энтропия

В защиту Чана можно сказать, что он и правда старался. Делал всё по инструкциям сестры Феликса — перетаскивал коробки, от которых пахло так, что заглядывать в них не было никакого желания, клетки с животными и без животных, снимал и поднимал табуретки, передвигал столы. В общем, Чан делал так много всего, что совершенно забыл об изначальной цели своего приезда, и побыть с Ли ему практически не удавалось. Конечно, периодически они оказывались в одном помещении, однако в эти моменты Бан был занят тяжёлой физической работой, а Феликс пытался успокоить волнующихся в присутствии незнакомца животных. Их взгляды пересекались лишь иногда, когда Ли, задумчиво улыбаясь, поглядывал на мужчину из угла, но совершенно ничего не говорил — они сходились и расходились так много раз, что в какой-то момент Чан уже перестал искать чужой взгляд между прутьями клеток. Но тот всегда находил его сам, неясный и чарующий, и Бану оставалось только гадать, какую игру ведёт его соулмейт. Они освободились почти через четыре часа, когда приюту привели нового «клиента» — хромоногую болонку, — и сестра вежливо поблагодарила обоих за их старания. Когда Чан по-доброму улыбался девушке и кивал на её слова, всё, что занимало его мысли — это собственный дом, тёплый душ и одежда, более приемлемая для нахождения в обществе. Об этом он и сказал Феликсу, как только они вышли из помещения. — Если у тебя нет планов сегодня, не хочешь устроить небольшой домашний день? Ликс, разминавший затёкшие плечи, перевёл на него вопросительный взгляд. — Домашний день? — Закажем закусок на дом, выпьем бокальчик вина, посмотрим фильм, поговорим. Не хочу упускать возможность провести с тобой время. Ли, поначалу не слишком заинтересованный этой затеей, от слова «закуски» заметно оживился. Он не ел ничего кроме лёгкого завтрака, а солнце уже давно стояло в зените. Упускать шанс поесть вкусной еды (а, учитывая финансовые возможности Чана, она должна была быть ещё и отменного качества) ему не хотелось, поэтому парень деланно безразлично кивнул. — Звучит неплохо. Только без вина, и закуски выбираю я. — Да почему без вина-то? Если ты о том случае, не переживай, я тебя и пальцем не трону, — затем он понизил голос и недовольно пробурчал, — и вообще тогда я был не единственным заинтересованным в процессе. В голове Феликса после чужих слов вспыхнули яркие картинки — краска мгновенно покрыла румянцем его щёки и прилила к ушам. Сделав глубокий спокойный вдох, он обернулся на Чана, слегка прищурился и взглядом поманил мужчину за собой. — Тут неподалёку есть отменный ресторанчик — мы просто обязаны туда зайти. Ты в жизни такого вкусного мяса не пробовал. Их путешествие по «отменным ресторанчикам» подошло к концу только спустя 5 небольших заведений, каждое из которых Феликс провожал всё более широкой улыбкой, а Чан, которому доверили нести пакеты, всё более утомлённым взглядом. Сам факт того, что ему удаётся выбить на эмоции холодного принца Бан Чана, доставлял Ли удовольствие. Он уже настроил свой внутренний GPS-навигатор на ещё один ресторанчик, как вдруг его остановило твёрдое прикосновение к запястью. Феликс по инерции обернулся, хотя сложно было не догадаться, кому принадлежит эта тяжёлая тёплая ладонь. — Мы всё это и за два дня не съедим, успокойся уже и пойдём домой. Если тебе захочется что-то ещё, доставка в Корее работает круглосуточно, — Чан выглядел так, будто ещё одна секунда, и у него от нервов начнёт дёргаться глаз, но его голос был железно спокойным. Феликс вдруг подумал, что не хотел бы вести с ним дела — от такого партнёра никогда не знаешь, чего ожидать. Хотя что это он, и правда, уже поздно думать. — Ладно, я просто немного увлёкся, — Феликс позволил довести себя до машины, которая была припаркована почти в целом километре от последнего заведения. Чан загрузил пакеты в багажник, куда в лучшие свои годы он мог при желании