энтропия

Теперь Джисон редко выпускал телефон из рук — на работе прятал его, поставленного на беззвучный режим, в кармане фартука. Дома же он скрывался от вездесущего Феликса под одеялом, как шкодливый ребёнок от своего строгого родителя. Не сказать, чтобы Джисон боялся упустить момент, когда Минхо ответит на его сообщения, но времени поговорить у них и правда было немного. В основном, Хан получал ответы в течение получаса обеденного времени и около восьми часов вечера, когда Минхо уже уезжал домой. За неделю он с лёгкостью привык к этому графику, как люди привыкают ко всему, что вписывается в их распорядок дня. Общаться с Ли через сообщения было несомненно легче. Гораздо проще, чем разговаривать вживую. У Джисона было время чётко сформулировать свою мысль, перевести её в слова, а с помощью emoji он мог придать им нужную эмоциональную окраску. Переписываться было комфортно, удобно и приятно. Он слышал в этих сообщениях и стикерах с милыми домашними котами Минхо, чувствовал себя почти так, будто разговаривал с ним вживую. Но «Обязательно приходи, когда у тебя появится свободное время. Кажется, я нашёл способ сделать свой невероятный американо ещё вкуснее» «Да, конечно, я забегу, когда всё это закончится» Минхо не приходил, а Джисон (хоть и не решался признаться в этом даже самому себе) совсем немного… скучал. Это не было тем болезненным «скучаю», которое бы врывалось в его сознание каждый раз, когда у него появлялось свободное время, мешало спать, работать и продолжать жить, в целом. Оно было скорее подобно незримой маленькой, почти детской руке, которая порой сжимала его сердце слишком сильно, заставляя со страхом выдыхать: «вау». Так вот, каково это. Но ощущение исчезало так же быстро, как появлялось, а Джисон продолжал принимать заказы у посетителей, пытаться доказать Хёнджину, что он может добираться до дома сам, и красть снеки из тарелки Феликса. Жизнь продолжалась. Однако теперь небольшая её часть была перманентно зарезервирована для Минхо. Тринадцатый (или четырнадцатый?) день отсутствия Ли впервые за долгое время выдался солнечным. Свет заливал большое помещение, мягкими волнами струясь по гладким деревянным поверхностям и лаская листочки комнатных растений. Температура в кафе стремительно поднималась и, хотя все кондиционеры работали на полную, каждый новый вдох давался только тяжелее. Джисон молился, чтобы солнце поскорее село, однако до вечера оставалось ещё порядка четырёх часов мучений. Осознав это, он закатал рукава рабочей рубашки и потянулся за салфеткой, чтобы вытереть пот со лба. Однако как только Джисон наклонился под стойкой, колокольчик у двери зазвенел. Хан рефлекторно, как наученная собачка, дёрнулся, чтобы поприветствовать зашедшего гостя и по неосторожности задел головой край барной стойки. Это было не очень больно, но неожиданно громкий звук удара разнёсся по кафе. Посетители с ближайших столиков настороженно повернулись в сторону Джисона, который как раз устремил свой взгляд в сторону входной двери. Секунды на часах сменяли друг друга — одна, вторая, третья — и вместе с ними расширялись от удивления глаза Джисона. Ладонь, которую он прижимал к больному месту, соскользнула с головы. Его лицо озарила неловкая улыбка, будто он не был уверен, какую именно эмоцию хотел выразить в этот момент. Застывший на входе, он был похож на модель, которая сошла прямиком с обложки журнала. Свет, льющийся из огромных окон, мягко огибал его фигуру и проскальзывал между растрепавшихся на ветру волос. Лишь одна деталь в его безупречном облике казалась до дрожи неправильной. Такие же расширенные, как у Джисона, но уже от страха, глаза. В пару шагов он преодолел расстояние между ними и широкими плечами загородил обзор на разворачивающуюся сцену сидящим напротив