Жениться не модно (Любовь - это модно 2)

«Если не ждёшь, то и не надо, остаётся только попрощаться и уйти». (Слова из песни). С другой точки зрения, она не могла совсем не думать о командировке на полтора года, поэтому сейчас лучше отодвинуть эти мысли. Она хотела сосредоточиться на произошедшем. Ю Ми была права, возможно, она действительно поставила перед собой слишком высокую цель, она не могла принять решение за одно мгновение. Она подумала, что сначала должна понять, что она чувствует к матери Нин Юкая, а потом уже беспокоиться о том, как поступить. Конечно, она ненавидела, но… возможно, не настолько сильно. — Сяо Ми. — Что? — Ты не знаешь, в какой больнице мать Юкая? Узнав адрес больницы и номер палаты, Ю Юй отпросилась с работы после обеда и решила съездить одна. По дороге её немного потряхивало. Она не могла быть абсолютно непоколебимой перед встречей с виновницей трагедии десятилетней давности, но она сказала себе, что это не она не права, не она должна бояться и чувствовать себя виноватой; тем более, она собиралась всего лишь посмотреть на эту женщину и удостовериться в своих чувствах. Она не собиралась делать что-то особенное и не ожидала от той какого-то особенного поведения. В регистратуре она уточнила у медсестры расположение палаты и пошла. Она решительно не любила больницы, об этом месте у неё остались не самые приятные воспоминания. Ю Юй судорожно сглотнула, вытерла холодный пот с ладоней о брюки и наконец нашла палату и открыла дверь. Внутри стояло шесть коек, каждая из которых была отделена от других ширмой. Кажется, в этой палате находилась только мать Юкая, по номеру Ю Юй определила, что это последняя койка. Ю Юй направилась к ней медленными шагами. Она заметила там две фигуры, молодую мать и маленького мальчика. — Подойди и скажи спасибо тётушке. — Спасибо, тётя. Звонкий детский голосок немного разбавил тягостную атмосферу больничной палаты. — … Ничего, всё хорошо, — ответил другой женский голос, рука женщины, лежащей на кровати, погладила мальчика по голове, и её лицо, так похожее на лицо Юкая, озарилось улыбкой. Её длинные волосы были убраны в хвост, лицо выглядело далеко не молодо; правая щека была заклеена большим куском пластыря, правая нога в гипсе. Это и есть… её «несчастный случай»? — Большое спасибо вам за спасение моего сыночка, примите мою скромную благодарность. Молодая мать положила на тумбочку рядом с кроватью какую-то коробку, а мать Юкая продолжала отвечать «ну что вы», «не стоит» и т.п. Молодая мать поклонилась, взяла ребёнка за руку и пошла к выходу из палаты. Когда они проходили мимо, Ю Юй заметила, что у мальчика тоже что-то забинтовано и заклеено пластырем, но по всей видимости, его повреждения были не столь серьёзными. Ю Юй почувствовала такое волнение, что сердце заколотилось и дух захватило, а женщина, полулежащая на койке, заметив её, испуганно раскрыла глаза: — Это ты… — Юй? — неожиданный оклик знакомого голоса заставил её обернуться. Она увидела мужчину, который подошёл к ней с таким видом, словно хотел что-то сказать, но предпочёл промолчать и только смотрел на неё глубоким взглядом, проникающим в самую душу. Под этим взглядом Ю Юй залилась горячим румянцем до самых ушей, чувствуя, как непонятные ей самой эмоции охватывают её. У неё внезапно пересохло в горле, колени подогнулись, и она позволила мужчине приблизиться и обнять её. Она всей кожей ощутила, как проникает через её одежду его тепло, от которого отступал холод, и вся она наполнялась всем самым светлым и чистым, что есть в мире, наполнялась таким счастьем, которое не оставляло ей сил на ненависть. — Ты пришла, — нежно прошептал Нин Юкай. Накануне Ю Ми звонила ему и спрашивала о самочувствии матери и в какой больнице она лежит. Он догадался, что возможно, Ю Юй захочет навестить его мать в больнице, но не ожидал, что она придёт так скоро. Он обнимал её, как радость жизни, которую он потерял и вновь обрёл, и не хотел отпускать. — Возвращайся домой, хорошо? Ю Юй нежилась в его объятиях, окутанной его теплом, ей не хотелось ни о чём думать, и теперь уже она ответила его любимым словом: — Хорошо. Нин Юкай облегчённо вздохнул, выпустил её из объятий и обратился к матери: — Мама, я провожу Юй и вернусь. Женщина немного пришла в себя от первоначального изумления и в знак согласия прикрыла покрасневшие глаза: — Конечно, идите. Нин