Зависимость

*** Кира

— Что это он так на тебя взглянул? — тут же прозвучал взволнованный голос подруги. — Понятия не имею… — я сглотнула ком в горле, вспоминая этот взгляд, обжигающий злобой. Это был тот самый парень, что поймал меня у аудитории. Неужели я вызываю у него одну лишь ненависть? Неужели я всё ещё так ужасно пахну? — Я что, так сильно воняю? — вырвалось у меня, полным отчаяния, вопросом. — Да нет, уже не так, но всё равно чувствуется… не то, что утром, — Лори закатила глаза, но я видела, как она пытается смягчить удар. — Чёрт… Он остановил меня и сказал, чтобы я больше так не делала. — Маркус? Ого, не думала, что он вообще обратит на тебя внимание. Ну, ты же понимаешь… он обычно не смотрит на таких, как мы. Без обид, конечно! — Да я понимаю… Он же, типа, идол, да? — пробормотала я, вспоминая её слова. — Ещё бы! Пол-универа через него прошло. Встречался с Розали, главной стервой школы! — А что с Розали? — Кажется, уехала по обмену во Францию. И к лучшему. — Она умолкла на секунду. — Говорят, та ещё красотка… — Я заметила, как его пальцы невольно сжались в кулаки, а потом увидела, как алые капли крови падают на пожухлую траву. Господи, сколько же в нем ярости! — Но, в постели он и правда хорош… даже слишком… до оргазма доводит. — Лори! — смущенно воскликнула я, умоляя её остановиться. Мне всегда казалось, что интимность — это святое, что она должна быть лишь между любящими сердцами. Но, кажется, в этом мире многие думают иначе. — Ты… ты спала с ним? — Конечно, а ты как думала? — Лори ответила с поразительной легкостью. — Так-так, я тебя поняла, — улыбнулась она. — Этот взгляд… эти отнекивания от секса… да ты же девственница! — Лора! — выдохнула я, заливаясь краской. — Ты бы ещё на всю округу раструбила! — Не ошиблась! — щёлкнула она пальцами. — Ох, да ты полжизни не видела, если не трахалась! Сочувствую… — Да что такого в этом сексе? — Я попыталась придать голосу надменности, но внутри всё дрожало. — О, многое, поверь, — с хитрой улыбкой ответила Лори. Мда… Видимо, секс на одну ночь здесь считается нормой. Нет, я, конечно, не ханжа и не жду принца на белом коне, но просто так отдаться? Переспать и забыть? Не понимала и, наверное, никогда не пойму. Пока сама не попробую. Но я не хочу пробовать, потому что боюсь… — Кстати, а какая у тебя шерсть, когда ты становишься волком? — Зависит от цвета волос или глаз. У меня белая. — Вот как. Я уставилась на стайку парней-оборотней, бегущих кросс. Да… тела у них и вправду ничего. У всех эти идеальные кубики… Крышу сносит! Тьфу ты! О чем я вообще думаю?

***

Две недели университетской жизни пронеслись вихрем. Выходные я посвятила дому, родителям — сердцу вдруг стало невыносимо тоскливо по привычному теплу. Успела встретиться с Мари, и вот уже полилась светская река воспоминаний, вопросов о моей новой жизни, о парнях… Дома мама не отставала, засыпала вопросами о кавалерах. Я, стараясь уйти от неудобной темы, с воодушевлением рассказывала о Глории, и в их глазах читалась тихая радость, что я не одна в этом огромном, новом мире. Третья неделя учебы одарила неожиданным теплом бабьего лета. — Слышала, в нашем общежитии вечеринка намечается. — Серьезно? У них там что, места много? — Да там холл размером с полгорода, поверь! — Ничего себе, у нас еле двадцать человек влезает. — Ну, это же Айзек, у него все по высшему разряду. Отец отгрохал целое поместье, а не общагу. Говорят, он даже бассейн хотел установить, но декан приземлил его, напомнив, что это университет, а не курорт. — Весело у вас тут, — с легкой иронией подметила я. — Это ты еще не видела настоящего веселья! О, кажется, что-то происходит, — встрепенулась Глория. Я заметила, как в коридоре образовалась плотная толпа. Неужели драка? Но криков не было слышно. Я протиснулась вперед, словно мышка, а Глория, орудуя локтями, проложила нам путь в первый ряд. Небольшое кольцо людей окружало… обычного парнишку в очках. Сутулый, с