Sí, bebé

Чимин восторженно осматривается вокруг, сжимая тонкий ремешок диоровской сумки на своём плече. Уже на выходе из аэропорта воздух невероятно чистый, несмотря на большое количество машин. Солнце беспощадно нагревает бледную кожу, которая не вида́ла настоящего тепла среди городской застройки шумного Сеула. Яркие лучи непринуждённо играют на лице, вынуждая поднять руку к чистому небу, чтобы создать для себя некую тень. Чимин вдыхает полные лёгкие воздуха, блаженно потягиваясь, что является необходимостью после столь долгого перелёта. Он берётся за ручку огромного чемодана, который, если честно, с трудом тащит, и плетётся ближе к дороге, чтобы поймать такси. После долгих разъяснений водителю на ломаном английском о том, куда Пак хочет добраться, испанец всё же кивает, добродушно улыбаясь и помогая Чимину погрузить багаж. Дорога до отеля, как понял Пак, займёт около тридцати минут, поэтому парень достаёт забытый в сумке телефон и пишет сообщение Чонгуку, а по совместительству его лучшему другу, что он благополучно добрался до пункта назначения. Одно за одним приходят три сообщения от абонента, записанного как «Хюмин», и Чимин недовольно закатывает глаза, быстро проходясь глазами по их содержимому.

«Малыш, ты долго будешь меня игнорировать? Всё же ок было» «Хочешь сказать, что мы расстаёмся? Что тебя на этот раз не устроило?» «Блять, да что за дела?»

Чимин скептически хмыкает и поправляет свои пепельные волосы, блокируя телефон. Возможно, он слишком эгоистичен и придирчив к своим партнёрам, но менять в себе что-то Пак не собирается. Он не виноват, что за свои двадцать три года не смог найти того самого парня, который смог бы стать ему достойным мужчиной. Который смог бы удовлетворить в постели, обсыпать комплиментами, но в тоже время держать в узде его сучий характер, не давая Чимину право самовольничать. Именно этого он хочет, неужели это так сложно? Он ищет мужчину, который бы любил и лелеял его, однако не позволял вертеть собой, как мальчишкой, имел твердый стержень и умение затыкать в нужный момент. Чимин хотел, чтобы его приструнили, не потакали его каждой прихоти, дали чёткое «нет» на его глупые закидоны. Хотел, чтобы над ним имели власть, чтобы над ним доминировали, но возвышали его, как самое драгоценное. Но пока ни одному человеку этого не удалось, поэтому сероволосый совсем отчаялся, полностью разочаровавшись в современных мужчинах, и решил организовать себе десятидневный отпуск на горячую и взбалмошную Ибицу. Чимин тяжело вздыхает, отмахиваясь от ненужных мыслей, и поворачивает голову к окну, разглядывая проезжающие пейзажи райской Испании. Он давно планировал поездку куда-то, финансовое положение ему позволяет, однако последнее время всё не находилось времени и возможности. Хюмин стал последней каплей, отправной точкой для чиминового терпения. Нельзя сказать, что тот был плохим парнем — Хюмин был достаточно внимательным и милым, но не то. Это не то, что нужно Чимину. Он весь изнемогает от ломки каждый раз, когда не получает тот самый жестокий огонёк в сексе, который так требует его душа и тело. Не подумайте, все предыдущие партнёры Пака были хороши собой и не жаловались ни на что в плане половой активности. У них был регулярный секс, но каждый чертов раз Чимин чувствовал себя таким неудовлетворённым, что хотелось плакать. Ему не хватало хорошей порки, да так, чтобы пожёстче, чтобы до искр перед глазами, чтобы отметины на теле оставались не одну неделю, чтобы ноги подкашивались. Иногда Чимин начинал думать, что с ним что-то не так. Он не мог насытиться и потерял всякую надежду ощутить болезненную тягу, дрожь в коленях. Это стало чем-то заоблачным. Единственное, что ему оставалось делать — это пытаться связывать себя самостоятельно до судорог во всём теле и мучительно, беспомощно стонать в подушку с включенным на всю вибратором в заднице. Да, возможно, он помешанный, и в нем безусловно присутствует что-то от ярого мазохиста, но как бы Пак не хотел делать вид, что всё в порядке, и строить адекватные отношения, хорошо получалось у него это отнюдь недолго. Рекорд — 8 дней 15 часов 38 минут. Он посчитал. Погрузившись в размышления Чимин не замечает, как они доезжают до нужного ему пятизвёздочного отеля. Парень выходит из машины, с улыбкой осматривая торжественную, величественную вывеску «Mirador de Dalt Vila». Он потратил немалую, даже для его толстого кошелька, сумму, чтобы остановиться в этом отеле. — Красиво жить не запретишь, — присвистнув, проговорил Чимин и, отдав свой багаж на распоряжение персоналу, двинулся к главному входу. В просторном холле отеля было расположено два огромных зеркала и Пак останавливается, чтобы проверить макияж, который он наспех успел нанести за пятнадцать минут до посадки самолёта. Парень с ухмылкой на лице осматривает своё отражение: ножки