энтропия

Это был смущающе странный сон. Хан не помнил, что он делал в его начале, но в какой-то момент обнаружил себя в абсолютно незнакомом месте. То ли посреди поля, то ли в какой-то безлюдной деревне. Со всех сторон его окружали густые, терпко пахнущие травы и редкие маленькие цветочки, которые своими бутонами щекотали кончики его пальцев. На небольшом холме метрах в десяти от него недвижимой статуей стоял подозрительно знакомый Хану парень. Джисон был абсолютно точно уверен, что они никогда в жизни друг с другом не встречались, но при этом ощущал что-то родное в чертах его лица. Даже когда видел незнакомца только так — издалека и в профиль. Его глаза были закрыты, кожа матово сияла под лучами палящего солнца, а ветер колыхал волосы и просторную рубашку. Незнакомец был прекрасен в своей непоколебимости и гармонии с окружающим миром — он будто являлся его неотъемлемой частью, как безоблачное небо и огненный шар над их головами. Хан взглянул на него лишь раз и, как ни старался, больше не мог оторвать от фигуры взгляд. Ничего ему на свете не хотелось больше, чем просто застыть, застрять в этом моменте. Его голова была совершенно пустой, в ней не было места посторонним мыслям, сомнениям и страхам — парень чувствовал себя до слёз спокойно и радостно. Звуки скребли горло изнутри, и Джисон выпустил их на волю с криком: — Минхо, — не подозревая, кому он кричит и зачем. Джисон будто бы вмиг забыл все слова на свете, и в его опустевшем разуме осталось лишь одно, спасительное и наполненное жизнью: — Минхо! Парень на холме открыл глаза и повернулся в сторону Джисона. На его губах застыла лёгкая улыбка, лицо светилось счастьем, молодостью и неподвластной разуму красотой. Джисон не мог оторвать от него взгляда, и его сердце наполнилось такой всепоглощающей нежностью, что она грозилась разорвать тело изнутри. — Идём скорее, — Минхо протянул ему ладонь, и Джисон легко двинулся ей навстречу, не чувствуя земли под ногами. Когда он наконец добрался до парня, то коснулся его пальцев лишь вскользь, аккуратно, одними только кончиками. Они не соприкасались друг с другом даже тогда, когда Джисон пробирался к нему сквозь густые травы, но, когда тот занял своё место рядом с Минхо, одновременно обратили свои взгляды вдаль. Перед ними простирались гектары земли — бескрайние поля с шелестящими от ветра травами и мелкими цветами. Джисону захотелось сплести Минхо венок из одуванчиков — «я хочу остановить это мгновение». Хан уже сделал шаг навстречу нескончаемым лугам, как вдруг его остановили настойчивым прикосновением. — Джисон, — он обернулся на стоящего позади Минхо и увидел что-то настораживающее в его взгляде, — не ходи туда, постой со мной ещё немного. Парень нахмурил в недоумении брови — «что с ним случилось? почему мне нельзя туда идти? разве в этом есть что-то плохое?», — но решил узнать всё потом и хотел уже вернуться, однако с ужасом понял, что не может сделать ни шага навстречу. Ноги против воли несли его вниз, где полевые травы тянули к нему свои тонкие зелёные стебли. — Джисон, — Минхо протянул вперёд ладонь в надежде ухватить Джисона, но и он тоже не мог сдвинуться с места. Они успели соприкоснуться лишь кончиками пальцев, прежде чем Джисон упал в бездонную пропасть. Он пытался кричать до тех пор, пока темнота не поглотила лицо Минхо и всё вокруг, скрадывая очертания земли и неба плотными клубами дыма. Тьма медленно заполнила его рот и проникла в лёгкие. Всё, что Джисон мог делать, чтобы сопротивляться ей — это неустанно кашлять. Однако чем больше он пытался, тем отчётливее понимал, что так мгла только быстрее распространялась по его телу — она просачивалась в его руки и ноги сквозь мелкие ранки, порезы и старые шрамы, наполняла их до тех пор, пока конечности не оказались обездвиженными. Хан смотрел остекленевшими глазами в мелкую точку света, в которой Минхо всё ещё продолжал в пустоту кричать его имя, но не мог ответить даже шёпотом. Он беспомощно парил в темноте, пока та медленно забирала его тело целиком, а затем разом отняла дыхание. Хан проснулся в холодном поту, услышав надрывное «Джисон!», которое прозвучало у