студенткам. — Хэй, привет. — Ты в порядке? Они начали вместе и оба одновременно остановились, давая собеседнику право продолжить. После недолгого молчания Хан всё же решился нарушить тишину: — Я не думал, что наша встреча будет такой, — в глазах Минхо блеснуло понимание, когда он сдержанно улыбнулся, возвращая себе привычный серьёзный вид, — и тебе идёт новая серьга. Мне нравится. Ли отстранённо дотронулся до небольшой серебряной булавки в ухе, которая заменяла прежнюю цепочку. В голове Джисона пронеслось шепчущее «красиво». Однако сейчас ему не хотелось гадать, к чему следует отнести эту фразу — только к украшению или всему человеку, стоящему перед ним. — Спасибо. Тебе не больно? Джисон немного потёр ушибленное место и кивнул головой. — Всё в порядке — пока буду делать для тебя кофе, точно не умру. Почему не предупредил меня, что придёшь? — Я и сам не рассчитывал, что освобожусь так скоро. Подготовка к проекту заканчивается завтра, но мелкие обязанности я успел раздать уже сегодня и освободил для себя полчаса во время обеда, — Ли поднял на него взгляд в ожидании реакции, но Джисон был слишком занят заполнением заказа в электронной кассе. Его пальцам было приятно вбивать в нужные графы привычные цифры. Лишь после того, как Хан нажал на кнопку печати, он поднял глаза на Минхо, который всё это время не сводил с него взгляд. Солнечные лучи были повсюду. Вездесущие, они заползали в каждый тёмный уголок, устраивались на головах посетителей и испытывали на прочность комнатные растения. Но до измученного жаром Джисона им добраться не удавалось. Чёрное пальто Минхо скрадывало их, принимая удар на себя. Оно образовывало небольшой темный островок вокруг фигуры, в пределах которого Хан мог спокойно выдохнуть и немного остыть. Прежде Джисон сравнивал его улыбку с солнцем — освещающим мир вокруг, греющим, но не прожигающим его тонкую бледную кожу насквозь. Сейчас же Ли был его личной тенью, спасающей от невыносимого жара. Как тогда, так и сейчас, он всегда оказывался в нужное время в нужном месте. Всегда оставался идеальным Ли Минхо. — Мне приятно видеть тебя здесь снова, — брови Ли несдержанно дёрнулись вверх, но он всё же сдержал рвущееся наружу удивление и улыбнулся Джисону на грани со смехом. Он не мог отвести глаз от Джисона, который смотрел на него совсем не так, будто только что сказал что-то важное. Эта фраза звучала так просто и искренне, как сказанное пару минут назад «привет». Как что-то само собой разумеющееся, понятное, правильное. Что-то, что уже стало привычкой или только готовилось ей стать. — Мне тоже, — «и я не хочу больше уходить». Они ещё недолго говорили о чём-то неважном — если бы Джисона попросили воспроизвести этот разговор, он едва ли смог выдавить из себя больше двух предложений. Вскоре Минхо убежал, пообещав вернуться либо завтра днём, либо уже вечером, если на работе вдруг случится форс-мажор. После их беседы весь оставшийся день Хан ходил воодушевлённый и полный сил. Конечно, причина была очевидной, но парень отказывался отрицать вклад спавшей после ухода Минхо жары. Как Хёнджин, который в полной тишине довёз его до дома, так и Феликс, ничего спросить о его подозрительно приподнятом настроении не решились. Только обменялись недоумёнными взглядами, кивнули друг другу на прощание и разошлись. Как дилер и клиент, которые только что передали друг другу товар. «Товар» тут же бросился на диван, начав массировать ноющие после смены ноги. Только когда за спиной Джисона закрылась дверь дома, пелена спала с его глаз, и он осознал, насколько на самом деле устал за день. Когда Феликс принёс ему омлет с рисом, чтобы тот немного перекусил перед сном, парень уже тихо посапывал, вжавшись головой в подлокотник. Хозяину дома ничего не оставалось кроме как поставить