гладкие и стройные, узкие бедра обтянуты белой джинсой коротеньких шортиков; с хрупких плеч свисает полупрозрачная ткань чёрной рубашки, через которую отлично видны очертания узкой талии. Тонкие отманикюренные пальчики вскользь заправляют пепельную прядь волос за ушко и поправляют чёрные очки на переносице, надевая их на макушку. Чимин сладко улыбается, подмигивает своей фигуре в зеркале и идёт в сторону стойки регистрации. Чимин ловит на себе пару заинтересованных взглядов и гордо вздымает острый подбородок – ему не впервой приходится чувствовать себя центром мужского внимания, реже — женского, учитывая его кукольную красоту. Он не кичится этим и ни в коем случае не хвастается, однако принимать комплименты для него это безусловно что-то приятное. Чимин тратит уйму денег и времени на уход за своим телом и лицом: косметологии, парикмахерские, сеансы депиляции, тонна уходовых средств для кожи и волос. Как бы высокомерно это не звучало, но он знает, что привлекателен. — Здравствуйте, я забронировал Люкс на 10 дней, моё имя — Пак Чимин, — с трудом на английском произносит сероволосый милой девушке за стойкой. Эту фразу он репетировал минут пять, пока ехал в такси. — Добрый день, господин. Одну минутку, я проверю бронь, — администратор клацает по клавиатуре компьютера, сверяя расписание. — Всё верно, господин Пак, ваш номер 36, на третьем этаже. Вас проведут и багаж также будет доставлен. — Благодарю. — Хорошего Вам отдыха! Расположившись в номере и сытно отобедав, Чимин решает разведать обстановку вокруг отеля и наконец увидеть лазурную гладь бирюзовой воды, прочувствовать мягкость золотого песка. Он останавливается у открытого шкафа, где разложена его многочисленная одежда, на самом деле, Пак не знает, когда он успеет всё это переносить. Чимин скользит взглядом по полкам и, поразмыслив немного, надевает атласные короткие шорты синего цвета, заменив бельё на обтягивающие плавки, а наверх цепляет большую белую рубашку, перёд которой заправляет за резинку шортиков. Сложив в шоппер всё необходимое, что ему может понадобиться на пляже, Чимин закрывает номер и вальяжной походкой направляется вниз. До берега — рукой подать, отель находится на первой линии, поэтому добраться до пляжа не составляет труда. На выходе из отеля работники цепляют на чиминово запястье тонкий браслет, который определяет его как постояльца этого отеля и даёт право на свободное посещение частного пляжа и уйму других привилегий. Чимин благодарственно кивает и проходит дальше, ближе к берегу. Он радостно приближается к воде, чтобы лично убедиться в её кристальной чистоте, и с упоением заходит в море по щиколотки. Чимин задорно хихикает, играясь с водой, и решает для начала занять удобное для себя место на лежаке, а уже после пойти купаться. Пак вертит головой, осматриваясь, и замечает большое скопление людей в том месте, где расположен оборудованный бар. — Удобно, — хмыкает Чимин, занимая лежак недалеко от входа. Пепельноволосый сладко потягивается, стаскивая рубашку с тонкого тела, и тянется в сумку за кремом от солнца, как вдруг замечает его. Он медленно выходит из воды, с каждым шагом даёт больше зрительного доступа к своему накаченному телу и зачесывает широкой ладонью русые мокрые волосы назад. Чимин сглатывает. Пак скользит взглядом по многочисленным татуировкам на шикарном загорелом теле и благодарит всевышнего, что за темными стеклами очков не видно его расширенных от удивления глаз. Потому что…в груди как-то неоднозначно ёкает, когда Чим сканирует внимательным взглядом приближающуюся фигуру, следит за тем, как соблазнительно перекатываются мышцы под смуглой кожей, и за тем, как притягательно стекают прозрачные капли по крепкому мужскому телу. Чимину приходится шустро отвести взгляд, чтобы не выдать свою заинтересованность. Незнакомец приближается и вскоре оказывается совсем рядом, хватая полотенце с соседнего лежака и обтирая им мускулистую грудь. «Ёп твою мать, я хочу быть этим полотенцем, — проносится в голове у Пака до того, как он успевает это осознать» Чимин резко встряхивает головой, отгоняя эту навязчивую мысль, и осторожно смотрит в сторону. Парень расслабленно лежит, его руки закинуты за голову, а одна нога согнута. Его тело блестит на солнце от не высохшей воды, а веки блаженно прикрыты. Пак не осознаёт, как засматривается. Черты лица мужчины грубые, но аккуратные — об острую линию челюсти безоговорочно можно порезаться. Ровный нос, скулы, необычная форма губ, густые брови. Его кожа бронзовая, а тело сильное и красивое, как у грёбаного греческого бога. — Долго пялиться будешь? Чимин вздрагивает от неожиданности, когда слышит корейскую речь, а после едва сдерживает жалкий скулёж, потому что этот голос пробирает до самих костей. Низкий, бархатный, с нотками хрипотцы. Пак глубоко вдыхает, стараясь держать лицо, и