Жениться не модно (Любовь - это модно 2)

Нин Юкай поцеловал её: — Ладно, сейчас пойду, что-нибудь приготовлю. — Закажи на дом, ты ведь тоже… э-мм… устал. Почему «устал», было и так понятно. — От этого не устают. Эти простые и искренние слова он произнёс так естественно, всё его лицо светилось сытостью и довольством. — Заказная еда не годится, она вредна для здоровья. — Да ладно тебе! — Ю Юй сердито закатила глаза, — Интересно, кто тут не так давно покупал еду у тётушки на рынке? Раз уж та еда была нездоровой, то и эта сгодится. Нин Юкай замолчал, и Ю Юй уже было приняла его молчание за согласие и уже была готова встать с постели и отправиться за телефоном, когда он вдруг произнёс: — Ту еду я не покупал на рынке. — Как это? — Её готовила моя мама. Повисла пауза, Ю Юй тоже не знала, что сказать. «Ну ты даёшь, Нин Юкай, так ты всё это время дурил меня?!» Она вздохнула и покачала головой, ладно уж, она же решила больше не поднимать эту тему. — Скажи ей, чтобы больше не утруждалась. Хотя бы потому, что у меня слабый желудок, и мне многого нельзя. Она от нечего делать пытается навязать мне свою доброту, но не надо заставлять меня принимать это, я всё равно не смогу быть ей благодарна. — Да, я понял. Мать хотела как лучше, поэтому он и не возражал, пока Ю Юй особо не противилась. Ю Юй строго посмотрела на него: — Так ты не собираешься готовить? Почему бы тебе не поторопиться? Не нужно укорять её в излишнем высокомерии, на самом деле этот мальчишка предавался безудержным утехам до позднего вечера и жарил её, пока член не устал подниматься, так что Ю Юй действительно уже не знала, плакать или смеяться. — Уже бегу, — ответил Юкай, быстро оделся и выходя из спальни, напомнил, — Если у тебя хватит сил, сходи в душ, а потом спускайся ужинать. — У меня нет сил, я не хочу двигаться. Нин Юкай не настаивал: — Ладно, я принесу ужин сюда. Ему нравилось баловать её, заботиться, он хотел видеть её весёлой, это доставляло ему удовольствие. В тот период, когда он оставил её, он относился к себе наплевательски, питался Бог знает чем в разных забегаловках, безудержно курил и ни о чём не заботился. Казалось бы, он должен был чувствовать себя свободным, но ему было тоскливо и пусто. Цветам, чтобы жить, нужна почва, а без неё они вянут; так и он без неё не жил, что тут ещё говорить. Чтобы отдавать, нужно, чтобы кто-то хотел принимать, только тогда это имеет смысл. Нин Юкай уже готовил на кухне, когда раздался звонок телефона. — Алло? — Эта бессовестная женщина не пришла, она у тебя? Это была Ю Ми. Он бросил взгляд на гостиную, где были разбросаны их вещи, и хотя подруга через телефон не могла почувствовать, чем таким «интересным» они тут занимались в то время, когда не отвечали на звонки, Нин Юкай всё-таки смутился: — Да. В голосе Ю Ми прозвучало облегчение: — Тогда ладно. Она тут оставила у меня вещи, скажи ей, пусть на днях подъедет и заберёт. И ещё кое что… — она сделала паузу и продолжила очень серьёзным голосом, — Зять. Нин Юкай усмехнулся: — Слушаю вас, тёща. Всякий раз, когда Ю Ми говорила с ним таким строгим тоном, это обязательно касалось чего-то важного относительно Ю Юй, и этот раз оказался не исключением. Пока Нин Юкай слушал, его лицо менялось, становясь всё более напряжённым, под конец он вздохнул: — Да, я понял. Он принёс для Ю Юй миску лапши. Почуяв запах еды, она оживилась, села на постели и принялась шумно, с чавканьем поглощать лапшу. Нин Юкай сел с краешку на кровати, некоторое время понаблюдал за возрождением голодного призрака к жизни и наконец сообщил: — Ю Ми только что звонила. — И сто? — втягивая в рот лапшу, прошепелявила Ю Юй и вспомнив вдруг, что забыла сказать подруге, куда пойдёт после работы, смущённо покраснела, — Кхе, сто… то есть что она сказала? — Она сказала, что