самого уха знакомым голосом. Парень резко сел на кровати, откинув с лица спутавшиеся от беспокойного сна волосы, и оглянулся, но, конечно, не увидел никого рядом с собой. Затем он по инерции попытался откашляться, но быстро понял, что больше ничего не мешает ему дышать — тёмная дымка была лишь порождением его сна. Джисон уткнулся лицом в ладони, чтобы немного прийти в себя, и почувствовал что-то мокрое в районе глаз и скул. Слёзы? Я плакал во время сна? Он недоумённо утёр щеки и ещё раз посмотрел на блеск солёной воды на коже. Бред какой-то. Мысли об этом странном сне не покидали его голову всю дорогу до кафе. Лёгкие порывы ветра срывали ссохшиеся листья охряного цвета с деревьев, машины мчались по широким улицам с оглушающей скоростью, и весь остальной мир продолжал жить своей жизнью, не особо заботясь о том, что творится в голове у Хан Джисона. А он в это время барахтался в плену собственных мыслей — подобно волнам они сталкивались, соединялись и, возвышаясь над его одинокой фигурой, раз за разом накрывали его с головой. Джисон был настолько увлечён размышлениями, что на него едва не наехала машина, когда тот переходил дорогу всего в паре шагов от места назначения — благо Хан успел вовремя ускориться и забежать на тротуар. Вслед парню полетела пара крепких ругательств, но он на них даже не обернулся. Джисону не хотелось приходить сюда, но что-то внутри настойчиво ныло и нескончаемо тянуло в это самое кафе. Ещё никогда в жизни он не чувствовал столько необъяснимой тревоги от одной мысли пропустить сегодня работу. Даже Соми заметила его подавленное состояние, но ничего не сказала и не спросила. Хан натянул свою привычную улыбку и встал за кассу у стойки, скрыв ладони под тонкой тканью тёмных перчаток. Так он простоял на своём привычном месте почти до самого обеда, изредка переключая надоевшие песни на плеере, который был подключён к колонкам. Постепенно рабочая рутина отвлекла его от назойливых мыслей — на смену им пришла тянущая боль в шее и коленях. Присесть хоть на минутку стало недосягаемой мечтой, а люди, как назло, повалили с удвоенной силой, когда в офисах начался обеденный перерыв. Джисон понял это, даже не глядя на часы, и неподконтрольно начал бросать короткие взгляды в сторону входной двери каждый раз, когда та открывалась. Джисон ждал его — было бы глупо с его стороны это отрицать, — хоть и не совсем понимал, зачем. «Это одна из тех соулмейтовских штучек, которые мне никогда не понять умом? Хочется, просто потому что хочется». Ветер усиливался, на улице становилось всё темнее и темнее, но вовсе не из-за приближения вечера. Мелкие тучки набегали одна на другую, и небо постепенно приобретало суровый серый, практически асфальтовый оттенок. Джисон уже жалел, что не взял с собой зонт и молился, чтобы Хёнджин не приехал за ним сегодня на своём мотоцикле, иначе они оба промокнут до нитки, пока будут добираться до дома. Песни сменяли одна другую, люди приходили и уходили — нежно-розовая беретка и кремовое пирожное, крупные цепи на джинсах и классический чизкейк, флисовая юбка и россыпь крекеров-звёздочек. Он ждал-ждал-ждал так долго, что время растянулось до бесконечности, затянув его в свой коварный водоворот, и очнулся только тогда, когда песня в колонках в очередной раз сменилась. «With you with you with you it's different I don't know why It just is» Послышался привычный хлопок закрывающейся двери и глухой мерный стук каблуков о паркет. — Здравствуйте, что будете заказывать? — первым, что он увидел, когда поднял глаза, были аккуратные манжеты рубашки, выглядывающие из-под верхней одежды. По его спине пробежали мурашки. Минхо — серое пальто, повязанный вокруг шеи шарф, торчащий из одного уха беспроводной наушник и изящный длинный зонтик, упирающийся в пол — был совсем не похож на себя из сна. Его утомлённый взгляд внезапно прояснился, и он посмотрел на Джисона по-доброму открыто, будто говоря при этом: «а вот и ты». Но лицо Хана в этот момент толком ничего не выражало — разве что усталость, пародию на вежливую улыбку и сомнение. — Один айс-американо. Большой стакан. И морковный торт, пожалуйста, — Ли