язвительно выдаёт: — Кто сказал, что я смотрю на тебя? Вон, сзади тебя мужик пытается засунуть целый рожок в рот, намного интереснее. Незнакомец неоднозначно хмыкает, так и не открыв глаза, и Чимин даёт себе возможность молча ругнуться под нос и мысленно дать себе хорошенького пинка. Это не в его стиле – первым проявлять интерес, он, возможно, избалован, но привык получать инициативу от других первым. Чимин облизывает полные губы и вдруг коварно ухмыляется, уставившись на крем от солнца в своих руках. Он опирается на руки позади спины и вытягивает ножку, легонько касаясь аккуратной ступнёй чужого бедра. Мужчина нехотя поворачивает голову в сторону Пака и выжидающе смотрит. Чимин обворожительно улыбается, включая всё своё обаяние, и более напористо ведёт ступнёй по бедру. — Намажешь мне спинку? — Чимин демонстративно показывает второму тюбик с кремом. Мужчина не меняет своё выражение лица, лишь его бровь слегка выгибается, когда он принимает сидячее положение. — Давай сюда, — он протягивает руку, а Чимин замирает, глядя на эти прекрасные руки, усыпанные выпуклостями вен и чернилами татуированных рисунков. Пак вновь проходится языком по пересохшим губам, глотая собравшуюся слюну, и кладёт крем русоволосому в руку. Чимин продолжает сидеть, не двигаясь, а мужчина издаёт слабый смешок, произнося: «Чего застыл? Ложись на живот». Пак отмирает и снова придаёт своему образу уверенности. Он снимает чёрные очки, отложив их куда-то в сторону, и поднимается на ноги, непроизвольно ахая. Ведь только сейчас он замечает, что разница в их росте составляет больше пятнадцати сантиметров, из-за чего создаётся огромные контраст между стройной фигурой Чимина и накачанной — русоволосого. Пак хватается за резинку своих шортов, стаскивая их с худых ножек, и остаётся лишь в коротких светлых плавках. От проницательного, изучающего взгляда мужчины Чимин чувствует себя совсем крохотным, к его щекам подступает яркий румянец. Второй же кивает на лежак, напоминая, зачем его отвлекли от расслабленного отдыха, и пепельноволосый тихо ойкает, медленно ложась на живот. Чимин мелко вздрагивает, когда ощущает, как мужчина садится ему на икры, но не полностью, чтобы не давить, а держать вес, упираясь коленями в лежак. Когда Пак слышит щелчок открывающейся крышки, а после — чувствует мягкое прикосновение чужих рук, то он едва ли не даёт вырваться наружу волнительному стону. Руки ласково скользят от плеч к лопаткам, старательно втирая жидкость, а Чимину хочется заплакать в этот момент, потому что хорошо невыносимо. Руки касаются осторожно, но давят с нажимом, в них чувствуется нескрытая сила и Пак на выдохе выдаёт тихое: — Ниже. Мужчина сверху слегка фыркает, переходя на тонкую талию, после того, как вылил на ладони ещё небольшое количество крема. Движения становятся более настойчивыми, грубыми, русоволосый втирает тщательно, умело, и Чимин в какой-то момент теряет связь с реальностью, потому что эти руки, сука, эти ахриненные руки делают ему так хорошо, что он не может избавиться от мысли: «Что же ещё так хорошо умеют делать эти руки?». — Ещё ниже. Ладони спускаются вниз, мнут поясницу и Чимин вдруг чувствует чужое горячее дыхание, что опаляет его ухо. Пак ощущает, как мужчина задевает резинку плавок, слегка оттягивая, и Чимин открывает рот, не в силах сдержать тихий стон. Он слегка выгибает спину, инстинктивно оттопыривая аппетитную попку, но после резкое отсутствие прикосновений заставляет его нахмуриться и жалобно промычать. Хриплый голос шепчет прямо на ухо, вызывая волну мурашек: — Это уже не спина, детка. Мужчина встаёт с чиминовых ног, лёгким движением закидывая на плечо полотенце и, перед тем как уйти, бросает отрешённое: — Меня зовут Ким Тэхён, ещё увидимся. Чимин завороженно следит за уходящей фигурой, часто моргает и не может понять, его сейчас киданули что-ли? С губ срывается возмущённый выдох и Пак нервно посмеивается. Стоит ли говорить, что это первый раз, когда мужчина не захотел воспользоваться шансом и прикоснуться к его телу? Видимо, не стоит. Чимин недовольно фыркает и грациозной походкой направляется к морю. В голове прочно засели чужие татуированные смуглые руки, крепкие бёдра и тёмный взгляд, и, почему-то сероволосый уверен, что так просто от этого образа ему не избавиться. Весь день и часть вечера Чимин проводит на пляже, загорая и периодически охлаждая разгоряченную кожу в лазурной воде. Когда парень заходит в номер и смотрит на время — 19:45 — он решает принять душ, а после отправиться изучать здешние окрестности. Как он узнал из разговоров постояльцев, каждый вторник и четверг здесь проходят шикарные вечеринки, присутствие на которых имеют права лишь постояльцы этого дорогого отеля, либо люди, у которых есть возможность отвалить немалую сумму денег. Эта новость его безусловно порадовала потому что, хоть