тарелку рядом, накрыть его лежащим неподалёку пледом и уйти в свою комнату. На следующее же утро вместо привычной трели будильника Джисона разбудило глубокое: — Джисон, просыпайся, на работу опоздаешь, — полусонным голосом Феликса. Эта фраза сработала лучше любого сигнала. Джисон моментально свесил ноги с дивана и, даже не открывая глаз, помчался в ванную комнату, попутно кидая Феликсу: — Сколько сейчас времени? Я забыл завести будильник. — Да часов семь ещё, Джи, спокойно, — Феликс, обёрнутый в одеяло, неуклюже попытался побежать за ним, но едва не споткнулся и остановился, решив больше не рисковать. — Я же так просто сказал, чтобы ты не заснул сразу же. Хан, который уже стоял одной ногой в ванной, полураздетый и готовый включать воду, кинул осуждающий взгляд на дверь, за которой по его расчётам должен был находиться Феликс. Натянув футболку обратно на голову, он вышел из комнаты и направился прямиком к медленно уходящему в сторону лестницы Феликсу. — Эй, ты что делаешь? — Джисон без лишних церемоний дёрнул друга за одеяло, повалив его на диван, а после неаккуратно улёгся сверху. — А теперь по расписанию у меня ещё как минимум 15 минут здорового сна. Феликс Ли, отныне я нарекаю тебя моим будильником. Рассчитываю на тебя, — и с этими словами Джисон зарылся в складки чужого одеяла и закрыл глаза. По одному только выражению его лица можно было понять, что раньше чем через 15 минут его не разбудит даже землетрясение. / В последнее время интуиция у Джисона работала поразительно точно, как по часам, и когда внутренний голос шепнул ему, что он едва ли увидит Минхо в кафе сегодня, у него не было повода ей не доверять. Поэтому когда в районе 12 часов дня его телефон коротко завибрировал сообщением от Ли, в котором было написано «не получится прийти, извини», Хан отнёсся к этому спокойно и продолжил принимать заказы людей с неизменной лёгкой улыбкой. Тем вечером Минхо провожал его только взглядом. Мимо бежали нескончаемые потоки людей, в глазах рябило от однотонных бежевых, серых, синих и тёмно-коричневых пальто. Но это обеспечивало безопасность — так вероятность того, что Хёнджин сможет его заметить, снижалась практически до нуля. Сегодня Хван снова приехал один, по-прежнему на своём мотоцикле и одетый в одну только лёгкую куртку и шапку бинни. Джисон немного задерживался, поэтому Хёнджин недовольно оглядывал зал сквозь большие стёкла. Вполне вероятно он высматривал Минхо, и Ли, прекрасно это осознающий, горделиво вскинул голову. Он был бы последним дураком, если бы после всех предостережений Джисона находился бы слишком близко к нему в конце рабочего дня. Это было единственным временем, когда они с Хваном могли столкнуться носом к носу. Во всяком случае, так сказал Джисон, и оказался прав. Когда Хан наконец-то вышел на улицу в своей смешной большой ветровке и гигантских кроссовках, Хёнджин кивнул ему в знак приветствия, одним выверенным движением кинул парню свой шлем и сел за руль. Джисон же неспеша подошёл к мотоциклу, и пока натягивал шлем на голову, непрерывно сканировал толпу взглядом, будто бы искал что-то. Кого-то. Ли, дождавшись, когда взгляд проскользнёт мимо него, сделал резкий шаг вперёд и взмахнул рукой, чтобы парень его заметил. Джисон моментально перевёл раскрытые от удивления глаза на его фигуру и смущённо улыбнулся, будто не ожидал, что тот и правда придёт его провожать. «Я кое-что придумал, — написал Джисон в ответ на сообщение Минхо, — ты не сможешь подойти ко мне близко, потому что Хёнджин знает твоё лицо, но попробуй встать там, где побольше людей. Хочу кое-что попробовать.» Он что-то бросил начавшему ворчать Хвану, присел на мотоцикл и, обхватив водителя за талию одной рукой, чуть обернулся назад, чтобы видеть Минхо. Его губы шевелились, а к уху