уместить четырёх своих друзей. Свободного от закусок места осталось неприлично мало. И это в его понимании означает «немного увлёкся»? Всю дорогу до дома они провели под бодрую французскую поп-музыку. Девушка бойким голосом пела о том, что ей не нужны бриллианты, дорогие украшения и лимузины, а лишь любовь, веселье и хорошее настроение — слова песни были простыми и повторяющимися, поэтому для Феликса не составило труда отгадать её посыл. Ли был отнюдь не беден — хоть у него не было многомиллионного состояния Чана, всё же парень смог бы позволить себе один разочек накупить столько же вкусных закусок. Однако найти подходящую атмосферу и человека, который бы оценил это по достоинству, было сложнее, чем заработать на умопомрачительный ужин. Не в обиду Джисону, он был чудесным другом. Однако с ним наслаждение дорогостоящими деликатесами не сильно бы отличалось от перекуса рамёном за пару сотен вон из «7eleven» возле остановки. Когда же у плиты стоял Чан, а по всей кухне разливался невероятный аромат, парень чувствовал себя частью чего-то большего. Феликс крутил за ножку бокал отменного красного вина, на который мужчина его всё-таки уговорил («так, для блеска глазок»), и неприлично внимательно рассматривал широкие плечи стоящего напротив мужчины. Тот уже успел помыться и переодеться в чистую рубашку, которая сидела на его фигуре подобно сшитой на заказ. Его талию обвивала тонкая белая лента кухонного фартука, и Феликсу — лучше бы в этом был виноват алкоголь — до стыдного хотелось когда-нибудь увидеть Чана только в этом фартуке. — Давай поиграем в игру? — Бан прервал его нескончаемый поток мыслей, и Феликс всё же перевёл свой взгляд на его затылок. Парень думал, что тот обернётся, но Чан продолжил следить за мясом на плите. — В какую? — Знаешь, когда сначала один человек задаёт вопрос, а другой на него отвечает, затем второй человек задаёт вопрос первому и первый отвечает, а после всё повторяется. — Ты имеешь в виду «диалог»? — Чан на слова Феликса едва слышно усмехнулся. — Да, наверно, я бы назвал её именно так. Очень подходяще. Ну, так что? Феликс откинулся на стуле, головой облокотившись о холодную стену янтарного цвета, и взял в руки бокал. — Хорошо, но тогда я первый задаю вопрос, — получив от Чана утвердительный кивок, парень продолжил, — сколько у тебя было партнёров? Бан покачал головой — видно, что вопрос пришёлся ему не по вкусу, но Ли не мог не поинтересоваться. Он понимал, что на стороне Чана возраст, но Феликсу хотелось узнать, как он всем этим временем пользовался. — Такой противный вопрос. Ненавижу его, если честно, — чистосердечно признался Чан, — почему вы так любите его задавать? Четыре девушки, три из которых были моими университетскими подругами, и один парень. А у тебя? Феликс замялся. Так ли ему нужно было знать это число? Теперь он чувствовал себя неловко, услышав ответ, потому что тот звучал достаточно ожидаемо. Возможно даже более благопристойно, чем он думал. Ли в этом плане похвастаться было нечем. — Если считать прямо отношения отношения, то одна девушка и двое парней. Не спрашивай о девушке, — Чан понимающе кивнул, а Феликс сделал ещё один глоток. Его живот уже начинал подавать громкие звуковые сигналы, хоть Бан и подкармливал его пару раз горячими кусочками мяса и разрешил открыть пару пачек с хрустящими закусками. — Зачем ты привёл меня в ветеринарную клинику своей сестры сегодня? — Просто хотел посмотреть, как ты будешь вести себя в непривычной ситуации. Результаты эксперимента, если тебе интересно, положительные. Теперь моя очередь — почему ты отнёсся к тому факту, что твой соулмейт — парень, так спокойно? По соотношению девушек и парней, я могу сделать достаточно чёткий вывод, что ты предпочитаешь женский пол. — Ну, а что мне ещё делать? — в голосе Чана Ли услышал лёгкую улыбку. — Судьбу я в любом случае не изменю, так что не вижу смысла волноваться. К тому