море и приятная вещь, однако если пребывать там целыми днями, то это может надоесть. Теперь, помимо времяпровождения на пляже и поисков среди толпы горячего незнакомца с ахриненными татуировками и не менее ахриненным именем, Чимин может скоротать время на вечеринке. Принимая душ, Пак невольно задумывается. Из головы всё никак не выходит он. Его глубокий, раздевающий взгляд карамельных глаз, мускулистое тело, бархатный низкий голос, который пускает сотню тысяч мурашек по всему телу. Чимин вздрагивает. Фантазия работает довольно усердно, подкидывая сцены определённого характера, и пепельноволосый не может ничего с собой поделать, когда представляет как мужчина нависает над ним, давит своей аурой, прижимает к своему телу и ведёт широкими ладонями по молочным бёдрам. Вздох слетает с пухлых губ, когда пальчики аккуратно касаются напряжённой плоти, медленно, мучительно медленно, ведут выше, к головке. Чимин может достаточно красочно представить, как Тэхён грубо разворачивает его спиной к себе, тянет за бедра, придвигая чиминову попку к своему паху, чтобы дать почувствовать. Ох, Пак определённо чувствует. Он поддаётся задом назад, трётся о чужое возбуждение, за что получает увесистый шлепок по ягодицам. Да, Чимин так хочет, чтобы его отшлепали, а после выдрали, как сучку. Сероволосый сжимает в кулачке небольшого размера член, жалобно скулит, доставляя себе удовольствие, но этого катастрофически не хватает. Он упирается одной рукой о холодную плитку, а вторую заводит назад, проходится кончиками пальцев по сжатому отверстию и закусывает нижнюю губу. Последний раз он игрался с собой не так давно, поэтому даже несмотря на сопротивление, которое создаёт вода из душа, один палец входит без особого труда. Чимин мажет языком по влажным губам, блаженно прикрывая глаза, и добавляет второй палец. Он почти отчаянно хнычет, когда представляет на месте своих пальчиков чужой член, что с силой вытрахивает из него саму душу. Третий палец входит тяжело, но эта боль, граничащая с удовольствием, приносит Чимину слишком много нездорового кайфа. Он запрокидывает голову и стонет громко, по-девичьи высоко, представляя пальцы Кима, которые длиннее намного, которые, он уверен, смогут без труда достать до простаты. Чимин хнычет, поддаётся бёдрами назад, насаживается на свои пальцы, воображая хриплый шёпот возле своего уха, который шепчет совершенно грязные вещи, от которых член встаёт почти болезненно. Пак выдыхает рвано, трахает себя пальцами быстро, сбивчиво, утрачивая темп. Он не выдерживает и опускает вторую ладошку на изнывающий член, чтобы поиграть с головкой. Цепляет ногтем уретру, скулит как течная сучка, гладит покрасневшую головку, продолжая усердно вбиваться в анус тремя пальцами, которых оказывается мучительно мало. У Чимина пальчики короткие, если он и играет с собой, то использует хотя бы несколько секс-вещичек из своей коллекции. Только сейчас он вспоминает о небольшом прозрачном дилдо, который завалялся на дне чемодана, но сейчас ему абсолютно плевать. Чимин быстрее двигает рукой по члену, непроизвольно прогибаясь в спине сильнее, стонет жалобно, а после — становится на носочки и достигает желанной разрядки. Он кончает много и с громким «Тэхён» на губах, брызгая спермой на дверцу душевой кабинки. Пак дышит тяжело, глотает тяжёлый ком и облизывает губы, последний раз проходясь рукой по стволу и размазывая семя. — Боже, — надрывно выдыхает Чим. — Я хочу его. Когда Чимин к восьми вечера приходит на пляж, то его губы растягиваются в блядской ухмылке: разгоряченная толпа занимает почти всё пространство пляжа. Люди танцуют, пьют и веселятся. Горячие испаночки крутят бёдрами в такт музыке, громкие биты доносятся из огромных колонок, а в воздухе чувствуется запах алкоголя и чего-то ещё, безумно возбуждающего. Чимин хмыкает, когда по пути к бару вновь собирает на себе кучу заинтересованных взглядов, опровергая сомнения Пака, что его наряд будет неподходящим. На сероволосом кожаные шортики, которые невероятно сильно обтягивают задницу и собирают всеобщее внимание, короткий сетчатый топ и массивные кроссовки. На пальцах красуются несколько тонких серебряных колец, а в ушах — длинные серьги-цепочки. Глаза подведены чёрной подводкой, а полные розовые губы блестят от тинта. Безусловно, он во всеоружии. Чимин грациозной походкой доходит до барной стойки, усаживаясь на высокий стул, когда освобождается место. Он поднимает голову вверх, желая уверенно заказать какой-то из коктейлей, но вдруг поражённо застывает, когда встречается взглядом с карамельными глазами. Чим растерянно открывает и закрывает рот, осматривая мужчину, и практически скулит. Тэхён выглядит невероятно: его русые волосы зачесаны назад, чёрный фартук надет прямо на голый торс, а на лице появляется самая что ни на есть нахальная ухмылка. — Señorita, — на