу, но, одновременно с этим, ему хотелось, чтобы она продолжалась ещё как минимум пару часов. Это сонное состояние, когда ты не можешь собрать мысли в кучу и смеёшься с любой ахинеи — его хотелось разделить с унылой улыбкой Брайана. — Почему ты не выходишь отсюда? — вдруг спросил он и поднял глаза. — А, черт, прости. Я понимаю почему.       Брайан молча поджал губы, нервно барабаня пальцем по ручке кресла. — Правда понимаешь? — он на секунду прервался, чтобы собраться с мыслями. — Я каждый день собираюсь. Недавно я перестирал всю свою одежду за одну ночь, потому что хотел пойти погулять на следующий день. Фредди потом был в ярости из-за счетов за электричество, — он усмехнулся, отводя взгляд. — Но у меня не получается. На утро мне просто хочется… замотаться в одеяло и плакать. Отвратительно, правда?       Роджер поднял голову и посмотрел на него. Немного лохматые волосы, бледное лицо. Сухие губы и ровный нос. Всю жизнь Роджеру казалось, что он живёт глубоко под водой. Слышит через толщу воды. Видит через нее преломленные картинки. Брайан походил на необычную рыбку. Напуганную и уставшую, отравленную отходами из канализации. Такие люди, как он, знают, как сделать счастливыми других, но сами всегда несчастны. Роджер был таким же. — Ты очень красивый, Брайан, — сказал он, глядя прямо в глаза. На чужом лице не показалось никакого замешательства. Мэй смотрел так же открыто, чуть приоткрыв рот.       На столике рядом с книжной полкой тикали часы. В комнате было тихо, на улице тоже. За окном стояла густая темнота. Лампочка с кухни освещала чужое лицо. Роджер только сейчас подумал о том, что Брайан не мог читать в темноте, но эта мысль исчезла так же быстро, как появилась. Он пододвинулся. Руки мелко задрожали, когда Роджер кончиками пальцев дотронулся до прохладной щеки напротив. Он осторожно приблизился, наблюдая за тем, как чужие глаза опустились на его губы. Брайан не отстранялся.       Он поцеловал его, не ожидая ничего в ответ, невзначай касаясь волос, и все внутри тут же перемешалось. Рухнуло, как старая полка с наваленной на нее кучей книг. Ему как будто снова было пятнадцать. Брайан тяжело дышал, Роджер ощущал это дыхание на своей щеке. Они целовались как неловкие подростки, и в этом поцелуе было слишком много всего.       Когда Роджер отстранился, Брайан смотрел на него, широко распахнутыми глазами. Костяшки на его руках побелели от того, как сильно он сжимал край кресла, а книга все ещё лежала на коленях. Они молча глядели друг на друга. Роджер не знал, что он должен сказать. — Прости меня, Брайан, — прошептал он, тут же резко поднимаясь на ноги. Реальность начинала быстро расползаться по комнате. — Извини. Ты не хотел этого? Мне жаль. Мне так жаль. Я… больше тебя с этим не побеспокою. Никогда. Никогда.       Роджер широкими шагами пересёк комнату, через пару мгновений скрываясь за дверью собственной спальни. Брайан, наверное, все еще там сидел. Теперь все казалось проигранным. Он не помнил, откуда взялось это странное желание поцеловать. Не понимал, почему не выкинул его из головы. Ему хотелось запереться на все возможные замки, только бы никогда больше не лезть к Брайану со своими мимолетными слабостями. Он уже не был подростком и знал, что нельзя так просто кого-то целовать, особенно если ты трезв как стеклышко. Это мышление романтиков, и оно разбивается о тяжелую реальность, когда тебе приходится работать в продуктовом до самого его закрытия ради оплаты комнаты в квартире на четверых. И Роджер опять все испортил.       Он присел на кровать, прижимаясь подбородком к коленям, и мысли смешались. Все казалось ненастоящим. И Брайан, и эта квартира, и дом в Кардиффе. Мама в голубом халате. Новая семья отца. Младшая сестра, которую он видел только на фотографии. Работа в продуктовом. Слабый набор клише, а не жизнь. Притворство. Может, это короткое желание поцеловать было единственным настоящим, что у него было.       Мама не знала, что он иногда целовался с парнями по пьяни. Честно говоря, не только целовался и не только по пьяни. Ему было все равно, расстроит ее это или нет. Роджер с детским эгоизмом в груди полагал, что имел право на хоть какое-то личное счастье после этих тяжелых лет депрессии матери. Когда слишком долго находишься с таким человеком в одном доме, уже сомневаешься, не передается ли депрессия по воздуху. Глупо отрицать, что ситуация с Брайаном была похожа на те три года в Труро. Он сходил с ума гораздо меньше, чем Уинифред, но Роджер опять был в этой ловушке. Снова хотел кого-то спасти. В глубине души ему просто хотелось, чтобы кто-то помог ему.       