Юкай кивнул и взяв за руку Ю Юй, вывел её из палаты. Ю Юй неуверенно переступала ослабевшими ногами, Юкай крепко сжимал её руку, словно боялся, что она убежит, а подойдя к машине, спросил: — Юй… Ты вернёшься? — Я посмотрю, — ответила Ю Юй. Она глубоко вздохнула, пытаясь справиться с удушьем, и спросила: — Как твоя мама… она в порядке? — Ничего, — ответил Нин Юкай, пристегнул ремень и завёл мотор, — В тот день она спасла ребёнка, тот неожиданно выбежал на проезжую часть, а она выдернула его буквально из-под колёс. Хорошо, что автомобиль успел затормозить, и никто особо не пострадал. Он вздохнул: — Мама сказала, что этот мальчик напомнил ей меня в детстве. Ю Юй вспомнила лицо того мальчика в палате, его большие глаза, ровный нос, красиво изогнутые губы, и не могла не согласиться, что сходство действительно было. Ю Юй молчала, словно пыталась размотать тугой клубок противоречий, охвативших её душу: женщина, которую она считала своим смертельным врагом, оказалась хорошим человеком, способным на добрые и самоотверженные поступки. — А что с моим отцом? — Скончался, почти четыре месяца назад… практически в то же время, что и твоя мама. Оказывается, он тоже умер. Ю Юй не знала, что она чувствует, оба её родителя ушли один за другим. Она испытывала к отцу некие тёплые чувства, когда-то даже надеялась, что он всё-таки вернётся, но со временем эти чувства притупились, и… она особо не грустила по нему. Она сказала: — … Я ничего не могу с собой поделать. — Что? — Я правда ничего не могу с собой поделать. Когда я вижу её, я всё равно чувствую ненависть, меня даже тошнит. Я не смогу назвать её мамой, наверно, никогда в жизни не смогу… К её глазам опять подступили слёзы, и Ю Юй закрыла лицо руками: — Я просто ужасна, правда? Я чувствую, что не могу сделать даже то единственное, что сделало бы тебя счастливым… Нин Юкай посмотрел на неё с изумлением, словно не мог поверить, что у неё могут быть такие мысли. У него сжалось сердце, и он успокоил её: — Это не имеет значения. — Разве? — Она столько всего натворила, что ты имеешь полное право относиться к ней, как тебе угодно. Просто… она всё-таки моя мать, и я должен заботиться о ней. Я хочу, чтобы она жила хорошо, я буду помогать ей, и если ты не будешь против, этого достаточно. — Значит… Мы не будем жить под одной крышей? — Нет. — И мне не нужно называть её мамой? — Конечно, нет. Нин Юкай сжал губы. Он понимал, что Ю Юй сложно принять само существование его матери, поэтому он не собирался требовать чего-то большего. Тем более, оставленный матерью более десяти лет назад, он уже и сам ничего не чувствовал к ней, кроме сыновнего долга, а всё остальное… там видно будет. У Ю Юй просто камень с души свалился, а Юкай решил продвинуться ещё немного вперёд в рассуждениях: — Я помог ей снять хорошее жильё, у мамы теперь есть работа, я частично разделяю с ней её повседневные расходы, иногда захожу к ней посмотреть, как она поживает. Если тебе это не нравится, возьми меня с собой в командировку… — Это не имеет значения, — теперь она вернула ему эту фразу, — Ты тоже имеешь право делать то, что считаешь нужным, не нужно оглядываться на меня. Просто, если у тебя возникнут трудности и понадобится моя помощь, я надеюсь, ты скажешь мне об этом. — Юй, — растроганно проговорил Нин Юкай и выбрал момент, чтобы сжать её руку, — Я так благодарен тебе. Ю Юй немного смутилась и в ответ тоже сжала его руку: — Я ведь не делаю ничего особенного… Просто есть некоторые вещи, которые она намерена преодолеть в ближайшее время. — Ты сделала более, чем достаточно. Он не ожидал, что она пойдёт даже на такие уступки. Он боялся, что эти противоречия рано или поздно заведут их отношения в тупик, но она неожиданно изменила свои воззрения и даже пошла на компромисс, показав готовность отказаться от ненависти и подумать о дальнейших перспективах… И тому, что она сама выразила эту готовность, была только одна причина. — Прости, я не должен был обманывать тебя. Он помнил, что Ю Юй ненавидит ложь. Он как никто другой знал, что это её самое взрывоопасное место, и тем не менее пошёл на обман — вот что её так удручало. И не важно, во имя чего это было сделано, просто обман сам по себе был ошибкой. — Пусть это будет первый и последний раз. Сказать, что она совсем успокоилась, было бы ложью, но часть вины лежала и на ней, потому что она