испанском выдыхает Ким, его голос шершавый, одурительно низкий, и Чимин клянётся, что в этот момент ощущает, как собственное сердце бьётся в глотке. — Что будете заказывать? — и улыбается так дерзко, что Пак забывает все слова напрочь. Тэхён смеётся до невозможности сексуально, его смех грудной, пробирающий до костей, а эти гребанные мускулы, чёрт. Они перекатываются под смуглой кожей так завораживающе, что Чимину хочется сорвать этот чёртов фартук с натренированного тела и пройтись по каждой мышце языком. Тэхён просто стоит, не делая абсолютно ничего, а Пак уже готов добровольно стелиться перед ним ковриком. Чимин отмирает, когда мужчина щёлкает пару раз перед его носом, эта высокомерная ухмылка не сходит с тэхёнового лица, всем своим естеством показывая превосходство. Сероволосый соврёт, если скажет, что его это не заводит. — Мне мартини, — игнорируя рвущийся сквозь ровный тон скулёж, наконец отвечает Пак и ловит ещё один насмешливый взор карамельных глаз перед тем, как Тэхён отворачивается к стойке, чтобы достать с полки бутылку дорогого алкоголя. И…о боже, лучше бы он этого не делал. Не то, чтобы Чимин забыл, как устроен фартук, но…да, именно это он и сделал. Потому что чужая оголённая спина, что так внезапно всплывает перед глазами пепельноволосого, становится чем-то неожиданным. Пак сглатывает, скользит жадным взглядом по широким плечам, острым лопаткам, переходя на талию, где завязан аккуратный бантик из шнурков от фартука, а потом, о, Иисусе. Теперь Тэхён стоит чуть поодаль и Чимин отчётливо видит резинку пляжных шорт чёрного цвета, к слову, это единственный элемент одежды на парне, что держится на одном добром слове и ещё немного — на выпирающих тазовых косточках. Чимин резко отводит взгляд, сжимая веки так сильно, что перед глазами появляются цветные разводы, и пытается сделать хоть один нормальный вдох, чтобы не выдать свою встревоженность перед этим мужчиной. Тэхён поворачивается, держа длинными пальцами тонкую ножку бокала с напитком, и ставит мартини перед Чимином. — Добавить швепс или апельсиновый сок? * — Ким будто нарочно наклоняется ближе к лицу Чимина, опираясь скрещенными на груди руками в деревянный стол и слегка перегибаясь на другую сторону стойки. Пак смотрит этому мерзавцу, которого хочется до ломки во всём теле, прямо в глаза, и бросает небрежное: «Не нужно». Чимин нутром чует, что пара таких бокалов и он дойдёт до нужной кондиции, когда собственные желания будут превосходить здравые мысли и он начнёт вешаться на Тэхёна, пытаясь запихнуть свой язык в его охриненный рот. Пак прокашливается в попытке проглотить эту мысль вместе с приятной горечью алкоголя. Тэхёна дёргают уже спустя несколько секунд и мужчина улыбается самой обворожительной улыбкой из своего арсенала, заставляя девушек в вызывающих купальниках визжать от восторга. Чимин бросает на них полный презрения взгляд, а после снова возвращает внимание бокалу в своих руках. Он совсем не ревнует. За барной стойкой усердно работают ещё двое барменов, которые обходительно подлетают к Чимину сразу, как ёмкость последнего пустеет, предлагая разновидную выпивку. Не то, чтобы Пак считал, но после двух бокалов мартини, одного стакана виски и пары шотов текилы он вдруг понимает, что нигде не видит Тэхёна. Чимин осматривается вокруг, однако среди огромной бушующей страстью толпы разглядеть что-то невозможно, поэтому сероволосый вздыхает слегка разочарованно, потягивая мохито через трубочку. «Упустил такого жеребца. Сегодняшняя ночь не увенчалась успехом, — думает Пак» Он лениво подпирает щёку ладонью, когда в голове приятно пустеет, оставляя будоражащий мандраж во всём теле. Чимин смотрит перед собой в попытке сфокусировать взгляд на горизонте, но тот неустанно плывёт, и парень легко посмеивается, допивая очередной напиток до дна. Смысла задерживаться здесь больше нет, возможно, Пак слишком огорчён из-за того, что упустил такого шикарного мужчину сегодня, или из-за того, что этот вечер ему придётся провести наедине со своими грязными фантазиями и небольшого размера дилдо. Да, Чимин слишком категоричен, потому что за последние два часа он отшил больше десяти человек, но ему не нужен кто попало, Паку нужен именно он. Невьебенно горячий бармен с обольстительной улыбкой, которая сквозит похотью, и с этими невыносимо прекрасными руками. О, Чимин много думал об этих руках, усыпанных множеством чернильных рисунков. Пак бы с радостью запихал бы себе эти длинные пальцы в глотку, облизал бы каждый старательно, пошло причмокивая и наслаждаясь собственной развязностью, а после, с удовольствием, опустился бы на колени и… — Малыш, ты один? — перебивает поток мыслей незнакомец, иностранец, что не сложно понять по английской речи. Чимин и так-то английский хреново знает, а когда в нём не менее пятисот миллилитров алкоголя, то