же, опыт отношений с парнями у меня уже был. Хоть и не большой, но это уже лучше, чем ничего. Феликсу нечего было на это ответить — Чан был безусловно прав, — поэтому он пару раз кивнул сам себе и продолжил сканировать взглядом чужую господибоже спину. — Теперь я задаю вопрос? Что ты чувствуешь сейчас, находясь в одном помещении со мной. — Голод, — без раздумий ответил Феликс и поднёс к губам бокал вина — оно как-то подозрительно быстро заканчивалось. Чан лёгким движением руки снял с плиты последние кусочки мяса, сложил их в тарелку и, наконец повернувшись лицом к своему собеседнику, поставил её прямо перед Ли. — Ты же понимаешь, что я имел в виду не это, — Бан взял из подставки две металлические палочки, схватил ими кусочек мяса и поднёс его к губам Ли. Тот послушно приоткрыл рот, взял еду с палочек и начал тяжело и медленно жевать — несмотря на голод, еда не лезла в горло из-за того, что Чан всё это время, с тех пор, как обернулся, продолжал поддерживать с Феликсом прямой зрительный контакт. Его взгляд не был тяжёлым или напрягающим, от него не хотелось спрятаться, напротив, — по телу разливалась сладкая, приятная нега. Феликс любил внимание — и Чан готов был его дарить. Феликс любил вкусно покушать — Чан умел вкусно готовить. Феликс любил серьёзно-несерьёзные разговоры — это именно то, чем они сейчас занимались. Феликсу нравились мужчины… ну, совсем как Чан. Конечно, ведь они были соулмейтами — двумя грёбаными частичками одного пазла жизни. — Ты меня путаешь, — сдающимся голосом пролепетал Ли. Ему было жарко и странно чувствовать себя хорошо в чужом доме с одновременно самым близким, но таким далёким человеком. — Я? Да я ведь проще некуда, — Чан вновь улыбнулся этой своей невозможной улыбкой, из-за которой едва ли видел лицо Феликса в этот момент, — говорю всегда то, что думаю, и делаю то, что считаю нужным. Я — нараспашку открытая книга. Ага, — подумал Ли, — «Сумерки» в четырёх частях. И не смог не улыбнуться в смущении, когда Чан поднёс к его рту ещё один кусочек мяса. / Всё, что происходило с Феликсом дальше, было больше похоже на прекрасный сон — наконец-то вкусная еда (много вкусной еды) и красивый фильм. И снова французский. Его Чан порывался включить только в оригинальной озвучке для практики языка, однако после недолгих пререканий Феликс всё же отвоевал себе корейские субтитры. Вначале они сели на приличном расстоянии друг от друга — благо, позволяли размеры дивана, — но постепенно сантиметров между ними становилось всё меньше и меньше. Феликс почувствовал это лишь тогда, когда его плеча коснулось чужое предплечье. Чан для удобства закинул руку на спинку дивана, случайно коснувшись кожи на его затылке. По телу Ли пробежали мурашки, а фильм на мгновение сделался чёрно-белым. Однако Феликс не подал виду, а лишь плавно, будто всё так и было задумано, опустился и опёрся виском о плечо Чана. В своё оправдание он мог сказать только то, что оно и правда было очень удобным и Бан явно не был против наглого захвата территории своего тела. Его сердце под одеждой билось в ровном темпе, не замедляясь и не ускоряясь. Феликсу даже захотелось спросить, не пользуется ли он какими-то практиками по контролированию сердцебиения, потому что такое постоянство было слегка ненормальным. Но также это внушало ощущение безопасности и позволяло чувствовать (возможно мнимый) контроль над ситуацией. Феликса немного раздражала пара главных героев на экране, их вечные драмы и ссоры, поэтому он с чистой совестью позволил себе отвлечься от сюжета и наслаждаться парижской природой на заднем плане, красотой украшений и нарядов главной героини. Однако Чан фильмом заметно проникся, и во время их очередного расставания так расчувствовался, что с силой прижал к себе Феликса, уткнувшись подбородком в его волосы. Парень едва слышно пискнул от неожиданности и хотел было возмутиться из-за нарушения личного