рюкзаком за спиной, усыпанным юношескими прыщами лицом, он смотрел на обидчика с неподдельным ужасом. Перед ним возвышался холеный красавчик в кожаной куртке, явно наслаждаясь своим превосходством. Мелированные пряди, самодовольная ухмылка… Айзек? Из стаи Маркуса? Да, точно. За спиной Айзека, надменно ухмыляясь, стояла вся его свита, включая самого альфу. За эти две недели я успела запомнить лица многих, но так и не осмелилась ни с кем заговорить, кроме Лори. — Ты что, ослеп, очкарик? Смотри, куда прешь! — грубо рявкнул Айзек. — Гарри Поттер, мать твою! — Он с силой ударил по руке парнишки, и книги с тетрадями рассыпались по полу. Толпа разразилась хохотом, кто-то снимал происходящее на телефон. — Что такое, ботан? Где твоя волшебная палочка? — Гарри Поттер, ха-ха! — донеслось из толпы. Почему это звучит как оскорбление? Разве Гарри Поттер не герой? Не сильный и смелый волшебник? Видимо, этим людям неведомо понятие героизма. — А ну, встал и вылизывай мой кроссовок, придурок! — заорал Айзек. Бедный парень вжал голову в плечи, с мольбой глядя на мучителя. Казалось, он сейчас расплачется. И тогда я совершила самую безумную вещь в своей жизни. Когда парнишка собирался встать на колени и, унижаясь, отмыть обувь этого подонка, я рванулась вперед и схватила его за руку. — Боже, до чего же низко! — выплюнула я, не в силах сдержать гнев. — Издеваться над слабыми? Самоутверждаешься за чужой счёт? — Возмущённый ропот прокатился по толпе, а из её гущи вырвался насмешливый свист. — Ой, гномик на помощь прибежал! Что, теперь ты с ним заодно? Ты, типа, э-э… — Он щёлкнул пальцами, силясь подобрать слово. — Мозги заржавели? — Дабби? — выпалил он, наконец-то «вспомнив». — Неужели серое вещество настолько атрофировалось? Его звали Добби, с двумя «б», для особо одарённых. Или и это для тебя непостижимо? — Дерзишь? — Нет, просто… тебе реально не смешно, что ты взъелся на человека из-за того, что он наступил тебе на кроссовок? Ты что, тут неженка, неприкасаемый? — Я услышала сдавленный смех, словно подтверждающий мою правоту. 1:0. Я видела, как ярость искажает его лицо, как он прикусывает щеку изнутри, отчего скулы заострились, а глаза вспыхнули недобрым огнём. Кулаки сжались, и я уже приготовилась встретить удар. — Айзек, — окликнул его знакомый бас. — Пойдём, оставим эту парочку. — Смотри, а то тоже прыщавым станешь, как он, — процедил Айзек, поворачиваясь к своей стае. Господи, какие же они всё-таки жалкие… — С… спасибо, — прошелестел тихий, почти потерянный голос мальчишки. Не знаю, кто он и с какого курса, да и плевать. — Да не за что, — равнодушно бросила я, опускаясь на корточки, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся вещи. Большинство зевак уже разошлись. Быстро собрала всё и всучила ему в руки, а затем пошла к Лоре, которая ждала меня в стороне от этого балагана. — Ну, ты даёшь! — воскликнула подруга. — Это отвратительно! Ненавижу таких людей! Обижают слабых… Как так можно? — Это оборотни, — спокойно ответила она. — У них в природе обижать слабых. Если оборотень не может за себя постоять, это только его проблемы. — Она пожала плечами. — Он оборотень? — Да, омежка, — подтвердила Лора. — Но всё равно, это неправильно! — Знаешь, мы вообще-то когда-то давно убивали таких, как он, — вдруг сказала Лора. — Это было ещё тогда, когда мы жили в лесах, и люди о нас ничего не знали. Такие не выживали в стаях. Им суждено либо уйти в лес и остаться в волчьей ипостаси, либо дать отпор. — Это ужасно. — Что поделать? Таковы правила. — Я бросила взгляд через плечо на парня, который сидел, сгорбившись, на скамейке в холле. До боли жаль его. Кажется, он здесь тот самый человек, которого вечно гнобят и унижают. Я ведь тоже когда-то была в похожей ситуации, в пятом классе. Один мальчик издевался надо мной постоянно. И я поняла, что больше так не может продолжаться. Я понимала, что нужно что-то сделать, иначе это никогда не