соображать становится чем-то заоблачно сложным. Однако чужая рука, нагло скользнувшая по чиминовому бедру, ясно даёт понять намерения незнакомца, и Пак поспешно отпихивает руку второго. По лицу парня можно понять, что тот явно не доволен таким раскладом событий, он что-то шепчет Чимину в ухо, но тот не понимает совершенно ничего, а возможно, просто не хочет понимать. Громкая музыка давит на виски, а рука парня настойчиво гладит мягкую кожу сероволосого, почти доходит до внутренней стороны бедра, вызывая в Паке высшую степень возмущения. Чим уже собирается спрыгнуть с высокого стула, надеясь на всевышнего, что сразу не полетит носом в песок, и влепить этому выскочке по лицу, но руки внезапно пропадают. Чимин поднимает затуманенный взгляд и видит его. Тэхён с силой сжимает чужое горло, угрожающе выпаливает тому что-то на английском, Пак реально не улавливает суть сказанного. Но когда Ким отпускает беднягу, который успел покраснеть от давления на кадык, то тот ретируется со скоростью света, даже не оборачиваясь и моментально смешиваясь с толпой. — Таким цыпочкам опасно сидеть совершенно одним в эпицентре пьяных тел, ищущих себе развлечения на ночь, — грозно заявляет Тэхён, а Чимин почему-то виновато опускает глаза, будто нашкодившый щенок. Паком движет определённый градус, бурлящий в крови, и сподвигая Чимина творить всё то, что вертится у него в голове, поэтому пепельноволосый рассуждает не особо долго, перед тем как обвить руками мощную шею Тэхёна, прижимаясь к его разгоряченному телу. Чимин не особо трезв, а вот Ким всё также божественно красив. Эти факты неоспоримы, а когда они сходятся в сочетании друг с другом, то блокаторы в голове у Пака слетают окончательно и безвозвратно. Он улыбается сладко, облизывает собственные губы, на которых сохранился вкус алкоголя и малинового тинта, и задирает голову, чтобы иметь возможность смотреть Тэхёну прямо в лицо. Чимин опускает веки, смотрит на мужчину исподлобья, машет своими длинными ресницами и раскрывает полные губы, испуская пьяный и горячий выдох. Но Тэхён не ведётся. Даже не трогает в ответ, просто стоит, чуть вздёрнув бровь вверх и сунув руки в карманы шорт. Пака это… удивляет. Нет, скорее вводит в гребанный когнитивный диссонанс, потому что, какого чёрта? Чимин растерянно хлопает глазками, пытаясь отследить хотя бы малейшие изменения в лице Кима, однако терпит поражение, что вынуждает его чуть отстраниться, теперь чувствуя себя не так уверенно и цепляясь за одни лишь плечи Тэхёна. Мельком Чимина посещает мысль, что за эти пару часов он успел пропить всё своё обаяние, так как сейчас он использовал особый приём, перед которым ни одна потенциальная жертва не могла устоять, ведь пепельноволосый просто невероятно сексуален в своей игривости. Однако вот он, единственный «выживший», и почему-то Чимина это неоспоримо огорчает. Он тяжело вздыхает, с его лица пропадает прежняя улыбка, а ладошки соскальзывают с чужих плеч. Возможно, это действие алкоголя так сказывается на нём, но если шанс потрахаться на сегодня бесследно утрачен, то единственное желание, которое теперь одолевает Пака, — залезть в горячую джакузи, есть спелую клубнику и, захлебываясь слезами, думать о том, что, наверное, он стареет, раз для него стало проблемой привлечь к себе внимание. Чимин отстраняется от Кима, нагло фыркнув, мол, больно надо, и, пошатываясь, разворачивается в сторону выхода из пляжа. Пак поднимает ногу, собираясь сделать шаг, но внезапно понимает, как сильно всё кружится перед глазами, становится каким-то размытым и сюрреалистическим. Парочка пьяных парней проходят мимо, задевая и без того еле стоящего на ногах Пака, и сероволосый отчётливо видит, как градус к горизонту становится всё меньше, а ноги заплетаются и подкашиваются. «Если сейчас я вспахаю своей рожей песок, в то время как Тэхён всё ещё наблюдает за моими жалкими попытками выглядеть адекватно в его глазах, то я вскроюсь на месте. Такого позора моя задница ещё не видала» Но вместо рассыпчатой золотой субстанции, которая уже была готова оказаться на смазливом чиминовом лице, Пак ощущает крепкое кольцо рук, утыкаясь кому-то носом в ямку между ключиц. И он узнаёт, чей это запах, потому что Тэхён пахнет незабываемо: обласканная солнцем кожа впитала в себя аромат моря, более ощутимый — запах яблочного геля для душа, менее — крепкий запах сандалового дерева. Чимина просто плющит от такого сочетания, он жадно вдыхает через нос, тычется Киму в шею, стараясь наполнить лёгкие чужим ароматом. — Номер, — кратко говорит Тэхён, придерживая Пака за плечи. Чимин пытается унять дрожь во всём теле, когда чувствует вибрацию от низкого тона своими губами, которые практически касаются тэхёновой шеи. Сероволосый поднимает на него затуманенный взгляд, давая понять, что в таком состоянии ему стоит повторить сказанное ещё