твой главный редактор намерена отправить тебя на полтора года в Нью-Йорк. Ты ничего мне не говорила об этом. — Пфуй! Кхе-кхе-кхе! — Ю Юй подавилась лапшой. «Ну Ю Ми, молодец! Значит, закладывать меня уже вошло в привычку?!» — Э-э… Я могу отказаться. — Зачем? «То есть, как это зачем?» — Это же… полтора года. — Да, я уже знаю, — лицо Нин Юкая по-прежнему ничего не выражало, — Ты не хочешь ехать? — Как ты себе это представляешь?! Возглас вылетел рефлекторно, и только потом она сообразила, что сказала что-то не то. «Пиздец, как же меня легко развести на правду!» — На самом деле, ничего страшного… Юкай улыбнулся: — Полтора года — это немного долго. — Угу… — Но если ты хочешь, поезжай, не думай обо мне, — он погладил её по щеке. Если честно, он конечно не хотел, чтобы она уезжала. Работа и всё такое прочее его не волновало, для него главное, чтобы она была рядом и никуда не уезжала. Но для неё это долгожданный шанс, он не должен лишать её этого ради своих эгоистических интересов, хотя в глубине души ему именно так и хотелось поступить. Хотя она была уверена, что Юкай именно так и скажет, когда узнает, его слова растрогали Ю Юй: — Но… ты же не хочешь, чтобы я уезжала… — Дурочка, — Юкай улыбнулся, поцеловал её и прикусил мочку уха, — Это же твоя работа, верно? Ты же не уходишь… Просто уезжаешь. — А есть разница? — Уходишь — значит, ты меня оставляешь, а уезжаешь — это просто так надо, это временно. Пока ты относишься ко мне как к своей семье, не важно, куда ты будешь уезжать, главное, не забывай возвращаться. — Какой вздор, — Ю Юй надула губы, — Ты уже давно моя семья, где ты, там мой дом, если я не вернусь к тебе, куда мне ещё возвращаться? — Разве это плохо? Помни, что я тебя жду, мне этого достаточно. Он вздохнул и уже другим тоном добавил: — Одно плохо… — Что? — По закону я твой муж, но когда дело касается чего-то важного для тебя, ты в первую очередь делишься не со мной, а с Ю Ми. Я знаю, что вы очень близкие подруги, но… так я чувствую себя совсем одиноким. Он горько усмехнулся и коснулся ладонью левой части её груди: — Как будто здесь всё закрыто для меня. Такая грусть прозвучала в этих словах, что лицо Ю Юй вспыхнуло от стыда, и чувство вины, как молодой весенний побег бамбука после дождя, стремительно проросло в её сердце. Она потупилась: — Нет, мне просто было неловко… — Почему? Преодолевая смущение, она посмотрела ему в глаза: — Так или иначе, но за столь долгие годы я тоже не разделяла твои трудности и проблемы, а теперь заставлять тебя слепо следовать за мной, разве это правильно? Нин Юкай с притворной суровостью возразил: — Мы не первый день знакомы, думаешь, я не знаю, как ты любишь залезть в башню из слоновой кости, *чтобы для собственного удовольствия философствовать там на пустом месте? Так сообщи мне, по крайней мере, я могу вытащить тебя, если ты там застрянешь, а то, боюсь, если не позову тебя, ты забудешь выйти оттуда на ужин и помрёшь с голоду. (象牙塔, xiàngyátǎ — башня из слоновой кости, фигурально «место занятий эстетствующего художника своим «чистым», оторванным от жизни искусством»; «мир высоких чувств и творческих устремлений»; «оторванный от жизни»). — П-фф! — прыснула Ю Юй, её насмешило его описание её беспомощности, — Ладно, я постараюсь. — Постараешься? — Нин Юкай прищурился. — Ай-ю, я буду очень стараться. — Ну-ну. «Тогда ничего ещё». Нин Юкай не слишком напрягался, привычки Ю Юй устоялись за много лет, невозможно заставить её так сразу раскрыться. Насколько он знал её характер, если она обещала стараться, значит, постарается. Добившись нужного результата, Нин Юкай остался доволен. — Пойду, принесу тебе воды. Он вышел из спальни, вынул из кармана мобильный и быстро набрал сообщение: «Всё решилось, спасибо дорогой тёще за заботу, надеюсь, вы не