позволил себе слабую улыбку уголками губ. Я не смог в полной мере насладиться им вчера, потому что мой соулмейт убежал от меня ещё до того, как я успел ему что-либо сказать. — Целый торт? — невольно вырвалось у вконец растерявшего концентрацию Джисона. — Что? — Минхо раскрыл большой кожаный кошелёк и поднял на него удивлённый взгляд. — Нет-нет, что вы, только один кусочек. — А, да… точно, — Джисон безбожно тупил и сам себе дал за это мысленную пощёчину. Он нажал на нужные кнопки кассового аппарата и произнёс, — четыре тысячи пятьсот вон. — Картой, — Минхо протянул ему свою банковскую карту прежде, чем Хан успел задать ему стандартный вопрос о способе оплаты. У него на лице была написана утомлённость и нежелание говорить, но Джисон всё-равно решился спросить, списывая деньги за заказ: — Тяжёлый день? — в глазах Ли отразился немой вопрос, а губы безмолвно задвигались в желании что-то ответить, но неуверенности, что именно. Хан, увидев сомнение собеседника, протянул карту обратно её владельцу и торопливо извинился: — Прошу прощения, это было лишним… — Нет-нет, всё в порядке, — Ли отмахнулся от его извинений и почему-то опустил взгляд вниз, на чужие ладони, обтянутые чёрной тканью, — возможно, лишь немного тяжелее, чем обычно. Хан понятливо кивнул и привычно сделал маленькую пометку на бумажке с заказом, чтобы Соми написала что-нибудь приятное на стаканчике Минхо. Это было чем-то вроде негласного правила организации, важной частью обслуживания клиента, который приходил к ним не в настроении. Неплохая рекламная стратегия с доброй задумкой — мелочь, а приятно, и даже самым угрюмым посетителям она нередко поднимала настроение. Он уже развернулся, чтобы передать бариста записку с заказом, как вдруг услышал тихое подпевание: — No matter what they say, oh, you always lit my shadow… Джисон запнулся о невидимый порожек и встал на месте, как вкопанный. Не было ничего необычного в том, что их посетитель напевал что-то себе под нос, — напротив, атмосфера этого места только располагала к тому, чтобы тихо мурлыкать знакомые песни, смотря в большие окна на городской пейзаж. Странным было лишь то, что именно эта уже не играла из колонок, однако, хоть её давно уже сменила спокойная инструментальная мелодия, эта песня намертво засела у Хана в голове и играла в ней на повторе. И пропел Минхо именно тот отрывок, который в тот же момент Джэ исполнял в его мыслях. — Ты в порядке? — обращённый к нему вопрос заставил парня настороженно обернуться. Оказалось, Минхо ещё не успел отойти от прилавка и заметил его ступор. Джисон поспешил кинуть ему в знак того, что всё хорошо, и хотел уже уйти, но всё же не сдержался и спросил: — Вы слышите эту песню, да? — Какую? — Ли чуть приподнял брови. Он не понимал, о чём говорит его собеседник, но был рад, что тот всё же начал разговор первым. — «It just is», вы напевали её небольшой кусочек только что, — Хан полностью развернулся к Минхо, чтобы посмотреть на его реакцию, — но она ведь не играет сейчас. Песня переключилась. Они оба умолкли — Минхо, прислушиваясь к льющейся из колонок мелодии, и Джисон, давая ему увериться в чужих словах. Песня была плавной и приятной, но сейчас это не играло большой роли, ведь она явно отличалась от той, о которой они говорили. Ли, всё ещё слабо понимающий, к чему тот ведёт, всё же решил поддержать разговор: — Да, наверно мне просто послышалось. Похоже, эта песня мне и правда понравилась — она была из вашего плейлиста? — У меня есть предположение, — Хан всё-таки решил высказать свои мысли, — что вы услышали её не просто так. Вообще, эта песня немного заела в моей голове и как бы играла в ней всё это время, даже когда колонки переключились на другую песню. И когда вы спели её отрывок, слова точь в точь совпадали с теми, что звучали в моей голове. Мистика какая-то… Он, смутившись, посмотрел на Минхо исподлобья — так, будто ждал, что тот сейчас же начнёт насмехаться над его странными теориями. Однако Ли только задумчиво кивнул и добавил: — Вполне возможно. Некоторые вещи находятся вне нашего контроля. Они ещё недолго смотрели друг на друга. Джисон вдруг задался вопросом, не