пространства, но потом вспомнил, что сделал это первым, и затих. За то время, пока они лежали на диване, обнимаясь под звуки плавной французской речи, солнце уже успело немного опуститься, и с приоткрытой лоджии потянул прохладный ветерок. Феликс вдруг осознал, что хочет оставить всё именно так и остановиться на этом моменте. Он хорошо чувствовал, когда нужно было уходить — вне зависимости от того, в какой ситуации он оказывался. Это спасало множество его приятных воспоминаний от того, чтобы стать запятнанными неприглядными моментами. Вот и сейчас, дождавшись окончания фильма, он вывернулся из объятий Чана и посмотрел на него с благодарностью во взгляде: — Спасибо тебе за сегодня. За всё это, мне правда было хорошо, — Бан смотрел на него внимательно и с лёгким удивлением, — но я хочу домой. Надеюсь, тебя это не обидит. Чан, не сводя с него взгляда, убрал за ухо мешающую Феликсу прядь волос. Волосы заструились меж его пальцев, отливая золотистым при свете солнца. — Я провожу тебя до такси? Ли кивнул и лишь на мгновение прижал его ладонь к своей голове, будто прощаясь. Почему-то ему захотелось сделать это именно сейчас, хотя парень не сомневался, что скоро они обязательно встретятся снова. После они вместе спустились вниз и в тишине прошли от дома до ближайшей остановки. Последнее, что Ли услышал от Чана, — это торопливое: — Обязательно напиши мне, как доедешь. У тебя есть мой номер. — Хорошо, мам, — благо, дверь такси успела захлопнуться быстрее, чем до Феликса долетело Чаново возмущённое «эй!». Несмотря на то, что уехать было несомненно хорошей идеей, домой ему не хотелось. Там всё было привычным, скучным и пустым, а душа и красное вино в крови требовали праздника. Поэтому, недолго думая, парень попросил водителя остановиться возле ближайшего бара, который выглядел вполне прилично. Было ещё не слишком поздно, поэтому и посетителей в заведении было мало — несколько групп друзей за небольшими столиками и одиночки за барной стойкой, которые держались друг от друга на расстоянии. Он подошёл к протирающему стаканы бармену и попросил у него кружку пива — тот, кивнув, отошёл выполнять заказ. В этот момент Феликс почувствовал на себе пристальный взгляд человека справа. Сначала он планировал вежливо сделать вид, что ничего не заметил — такое бывало, люди порой глядели на него до странного долго, приговаривая, что он «тот ещё красавчик». Однако этот взгляд был тяжёлым, и от одного осознания, что этот человек не собирается сводить с него глаз, Феликса бросило в холодный пот. Когда бармен принёс ему кружку пива, парень наконец осмелел и резко повернул голову в сторону, надеясь застать незнакомца врасплох, однако тот даже не попытался скрыться. На него смотрели тёмные глаза с иссиня-чёрными мешками под ними, и их Феликс смог узнать, даже если бы забыл имя обладателя. — Хёнджин? — но он помнил. Парень откинул капюшон, из-под которого показался небрежный хвостик отросших волос, и в слегка неловком жесте огладил шею. — Привет, Ликс. Не ожидал тебя здесь встретить. — Да я и сам не ожидал, — Феликс замолк на мгновение, не зная, что ему стоит сказать, и после паузы всё же выдавил из себя: — тебе идут длинные волосы, смотрится круто. Хван усмехнулся, пригладив ладонью непослушные прядки. Они оба чувствовали себя немного не в своей тарелке из-за неожиданной встречи и не были уверены, как стоит вести себя друг с другом. — Спасибо. Я планирую их ещё побольше отрастить, чтобы можно было такие маленькие косички заплетать, знаешь? Ликс согласно кивнул и отхлебнул пива из кружки. Он не видел Хёнджина уже… две недели? Да никто из их компании не видел — на парах он либо не появлялся, либо очень хорошо прятался. Они уже начали беспокоиться за него, но Джисон их успокоил, сказав, что Хван уже взрослый парень, у которого есть голова на плечах. Хоть он и может порой казаться импульсивным, Хёнджин не сделает с собой