Он слышал, как через час проснулся Фредди и обнаружил Брайана все еще сидящим в гостиной. Роджер не разобрал, о чем они говорили, но голос у Брайана был таким ровным и спокойным, что это пугало. Он заснул только часа через три, когда все разошлись. У него были пары в университете, но прогуливать уже вошло в привычку. В три часа дня он проснулся и, тихо собрав вещи, вышел на улицу. Было холодно, шел снег. Он закурил и пошагал в сторону магазина. Сегодня после смены он попросится остаться разгружать ящики. Возвращаться в квартиру не хотелось.       Вся следующая неделя прошла однообразно. Они не разговаривали с Брайаном о том, что случилось. Мэй все так же оставался в своей комнате. Только один раз был особенным. Он переступил порог своей комнаты где-то в два часа дня, когда Роджер собирался в университет. В гостиной играла музыка, и по квартире снова гулял ветер. Он залетал через нараспашку открытые окна вместе со снегом, а Брайан стоял посреди комнаты в своем застиранном халате и пижамных штанах. Роджер остановился в прихожей, смотря на чужую чуть сгорбившуюся спину. Почему-то сердце начало стучать чуть быстрее. Брайан тогда обернулся и посмотрел на него через плечо. Его волосы были все того же холодного оттенка, а лицо — все таким же бледным. Они смотрели друг на друга недостаточно долго, чтобы это можно было назвать странностью, но все же этих секунд хватило, чтобы в полной мере осознать и прочувствовать все напряжение между друг другом. Роджер выходил из квартиры, и ощущение потерянности, которое выбило все мысли из его головы на эти минуты, было схоже с прострацией, которая наступает, стоит обжечься кипятком. Роджеру было чертовски не по себе, и ему чертовски хотелось целоваться.       Наверное, это все было нечестно. Роджер, правда, не знал, к кому конкретно относилась эта несправедливость: к нему или Брайану. Его притягивал чужой образ. Может, это было похоже на странную школьную влюбленность. Ему нравилось его лицо и волосы. И руки тоже. Возможно, еще и все время чуть сутулая спина. В этом сочетании точно что-то было. Роджер ненавидел себя за то, что так часто придумывал людям образы и начинал в них влюбляться. Он знал Брайана по нескольким коротким диалогам, и, хотя его немного сумасшедшей голове этого казалось достаточно, все же все эти самопроизвольные додумки разбивались о реальность, в которой он оказывался просто странным соседом, который целует парней без спроса. Да, все же это было несправедливо. К ним обоим, возможно.       Поэтому Роджер решил оставить всю эту ситуацию при себе, и, когда Брайан выползал из своей комнаты под голос Френка Синатры, Боба Дилана или еще бог знает кого, он запирал свою дверь, чтобы ветер из открытых окон гостиной оставался за его порогом. .       Фредди постучался к нему вечером пятницы, когда Роджер примерял одну из своих рубашек, пытаясь понять, в чем он выглядит более похожим на счастливого парня без долгов по учебе и проблем в семье. Все же, когда ты идешь на свидание с парнем, который кокетничал с тобой за барной стойкой в три часа ночи, эта встреча не предполагает серьезных обменов переживаниями. Ради сегодняшнего вечера Роджер был готов побриться, немного причесать волосы и выбрать не слишком мятую одежду. Большего этот вечер в его голове не стоил. — В синюю полоску — точно нет, — сказал Меркьюри, самонадеянно усаживаясь на край его кровати. — Лучше что-нибудь более теплого оттенка.       Роджер закатил глаза и кинул на него взгляд через плечо. — Спасибо, но я не потяну услуги стилиста. — Для тебя бесплатно, милый. — Чего тебе, Фредди? — Роджер лениво откинул полосатую рубашку на стул, сел на кровать и откинулся на спину, приземляясь головой прямо на подушку.       Меркьюри немного помедлил, будто подбирая слова. — Помнишь, я рассказывал тебе про съемки? До меня дошли слухи прямиком с площадки, что одна из ассистенток сломала ногу, когда решила покататься на лошади в дождливый день. Им нужна замена и… они обещают возможность контракта на следующие проекты.       Роджер коротко посмотрел на него. Меркьюри явно чего-то недоговаривал. — Ну, это классно. Звучит как начало крутой карьеры в Голливуде, — хмыкнул он. — Да, но вопрос с Брайаном остается нерешенным. Знаешь, я бы мог платить тебе за… — Ты серьезно, Фредди? — Роджер резко приподнялся, негодующе хмурясь. — Черт, я понимаю, к чему ты клонишь, но я и Брайан… мы не особо ладим. Ничего такого. — Я понимаю, что это звучит так, будто я нанимаю тебя ему в сиделки, но я прошу тебя только о том, чтобы поглядывать, ест он или нет, и проверять, не повесился ли он на люстре. Брайан идет на поправку, я это точно знаю. Я в этом уверен. — Уверен или знаешь? — Я буду звонить ему каждый день, — Фредди успешно проигнорировал его вопрос. — Почему Джон не может этим заняться? — Он тоже будет тут, просто вы оба постоянно пропадаете. Ты уж извини, но вас двоих не хватит, чтобы заменить одного меня. Все-таки я тут выступаю в роли хранителя очага.       