был прижат телефон. Ли подумал бы, что Джисон разговаривает с кем-то, если бы его взгляд не был намертво прикован к фигуре Минхо. Минхо уже хотел как-нибудь спросить у него, что ему делать, но вдруг почувствовал что-то странное в районе своего плеча. Он недоумённо обернулся, разорвав контакт, и это чувство исчезло. Позади была лишь стена. Ли снова взглянул на Джисона, который одним взглядом приказал ему: «не двигайся». Минхо послушно застыл на месте, глядя прямо Хану в глаза, и скоро ощутил это странное тепло у своего плеча вновь. Постепенно чувство становилось сильнее, оно приобретало форму, и в какой-то момент Ли угадал в нём прикосновение ладони. Она аккуратно лежала на его плече, чуть похлопывая его и передвигая пальцами. Как завороженный, Минхо поднёс к этому месту свою руку, но, конечно, ничего не почувствовал — над его плечом была пустота. Однако Джисон заметно оживился от этого движения, осознав, что добился желаемого результата. «Что чувствуешь?» — спросил Хан одними губами. «Тепло» — незамедлительно ответил ему Минхо. Это был не тот обжигающий жар, который он ощутил однажды, но и не тот мертвенный холод, как в первые дни их встречи. Ощущение было приятным и умиротворяющим, рука на плече не казалась тяжёлой — она лежала там спокойно. Будто была на своём месте. В этот момент парень понял, что таким образом Хан нашёл способ утолить жажду прикосновений Минхо, не нарушая при этом границ личного пространства. Он постарался и нашёл компромисс для них обоих — это был несомненный шажок навстречу, причём значительный. Минхо так воодушевился, что захотел попробовать коснуться его «руки» в ответ, но краем глаза заметил, как Хёнджин за спиной Хана начинает поворачиваться. Ли резко разорвал зрительный контакт и сделал торопливый шаг в толпу. Кажется, он задел кого-то и машинально извинился, но практически не почувствовал этого. Ощущение прикосновения к его плечу рассеялось почти моментально, оставив лишь эфемерное тепло и желание испытать это чувство ещё раз. Когда же он повернулся обратно, то ни Джисона, ни Хёнджина там уже не увидел. Только необычно пустое место напоминало, что совсем недавно там кто-то был. Скоро, как болото затягивает свои раны, городская суета заполнила пустое пространство вставшей на это место машиной. Однако никто из участников недавнего инцидента этого уже этого не видел. Минхо в задумчивости направился в противоположную от кафе сторону, намереваясь поскорее поехать домой и немного побыть наедине со своими мыслями. А Джисон, прижавшись щекой к спине друга, пытался унять пульсирующую боль в голове и странную дрожь в руках. / С каждой новой встречей их общение становилось проще и приятнее, оставались в прошлом длинные паузы в разговорах. Прохладная осень в чужих глазах повернула время вспять и распустила хрупкими веточками сакуры маленькие морщинки в уголках Джисоновых глаз. Он улыбался крохотными полумесяцами, каждый раз, когда колокольчик у входной двери звенел над головой Минхо. Постепенно Ли узнавал новые подробности о жизни своего соулмейта. Он учился на филологии, ненавидел все до единой математические дисциплины в своей программе (откуда они вообще там взялись?!). Иногда Джисон ленился учиться, но на успеваемость это практически не влияло. А ещё — он жил в съёмной квартире на окраине города и был категорически против того, чтобы Ли и его школьно-университетские друзья когда-либо встречались. Причины Хан так и не объяснил — сам, видно, говорить не хотел, а Минхо не спрашивал. Постепенно Ли привык к его секретам — так же, как люди привыкают к громким ссорам соседей, шуму машин, которые снуют по городу днём и ночью, и ежегодному повышению цен на проезд в общественном транспорте. Неприятно, конечно, но жить с этим можно. Их взаимоотношения