оставите меня и впредь». Вскоре пришёл ответ: «Договорились, зятёк, с тебя прога по складскому учёту для моего магазинчика». «Само собой», ответил Нин Юкай и убрал телефон. Конечно, ему не хотелось куковать одному полтора года, но ведь она вернётся, тем более, это послужило козырем, чтобы добиться её обещания… пожалуй, это стоило того. Полтора года — это всего лишь полтора года, а у них впереди целая жизнь. От этой мысли потеплело на сердце, и Нин Юкай улыбнулся. А в спальне Ю Юй непонятно почему, вдруг почувствовала, что дрожит. «Странно, похолодало, что ли?» …… Итак, прошло чуть больше двух недель, и Ю Юй отправилась в Нью-Йорк. Рабочий ритм в так называемом «городе большого яблока» (имеется в виду корпорация «Apple») оказался намного более загруженным, чем в Тайбэе. Американский центральный офис «Flawless» расположен в самом процветающем районе Нью-Йорка, недалеко от Таймс-сквер. Плотно пригнанные друг к другу, как зубья расчёски, многоэтажные офисные здания здесь заполняли всё пространство, оставляя лишь крохотный кусочек неба над головой. Добавим сюда непривычно жирную пищу и вечную спешку, и уже через неделю такой неприемлемой жизни у Ю Юй каждый день начал болеть желудок. Единственным утешением после бесчеловечной сверхурочной работы были видео-сообщения от любимого мужа, его ласковые речи, нежные слова любви. Ю Юй просто задыхалась от бесцеремонности и высокомерия жителей Нью-Йорка. В первую неделю её даже определили в разнорабочие, более того, она была удивлена ещё и тем, что в её обязанности входило готовить завтрак для само-самой главной редакторши американского головного офиса «Flawless». И это не какой-то там чай да пара бутербродов, отнюдь. Она должна была не просто положить еду на тарелку, но изучить вкусы редакторши, учесть требования её диеты, мало этого, соблюсти даже эстетичный подбор цветов между ингредиентами, чтобы едок смотрел и наслаждался не только вкусом, но и видом еды… Вот это работа! Первые три дня главная редакторша американского «Flawless» только привередливо фыркала: — Это настоящее уродство на тарелке, один взгляд отбивает аппетит. — Я не ем бекон, сосиски и вообще всё, что содержит свинину. А ещё лук и другие подобные вещи, из-за которых дыхание становится зловонным. Как ты можешь питаться так вульгарно? — Кофе слишком горький, это просто помои какие-то. — Как ты можешь класть яблоко и банан на одну тарелку? Разве ты не видишь, что они не сочетаются ни по цвету, ни по форме? И вообще, бананы вредны для желудка, ты совсем безграмотная? — Боже, и кто только тебя послал сюда? (Прототипом этого персонажа является Анна Винтур, см. Википедию, ото в примечании под главой). Она всего лишь приготовила завтрак, и на неё уже спустили всех собак, что же говорить об остальном? Ю Юй была в отчаянии, эта женщина — настоящая Дьяволица! Но она всё брала на заметку и старалась не повторять ошибок. Попытки посоветоваться со старшими коллегами не увенчались успехом, большинство дизайнеров были слишком заняты проектированием одежды, чтобы обращать на неё внимание. Но видя, что она ни разу не заплакала, получив очередной нагоняй, люди постепенно прониклись к ней уважением. Одна из старших коллег, Linda, рассказала ей о пищевых предпочтениях Дьяволицы и ещё много о чём: — Тебе, наверное, это кажется странным, да? Мы все сначала тоже так считали, но потом поняли, что таким образом она прививает нам наблюдательность и чувство прекрасного. Но иногда ей просто хочется устроить кому-нибудь выволочку, всё-таки она та ещё извращенка, этого не отнимешь. На седьмой день, наконец, её не выгнали в очередной раз из кабинета. Главная редакторша посмотрела на приготовленный ею завтрак и выпила кофе. Её красивые голубые глаза долго изучали лицо Ю Юй, наконец, она величественно