Зависимость

Почти две недели прошло с начала учебы в этих стенах. За это время я заметила, как многие сбились в стаи, нашли себе пристанище в общих интересах и разговорах. А я… я осталась в стороне, предпочитая не приближаться ни к кому. Слишком свежи были воспоминания о волчьей сущности, что скрывалась под масками приличия. Высокомерие, гордость, жестокость по отношению к слабым, наглая похоть… Нет, не все, конечно, но слишком многие соответствовали этому отвратительному списку. Я старалась избегать их, прятаться в тени, лишь бы не привлекать внимания. Становилось прохладнее, дыхание зимы уже чувствовалось в воздухе. Но я всегда любила зиму, ее тихую красоту, ее способность замораживать боль. Резкий толчок в плечо… Книги с грохотом рассыпались по полу, словно осколки моей души. — Ох, черт, прости! Я такая невнимательная, — услышала я встревоженный голос. Передо мной стояла девушка с короткими светлыми волосами и теплыми карими глазами. Она была высокой, очень высокой, рядом с ней я чувствовала себя маленькой, жалкой, почти уродливой. Да, она была красива: пухлые губы, тронутые помадой, длинные ресницы, скорее всего, наращенные, стройная фигура, ноги, которым позавидует любая. А я… Что я? Не то чтобы я жаловалась на свою внешность, но иногда зеркало становилось моим злейшим врагом. Невысокий рост, пухлые щеки, зеленые глаза, длинные русые волосы, отсутствие талии, как у многих, и эти предательски полные бедра… Единственное, чем природа меня не обделила, — это грудь. — Да ничего, это я не смотрела, куда иду. Прости, — пробормотала я, опускаясь на корточки, чтобы собрать книги. Девушка присела рядом и помогла мне. — Я — Глория, — представилась она с улыбкой. — А ты? — Кира, — ответила я, принимая из ее рук книги. — Ты с первого курса? — Да, а ты? — С третьего. Тебе тут нравится? Оборотни не пугают? — Почему она спрашивает об этом? — Ой, извини, мне просто интересно, как ты себя чувствуешь рядом с оборотнями. Вдруг тебе не нравится компания? Я просто тоже оборотень. Я удивилась. По ней и не скажешь. — О нет, все нормально, — выдавила я из себя. — Отлично. Ты милая, — сказала она. — Лори, идем, мы опоздаем! — услышала я крик парня, стоявшего позади Глории. — Да, сейчас! — ответила она, поворачиваясь к нему. — Прости, мне пора. Надеюсь, еще увидимся, Кира. Я улыбнулась ей в ответ и кивнула. Она показалась мне такой милой, не такой, какими я представляла себе девушек-оборотней. Например, Моника из нашей группы – та еще стерва. К сожалению, она сумела очаровать всех остальных девчонок. Я прошла в небольшую аудиторию и заняла свое любимое место в самом конце. Смотрела в окно, наблюдая за учениками на занятии по физкультуре и за теми, кто сидел на траве или за столиками, мило беседуя. — Боже, какой же он классный! — доносится восторженный шепот однокурсниц сквозь парты. В нем столько девичьей надежды, трепетной, почти молящей. — Ты бы видела его тело… — Интересно, а у него есть девушка? — Слышала, он разбивает сердца направо и налево. — Да неудивительно, кто вообще сможет устоять? — Кому они посвящают эти вздохи? Сердце сжимается от предчувствия. Не к оборотню ли? Здесь они словно выставляют напоказ свою силу, свою животную красоту. Однажды я видела такую компанию в коридоре – спортивные, дерзкие, некоторые полуобнаженные, словно бросающие вызов. Их аура… отталкивающая, пугающая. В памяти всплывают те лица, полные самоуверенности, опасности. — Это он? Он? — Девчонки шепчутся, тычут пальцами. Я поднимаю глаза ко входу. Высокомерная троица входит в аудиторию, занимая первые места. Один из них, с наглой усмешкой, бросает подмигивание девушкам, вызывая у них прилив истеричного восторга. Боже, куда же я попала? Звонок обрывает этот балаган, начинается лекция. Оказывается, они третьекурсники. И какие же они… бесстыжие. Весь урок хохочут, переговариваются, не обращая внимания на замечания преподавателя, который бессильно пытается утихомирить этот бедлам. Жаль его, до глубины души жаль. Стыдно за такое неуважение. Я тяжело вздыхаю, заглушая новую волну хихиканья с первой парты. — Я нашла тебя, привет, — Глория словно выпорхнула из ниоткуда, и в голосе её звучала такая неподдельная радость, что невольно согревало душу. — Привет, Глория. — О, давай просто Лори, ладно? У