снился ли Минхо тот же сон, что и ему, этой ночью, но он не смог найти ответа в выражении чужого лица. — Я всё ещё немного голоден, поэтому не могли бы вы… — Ли не стал договаривать, но Хан угадал в его молчании нежелание говорить «заняться своей работой». Он совсем забыл о заказе, пока строил свои соулмейтовские теории. — Да, конечно, прошу прощения, — Джисон сжал бумажку во вспотевшей руке, коротко поклонился парню и отбежал к заждавшейся его Соми. За окном собирались тучи, поэтому люди спешили поскорее спрятаться от грозящегося начаться сию же секунду дождя в ближайших зданиях — по этой причине все столики в кафе, находившиеся на перекрёстке оживлённой улицы, были давно заняты. Некоторые посетители стояли у подоконников, другие подпирали плечами стены и углы, и Минхо не придумал ничего лучше, кроме как остаться на месте. Ли прислонил длинный зонтик к деревянному прилавку и откинул чуть вьющиеся от влажности пряди со лба. Где-то поодаль послышалось несдержанное восхищённое «вау», на которое Минхо не обратил никакого внимания. В ожидании своего заказа он продолжил рассматривать меню на висящих чёрных досках, отмечая про себя десерты, которые ему хотелось бы попробовать в будущем. Парень увлёкся чтением загадочных названий — некоторые из них звучали так необычно, что он не решался даже подумать, что за ними может прятаться, — и даже не заметил подошедшего с его заказом Джисона. Хан, уже настроившийся на работу вновь, застыл в паре метров от Минхо, немного подождал, а затем учтиво подал голос: — Ваш заказ, — Ли перевёл затуманенный взгляд сначала на его лицо, затем на еду в его руках, всё ещё мысленно пребывая в царстве чизкейков и веганского печенья, но от одного только вида кофе моментально оживился. — Да, спасибо, — он дождался, пока Джисон положит их на стойку, а затем сделал неторопливый глоток и удовлетворённо прикрыл глаза. Хан, выполнив свою миссию, кивнул сам себе и уже собрался уходить, но его остановило торопливое: — постой! Парень, который мечтал в это время лишь о том, чтобы присесть на жёсткий пластиковый стул в комнате для персонала, мысленно вздохнул, повернулся обратно и спросил: — Да? — Не можешь, пожалуйста, подсказать, что находится в составе «Кофейной бомбы»? Джисон слегка запнулся, не будучи готовым к такому вопросу. Хотя в самой ситуации не было ничего странного — клиент спрашивал работника кафе об их меню, это был самый тривиальный на свете сюжет. Дело было в том, кто этот вопрос задавал. — Основой «Кофейной бомбы» является бисквит с пропиткой из сильно концентрированного чёрного кофе. Плюс крем с добавлением кофе. Украшением служит шоколадная крошка и кофейные зёрна. Минхо кивнул и вновь подал голос: — А в трайфле «Руби»? Джисон перевёл взгляд на доску со списком десертов, приглядываясь к уточнениям под их названиями. — В составе бисквита этого торта используется лимонная цедра, крема — сироп из цитрусов, а в качестве украшения — карамелизированные апельсиновые «кружочки». — Хорошо, а в «Манговой Лигране»? — Это допрос или проверка моих профессиональных способностей? — Джисон устало усмехнулся себе под нос, но его смех стих так же быстро, как начался. Ли взглянул на него с совершенно искренним интересом в глазах, но встретил лишь виноватый взгляд уставшего подростка, стоящего напротив. Хан осознал, что на этот раз явно позволил себе лишнего по отношению к посетителю, однако не успел он извиниться за свою грубость, как на лице Минхо расплылась лёгкая улыбка. — Возможно, я и правда немного увлёкся. Не буду отвлекать от работы, — Ли усмехнулся — звоном колокольчика, журчанием весенних ручейков, щебетанием птиц ранним летним утром. Коротко, нежно, искренне — так, как мог бы смеяться Минхо из сна, если бы Джисон успел сплести и подарить ему венок из одуванчиков. Сердце Хана предательски пропустило удар от расцветшей на его лице улыбки, и парень расслабил напряжённые плечи. — Нет, н-ничего, — с каких это пор ты стал заикаться?, — у нас есть стойка с наглядными образцами большинства десертов, представленных в меню. Не хочешь… не хотите посмотреть? — Можно на «ты», — быстро поправил собеседника