кивнула: — Ладно, можешь идти. Ещё несколько дней прошли так же гладко, а потом с неё сняли обязанность готовить завтраки и допустили до более важных дел. Пусть даже в Тайване она считалась крепким дизайнером, но здесь, в Штатах, люди смотрели на всё совершенно с другой точки зрения, нежели в Тайване, между ними и ею кардинальные различия в понимании прекрасного, и конечно же, её не могли допустить сразу до серьёзной работы, едва только она прибыла в незнакомую страну. В общем, разочарованная и подавленная Ю Юй постепенно втянулась и нашла своё направление. Оживлённый декабрь прошёл, как обычно, «под грохот канонады», а тут и Новый год подоспел. В январе Нью-Йорк завалило снегом, непривычные холода бросали её в свирепую дрожь, стоило только очутиться за пределами офиса. Закутавшись в пальто, она, словно спасаясь бегством, стремглав неслась в метро. Она снимала квартиру в довольно современном многоквартирном доме, в районе Бруклин. Всю дорогу она только и мечтала, как приедет домой и сразу включит отопление, а ещё лучше, сразу нырнёт в горячую ванну. И неожиданно увидела возле подъезда человека, который явно кого-то ждал. Она широко раскрыла глаза, не осмеливаясь поверить: — Юкай… — Наконец-то ты пришла. Заиндевевший мужчина шагнул к ней, его глаза светились привычным теплом. Чуть в стороне стоял припорошённый снегом чемодан. Она не знала, как долго он стоял тут и ждал, она знала только, что несмотря ни на что, вот сейчас она бросится к нему и обнимет. Они настолько замёрзли, что обоим показалось, что обнимаются не люди, а два снеговика. — Ты приехал… Как? Это настолько невероятно, что вызывало слёзы. — К тебе, конечно. Он понимал, что она растрогана, но настолько замёрз и продрог, что уже не мог терпеть: — Дай мне ключ. Дрожащей рукой Ю Юй протянула ему брелок с ключами, к глазам подступали слёзы. Нин Юкай открыл дверь, подхватил с земли свой чемодан, её под руку, и они вошли в дом. — Я боялся, что ты не сможешь о себе позаботиться, и это плохо кончится. Его работа не имела территориальных ограничений, он просто немного задержался, пока мать лежала в больнице и нуждалась в его помощи. Кроме того, ему потребовалось время, чтобы дописать несколько начатых программ и объяснить суть дела своему преемнику на работе, поэтому он не смог сопровождать её с самого начала. Три месяца он видел её только по видеосвязи, и хотя она держалась стойко, не жаловалась, напротив, говорила, что у неё всё хорошо, но он видел, что она опять ужасно похудела. Это огорчало. Он изначально не хотел отпускать её одну, говоря, что он монополист и хочет, чтобы она всегда была рядом. Поэтому, как только он устроил все дела, он прилетел со всей возможной скоростью, а увидев, как она обрадовалась, понял, что поступил правильно. — Есть ещё кое-что… — Что? Он полез в карман и извлёк что-то, удивляясь, что его руки дрожат в такой момент; к счастью, это можно свалить на слишком холодную погоду. — Кажется, я ещё не сделал тебе официального предложения. Округлившимися глазами Ю Юй смотрела на лежащее в его ладони скромное серебристое кольцо. Обтекаемый контур кольца имел вид развевающегося по ветру пера. Это кольцо предназначалось ей и имело дизайн, проистекающий из её имени. — Это… Сколько волнующих чувств способен выдержать человек одномоментно? Ю Юй не могла вымолвить ни слова и не понимала, от холода она дрожит или от переизбытка возбуждения. Нин Юкай взял её левую руку и поднёс кольцо к безымянному пальцу: — Ты выйдешь за меня замуж? Ю Юй рассмеялась, одновременно упорно борясь со слезами, готовыми вот-вот брызнуть из глаз — он так искренне и просто смотрел на неё, как будто это было самое настоящее предложение руки и сердца. — Но я принципиально против брака. И это правда. В прошлом она относилась