никак не хотела отказываться от своей ненависти, не хотела выбираться из этого болота, и Юкай не чувствовал себя уверенным рядом с ней. Как ни суди, но он не был безответственным человеком. Когда оба, наконец, оказались дома, мужчина нетерпеливо обнял её и страстно припал к губам. Ю Юй закрыла глаза и отдалась поцелую. Бесспорно, навыки поцелуев этого неопытного поначалу мальчика сейчас росли со скоростью бамбуковых побегов, особенно после того, как он изучил её привычки и реакции, и она чувствовала себя в полной гармонии с ним. Дыхание Ю Юй невольно участилось, словно с этого мгновения между ними стёрлись все границы, и они действительно сливаются в одно целое. Всё прошло. Возможно, любовь не была единственной причиной, но одной из причин — точно. Ю Ми права, она счастлива, и этого достаточно, об остальном она не хотела думать. — Я больше никогда тебя не отпущу, — тон Нин Юкая был на редкость твёрдым, и сила стискивающих её объятий достаточной, чтобы она почувствовала боль. Ю Юй вздохнула. Он всегда казался таким спокойным, и даже когда она отвергала его, с видимой лёгкостью отпускал в очередной роман, а теперь, получив её, наоборот стал бояться потерять… Наверно, в этом и заключается волшебство любви. — Я и не собираюсь уходить. И теперь уже она обняла и поцеловала его. Огонь любви сразу охватил их обоих, тем более, они были мужем и женой, и так давно знали друг друга. Соскучившиеся за несколько дней тела тесно прижимались друг к другу, они принялись торопливо раздеваться, передвигаясь от дверей к дивану в гостиной. Неизвестно, кто был больше возбуждён, лёгкие и нежные вначале поцелуи постепенно превратились в яростные укусы, как будто в обоих проснулся лидер, и каждый боролся за первенство. Руки Юкая, всегда такие нежные, сейчас терзали её тело так, будто их обладатель хотел разорвать её и добраться до самого сердца. Ю Юй подчинялась и только чувствовала, что сердце бьётся так, словно вот-вот взорвётся. Когда её губы отпустили, она еле смогла вымолвить: — Ты… — Что? — Я и не знала, что ты умеешь так целоваться… Горящие глаза выдавали охвативший её жар желания, заставившего её мгновенно толкнуть мужчину на диван и принять позу наездницы. Она сидела на мужчине, как гордая императрица, взирающая свысока на покорный ей народ, и улыбалась: — Ты ведь хочешь, чтобы я осталась? — Да. Во взгляде Юкая на неё горело желание, но он не проявлял нетерпения. Его лицо выглядело очень мужественным, даже в ласковом взгляде на неё угадывалось превосходство, заставляющее её трепетать и гореть. Ю Юй пробормотала со стоном: — Ты дьявол, дьявол… Раньше она считала этого маленького демона слишком зажатым и явно не имеющим никакого любовного опыта, но когда он внимательно смотрел на неё своими чёрными глазами, его взгляд обжигал её так, словно она заболела какой-то лихорадкой, от которой бешено билось сердце и щёки заливал багровый румянец. Теперь его опыт вырос в разы, и побеждённая, разомлевшая Ю Юй прошептала: — Делай со мной… всё, что хочешь. Эта фраза стала началом всего дальнейшего. Едва услышав её, Нин Юкай сверкнул глазами и моментально перевернул Ю Юй, подмяв под себя. Ю Юй привыкла верховодить в любовных битвах, утверждая, что она, как более опытная, знает в этих делах толк. На самом деле она не хотела позволить ему увидеть себя в такой жалкой позиции, когда от неё ничего не зависело… Ведь она как-никак старше, и речь идёт о достоинстве зрелой женщины! Нин Юкай вряд ли знал, что сейчас, за исключением их первого раза, она сознательно позволила ему делать всё, что хочется, обычно он всегда следовал за её ритмом, шёл в ногу с её удовольствием. Редкий случай, когда она дала ему карт-бланш. Нин Юкай улыбнулся и нежно поцеловал её в висок: — Расслабься, я не зайду слишком далеко. А потом… Ю Юй на собственной шкуре убедилась, что в мире есть три вещи, абсолютно не заслуживающие никакого доверия: первая — удача игрока в азартных играх, вторая — слова политика и третья — обещания мужчины в постели! К сожалению, у неё не осталось сил даже на протесты. …… — … Я хочу есть. Когда она проснулась, за окнами было уже темно. Она лежала на кровати в спальне, позади лежал мужчина, бережно и крепко обнимающий её за талию. Оба были голые и потные, но она чувствовала себя очень удовлетворённой, и если бы живот не бурчал от голода, она бы вообще не открыла рта.