со стороны казались более чем гармоничными. Даже и не скажешь, что всего три недели назад Джисон, только завидев Минхо на пороге, отказывался выходить из комнаты для персонала. Конечно, они много работали над этим. Вместе, по очереди делая маленькие шажочки навстречу друг другу, и каждый сам для себя, тратя драгоценные минуты отдыха, чтобы понять, комфортно ли ему с этим человеком здесь и сейчас. Даже Соми, поначалу относившаяся к незваному гостю с подозрением, теперь только закатывала глаза, когда вновь видела Минхо. — У вас всё так… странно в последнее время. В плане, странно нормально. Ты точно в порядке? — однажды задумчиво отозвалась девушка, обращаясь к стоящему за кассой парню. Тот в ответ только пожимал плечами, потому что по-прежнему не находил правильного ответа в своём сердце. Возможно ему нужно было ещё немного времени или чёткое доказательство, что он делает всё правильно. А может быть его мир мог окончательно встать на своё место только после неожиданного удара, сильнейшего потрясения, которое заставило бы его по-другому посмотреть на многие вещи вокруг. Однако таких толчков в его жизни не предвиделось. Минхо по природе был не способен вводить людей в сильнейший стресс своими поступками, в любой ситуации оставаясь вежливым и обходительным до невозможности. Хёнджин… они были слишком осторожны, чтобы он мог что-либо заподозрить и поднять шум. Джисон был серьёзен, убедителен и несгибаем в своём желании составить вместе с Минхо специальный план. Он не был параноиком, но риск был слишком велик, и Хан хотел самостоятельно проконтролировать всё, что мог. «Кажется, именно такие фразы обычно говорят параноики» — с присущей ему учтивостью заметил Минхо. Увидев направленный на него взгляд откровенно утомлённого работой Джисона, он без лишних слов умолк и приготовился слушать план действий. Он был прост — составить график возможного времени посещения Минхо кафе, чтобы для него не возникало опасности ненароком пересечься с Хёнджином. Возможно Хван был не всегда пунктуален, но предсказуем. Он или приезжал за Джисоном после работы сам, или присылал кого-нибудь из их компании (пару раз парень уезжал домой с Феликсом), то есть ни днём, ни утром в кафе не приходил. А Джисон, в свою очередь, старательно убеждал друга в том, что соулмейт его больше не беспокоит: — Последний раз его видела больше недели назад моя сменщица, и после этого он ни разу не приходил. Не знаю, может быть решил сдаться? Или это ты его так испугал? — рассуждал будто бы про себя Хан, пока они стояли перед его домом. Он хотел забрать отсюда несколько вещей, которые забыл здесь, когда его в спешке переселяли к Феликсу. — Ага, наверно. Придурок. Да и ты хорош, Джи, заставил нас поволноваться, — отвечал ему Хёнджин, немного покачиваясь на месте. Джисону было немного стыдно обманывать своих друзей, которые не переставали расспрашивать его и переживать, что бы парень им ни говорил. Но с Хёнджином всё обстояло ещё сложнее. Внешне он едва ли показывал своё беспокойство и походил больше на клокочущий вулкан, который был доверху залит бурлящей лавой. Как бы сильно Хан ни старался, жидкий огонь, который Хёнджин постоянно сдерживал в себе в присутствии друга, готовился вылиться на одного единственного человека. Не с целью навредить, но защитить. Этот мужчина вызвал у Джисона сильнейший страх и оцепенение, поэтому он едва ли будет способен отгородить себя от него, когда они встретятся вновь. Так рассуждал Хёнджин и был морально готов быть там с ним в этот момент. — Да ладно тебе, это ведь я… — Хан не закончил и прервался, почувствовав прикосновение к предплечью. Кожа под толстовкой покрылась мурашками, пока он считал мерные, будто механические, похлопывания — раз, два, три. Он повернул голову и увидел, как