Роджер устало прикрыл лицо руками, пытаясь сосредоточиться, когда на его плечо легла чужая ладонь. — Роджи, ну пожалуйста. Мне очень нужна эта работа. Если все получится, я смогу помочь Брайану с лекарствами и прочим… — Я даже не знаю, что с ним, Фредди. У него депрессия, да? — Да, думаю да, — Меркьюри грустно усмехнулся. — По крайней мере, это то, что ему сказал врач полтора года назад. Они дают таблетки, но не самые лучшие. От них у Брайана бессонница, да и в целом… ты его видел.       Роджер помнил, как мама ходила по дому, когда не могла уснуть. Где-то в два часа ночи она поднималась с постели и включала все лампочки в доме. Еще он помнил, как под ее ногами скрипел пол — тот дом был слишком старым. Его родители купил его по сниженной цене — коттедж был древним, а за два года до покупки в нем застрелился сын предыдущего владельца. — Ладно. Я попробую, Фредди. — Боже, спасибо! Я передам Брайану, чтобы он был милашкой, — он обнял Роджера за плечи, и тот на секунду удивленно подумал, что его давно вот так не обнимали — крепко и радостно. Такие объятья как будто растворяют всю грусть и спесь.       Следующие полчаса он заканчивал собираться на свидание, но все происходило будто во сне. Натягивая кеды в прихожей, он услышал голос Брайан. — Хорошего вечера, Роджер.       Он сидел вместе с Фредди, пока тот о чем-то увлеченно болтал по телефону. Тейлор взглянул на него, пробормотал «спасибо». Этим же вечером он переспал с тем парнем из бара. От него пахло дешевыми духами, а еще он все время нес какую-то чушь про его «золотые волосы». Это было пресно и скучно, а еще немного унизительно. Под утро Роджер закинул рубашку в стирку, потому что чувствовал на ней те дурацкие духи, и от этого запаха становилось так пусто. . — Брайан, будь паинькой. Привезу тебе аленький цветочек, как своей самой любимой дочке, — Фредди суетливо проверял вещи в чемодане, пока Мэри стояла за ним, пальцами медленно перебирая его волосы.       Роджер со своим обыденным унылым лицом сидел на кресле в прихожей. Брайан стоял напротив, прислонившись к стене, и отчего-то выглядел как жираф. Может, потому, что на фоне всех остальных он казался еще выше. Минуты три назад Джон ушел в комнату Меркьюри, потому что тот забыл какую-то там футболку. Время шло одновременно и быстро, и медленно. — Господи, где там Джон? — Фредди недовольно поднялся на ноги, отряхивая колени. — Роджер, ты знал, что кто грустит, тот трансвестит?       Тейлор окинул его хмурым взглядом. — Так вот что со мной. Все утро не мог понять, — ответил он, тяжело вздыхая.       Джон наконец вышел из обители Меркьюри, вручая тому футболку. — Чтобы я еще раз согласился найти что-то в твоей барахолке, — пробормотал он. — Ты же даже не помыл кружки. — Ну да, — Фредди пожал плечами и взялся за ручку чемодана. — Вот и пришло время прощаться, — сказал он и тут же обнял Джона, хлопая ладонью по чужой спине. Тот что-то пробубнил ему в плечо, приобнимая в ответ.       Пока Фредди пытался наговориться с Джоном и Брайаном на все следующие три месяца, Мэри подошла к Роджеру и мягко потрепала его по голове, отчего тот чуть вздрогнул. Она улыбнулась и наклонилась к его уху. — Прости, что мы тебя в это втянули, — прошептала она и отстранилась. — Все в порядке. Мне не трудно. — Сначала ты кажешься совсем ненадежным, — вдруг сказала блондинка, — но ты умеешь заставить взглянуть на тебя по-другому.       Роджер коротко усмехнулся и пробормотал «спасибо», приподнимаясь, когда Фредди начал стремительно приближаться и к их с Мэри компании. Они обнялись, и эти объятия снова заставили его улыбнуться. Когда Фредди выходил за дверь, Брайан стоял рядом с ним, и их плечи случайно столкнулись. Джон закрыл дверь и обернулся. — Чего вы застыли? — пробормотал он и нахмурился. — Фредди вернется, даже если их самолет упадет и ему придется ползти до ближайшего города несколько суток. — Он кстати футболку оставил, — возвращая на лицо привычное равнодушие проговорил Роджер и, развернувшись, поплелся на кухню мыть посуду.       Весь оставшийся вечер Джон и Брайан играли в карты, пока на фоне приглушенно играла музыка. Роджер сидел в соседнем от дивана кресле и пытался читать. Ему не хотелось оставаться в одиночестве своей комнаты, наверное, впервые за несколько месяцев. Иногда он смотрел на Мэя, пока тот не видел. Он сидел в потасканной белой футболке и изредка посмеивался, когда Джон в очередной раз делал неоправданно глупый ход. Через час они разошлись, и Роджер подошел к телефону, набирая номер матери. Она удивилась, когда он позвонил, но они проболтали до полуночи. Ложась в постель, Тейлор чувствовал чрезвычайное спокойствие.