Яблоневый сад

Оставив Бан Глеан, мы отправились к месту, которое по разным причинам хотели посетить все. Шаэрраведд. Не так давно – да и посейчас остающийся местом памяти для эльфов… и не только. Но невозможно жить только местью, ненавистью, гневом и скорбью. Значит, надо дать что-то взамен. И после недолгого совещания, отправились туда. И Изенгрим и Йорвет Восстание застали… и саму Аэллирен видели как меня – на расстоянии вытянутой руки. То как оно было подавлено, любви к людям обоим не прибавило… Только выводы сделали каждый свои. По имеющимся крупицам информации, в Шаэрраведде росли уникальные розы – белые с лиловым… И приходившие туда отряды брали цветочки на память. Еще в Каэр Морхене Цири поделилась воспоминаниями… Я не оправдывала того, как тогда поступили эльфы – но война есть война. Сейчас же нам предстояло дать новый ориентир. … На одном из привалов эльфы чуть более пристально рассмотрели розу – цветок, который до сих пор был свеж, словно только что сорванный. И с шестью отчетливыми отростками. Это заинтересовало многих и родилось решение попробовать цветочек прирастить. А вот попытка Йорвета привить мне приязнь к восьмилапым пакостям закончилась моим обещанием найти паука размером с лошадь. И близко познакомить их. На этом попытки побороть мою арахнофобию закончились. Зато я в достатке наслушалась историй про павший город. По рассказам, он был настоящей жемчужиной, и люди желали завладеть им неповрежденным. Эльфы хотели противоположного. По итогу – руины в розах. … К Шаэрраведду добрались мы через пару недель, возвращаться же планировалось порталом, и зазимовать в Биндюге – хотя были предложения и про Вызиму. Путем совещания и голосования решили, что после поездки заглянем в Вызиму. отметим Саовину, а потом решим – куда дальше. А затем мы пересекли границу того, что было городом… И меня накрыло… Чего не случалось очень давно. Йорвет уже привык, что я могу оцепенеть, глядя в никуда – а вот остальные поволновались. … Затянутые плющом колонны, арки и развалины. Растрескавшиеся от времени мраморные плиты, поврежденные барельефы и разбитые статуи. И мужской голос, немного отдающийся эхом. словно читает лекцию: — Некогда наш народ был един… но в своей гордыне мы забыли о том, что всякому, кому многое дано – у того и большая ответственность перед миром. Словно размытая фигура в длинном одеянии движется среди руин, касаясь то статуй. то барельефов, продолжая говорить: — Гордыня… беда и вина нашего народа… мы не извлекаем уроков, считая себя непогрешимыми… И именно гордыня привела к тому, что боги решили преподать нам урок… Неизвестный останавливается у статуи эльфийки – чудо, что она сохранилась нетронутой. Стройная фигура в длинном струящемся одеянии. на волосах – покрывало. Руки скрещены на груди, а на губах – грустная, но светлая улыбка. — Это был суровый урок… и я лелею надежду, что однажды он будет понят и усвоен… Виня же друг друга в бедах и причинах Катаклизма… мы не сможем идти вперед… Лишь простив и приняв друг друга, отпустив боль прошлого… возможно построить будущее… Голос утихал, картина развалин таяла в дымке… В чувство меня привели легким похлопыванием по лицу. Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей головой на коленях у Йорвета, а остальные собрались вокруг. — И что это было? — Немного… накрыло. – с помощью мужа я села, голова была тяжеловатой, но соображала. — И с чего тебя… накрыло? Я красноречиво обвела рукой вокруг. — Народ моего отца тоже… пережил нечто подобное. Но там и тогда досталось всем – от богов… Хотя урок до конца так и не был усвоен… Но такого жуткого конфликта как тут. удалось избежать. Этакий нейтралитет. — Ты что-то недоговариваешь. – Изенгрим смотрел с легким прищуром. — А ты точно хочешь знать? — Точно. — Хорошо. Люди обвинили в Катаклизме эльфов, те – гномов, гномы сцепились между собой… Воевали все против всех, а учитывая что мир был в руинах… Вспыхнувшие конфликты привели к тому. что армия людей прорвалась в самое сердце Квалиноста – это столица народа моего отца, эльфов Квалинести… было много погибших… да и пострадавших тоже… Одной из жертв той яростной и краткой войны стала сестра моего отца: ее изнасиловал человек. После рождения ребенка она быстро угасла… А отец взял малыша на воспитание. Я приняла обе половины себя – и народы принимают меня такой какая я есть. а вот Танис… мой кузен… он так и завис между всем. Он слишком человек для эльфов – и слишком эльф для