закончится. В тот день я дала отпор этому мальчишке. Просто взяла и подралась с ним. Проблем было куча: и родителей вызывали, и чего только не было… Но после этой драки все стали смотреть на меня по-другому, и он перестал меня трогать. Видимо, и здесь так. Если бы ещё тогда, в детстве, он дал бы отпор всем, он бы не стал мишенью для их ненависти и унижений. Но сейчас уже поздно. Они намного сильнее его. — Да пошли же, звонок сейчас прозвенит, — торопливо сказала Лора. Совместная лекция с третьекурсниками и четвёртым курсом проходила в большой аудитории, и мы спешили туда. — Ты только посмотри! — выпалила Лора, подталкивая меня ближе к экрану телефона. Надпись в университетской группе обжигала глаза. «Первокурсница уделала Айзека, защищая своего парня?» — Что за бред?! — вырвалось у меня, кажется, на всю аудиторию. Преподаватель вскинул голову, удивлённый моей выходкой. — Вам что-то неясно в моих словах… — он вопросительно посмотрел на меня, явно забыв моё имя. — Кира, — подсказала я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Кира, — улыбнулся он в ответ. — Нет, простите, — пробормотала я, опуская голову. Ну зачем я так?! Теперь из меня точно не получится тихой мышки. Преподаватель вернулся к лекции, а со стороны ребят Маркуса донеслись смешки. — Ну ты даёшь, — насмешливо протянул кто-то. — Это полная чушь! — возмутилась я тихо, чувствуя, как в груди поднимается волна обиды. — Да забей, они всегда любят придумывать и преувеличивать, — попыталась успокоить меня Лора. — Отлично, теперь все думают, что я встречаюсь с прыщавым ботаном! — прошептала я в отчаянии. — Ну не переживай, всё уляжется через пару недель, — Лора обняла меня за плечи, — да и вряд ли кто-то в это поверит. Вы даже не знакомы толком и не увидитесь больше. — Ты права, — вздохнула я и бросила взгляд в сторону четвёртой парты, где Маркус и Айзек неотрывно смотрели на нас с Лорой. Что с ними такое? Зачем так пялиться? Неужели теперь я точно буду в самой гуще событий? Этот взгляд мне совсем не нравится, особенно взгляд Айзека. Внутри всё похолодело от неясного предчувствия.

*** Маркус

Меня действительно занимал вопрос, терзающий душу: почему она, эта хрупкая незнакомка, решилась на помощь, зная, что сама может стать жертвой безжалостного гнета Айзека или других хищников из стаи? Искренне не понимал, хоть и старался убедить себя, что мне все равно. Нет, я не издевался над ботаниками или слабыми, лишь изредка, в школьные годы и пару раз на первом курсе. Это было уделом других в стае, для меня же — лишь унылое, бессмысленное развлечение. Почему не остановил своих собратьев? Мне, признаться, не было дела. Я не король им, они вольны в своих поступках, пусть даже кусают или убивают. Стая нужна не для обуздания разъяренного волка, а для поддержки, для помощи в трудную минуту, для мудрого совета. Я мог бы приказать Айзеку оставить девчонку в покое, и он бы подчинился, ведь я альфа, и мое слово — закон. Так, по крайней мере, было прежде. Но сейчас другой век, и приказы кажутся чем-то чуждым. Да, я чувствую себя главным, ощущаю превосходство с самого детства, но восхищение моей властью не трогает меня. Безразлично мне, что все подчиняются. Затем снова этот сладкий аромат, на этот раз сильнее, но толпа людей, смешение запахов сбивали с толку, растворяли его в воздухе. Не мог понять, от кого он исходит… Но я чувствовал, как этот аромат переворачивает все внутри, как бешено колотится сердце, как стремительно разгорается вожделение. Удивительно, как я не кинулся в толпу, не начал вынюхивать каждую девушку! Может, из-за юной особы, за которой было так забавно наблюдать, из-за перепалки с Айзеком. В этой девчонке есть что-то… она милашка, и умна, что редкость. А этот надменный взгляд… Боже, он взбудоражил меня! Айзека, видимо, это задело еще сильнее, раз он был готов наброситься на нее, не ударить, но припугнуть до полусмерти. Их учили не поднимать руку на женщин, это