ничего плохого. Феликсу до последнего хотелось в это верить — а ещё больше хотелось найти его и убедиться в этом самостоятельно. Возможно, они с Хёнджином не были такими близкими друзьями, как с Джисоном, но всё же они были не чужими людьми. Феликсу было что у него спросить и что сказать. И вот сейчас Хёнджин сидел прямо перед ним — живой и здоровый, отрастивший волосы и, кажется, немного набравший вес. В общем, спрашивай — не хочу, а Феликсу, как назло, ничего в голову не лезло. Только: — Типа как дреды? — Да какие дреды? — оскорбился Хёнджин. — Мелкие такие, сам их заплетать буду. Я в Пинтересте видел фотографии, мне понравилось. Опасаясь, как бы парень снова не ушёл в себя и не закрылся от окружающего мира, Ли поспешил перевести тему: — Ты на пары-то хоть ходишь? Хёнджин поднёс ко рту кружку пива — такую же, как у Феликса, — и пожал плечами. — Да когда как. Но много не пропускаю, ты не думай. Если что, мне помогает иногда один мальчишка… его зовут Чонин, видел среди наших, может быть. Малой, а такой сообразительный, не поверишь. Сам такого не проходил никогда, но стоит конспекты показать, так ему сразу всё понятно становится. Феликс, кажется, слышал что-то про Чонина. Парень и правда был умным, и почему он всегда ошивался рядом с ними, было загадкой. Возможно, для ощущения принадлежности и собственного успокоения. — Ах, вот оно что… вы с ним сдружились? — Сложно сказать, на самом деле, — Хёнджин ухмыльнулся, — по нему не понятно. К тому же, он такой молчаливый, что я за двоих иногда разговариваю, хотя сам болтать не люблю. Привык, иначе в тишине совсем жутко. Но вообще, знаешь, он хороший парень, хоть и кажется невзрачным — много вещей в жизни повидал, обо многом может поговорить. Да и просто находиться с ним приятно. Аура такая… спокойная. Феликс кивнул на его слова и, нахмурившись, напряг память. Белая рубашка, аккуратно уложенные волосы, безмолвная тень с вечно печальным лицом. Он представил рядом с образом, возникшим в его голове, Хёнджина и мысленно удивился — как они вообще могли сойтись? Это сочетание было наименее вероятным из всех, что он мог себе вообразить. Конечно, вслух он этого не сказал — видеть лёгкую улыбку на лице Хвана было приятно. Ему не хотелось, чтобы она исчезала. — Хорошо, что вы с ним нашли общий язык. Возможно, когда я увижу его в следующий раз, мне тоже стоит попробовать немного поговорить с ним? Я никогда не получал от тебя таких неоднозначных отзывов о людях. Даже не знаю, как на это реагировать. Они оба улыбнулись и сделали по глотку пива из кружек. Феликс почувствовал, что у него развязывается язык. — А как у тебя дела? Что нового произошло за это время? — глаза у Хёнджина хитрющие, а взгляд долгий и пронзительный. Шокировать — не шокировать — шокировать — не шокировать — шокировать… ой, да ладно, будто ему есть, что терять. — А я тут своего соулмейта нашёл. Хёнджин сделал короткий выдох и зыркнул на своего собеседника исподлобья. В его глазах отчётливо читалось: «да ты смеёшься надо мной». — Ты это серьёзно? — всё ещё сомневаясь, шутка это или нет, парень потянулся к своей кружке. — Да, я совершенно серьёзно. На самом деле, это произошло в тот день, когда ты… ну… — Я понял, давай опустим эту часть, — его голос был твёрдым, и Феликс почувствовал себя неловко. Зачем он вообще начал разговор об этом? — Ну, он хотя бы хороший человек? Ли серьёзно задумался. Это был сложный вопрос, и Хёнджин скорее всего понимал, что Феликс ещё не нашёл на него ответ, однако ничего не сказать он не мог. Значит, Хван хотел услышать от него что-то другое. Но что? — Наверно… я не знаю, всё ещё слишком ново и непонятно. Но мы пытаемся разобраться с этим вместе. Вспоминая об этом, я чувствую благодарность по отношению к нему. Не задавай мне таких сложных вопросов. Кажется, он отнёсся к этому немного более серьёзно, чем следовало. Феликс посмеялся от своих слов, и взглядом