раз, чтобы усвоить информацию. — Номер твоей комнаты, — сдержанно повторяет Тэхён, не смотря Чимину в глаза. — Кто сказал, что я согласен, чтобы ты меня… — Я просто отведу тебя туда, — отрезает Ким, потихоньку уводя парня с пляжа. — На это я тоже не давал согласия, — выдаёт Чимин, пытаясь вырваться, ведёт себя, как капризная девчонка. Тэхён нагло ухмыляется, что, похоже, является его неотъемлемой привычкой, и бросает ещё более непринуждённо, почти насмешливо: — Будто я тебя спрашивал. Одной рукой Ким придерживает Чимина за талию, а второй — пытается достать из кармана телефон, дабы сообщить коллегам, что он отлучится ненадолго. Пак спотыкается, практически висит на Тэхёне, неизвестно — нарочно или просто из-за невозможности самостоятельно переставлять ноги. Русоволосый тяжело вздыхает, возвращая смартфон обратно в карман, и чуть приседает, чтобы свободной рукой ухватить парня под коленями и с лёгкостью взять на руки. Чимин что-то возмущённо мычит, своевольничает, бьёт мужчину в грудь сомкнутыми кулачками, что быстро надоедает самому Тэхёну. — Перестань, — грубо предупреждает Ким, усиливая хватку на тонкой талии и вынуждая Пака замереть от хриплого рыка, ледяного тона. — Ведёшь себя как избалованная сучка, хочешь, чтобы я оставил тебя здесь? Одного, ужравшегося в хлам, хочешь, чтобы тебя подобрали и выебали, как шлюху? По позвоночнику Чимина проходится волна электрического тока разрядом, минимум, в ёбаных десять тысяч вольт. Его нетрезвый мозг едва ли не выдаёт слабое: «Я не против, только если это сделаешь ты». Он сглатывает собравшуюся слюну, послушно затихая в руках Кима, и ощущает, как лицо заливает предательский румянец: то ли от сказанного Тэхёном, то ли из-за алкоголя, но он отчётливо чувствует нахлынувший жар, а ещё чётче — стягивающий мышцы узел внизу живота. — Умница, веди себя хорошо. У Чимина волосы на затылке дыбом встают, его практически ломит от возбуждения, что он испытывает рядом с мужчиной. Тэхён будто собрал в себе все те качества, что Пак не первый год усердно искал в своих партнёрах, Чимина слабо передёргивает от этой мысли, у него нет права упустить Кима. Русоволосый будто предугадывает все тайные фантазии Пака, читает его, как открытую книгу, ведёт себя с ним, как давно хотелось самому Чимину. Приструняет своей тяжёлой аурой, подавляет доминирующими флюидами, а после обливает сладкой нугой похвалы. У сероволосого ладошки потеют, он хватается за этот чёртов фартук, который, прошу не забывать, всё ещё надет на голый торс, и жмётся к Тэхёну ближе, практически скулит тому в шею, в то время как Ким сохраняет невозмутимое спокойствие. И Чимина это бесит невыносимо, раздражает до скрипа зубов, что вот он, весь такой красивый, горячий и абсолютно пьяный в его руках, но тем не менее не может добиться даже краткого взгляда от мужчины. «Может, он натурал? — внезапно думает Чимин, тихо ойкая, когда Тэхён чуть подбрасывает его вверх, чтобы взять покрепче. — Со мной просто играет или… Желает поэкспериментировать?» Возможно, Пак совсем отчаянный, раз мыслит, что он бы не был против, если бы Ким его просто использовал. Главное — заставил извиваться от безумного желания кончить под своим мускулистым телом. «Совсем уже свихнулся, надо меньше пить, Пак Чимин» Чимин не замечает, когда Ким успевает зайти в отель и подняться на третий этаж, проходя к нужному номеру, который был ранее выведан у Пака. Возможно, сероволосый отрубился пару раз, пока они шли, ведь в руках мужчины так невообразимо хорошо. Непередаваемое чувство — ощущать себя в железной хватке, понимать, что тебя с лёгкостью несут на руках уже долгих десять минут, в то время как Тэхён даже не выглядит уставшим. — Ключ? — спрашивает русоволосый, чуть подкидывая Чимина, чтобы вырвать из пленящих рук сна. — А? — Пак еле разлепляет тяжёлые веки, сильнее цепляясь за Тэхёна, в страхе, что его сейчас опустят. — В кармане, — едва слышно выдаёт Пак, его голос хмельной, тонкий, и он почти не может разобрать, что вообще говорит. Его тело будто больше не в совокупности с ним, оно лёгкое и тяжёлое одновременно, а в голове приятная пустота. Чимин уверен, что завтра он будет умирать от похмелья и головных болей, но сейчас, когда возможность мыслить кажется ему какой-то абсурдной, он отдаёт себя ситуации. Тэхён вздыхает, ставит Чимина на ноги, после чего пепельноволосый едва удерживается на ногах, и то лишь потому, что Ким резко хватает его за локоть, возвращая в вертикальное положение. Пак хмурится, пьяно хнычет, снова придвигаясь к мужчине и обвивая его талию руками. Он устраивает свою голову на чужой груди и сладко причмокивает губами, желая как можно скорее вернуться к дрёме. Сердце в тэхёновой груди бьётся размеренно, будто это не он только что нёс бездыханную тушку Чимина от самого пляжа до номера. Пак осознаёт, что снова начинает