Хёнджин, не отрываясь, смотрел на свою руку на чужом предплечье, а после поднял на него глаза. — Если он и правда твой соулмейт, это больше не имеет смысла, — Джисон хотел спросить, что именно — их запрет на прикосновения или что-то ещё. Но голос внутри подсказал, что этого делать не стоит. Он уже хотел скинуть чужую руку, но Хван сделал это сам, легко и непринуждённо, а после молча развернулся, готовясь уехать. — Что, даже не останешься на чай? — шутливо бросил Хан в попытке напоследок разрядить обстановку. Эта фразочка была их старой детской шуткой, и Джисон ждал, когда Хёнджин скажет свою часть в ответ. Хван застыл на месте, а прохладный осенний ветер поспешил заползти вездесущими лапами под его куртку. Он молчал, но помнил всё. Беготню по школьным коридорам, взмокшую от пота рубашку, каштановую макушку всегда немного впереди и: — Нам уже давно не десять лет, Джисон. Иди домой, — ты же знаешь, что я его ненавижу осталось в прошлом. Где оно и должно быть. Джисон немного разочаровался, но не слишком сильно, поэтому только закатил глаза и замахал руками. — Да уезжай уже, до дома-то я точно дойти смогу, — Хёнджин кивнул, облокотившись на чёрный мотоцикл, но глаз от парня всё-равно не отвёл. Пока тот показательно шагал к двери, прикладывал ключ к домофону, бросал последние взгляды на друга и махал ему, Хван ни на секунду не отрывался. И только тогда, когда дверь за спиной Джисона закрылась, он завёл свой мотоцикл и сорвался с места. Ладонь, которой он прикасался к Хану, всё ещё немного покалывала от непривычки — на ней застыло фантомное ощущение тепла чужого тела. Такого с ним никогда не бывало, и это странное чувство жгло ладонь, которой он сжимал ручку мотоцикла, разгоняясь ещё больше. Он гнал вперёд, пока эти неясные мысли не растворились из его головы, уступая место ледяному ветру. Джисон в этот самый момент стоял у самой двери в свою квартиру — тёмную, пустую, захламлённую — без всякого желания туда возвращаться. Об этом он хотел сказать Хёнджину и предложить прогуляться до одного из многочисленных ресторанчиков домашней кухни в округе. Но тот так торопился уехать, что парень не решился просить его об этом. Они были хорошими друзьями, это правда, но с Хваном частенько возникали и значительные сложности из-за тяжёлого характера. Джисон бы соврал, если бы сказал, что дружба с парнем давалась ему легко, но он никогда об этом не жалел. Возможно снаружи Хёнджин и казался резким, эгоистичным, упрямым, был будто сам себе на уме, однако он был хорошим другом. Верным, самоотверженным, внимательным. С ним можно было и пошутить, и поговорить на серьёзные темы, хоть, в основном, он был таким только наедине с Джисоном. Но сейчас из-за гиперфиксации на Минхо (точнее говоря, защите Джисона от него), Хан чувствовал, как связь между ними постепенно разрушается. Это не могло его не волновать. Оставаться наедине со своими мыслями он хотел меньше всего, поэтому просто написал в вечно открытой переписке: «Не хочешь прогуляться?» Ответ пришёл через 5 минут томительного ожидания. «Да, конечно, сегодня хорошая погода для прогулки. Есть идеи по поводу места, или мне самому решить?» «Хочу погулять вдоль моста — ты не против? Можешь выбрать любой» «Хорошо, тогда напиши адрес, я пришлю за тобой такси» Интересно, он так мил со всеми или только со мной? «Окей, спасибо, жду» На улице было чуть сыро и темно, на пассажирском сиденье в такси — тепло, а рядом с Минхо — на удивление безопасно. По широкому мосту проезжали редкие машины, изредка заглушая голос идущих рядом парней. Но две фигуры под светом фонарей продолжали идти вперёд, не теряя нить разговора. Если она вообще у них была. Кажется, сначала Минхо рассказывал что-то о работе, потом о родителях и оставшихся у них котах, затем о Чане, после