нас же сейчас двухчасовой перерыв? Пойдём пообедаем вместе? — Разве у тебя не тренировка с остальными оборотнями? Хотела сказать: «с твоей стаей», но про стаи не спрашивают, стаи как семьи… — Я не альфа, мы, беты и омеги, гораздо спокойнее альф. Нам необязательно тренироваться, иногда можно и пропустить. Поверь, иногда пропуски словно глоток свежего воздуха. — Ах, вот как… Ну, пойдём, я не против, — ответила я, и мы направились в столовую. Заказав еду, мы решили выбраться на улицу, посмотреть на спарринги оборотней. В столовой было душно и слишком много людей. Найдя местечко на траве у дерева, поближе к полю, где оттачивали мастерство оборотни, мы устроились поудобнее. В воздухе витала энергия, полная силы и страсти. — Расскажешь что-нибудь об оборотнях? – спросила я, предвкушая новый виток в нашем разговоре. — Спрашивай что душе угодно, я расскажу, — она мило улыбнулась, и её глаза засветились каким-то внутренним светом, словно она готова была поделиться самым сокровенным. — Значит, альфы главные, а беты и омеги типа подчиняются им? Иерархия… — Да, здесь формируются небольшие группы, стаи, во главе с альфой. Но в стае может быть как один альфа, так и два или три. Мы все наравне, просто альфе перечить иногда не можем, – вот как, – но стаи с двумя или тремя альфами часто не уживаются, постоянно грызутся за власть. Поэтому мы стараемся найти людей по интересам и по душе. Ну, а сильные ищут в свою стаю тех, кто слабее, чтобы показать, кто главный. — Иерархия какая-то, — усмехнулась я, вспоминая, чем отличаются беты, омеги и альфы. — А ты в стае? — Уже нет. Я была в стае, но они все были старшекурсники. Они отучились, а мне ещё тут торчать. Грустно было с ними прощаться… — А зачем эти стаи? Неужели одному нельзя? — Одиноко. Стая – это как семья, и ты всегда можешь на них положиться, они будут верными друзьями. Как же хочется всегда чувствовать рядом родные души! — А можно обратиться от укуса или царапины? — Ха-ха, нет, что ты. Это невозможно, это так не работает. Волком можно только родиться, — вот как, значит, минус один миф из книг. Так, что бы ещё спросить? — А про пары? Ну, типа как в книгах – запах, любовь-морковь? — Лори хихикнула, а я смутилась от такого глупого вопроса. — А вот это правда, как в книгах. Пара предназначается всего раз и её можно определить по запаху. В последнее время, насколько нам известно, это могут быть и люди, такое стало случаться всё чаще, — теперь понятно, почему здесь так много людей, – но чаще всего это разбитые сердца и ужасный вой оборотня. — Почему? — Я уселась поудобнее, готовая внимать каждому её слову. — Ну, оборотни довольно ревнивые. Если ты оказалась его парой, а ты всего лишь человек, то он будет настойчив, ты будешь его и только его, он будет одержим тобой. И ещё эта связь, которую будет чувствовать только он, когда он будет оставаться один… Люди не понимают всех чувств оборотня – мы слишком привязываемся ко второй половинке, от и до, и полностью принадлежим им. Они часто пугаются этой ненормальной привязанности и расстаются… И тогда – вой. Вой, полный боли и отчаяния, кажется, разрывает саму душу, и слышат его все вокруг. — И волк… умирает? — О, нет, это лишь жалкие сказки. Он может существовать, влачить остаток дней без той единственной, предназначенной судьбой. Но полюбить вновь? Никогда. Лишь вечная, грызущая тоска в груди, незатихающая боль. Спокойной жизни ему не видать. Он будет жить, но не умрет, запертый в этой муке. — Мда… Как же все непросто, — я приоткрываю банку любимого сока, и взгляд мой тонет в небесной выси. Значит, люди и оборотни… это обыденность? — О, людей понять несложно. Кто захочет связать свою жизнь с существом, помешанным на тебе до безумия, видящим в тебе наркотик? Да и в постели, скажу по секрету, они невыносимы. Люди так хрупки, им тяжело больше одного раза… когда оборотень за ночь должен… — О, Боже, прекрати! Не хочу знать! — обрываю ее, заливаясь краской смущения. Сама мысль об этом невыносима. Слышу ее смех, легкий и дразнящий. — Да ладно тебе, зато они пылают страстью… — ее пальцы легко щиплют меня за бок, и я невольно улыбаюсь. — Давай не будем об этом, — неужели ее это ничуть не смущает? Ужас! Меня всегда смущали эти разговоры, непонятно почему. Лори хитро прищуривается, пожимает