к любви пренебрежительно, считая любовь чем-то вроде приправы, и совершенно не собиралась входить под ручку с кем-либо в свадебный зал. Нин Юкай оказался единственным мужчиной, показавшимся ей достойным того, чтобы ради него с готовностью отказаться от своих принципов. Выслушав её ответ, Нин Юкай поднял брови: — О, вот и хорошо. — Хорошо? Он усмехнулся и надел кольцо на её палец: — К счастью, мы уже женаты. …… На следующий день Юкай проснулся буквально заваленный цветами. Он посчитал, их оказалось 74, ни больше, ни меньше, ровно столько дней она провела в Америке без него. Она подарила ему все цветы, приходящиеся на этот период, по одному цветку за каждый день, а когда он по-интересовался, какой за этим стоит смысл, она загадочно улыбнулась: — Потом узнаешь. — Потом… Он улыбнулся. Он будет с нетерпением ждать этого дня. Конец. Некоторое время спустя. — Ю Сяоми, ты не хочешь сделать мне свадебный подарок? Не знаю, сколько сотен лет прошло, а я до сих пор даже его призрака не увидела, а? В этот выходной две замужние женщины в кои-то веки вырвались, чтобы посидеть в баре Лан Хая, и Ю Юй наконец напомнила. Ю Ми окинула подругу невозмутимым взором и лениво поведала: — Так ты его уже давно получила. — Что? — удивилась Ю Юй, — И что это было? Ю Ми сделала глоток вина и молча перевела взгляд на безымянный палец левой руки подруги, где красовалось кольцо из белого золота в форме взметнувшегося на ветру пёрышка, украшенного бриллиантами. Оно было единственным в мире и разработано и изготовлено главным дизайнером фирмы Cartier, полностью эксклюзивная вещь ручной работы. Разумеется, платила не она, а Нин Юкай, но с другой стороны, как бы мог этот задрот, вечно торчащий дома и строчащий программные коды, найти протекцию на таком уровне? И конечно же не обошлось без связей одного хитрого итальянского дельца́, который чисто по-человечески был кое-чем ей обязан! — Ладно, я сейчас перед тобой отчитаюсь, — вздохнула Ю Ми и попросив у бармена листок для заметок, принялась что-то набрасывать на нём, то и дело сгибая и разгибая пальцы, как будто что-то высчитывала. Ю Юй в замешательстве смотрела на неё, наконец, Ю Ми протянула ей листок: — Вот. Ю Юй взяла листок: — Что это? Какие-то цифры, денежные символы? — Это сколько раз ты и твой уважаемый муж приходили ко мне для задушевных бесед и сколько часов я на вас потратила, я посчитала по самым средним расценкам, принятым в кабинетах у психологов, я от вас не получила ни копейки. Такой подарок достоин верной дружбы? Ю Юй чуть в обморок не упала: — Ю Сяоми, это очень жестокий счёт… — Спасибо на добром слове. Ю Ми отсалютовала ей бокалом вина. Ю Юй надула губы и сделала ответный жест. Ладно, по правде говоря, она знала необычную историю происхождения своего кольца, просто Ю Ми никогда ей об этом не рассказывала, и она хотела разузнать у неё подробности. Она хорошо знала свою подругу. Ю Юй выпила своё вино: — Эй, Ю Сяоми. — Что? — Скажи, ты счастлива? Ю Ми улыбнулась: — Почему бы нет? А разве ты не счастлива? — Да… Вспоминая всё пережитое, Ю Юй тоже улыбнулась: — Так странно, когда мы с тобой познакомились, ты упорно стремилась к независимости, а я ни за что не хотела выходить замуж, как же так получилось, что мы не успели глазом моргнуть, и вот уже мы обе — замужние женщины? — И ты ещё спрашиваешь? — Нет, ну, а как? — Глупая, конечно же из-за любви! Ю Юй сделала большие глаза, а потом взорвалась смехом: — Ха-ха-ха-ха… Из-за любви… Ну мы даём… Она хохотала, но не спорила. Подруга права, если бы не любовь, разве они вырвались бы из опутавших их терний и даже перестали упорствовать в своих принципах ради единственного любимого человека? Из-за любви. Этого шаблонного ответа вполне достаточно, ведь это чистая правда. Ю Ми посмотрела на часы: — Ладно, мне