Минхо, когда ему удалось поймать чужой взгляд, — и, да, хочу. Джисон мысленно поставил в своей голове пометку «не переходить с Минхо на «ты» и подвёл его к большому стеклянному стенду. — Вот, здесь у нас представлены экземпляры наших самых популярных десертов. Как видите, морковный торт является хитом продаж. Он очень быстро расходится. Минхо обратил внимание на то, что Джисон даже после оговорки перешёл обратно на «вы» — возможно это было просто данью вежливости или старой привычкой. А может быть он сделал это намеренно, чтобы Ли заметил и понял, что никаких изменений в его намерениях пока что не наблюдается. — А что бы ты мог порекомендовать, следуя своему собственному вкусу? Какой из них больше нравится лично тебе? — Хан постоянно одёргивал себя, не позволяя лишним мыслям забраться в свою голову, и изо всех сил старался держаться курса «официальная беседа с заинтересованным клиентом». И заинтересован он, конечно же, в товаре. Пришёл сюда ради кофе и морковного торта, не иначе. — Лично мне? — Джисон серьёзно задумался, попытавшись вспомнить, что из их меню он пробовал сам. — Ну, моими однозначными фаворитами являются чизкейки, поэтому я мог бы порекомендовать вам попробовать один из них. Все представленные в меню хороши, но больше всего среди них мне нравится банановый. Однако это лишь моё субъективное мнение, я уверен, что вам обязательно понравятся и другие вкусы. Минхо кивнул и изучил представленные образцы, обратив особое внимание на тот, который похвалил Джисон. — Что ж, спасибо за совет, — проговорил он задумчиво и, наконец, выпрямился, чуть возвысившись над Ханом в силу роста, — я наверняка уже утомил тебя своими разговорами, так что можешь идти — с кофе я справлюсь, — Ли улыбнулся уголком губ и вернулся обратно к своему месту, где его дожидался остывающий кусок торта и большой стакан холодного американо. — Что вы, — выдохнул Джисон, ощущая дрожь в коленках от усталости, — это вовсе не из-за вас, просто день был… загруженным. Впрочем, не больше, чем обычно. Он неосознанно повторил фразу Минхо, сам того не заметив, — зато на это обратил внимание сам Ли, но на этот раз решил не подавать виду и продолжил молчаливо подхватывать ложечкой кусочки морковного торта. Джисон, убедившись, что его помощь и правда больше не нужна, подал умоляющий знак Соми последить пару минут за залом и наконец скрылся за дверью комнаты для персонала. Хан опустился на жёсткий пластиковый стул и прижался лбом к холодной поверхности стены. В тишине маленькой комнаты он прислушивался к биению своего сердца, пока Минхо в зале наслаждался медленной музыкой, звучащей из маленьких колонок над входом. Эта небольшая беседа с Минхо далась Джисону гораздо легче, чем он себе представлял — даже их глупая и неловкая первая встреча не слишком повлияла на стиль их общения. Возможно небольшая неловкость всё ещё витала в воздухе, но это было лучше, чем удушающе острый страх, который Джисон чувствовал в тот день. Парень всё ещё не знал, как ему относиться к своему непрошенному соулмейту — сегодня они смогли обменяться несколькими нейтральными фразами, и это уже было достижением. После разговора с Минхо он чувствовал себя лучше даже в физическом смысле, и это сбивало его с толку ещё больше — он не понимал, были ли те мимолётные мысли вроде «а может быть он не такой уж и плохой?», «я не ощущаю опасности рядом с ним» и «нам могло бы быть интересно вместе» всего лишь теми стандартными соулмейтовскими установками, которые посылались сигналами в его мозг против его же воли? Или эти мысли и чувства действительно принадлежали ему? Хану вдруг пришло в голову, что он должен лучше разобраться в этом вопросе, — к примеру, почитать какие-нибудь статьи на Naver — раз уж всё так получилось. Ему не хотелось быть тем человеком, который бегает от проблем… ну, или хотя бы делать это не так часто. / Минхо ушёл из кафе вскоре после того, как Джисон скрылся за дверью комнаты для персонала — его торт был доеден, а в стаканчике оставалась всего пара глотков кофе, так что оставаться там дольше не было смысла. Он заметил, что девушка-бариста иногда скашивает на его