считалось унизительным. Хотя в старые времена, в лесу, рукоприкладство не было редкостью. Чтобы волк ударил женщину, ее нужно было сильно вывести из себя. Но я знаю это чувство, ведь не раз сам желал ударить какую-нибудь назойливую девицу, за эти липкие поцелуи и объятия. Мог лишь оставить синяки, сжимая шею, или отвесить грубый шлепок по заднице. Не более. Они такие хрупкие создания… Тяжело выдохнув, понял, что пропустил всю лекцию, погрузившись в свои мысли. — Ну что, насчет вечеринки в пятницу? — толкнул меня Айзек. — Я только за, — тут же ответил я. — Отлично! — Айзек моментально вывесил пост в группе университета о вечеринке в пятницу в семь вечера. Кто придет, кто нет — это их дело. Я повернулся к девушке, ставшей центром моего внимания. Она складывала тетрадь в сумку вместе с подругой Глорией. Да, я ее помню… Удивительно, у меня хорошая память на имена девушек, особенно тех, кто побывал в моей постели. Я встал и направился к ним. Все же стоит лично пригласить эту низкорослую и Глорию. — Привет, — произнес я с натянутой улыбкой, заметив, как девушки обернулись. Глория приветливо улыбнулась в ответ, а вот в глазах незнакомки вспыхнула неприязнь, изучающий взгляд обжигал, словно угли. — Привет, Маркус, — Глория просияла, как будто мое появление было самым долгожданным событием дня. — В эту пятницу у нас вечеринка, буду рад видеть тебя и твою подругу, — я позволил взгляду задержаться на незнакомке. — Кстати, как тебя зовут? Все никак не удавалось узнать твое имя. — Зачем тебе это знать? — отрезала она, и я почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Кажется, общий язык нам не найти. — Просто любопытно, — я попытался обезоруживающе улыбнуться, включив все свое обаяние. С Глорией это всегда работало безотказно, но, судя по всему, не в этот раз. — Волку не обязательно знать мое имя. — Неужели ты обижена из-за того, что мои ребята задели твоего дружка? — в ее глазах сверкнула ярость, маленькие искорки вспыхивали и гасли. — Не желаю иметь дела с теми, кто обижает слабых. В этом нет чести. — Да брось, малышка, слабым не место в этом мире, — выпалил я, гордо вскинув голову. Она скрестила руки на груди, словно возводя неприступную стену, но я видел сквозь эту браваду — там был страх. — Что ж, тогда тебе точно не стоит знать имя слабой, — впервые меня так жестко отшили. Даже задело. Чертовка. Но меня это чертовски заводит. Никто и никогда не позволял себе так со мной разговаривать. Что-то новенькое. — Ее зовут Кира, — поспешила вставить ее подруга, прерывая напряженную тишину. — Глория! — укоризненно воскликнула Кира, бросив на подругу испепеляющий взгляд. Боже… Я судорожно вдохнул, пытаясь унять странное смятение, и снова почувствовал этот запах. Намного сильнее, отчетливее. Не может быть! Мои глаза мечутся между Кирой и Глорией, и я понимаю, что этот пьянящий аромат исходит от одной из них. Боже, какой он восхитительный! Неужели Глория? Или… нет, только не эта чертовка! Это просто немыслимо! — Мы обязательно придем на твою вечеринку, — выпалила Глория, схватила Киру за руку и потянула за собой. Две девушки скрылись из виду, оставив меня в полном замешательстве. Теперь передо мной стоял один-единственный вопрос: кто из них та самая? Черт, да что ж такое! Ладно бы Глория, но она из другого клана, и, кажется, у нее уже есть парень. Или нет? Насколько я помню. А вторая проблема — эта девчонка! Человек! Я, конечно, знал, что пары могут быть и людьми, но, черт возьми, я всегда мечтал о сильной волчице. О сногсшибательной красотке с аппетитными формами и рослой, как я люблю. Вместо этого… Я готов был броситься за ними, чтобы вдохнуть этот сводящий с ума аромат еще раз, но что-то меня останавливало. Почему же я так боялся, что это именно она? — Эй, бро, все в порядке? — Макс подошел, осторожно коснувшись моего плеча. — Твою мать, Макс, кажется, я влип, — пробормотал я, чувствуя, как мир вокруг меня перевернулся.