о каком-то новом рецепте. И всё так легко, свободно и спокойно. Джисон подумал, что если бы Минхо был его преподавателем, он бы не пропускал ни одной лекции, потому что рассказывать совершенно обычные вещи так, что ни единого слова вставлять не хочется — это талант. — А как у тебя дела? — услышав вопрос, Джисон немного поморгал, будто со сна, не готовый к ответу, и поднял взгляд на парня. У Минхо были честные глаза — добрые, хоть и немного уставшие. Тёмные, но красивые, в такие хочется просто смотреть и ничего не говорить. Джисон всегда думал, что в тёмных глазах невозможно разглядеть собственное отражение — когда он смотрел на Хёнджина, то видел лишь бездну, в которой радужка сливалась со зрачком. Но в тот момент он видел в тёмных, тёплых глазах Минхо только себя, маленькую фигурку в окружении фонарей, и ему до боли хотелось Минхо верить. Так и сказать ему, громко и отчётливо: «Я не знаю, что будет со мной дальше, мне немного страшно заглядывать в будущее. Возможно, я ещё недостаточно взрослый, может быть, я маленький и наивный ребёнок, который ничего не понимает в этой жизни. Но прямо сейчас я доверяю тебе, поэтому, пожалуйста, не делай мне больно.» Но его хватило только на: — Мне холодно, — отрывистое и колкое, хотя чем говорить такое, лучше вообще молчать. Словам просто хотелось вырваться наружу, поэтому он выпустил другие. Джисон был честен с Минхо, но разве он мог нагружать его своими чувствами и эмоциями? Разве он имел на это хотя бы какое-то право? Разве ему был разрешено вот так опрометчиво давать себе волю, говорить открыто и смело, ничего не умалчивая? На его плечи легло согретое чужим теплом мягкое пальто. От него едва ощутимо веяло парфюмом и ароматом кофе, который утром варил для него Джисон. Парень застыл на месте, будто придавленный тяжестью пальто к асфальту, а вместе с ним остановился и Ли, вопросительно взглянув на собеседника. — Если бы ты был немного менее идеальным, жить было бы немного проще, — Джисон посмотрел на него снизу вверх, и его глаза светились под светом фонарей, как настоящие звёзды. Минхо хотелось собрать их аккуратными прикосновениями пальцев, запрятать поглубже в карманы, а после украсить ими потолок своей спальни. А Хан рассмеялся — неожиданно звонко, от души — и шутливо щёлкнул недоумевающего Минхо по носу. — Видел бы ты своё лицо сейчас, — он поправил пальто на плечах и двинулся вперёд, как ни в чём ни бывало. Ли ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Он начал рассказывать о своей работе, захватывающем сюжете «Винченцо» и фирменных кексах Соми, рецепт которых Феликс пытался выведать у неё уже неделю. Ли тихо шёл рядом с ним, внимательно прислушиваясь к каждому слову и лишь изредка чему-то кивал. Их плечи немного соприкасались при ходьбе — текстурная шерсть пальто и гладкая ткань пиджака. Ни один не делал шаг в сторону, чтобы дать другому немного личного пространства. Минхо, привыкший прятать улыбку в вороте пальто, теперь лишился защиты и старался сделать серьёзное лицо, что выглядело немного смехотворно. На обочине в добром десятке метров от неспешно прогуливающихся парней стоял чёрный, глянцевый мотоцикл. Его хозяин, стараясь не отрывать от них взгляд, пытался зажечь сигарету. Руки после двух лет в завязке позабыли привычные, отрывистые движения. Отросшие волосы трепало на ветру, поэтому он нетерпеливо убрал их за ухо. — Что же с тобой происходит, Хан Джисон? — его голос был спокойным, но в глазах отблесками пламенно-оранжевого полыхали все надежды прошлого. После пары беспокойных затяжек он скривился, выбросил сигарету в лужу и выкрутил ручку мотоцикла. Тот взревел и помчался вперёд, навстречу идущим впереди мужчинам. Увлечённый разговором, Джисон не заметил на пролетевшем мимо мотоцикле знакомый силуэт.