попросил у Хёнджина сменить тему. Тот его — удивительно — понял, и следующие полчаса они разговаривали на совершенно отвлечённые темы, больше не касаясь ничего в жизнях друг друга, что могло бы вызвать неловкость или начать спор. Феликс с присущей ему учтивостью не упоминал в своих рассказах Джисона и Минхо, а Хёнджин о них не спрашивал. Так они проболтали до тех пор, пока бар не начал наполняться людьми слишком активно. Когда же их стало так много, что приходилось перекрикивать людей вокруг, чтобы что-то сказать, они без лишних слов поняли, что пришло время прощаться. Хван сказал, что ещё останется здесь ненадолго. Феликс оплатил свой счёт, взял куртку и рюкзак со стула. Они обменялись взглядами благодарности за сегодняшний разговор. И всё могло бы закончиться именно так, как и должно было быть — они бы спокойно разошлись, каждый в свою сторону, к своим людям и местам, и едва ли когда-то ещё оказались в такой непривычной близости. Возможно, они бы здоровались при встрече и изредка переглядывались с разных концов комнаты. Хёнджин бы познакомил Феликса с Чонином, а Феликс бы представил им Чана. В какой-то идеалистической версии этой Вселенной всё закончилось именно так — правильно, спокойно и хорошо. Но им была уготована другая судьба. Всё случилось за считанные секунды, и никто бы не смог ничего изменить, даже если бы захотел. Хёнджин, привыкший к одежде с длинными рукавами и закрытыми конечностями, протянул руку, чтобы по-дружески хлопнуть Феликса на прощание. Его ладонь прикоснулась к коже Ли, мягко колыхнулся от движения рукав чужой футболки. Но прежде, чем Хёнджин успел убрать свою ладонь, извиниться, отвернуться и не смотреть в его сторону до тех пор, пока Ли не исчезнет за дверью бара, от места их прикосновения по его пальцам разлилось ощущение теплоты. Оно двинулось вверх, под его руками будто загорались маленькие свечки. Тепло перетекало от каждой конечности к сердцу, пуская по коже табун мурашек. У Хёнджина перехватило дыхание, и он застыл, не в силах сдвинуться с места. Ощущения Феликса были гораздо менее приятные. От чужого прикосновения он не почувствовал тепла, только разряд тока, прошедший через каждую клеточку его тела. Тот был ещё более мощным, чем в случае с Чаном, — глаза Феликса расширились, кровь будто закипела, а в голову ударил адреналин. В мыслях бешеной каруселью кружилось: «нет». «Нет!» Нетнетнетнетнетнетнетнет Не тратя времени, он выдернул свою руку из захвата Хёнджина, протиснулся между ищущими свободный столик парочками и выскочил из помещения. Парень бежал вперёд, не разбирая дороги. Куда угодно, только бы подальше от этого места, от этого человека. Предплечье всё ещё горело, предательски храня чужое прикосновение. Этого просто не может быть. Он увидел чуть впереди неспешно едущее в его сторону такси и в надежде вскинул руку, но почти сразу почувствовал, что её схватили. Тонкие длинные пальцы сомкнулись на его запястье, пуская по венам ток. — Отпусти меня, — парень попытался вырваться, но Хёнджин был сильнее, поэтому ему оставалось только истерично трясти рукой. Феликс хотел сказать ему что-нибудь ещё, объяснить, что это больно. Но борьба собственного тела за жизнь отбирала слишком много сил, они стремительно покидали его. Боль заполнила все мысли. Движения Феликса становились медленнее, сил сопротивляться ей больше не было — парень с ужасом понял, что теряет сознание. Собрав волю в кулак, он попытался вырваться, но его рука не поднялась даже на десяток сантиметров, почти сразу повиснув вдоль тела. Его колени подломились, тело стало похоже на потерявшее управление марионетку и рухнуло на асфальт. Где-то в матово-голубом небе блеснул яркий солнечный свет, но почти сразу его закрыло обеспокоенное лицо. Чужие губы двигались, но Ли ничего не слышал и не мог им ответить. В глазах потемнело, и парень провалился в никуда прежде, чем успел за что-то ухватиться.