уже пора. — Мне тоже. Только семь вечера, когда-то эти плохие девчонки гуляли до часу, до двух ночи, а теперь прощаются, как две зрелые женщины. Ю Юй встала, расплатилась за выпивку и неожиданно повернулась к подруге: — Ю Сяоми. — Да? — Я очень счастлива. Ю Ми улыбнулась: — Вот и хорошо. Именно ради этого момента они отказались от своих правил и принципов. Да, они очень счастливы. P.S. История любви Ю Ми описана в повести «Кодекс моды для одиноких». Послесловие автора (перевод с купюрами): Ну вот, опять вам встретилась ваша старая знакомая Ся Ян. Когда я пишу, я всё время думаю, насколько присутствует в моём творчестве моё авторское «я»? Когда-то в послесловии к одной из своих прошлых новелл я писала, что в каждом персонаже есть определённая часть авторского «я», независимо от пола героя. Через их речь и поступки я выражаю свои самые сокровенные мысли, в частности, через эти два женских образа в этой серии повестей я транслирую свой взгляд на моду и всё «популярное». Но это всё-таки романтическая повесть, и по большей части я стараюсь не позволять своему «я» слишком вмешиваться. Эти две самодостаточные женщины соответственно только на 40 и 70% состоят из авторского «я». И 70% относится, конечно, к главной героине этой повести, мисс Ю Юй. Когда я закончила повесть «Кодекс моды для одиноких», меня спросили, что это за история? Большинство считает, что история непременно должна заканчиваться счастливо, даже я сама так считаю, в результате разница между тем, что было задумано, и тем, что по-лучилось, оказалась огромной, как пропасть. Мне было скучно описывать слишком запутанные сюжетные ходы, я довольно неосторожно вложила слишком много своего личного, заставив главную ось истории отклониться в ненужную сторону. «Месть» никогда не была основной темой моего творчества. Для меня более ценна возможность добиться для себя лучшей жизни, нежели бесполезно тратить силы на такие мрачные вещи, поэтому я потратила немало усилий, чтобы позволить своим героиням идти именно в этом направлении. Если коротко, то в случае с Ю Юй в этом «консервированном яйце» уже произошли необратимые изменения, и оно уже никогда не будет свежим. Потому что большая часть характера этой героини происходит из моего характера, она такая же упрямая ослица, как и я, если я в чём-то уверилась, я буду держаться зубами за эту уверенность до конца. Когда-то я убедила себя, что меня не любят, и я до сих пор в этом уверена, ну может, чуть меньше, чем раньше; я не могу забыть полученную травму, потому что боюсь новой боли. Я никогда в жизни не прощу оскорбившего меня человека. В моей жизни всё очень чётко, либо чёрное, либо белое, никаких полутонов. Изначально я планировала счастливую развязку в этой истории, но у меня не получилось. Даже если я скажу, что я люблю счастливые окончания, проблема в том, что я не могу вопреки своей совести и убеждениям игнорировать факты. Поэтому, если вы спросите: «поми́рится ли в конце концов героиня с матерью героя?» — я отвечу «нет, даже через сто лет». Потому что в моей жизни тоже есть человек, которого я никогда не прощу. Поэтому так тому и быть (смеётся). Поскольку характеры обеих этих героинь представляют собой некие модификации моего собственного «я», не буду отрицать, что преследую свои эгоистические интересы, подбирая для каждой из них достойного мужчину в пару, двух мужчин, отважных, способных защитить, рискуя жизнью. Возможно, это отражает мою внутреннюю, сокровенную надежду найти своего «избавителя», хотя я понимаю, что чудес в этом мире не бывает. Вы спро́сите, есть ли у меня такой мужчина? Я отвечу не как глупый ребёнок, а вполне определённо: именно потому, что его нет, я и описываю его в романах, в реальности я уже насмотрелась всякого уродства, почему бы мне не