Не навреди

Сейчас Секретарша сказала подождать в приемной, но он лишь закатил глаза. Клиника это или Белый дом, в конце-то концов? Никто не осмелился останавливать его, раскрасневшегося от гнева, и он влетел в кабинет главврача, захлопнув с грохотом дверь. Смысла в том мало — разговор слышен в приемной и так. Сейчас секретарша уже жалеет, что не выставила его сразу. — …еще когда вы навязывали мне ординаторов, но это… — Это буквально ваша прямая обязанность, доктор Вэй! — Черта с два! Моя прямая обязанность — лечить людей! Ничего больше! Секретарша вздыхает. Доктор Вэй так невыносимо хорош собой, что за ним увиваются и все медсестры больницы, и пациентки, но его характер!.. Врагу не пожелаешь сойтись в споре с ним — упертым, колким, насмешливым, воспринимающим всерьез только… да ничего не воспринимающим всерьез! Медсестра, с которой Скай сдружилась в первый же день работы, рассказывала, что с пациентами доктор Вэй добр и внимателен. Но до сих пор Скай видит лишь эту его сторону, ведь и пара недель не успевает пройти без очередного спора Вэй Ина и главврача Лань Цижэня. — …возиться с идиотами, но это! Это уже ни в какие ворота… — Ну, господин Вэй, я же вожусь с вами… В приемную заглядывает незнакомый молодой человек — и неуверенно замирает на пороге. — Каждый вторник одно и то же, — фыркает Скай, кивая на дверь. — Да вы проходите, господин Лань скоро освободится. Но, если честно, я бы не советовала вам сейчас к нему соваться. Будет злющий до жути. Вместо ответа молодой человек молча показывает документ, где не хватает подписи главврача. Новый врач, понимает Скай. Проходит пять минут, и она осознает, что пришло время отвести взгляд, ведь пялиться на него настолько открыто уже неприлично. Вот он куда привлекательнее злосчастного Вэй Ина! Уже скоро все в отделении будут сохнуть по нему. И кольца на пальце нет, удачно! От лиричных мыслей отвлекает очередной виток спора: — …а этот ваш протеже? Что дальше — мне со всей деревней Ланей возиться? Ну, когда вы перетащите сюда всю свою родню из Китая? — Господин Вэй, вы БУКВАЛЬНО тоже… — Ай-ай-ай, как вам не стыдно попрекать людей их этнической принадлежностью! Еще главврач, называется!.. — Да не преувеличивайте… — А вы не подсовывайте мне своих безмозглых племянников! Посмотрим, что вы скажете, когда этот недоумок угробит всех пациентов кли… — Затем и нужны вы, чтобы их реанимировать. — Готов поспорить, он даже не врач — так, зачаточная ступень, может, купил диплом в переходе в метро… — Господин Вэй, да как вы… — М-да, пересек черту, пардон. Купил диплом у ваших друзей, ведь связи господина Ланя простираются до мексиканской границы… а может и дальше, м-м-м? — Еще одна выходка — и я покажу вам, насколько дальше… — Я никогда не буду его уважать… — Больно надо! Вы должны учить… Скай морщится. Ей это все не слишком-то интересно, и она поворачивается к молодому доктору: — А вы раньше где работали? Тот вздрагивает, будто она отвлекает его от размышлений: — Нигде. Скай едва не присвистывает: первое место работы — и в одной из самых престижных клиник города! В клинике, главой которой был этнический китаец, сочетавший во всем — и в управлении, и в лечении — традиции с инновациями. Впрочем, отметив, что новичок тоже как минимум азиат, Скай не находит это больше странным. — А вы специалист какого профиля? Доктор мешкает. — Я… мгм. Гинекология. Вот повезло так повезло! — Ох! Знаете, доктор, я как раз хотела записаться к… — …направлять мне своих неучей-родственников! — Выходя, Вэй Ин вновь шваркает дверью. Скай с шумом вздыхает: еще немного — и ей придется заказывать новую дверь в кабинет. — Чего? — рявкает Вэй Ин, встретившись взглядом с молодым доктором. У того краснеют уши. Он открывает было рот, чтобы сказать что-то, но дверь снова распахивается — на пороге стоит Лань Цижэнь. Взбешенный, как всегда после разговоров с Вэй Ином, он останавливает взгляд на молодом докторе: — Ты опоздал! В кабинет! Скай утыкается в бумаги, старательно сливаясь с обоями. Надо записаться к гинекологу.