фигуру глаза, пытаясь рассмотреть получше, поэтому на выходе парень спешно поймал её взгляд и попрощался коротким кивком. Та моментально растянула губы в улыбке и кивнула ему так же, как и любому другому посетителю, однако по странному блеску глаз он понял, что она знает о произошедшем вчера. Её осведомлённость не играла для Ли большой роли, но тот факт, что Джисон поделился подробностями своей личной жизни именно с этой девушкой, говорил о том, что она дорога ему. Минхо записал этот факт в свою мысленную записную книжку наряду с другой разрозненной информацией и принял решение зайти за Джисоном в конце рабочего дня, чтобы немного поговорить о том, что они будут делать дальше. Сегодня всё прошло гораздо лучше, чем вчера, - хотя бы потому что его соулмейт хотя бы не сбежал от него в ту же секунду, как увидел. Но напряжение всё ещё чувствовалось, несмотря на все попытки Ли разрядить обстановку. С этой мыслью в тот же день Минхо вышел с работы, задержавшись там лишь на положенные по этикету полчаса, и неторопливо направился по знакомому маршруту. На улице крапал мелкий, противный дождь — такой, ради которого зонт открывать жалко, и остаётся только втянуть голову в воротник. Ли планировал подождать Джисона на улице, но из-за непогоды всё-таки принял решение зайти внутрь. Кафе вновь было почти пустым, поэтому Минхо занял столик поближе к прилавку и обратил взгляд на дверь напротив. К счастью, ему не пришлось долго ждать — не прошло и десяти минут, как фигура Джисона показалась в дверном проёме. Минхо узнал его по вчерашней кепке, надетой козырьком назад, — парень продолжал разговаривать с кем-то за дверью, — а колючий даже на вид свитер вновь делал его похожим на подростка лет шестнадцати. Когда же Джисон наконец закрыл за собой дверь, развернулся и столкнулся взглядом с Минхо, это было похоже на то, как если бы планета вдруг перестала вращаться. Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с такой бешеной силой, что в груди заболело — то ли от волнения, то ли от тягучего предчувствия. Почти как момент из дорамы — намёк на улыбку на лице Минхо, удивление и смущение, волнами покрывающее Джисона с ног до головы, натянутая струна ожидания и трагичная музыка на фоне. Минхо не сводил с него взгляда и не менял выражение лица — он был спокоен, потому что хотел выглядеть надёжным («ну же, посмотри, мне можно доверять»). Хан, видя в его глазах немое приглашение, медленно двинулся к свободному месту за его столиком. — Привет. — Здравствуйте. Они столкнулись дежурными приветствиями — Ли на это лишь усмехнулся, а Джисон не придумал ничего лучше, чем просто сесть на стул напротив. — Я же говорил, что можно на «ты», — напомнил ему Минхо. — Знаю. Я постараюсь привыкнуть… со временем. Последнее он сказал с такой натяжкой, что любому дураку стало бы понятно, что скорее земля разверзнется перед Джисоном, чем он обратится к Ли на «ты». Но тот и не хотел заставлять Хана — это была лишь попытка сделать их общение не таким напряжённым, а их самих — немного ближе. — Ты не занят сейчас? — Ну, я вроде бы собирался домой сейчас, у меня был нелёгкий день, — прозвучало стандартными отговорками, и Минхо мысленно вздохнул, однако Джисон неожиданно продолжил: — но если это что-то важное, я могу немного задержаться. Ли чуть прикрыл глаза, посылая благодарности кому-то величественному и незримому свыше. — Да, я думаю, это очень важно. Я вызову тебе такси, если последний автобус уедет, — и вот когда он наконец добился своего, все заготовленные речи вдруг испарились из его головы. Ли с удивлением осознал, что совершенно не помнит, что он хотел сказать прежде, — вообще-то я хотел поговорить о том, что произошло с нами. И что мы будем делать с этим дальше. Джисон многозначительно кивнул головой, но от комментариев воздержался, давая Ли право говорить первым. Во время разговоров с Джисоном Минхо чувствовал, будто стучится в тонкую стену из гипсокартона, из-за которой через раз доносятся приглушённые звуки. — Я знаю, что для тебя по какой-то причине встреча со мной была тяжёлой. И я не прошу тебя сразу всё мне рассказывать, тем более что и я сам