плечами, давая понять: «Как скажешь». Все остальное время мы говорили о друг друге, пытаясь понять, почувствовать друг друга. Я узнала о Лори многое, как, впрочем, и она обо мне. Она оказалась милой, веселой, искрящейся жизнью. И, конечно, популярной, ведь с ней здоровались почти все. После обеда мы еще час бродили по университету, и Лори показывала мне местных ботаников, у которых можно списать контрольные, крутых парней, от которых млеют все девчонки, известных бабников… рассказывала почти обо всех. Лори – настоящая болтушка, она даже познакомила меня с некоторыми своими друзьями и еще с какими-то случайными людьми. Устроила целую экскурсию по университетскому миру, дала советы, с кем лучше не связываться, а кто сейчас свободен и ищет отношений. На это я лишь закатила глаза. Нет уж, увольте, мне пока не до любви. Я еще не отошла от прошлых ран. К вечеру она добавила меня в беседу нашего университета и в свою группу. Там обычно выкладывали всякую ерунду: смешные видео, где кто-то упал, или фото спящего человека, пускающего слюнки, а ему пририсовали усики. Иногда проскакивали фотографии симпатичных парней и, конечно, объявления о грядущих вечеринках. Вдруг телефон завибрировал. Сообщение от Лори: «Ты не против, если я спущусь к тебе?» «Конечно, не против», — тут же ответила я. И уже через минуту раздался звонок в дверь. Лори стояла в дверях, пряча руки за спиной. Затем она достала бутылку вина, явно не дешевого. — Откуда? Разве в общежитии не запрещено? — Запрещено, но тсс, — заговорщицки улыбнулась она. — Надеюсь, у тебя есть кружки? — Конечно, — я пропускаю ее в свою маленькую квартирку, и она тут же усаживается на кровать. — Соседки нет? Не одиноко? — пока я доставала с полки кружки, она уже умело открыла бутылку. — Нет, так даже лучше. Никто не достает своими бесконечными разговорами. — Повезло тебе, а меня поселили с какой-то ботанкой, хоть волком вой от тоски! Ни словом перекинуться, ни душой отдохнуть. — Я и правда заметила, какая Лори неугомонная болтушка, протянула два стакана и щедро плеснула в каждый понемногу. — Ну что, за знакомство? За нашу зародившуюся дружбу? — Она лучезарно улыбнулась, и наши стаканы встретились в звонком приветствии, а содержимое утекло, словно бальзам, по иссохшим от одиночества душам. После она увлекла меня в лабиринт воспоминаний о прошлых годах в универе. О безудержных вечеринках, которые закатывали мальчишки-оборотни прямо в общежитии, где каждый вздох был наполнен весельем, каждое движение — интригой, а за каждой дверью скрывались то ссоры, то бурные примирения, порой доходившие до потасовок. В этом году она поклялась не пропустить ни одной, и я, по ее настоянию, просто обязана была хотя бы одним глазком взглянуть на это буйство жизни. И, признаться, во мне тоже росло неудержимое желание вырваться из серых будней и хоть раз окунуться в головокружительный водоворот праздника. — Вот убей, не пойму, ты вроде тихоня, а так сразу загорелась вечеринками? Ты кто, зубрилка или оторва? — Да ни то, ни другое, — смеюсь в ответ, чувствуя, как во мне сталкиваются две противоположности. Многие не понимали, как во мне уживаются любовь к книгам и тайное стремление к безудержному веселью. Но я жила где-то посередине, балансируя на грани между тихим омутом и бушующим водопадом. И как объяснить, что учиться хорошо не так уж и сложно, а пара вечеринок в неделю не способна разрушить твою жизнь? Я не была ни образцовой отличницей, ни позорной двоечницей, я просто жила, чувствуя каждый миг, впитывая в себя все краски мира. — Ну, в любом случае, тебе осталось только обзавестись красивым парнишкой. — Что? Зачем? — Ну как зачем? Первый курс, любовь, вечеринки, звездная ночь, и все такое… Я это почти все прошла, а у тебя только начинается этот захватывающий путь! — Она кокетливо подмигнула, словно передавая мне эстафету. — Да ну, не хочу я никакой любви! Только реветь потом в подушку из-за разбитого сердца. — Да ладно тебе, все через это проходят! — Мы залились смехом, забыв обо всех печалях и тревогах. И дальше наш разговор тек, как ручей, переливаясь всеми цветами радуги, почти до двух часов ночи, пока настойчивый стук в стену из соседней комнаты не вернул нас в суровую реальность. Оказывается, наш безудержный хохот не давал покоя соседям.