┈───ᗊ───┈

Две недели назад Вещей у Лань Чжаня немного. Он мысленно возвращается к страницам ежедневника, с которыми сверялся перед отлетом. Книги — часть из них он раздал первокурсникам, покидая студгородок. Немного одежды (строгие рубашки и брюки, однотонные джемперы в ограниченном цветовом диапазоне от синего до серого). То, что входило в категорию жизненно необходимого — принадлежности для домашнего заваривания кофе, предметы гигиены, старый будильник в виде облачка, коврик для йоги и медитаций, ноутбук, ряд записных книжек. Памятное — университетская нашивка, сувениры от старшего брата, ракетка для тенниса, в который он не играл вот уже лет пять, но который любил в подростковом возрасте, несколько виниловых пластинок — при отсутствии проигрывателя, — коллекция билетов из музеев Европы. И, конечно, клетка с крольчихой. Он тут же выпускает Бичэнь размять лапки. Лань Чжань оставляет все в гостиной и толкает дверь, ведущую на балкон — маленький и уютный, с плетеным креслом и круглым столиком. Под балконом шелестят листвой молодые дубки. Лань Чжаню нужен воздух. Все эти годы дядя предлагал ему снять квартиру, а он отнекивался, словно бы это означало полную и безоговорочную зависимость. Отрицать ее, впрочем, было нельзя: Лань Цижэнь много лет был их с братом опекуном и оплатил учебу обоих. Но — вот. Вот чем все закончилось. Вот чем все закончилось. Квартира все же была — только не вместо общежития, которое Лань Чжань делили еще с тремя соседями, — а неподалеку от клиники, где ему предстояло учиться и работать. Рядом с клиникой, которой заведовал Лань Цижэнь. Нужно отдышаться. Прийти в себя. Подумать. Хочется курить, но он не курил с тех пор, как готовился к экзамену по анатомии. Вместо того, чтобы потянуться за сигаретой, он возвращается в квартиру. Достает воронку и кофемолку, засыпает в нее зерно, ставит завариваться на кухонный стол (столешница из серого мрамора: дядя с братом не экономили, обставляя квартиру). Вдох, взгляд на таймер. Кофе будет завариваться еще пару минут. Лань Чжань начинает разбирать вещи.

┈───ᗊ───┈

Кофе заварился. Вэнь Цин поджимает губы и говорит, что это не кофе. — А что же тогда? Чай? — смеется Вэй Ин. — Жижа непонятного происхождения. Отдай сюда!.. — У этой жижи вкус родного дома, — нарочито мечтательно говорит Вэй Ин. Вкус ординаторской. И больничных коридоров, где стоят кофейные автоматы, льющие ароматную коричневую «жижу» в маленькие бумажные стаканчики. Автоматы такие же, как этот, от которого удаляются по аэропорту Вэй Ин и Вэнь Цин. Две недели назад они шли здесь же, по этому самому коридору, только в противоположную сторону — и все было одновременно и другим, и ровно таким же. — Ничего не изменилось, верно? — ровным тоном спрашивает Вэнь Цин. Ей вторит стук колес чемодана. В прошлый раз они держались за руки, но в этом жесте было больше неловкости, чем любви.

┈───ᗊ───┈

Такси все равно берут одно на двоих: Вэй Ин потратил последнюю наличку в аэропорту еще до вылета — на пинту пива, плюшевого ослика (сувенир племяннику). И «карамельный латте» из автомата. Уже по возвращении. К тому же, у него еще остались некоторые вещи Вэнь Цин. Желая разрядить обстановку, он шутит, что они могут быть друзьями с привилегиями. — Мы и так были ими, — отвечает Вэнь Цин. Она смотрит прямо перед собой и едва заметно хмурится, губы сжаты в тонкую линию. Вэй Ин думает, что она хороша до ужаса. Часто этого оказывается мало. Перелет приходится на ночь, и квартиру заливают рассветные лучи, когда они заходят. Вэнь Цин мнется неуверенно на пороге. В чайнике воды — лишь на одну чашку. Вэй Ин приносит ее любимый розовый чай. Ароматические свечи, коврик для йоги, несколько книжек — все отправляется в заранее подготовленную сумку. — Я оставила здесь не так-то много, — в ее голосе Вэй Ин слышит удивление. — Все было предрешено изначально, да? Он не отвечает. Когда за Вэнь Цин — безукоризненно аккуратной, элегантной даже после бессонной ночи в самолете и двух аэропортах — закрывается дверь, Вэй Ин садится на чемодан. Хочется спать — и, возможно, выпить. Он оглядывается и понимает, что после ухода той, с кем они были вместе последние полтора года (невиданный рекорд!), в квартире не изменилось ровным счетом ничего. Во всем этом был смысл, но, оказывается, Вэй Ину требовалось больше времени, чтобы его понять. Он заливает в чайник воды, сыплет в кружку молотый кофе. И начинает разбирать вещи.