оказался таким поворотом событий немного… ошарашен, — в глазах Хана блеснуло удивление, и Ли почти физически почувствовал, как всё внимание парня сконцентрировалось на нём. — Да, конечно, я никак не мог ожидать, что найду тебя вот так — за прилавком кафе, в которое я пошёл по наводке своей подруги. — То есть вы, — Хан неожиданно подал голос, смело посмотрев в его глаза, — не хотите пока что видеться со мной? Минхо, встретившись с его резким взглядом, мысленно подавился. — Что? Нет, нет, я ведь даже не говорил ничего подобного, — «у кого что болит, тот о том и говорит», — я лишь имел в виду, что сейчас в смятении находишься не только ты. И если ты чувствуешь, что тебе неприятно меня видеть или некомфортно со мной разговаривать, лучше скажи об этом мне сейчас, честно. Я обещаю, что пойму, отнесусь с пониманием и не буду сюда приходить до тех пор, пока ты не обдумаешь всё хорошо. Да что ж ты какой хороший-то? Конечно, ненавидеть Ли до конца своих дней не входило в планы Хана, но сейчас Минхо превосходил все его ожидания, и относиться к нему плохо казалось преступлением. Чёртов аристокэт. — Разве я могу быть против того, чтобы вы приходили в наше заведение? — Ли затаил дыхание, когда услышал эти слова. — Лишать клиента полюбившегося ему кофе с морковным тортом было бы кощунством с моей человеческой стороны и как минимум неразумно со стороны работника. Однако… мы могли бы начать с самого-самого начала? Забыть нашу первую и сегодняшнюю встречи, познакомиться заново? Не как соулмейты, а как обычные люди, которые только что узнали друг друга. — Если тебе так будет комфортно, — «да» хотелось ответить Джисону, но он послал этот сигнал взглядом, и Минхо — чудо — понял его без всяких слов, — в таком случае, меня зовут Ли Минхо, и я работаю в офисе неподалёку. — А меня — Хан Джисон, — Минхо повторил это про себя по слогам: Хан-Джи-сон растекалось расплавленной карамелью по нёбу и намертво склеивало зубы приторными ирисками, — я подрабатываю здесь кассиром и учусь на заочном в университете. А ещё мой последний автобус, кажется, только что уехал. Хан беспомощно улыбнулся, а Ли облегчённо усмехнулся в ответ, будто эта проблема волновала его сейчас меньше всего на свете. — Ты знаешь адрес этого места? Мне нужно знать, куда вызывать такси. Джисон нахмурился, попытавшись достать этот простой факт из своей памяти, однако вскоре сдался и медленно покачал головой. — Если честно, нет, забыл. Давайте выйдем на улицу — где-то на этом доме должна висеть табличка с его номером. Попрощавшись с коллегой, Джисон вышел из помещения, и они вместе решили обойти здание по кругу, чтобы найти эту табличку. Однако, оглядев дом со всех сторон, они так и не нашли её — в вечернем полумраке стены сливались в одно сплошное тёмно-коричневое пятно. Тогда Ли предложил забить название кафе в картах, и они оба склонились над его телефоном. — Так, кажется оно — улица… Минхо прервал громкий рёв мотоцикла, раздавшийся невдалеке, и оба парня, не сговариваясь, подняли взгляд на приближающиеся к ним огни. Смутно знакомый чёрный мотоцикл, показавшись из-за поворота, чуть снизил скорость и остановился у тротуара в паре шагов от них. Когда сидящий за рулём парень неспешно снял шлем, лёгким движением зачесав назад волосы, как в каком-то пафосном фильме, Минхо узнал в нём вчерашнего друга Джисона. Последний, до этого спокойно ожидавший, когда мотоцикл подъедет поближе, вдруг что-то для себя осознал и сделал торопливый шаг в сторону от Ли, что не укрылось от взгляда мотоциклиста. — Я же сказал тебе не приезжать сегодня, ну? — в голосе Хана появились недовольные нотки, которые сильно контрастировали с его привычным и дружелюбным тоном. Хёнджин сощурил брови и перевёл взгляд с друга на Минхо, а потом обратно. — Твой автобус уже всё равно ушёл, тебе не на чем ехать домой. Садись уже, — он призывно хлопнул по кожаному сиденью за своей спиной. Хан, который уже мысленно сидел на удобном, мягком сиденье такси, в полудрёме смотря на пролетающие мимо дома, незаметно закатил глаза, но всё же сделал шаг к мотоциклу. Ему не хотелось лишний раз обижать друга, который приехал за ним