остальных. — Даже вот так… Люди продолжили воевать с эльфами? — Нет. Между ними нейтралитет – и народы почти не контактируют. более того, наличие эльфийской крови считалось долгое время сродни проклятью… Мир был погружен в хаос, и многие народы еще долго выстраивали взаимоотношения. И всё же это лучший исход, чем то. что я увидела здесь… Эльфы – и не только они, подумали, потом подумали еще… и согласились. Всё же нейтралитет по принципу “вот моя комната, вот твоя комната, а это расписание по кухне и ванной” гораздо лучше многовековой резни. … Когда я, по убежденности эльфов отряда, смогла нормально ходить, двинулись дальше. И… Увитая плетьми роз стена, потертая временем, и полуобвалившаяся, но из цветов смотрит на мир прекрасное и нежное лицо. — Aelirenn… Тихий выдох над плечом. Я коснулась белоснежных, с лиловыми кончиками лепестков роз. Здесь всё было пропитано болью, скорбью, отравлено ненавистью… Есть ли надежда? Нет, я не буду тревожить покой той, что повела за собой свой народ, надеясь добиться равноправия и справедливости. Но можно оставить лишь печаль… Я коснулась рукой роз, ощущая их как свое продолжение… По рукам, от плеч, к локтям и дальше к кистям и пальцам засветились извилистые зеленоватые линии… вокруг ладоней в воздух поднялись с едва слышным звоном сияющие линии, похожие на усики повилики… И розы стали меняться, становясь белоснежными, с едва заметными розоватым оттенком… Грусть. Сожаление. Скорбь. Но ненависти и мести уже нет. “Спи спокойно, ты исполнила свой долг…” А перед нами встала задача – а нашу розочку где сажать? Дальнейшее обследование Шаэрраведда привело к полуразрушенной беседке, в центре которой замерла чудом сохранившаяся почти целая статуя девочки, в легком платьице, на протянутой руке которой когда-то сидела птичка – ну я предположила, что так было. Потому как судя по сколу – было что-то небольшое. Мрамор там выкрошился, и обнажилась земля. Достаточно защищенное место, почему нет… Рыхлили землю тем, что было – то есть клинками, выгребая разрыхленное руками. Изенгрим вдруг рассмеялся: — Не думал, что буду копать яму, чтобы посадить цветок… а не чтобы похоронить собратьев… — Да, необычно… Прикинув, решили. что вырытого достаточно, и принеся воды и подготовив место, я осторожно посадила цветок, а скорее маленький кустик. Засыпали. чтобы не повредить отростки. все вместе. осторожно. разминая каждый комочек и удаляя корешки сорняков. Потом полили еще раз… И напоследок я чуть-чуть отпустила силу… … Ага… чуть-чуть… Снова повторилось проступание линий и светящихся нитей, которые окутали не только ладони. а всю меня, а еще статую, куст, растекаясь даже по беседке… В чувство и к реальности меня вернул всеобщий пораженный вздох. Посмотреть было на что — магия как-то подхлестнула рост. и теперь беседка до половины была увита плетями роз с алыми цветами, статуя девочки – тоже. Одна плеть обвила руку, и как раз на ладони раскрылся большой бутон… Мраморная малышка протягивала доверчиво миру алую розу… Цветок надежды… Отряд смотрел на это, а потом Изенгрим хрипло произнес: —Va'esse deireadh aep eigean, va'esse eighe faidh'ar… — Ess'tuath esse!.. Словно эхо откликнулся Йорвет. И я была полностью согласна. *** Из Хроник Севера. “А иные глаголят, что ежели поехать к древней столице эльфов – Шаэрраведду, то найдется там великое чудо. Вкруг усыпальницы Элирены, эльфской героини былых лет. цветут невянущие розы, цвета снега, чуть тронутого рассветом… Легенды эльфов гласят, что после Битвы Пламени и объединения земель Аенифалька, именуемая такоже Даной. направилась в Шаэрраведд, движимая желанием подарить народам всем надежду и дать символ ее. Эльфы утверждают. что она возложила руки свои на розу памяти и воскликнула: “Пусть будет здесь лишь память, но не будет боли”, и стало так… и розы стали таковы как сейчас. раньше же они были иными и служили знаком отмщения. После же вместе с супругом своим посадила она в земли Шаэрраведа цветок особый – Алую Розу Надежды, коя дарует всякому, кто с чистым сердцем возьмет с куста цветок, любовь чистую и нерушимую. Без орудий всяких посадила она руками своими в землю цветок тот, и сотворила чудо, дабы цвел он вечно, и неувядающ был… И сказано было так в присутствии народов всех северных: “Пусть будет сие знаком нового начала…” И стало так.

Писано в Новиградской Академии

мейстером исторических наук

Мэтром Альвириаром аэп Вардейном

в год 1589, первого числа месяца феаина.”