пожалеть себя хотя бы в мечтах? Короче, я пишу всё это, чтобы развлечь себя и других, если у меня получилось порадовать вас, значит, мы предназначены друг другу судьбой, если нет… Ха-ха-ха, тогда до свиданья. (Иногда мне кажется, что в моём возрасте просить судьбу особо не о чем. Я пишу о чём хочу, и если это кому-то нравится, это уже счастье, я просто нашла свой укромный уголок, где могу рассказывать людям разные истории, вот и всё). В своих книгах я часто касаюсь такой категории, как «отдавать». На самом деле я считаю, что люди, которые не отдают, больше достойны любви, односторонняя отдача — это не более, чем самообман, неужели люди, говорящие «мне ничего не надо взамен», на самом деле ничего не добиваются? Я не верю, что люди — эгоистичные и корыстные существа. Даже фраза «Надеюсь, у тебя всё хорошо» вполне достаточная награда, чтобы погрузиться в самодовольную гордость «Это мои усилия помогли тебе». Отдавать – поступок, изначально приятный для самого себя, человеку, получающему столь мощные эмоции приходится гораздо труднее, чем отдающему; если он не любит, его это обременяет, а если любит, тем более не сможет остаться равнодушным и просто наслаждаться. Я хотела написать об этом, но не смогла найти нужных слов, осталось только поболтать в послесловии, чтобы все почитали! Я люблю слушать песни и во многих книгах использую слова песен в качестве цитат, это мой авторский каприз. В одной из предыдущих книг есть песня «I am a rock», слова которой есть как бы скрытая идея этой серии историй. Мой английский не очень хорош, и когда я услышала эту песню в первый раз, я пришла в восторг от мелодии и подумала, что и содержание, наверное, такое же радостное. Когда же я случайно увидела перевод, я была поражена и невольно порадовалась своим скудным познаниям в английском, в противном случае я бы не выдержала и разрыдалась. «I am a rock» — это практически описание моей жизни. (Клип на песню в примечании под главой) Я — скала. Исполнитель: группа Simon And Garfunkel. Зимний день. В глубоком, тёмном декабре я — один. Пристально смотрю в окно, на улицы, На немой снежный саван, выпавший недавно. Я — скала, я — остров. Я выстроил стены Неприступной таинственной крепости, Никто не проникнет в неё. Мне не нужна дружба, она приносит боль. Я смеюсь над любовью, я её презираю. Я — скала, я — остров. Не говорите о любви, Когда-то я уже слышал все эти слова, Они спят в моей памяти, и я не хочу тревожить покой умерших чувств. Если бы я никогда не любил, то никогда бы не плакал! Я — скала, я — остров. Мои книги и мои стихи защитят меня. Я закован в броню, спрятался в комнате. Мне ничто не грозит в материнской утробе, Я никого не тревожу, и никто не тревожит меня. Я — скала, я — остров. А скала не почувствует боли. А остров слёз не прольёт. (Перевод Лингво-лаборатория Амальгама) Paul Simon всегда был певцом и композитором, которым я восхищалась. Он всегда одевается очень просто, не украшает себя, ему достаточно просто гитары, чтобы выразить свою душу и покорить всех. Его стихи кажутся ласковыми, но за ними стоит кровь, от них перехватывает горло и становится трудно дышать. Однажды я потерпела очередной крах. Я закрылась в своей комнате, я проигрывала эту песню снова и снова, и напоминала себе: «I am a rock» (Я — скала). Скала не чувствует боли, а остров слёз не прольёт. Когда-то давно я старалась быть хладнокровной, смеялась над своим стремлением к чувствам, я гордилась своей независимостью, но это была всего лишь иллюзия силы. Потому что мне было не на кого опереться и всё, что мне оставалось, это стоять прямо и с презрением смотреть на бесплодную пустыню за моей спиной. Я приписала моей героине мои ожидания, мои надежды на встречу с настоящей любовью, с избранником, который будет дорожить и