поздно вечером практически на другой конец города. Минхо, которому невдомёк было, какие отношения связывают этих двух человек, всё же решил вставить свои пять копеек: — Вообще-то я собирался заказать ему такси, — возможно, Джисону будет комфортнее так добираться до дома? — Хёнджин перевёл на него взгляд и вопросительно поднял бровь. — По прогнозу погоды передавали дождь, и будет обидно, если он застанет вас на полпути. Хван фыркнул и опёрся локтем о своё колено, подставив кулак под щёку. — Если бы вы были близки, то знали бы, что он живёт не настолько далеко отсюда, чтобы мы успели попасть под дождь. А кто вы вообще такой? Джисон, застывший между двумя огнями, зыркнул на друга и неодобрительно шикнул на него — «эй!». Тот не обратил на друга ни малейшего внимания, продолжив оценивающе разглядывать Минхо. Последний от такой наглости практически подавился и, загоревшись желанием урезонить наглеца, спокойным голосом сказал: — Я — его соулмейт, — он перевёл взгляд на одеревеневшего Джисона и вновь взглянул на Хвана, — а что? После сказанного повисла гробовая тишина — Хёнджин, подобно гепарду, медленно убрал свою голову с руки и выпрямился на сиденье, пока Ли просто молча стоял, ожидая инициативы от Хана. Он не был уверен, что ему говорить дальше и стоит ли вообще что-либо говорить. Однако Джисон от прозвучавшей фразы ожидаемо застыл в шоковом состоянии, а Хван принял его сомнения за вполне логичное сопротивление и несогласие, поэтому резко дёрнул замешкавшегося Джисона за капюшон ветровки. Не успел Ли сделать даже шага им навстречу, как Хёнджин резко крутанул ручку, заводя мотоцикл. — Что вы…? — Минхо просто застыл на месте, как истукан, не до конца осознавая произошедшее. Как и Джисон, которого Хёнджин усадил на сиденье за собой, больно толкнув замешкавшегося парня в бок. — Держись крепче, — перекрикивая неуверенную речь Ли, подал голос Хван и оттолкнулся от тротуара. Джисон по привычке обернул свои руки вокруг чужой талии и прижался поближе, чтобы не улететь ненароком с сиденья, но, осознав произошедшее, торопливо обернулся. Увидев в глазах Минхо нешуточную тревогу в тот момент, когда они начали отдаляться, он многозначительно качнул головой, мол «всё в порядке», но всё равно не отрывал взгляд от исчезающей в вечерней темноте фигуры до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. Тело прошивала привычная вибрация от работающего мотора, пока Джисон прижимался к холодной кожаной куртке, чуть отдающей запахом бензина, и молчаливо жевал губы, не решаясь как-либо комментировать эту ситуацию. Конечно, Хван поступил по-человечески неправильно, когда вот так вот похитил его из-под носа Ли, который не желал ему зла от слова «совсем», однако… с другой стороны, Хан понимал, почему его друг так сделал. Это были правила, по которым жила их компания, их светлая идея — «нахрен соулмейтов!». У Джисона была репутация, и ему нужно было её поддерживать — не только словами, но и действиями. Да, он поступил как трус, позволив другому человеку принимать за него непростое решение и фактически скинув ответственность за произошедшее на него, но, с другой стороны, а что он мог сделать? На то, чтобы гордо встать рядом с Минхо и сказать «да, он мой соулмейт», у него не было ни прав, ни повода, ни малейшего желания — уж точно не после того, как они договорились начать всё сначала. А уйти вместе с Хёнджином самому было бы слишком эгоистично с его стороны и попросту некрасиво по отношению к Минхо, который только и хотел, чтобы парень в комфорте и безопасности добрался до дома. Хан выдохнул из лёгких нагревшийся воздух и посмотрел на пролетающие мимо них виды — сияющие вывески пабов и кафе, холодный блеск воды под фонарями и нескончаемые гусеницы машин. Хорошо, что на мотоцикле Хёнджина им не были страшны никакие пробки. «Я обязательно поговорю с ним завтра» — решил для себя Джисон, — «а пока нет смысла изводить себя размышлениями». Он заставил себя расслабиться и сделал свою голову пустой. В его груди спокойно горел маленький огонёк, который согревал его от проникающих под куртку шальных порывов ветра. Они разберутся со всем завтра.