беречь меня, который отдаст мне всё своё сердце. В реальности всё слишком сложно, я только могу надеяться, что героиня моего повествования будет счастлива и непобедима (и даже если потерпит поражение, то найдётся тот, кто её поддержит). Из-за моей ранимости меня всегда убивало любое неосторожное слово. Раньше я считала, что лучший способ противостоять этому — ничего не чувствовать, но повзрослев, я сказала себе: пусть мне будет больно, но я должна испытать в этой жизни всё. Возможно, ничего не чувствовать проще всего, но тогда какой смысл в такой жизни? Многие мне советовали: «отпусти, забудь», но я сказала «нет», не отпущу, я хочу сохранить в памяти все оттенки этих чувств, и пусть на мне не останется живого места, я хочу этого всем сердцем. Кто не прошёл через тернии? Мне не особенно везло в жизни, но и особо несчастной я не была; все вы страдали от той же боли, что и я, кто-то меньше, кто-то больше, но она всех коснулась. Иногда действительно становится очень больно, но я могу заставить себя не бояться, потому что это всего лишь испытание, эти страдания будут питать меня до того дня, когда в моей душе рас-цветут цветы (да, я такая же, как моя героиня, я наивно верю, что такой день настанет, разве человеку не нужна мечта, в которую он будет слепо верить?) Песня «Heaven Only Knows» («Только небеса знают») Ричарда Маркса мне тоже очень нравится, в ней поётся о странниках и о превратностях судьбы. В апреле он приезжал на Тайвань с концертами, но к со-жалению, не спел эту песню. Я восхищаюсь этими творцами, которые могут откровенно и смело петь о своих неудачах и разочарованиях. Когда я писала это послесловие, я слушала «Not Afraid» (Не боюсь) Eminem. Я слушала этого мужчину, у которого есть почти всё, единственно, не хватает любви; у него масса поклонников во всём мире, но никто не может исцелить его одинокое сердце. Его опустошённость поразила меня в самое сердце, вгоняя меня в депрессию, поэтому даже это послесловие потихоньку скатывается во мрак… Это всё Eminem виноват! (дай-то Бог). (Примечание переводчика: все упомянутые песни есть в открытом доступе на youtube, перевод текстов тоже можно нагуглить, если кому интересно). Название этой серии рассказов «Любовь — это модно» взято из фразы «Жениться — не модно, а модно — любить», оно не имеет ничего общего ни с модой, ни с распутством, я надеюсь, оно даст вам чувство любви. Но тайное название этой серии — это «Свет побеждает тьму», или «Тебя тяжело добиться», есть ещё одно «Бесстрашный мужчина» … Спасибо друзьям за помощь. Что касается эпилога, то это моё личное извращение, на самом деле все эти названия придумала я сама, а в итоге ни одна повесть не была написана в соответствии с изначальной идеей, особенно эта. Думаю, многие читатели вправе были воскликнуть где-то на середине повествования: «Автор обманул меня!» Всё верно, прошу прощения (стоя на коленях). Я сама не заметила, как так получилось, в миллионный раз я была вынуждена, поэтому подлинный смысл этих историй «Поскольку любовь в большой моде, то одинокие не так уж одиноки, а те, кто не хотел замуж — выходят замуж». Весь мир в гармонии, кругом тишь да гладь, да Божья благодать, да! Этот образ можно считать моей редкой попыткой (явно ошибочной), и если кому-то понравилось, то для недостойной Ян это большая честь (кланяется). Всё, что будет задумано мною в будущем, должно заканчиваться счастливо… Я надеюсь. В любом случае я благодарна читателям, и старым, и новым, спасибо редакторам, исправлявшим мои ошибки (их не так много, как в предыдущей истории…), редактору издательства, друзьям, которые иногда ворчали, но всегда поддерживали меня, а также моим любимчикам на Facebook (смеётся), спасибо, спасибо всем! Как говорится, до новых встреч! Дата публикации: 6 июля 2010г.