засыпать, полностью повалив вес на Кима и всё ещё обнимая того за талию, однако вся его сонливость рассеивается вмиг, когда Чимин чувствует большие требовательные ладони, которые ощупывают его ягодицы. Сероволосый рвано выдыхает, встаёт на носочки, желая получить как можно больше прикосновений, и опускает руки на тэхёновы бёдра. Чим громко взвизгивает, когда получает сильный шлепок по мягкой половинке, а его кожа покрывается мурашками, после того как Ким наклоняется ниже, обжигая чиминово ухо своим дыханием, и хрипло вещает: — Я доставал ключи из заднего кармана, Señorita, держите себя в руках. У Чимина пальчики на ногах поджимаются от низкого голоса этого безжалостного, придыхательного испанского «Señorita» из уст Тэхёна. Его руки всё ещё будто ощущаются на упругих половинках, и Пак разочарованно вздыхает, пока Тэхён возится с замочной скважиной. Ким чуть отходит, придерживая Чимина под локоть, чтобы тот вновь не клюнул носом в пол, и заводит того внутрь. — Справишься дальше сам? — спрашивает русоволосый, помогая Паку разуться и пройти в спальню. Чимин молчит, не отвечает, кусает пухлые губы, которые стали красными и влажными, и убирает чёлку с глаз уверенным движением. «Сейчас или никогда, — наставляет себя Пак» А после… Делает рывок вперёд, хватаясь за бретельки от тэхёнового фартука, и тянет на себя, впечатываясь в чужие губы требовательным поцелуем. Чимин выдыхает через рот, прямо в губы второму, смотрит на окаменевшее лицо Тэхёна сквозь пышные ресницы и улыбается совершенно развязанно. — Умоляю… — стонет Пак в горячий рот мужчины. — Позаботься обо мне, — и проводит размашистым движением языка по всё ещё сомкнутым губам Кима. Чимин не отступает, кусает Тэхёна за нижнюю губу, чуть оттягивая, и снова упрямо присасывается к влажным, от его же слюны, губам русоволосого. Тэхён гортанно рычит, вплетая длинные пальцы в волосы Чимина, сжимает их на затылке и с силой оттягивает на себя, вынуждая Пака поднять на него взгляд. И это взгляд — умоляющий, по-дъявольски неприличный, затуманенный, такой неописуемо красивый. Ким проходится языком по собственным губам, зализывая место слабого укуса, и всё так же держит Чимина за волосы, грубо запрокинув его голову вверх. — Не смей играть со мной, малышка, — голос бархатный, одурманивающий, словно высечен из горячего сплава золота. Чимин скулит, сдвигает колени, потому что он наглым образом соврёт, если скажет, что чужая рука — которая жёстко удерживает его волосы и вынуждает запрокинуть голову так, что в шее колоть начинает, — его не возбуждает. У Пака глаза закатываются от беспробудного желания подставить этому мужчине свой зад, наглым образом потереться о возбуждённую плоть, а после получить десять звонких ударов по ягодицам в знак наказания за самовольничество. Но веки предательски слипаются и в сон клонит до бешенства сильно, поэтому последнее, что видит Чимин, перед тем как позорно отключиться на глазах у Кима — это дикий тэхёнов взгляд и похотливую улыбку, которая, сероволосый уверен, будет преследовать его в сегодняшних снах.

★ ★ ★

Благодаря чудо-таблеткам, которые были заботливо оставлены кое-кем на прикроватной тумбочке, Чимин на утро чувствует себя даже лучше, чем хорошо. Однако единственное, что гложет Пака и вынуждает заливаться краской — его вчерашнее поведение. Это же надо было наклюкаться так, что ходить не в состоянии, а потом ещё полезть к мужчине, к которому ты не ровно дышишь, целоваться. А самое стыдное из всей этой ситуации, что Тэхён не ответил на поцелуй, а это значит, он был не особо заинтересован. Чимину от этой мысли хочется спрятаться подальше, он опускает голову на колени, обречённо хныкая, и бьёт ладонью себя по лбу, проговаривая о том, какой он, всё-таки, дурак. Чимин даёт себе отрезвляющую пощёчину и резко встаёт с кровати, решая себя чем-то занять, дабы отвлечь от ненужных мыслей. Внезапно сероволосый вспоминает о том, что на первом этаже отеля видел спортзал, поэтому он роется в купе своих вещей в попытке отыскать там большую розовую футболку и короткие спортивные шортики (https://images.app.goo.gl/gPDMBwsXuC9ah6a48). Отличный шанс позаниматься, ведь забывать о своей физической форме Паку чуждо, а также нагрузки помогают отвлечься, в чём как раз нуждается Чимин. Пепельноволосый натягивает нужную одежду, поправляет волосы в большом зеркале в прихожей и подмигивает своему отражению перед уходом. Он бодренько спускается на первый этаж, где на входе в спортзал у него проверяют наличие отельного браслета. Чимин заходит на территорию большого зала, где уже вовсю занимается парочка человек, и потягивается, осматриваясь. Глаза цепляются за смутно знакомую фигуру, которая умело подтягивается на турниках, и Пак щурится, пытаясь рассмотреть его, а когда наконец узнаёт в нём Тэхёна, то задушенно выдыхает. Чимин резко разворачивается, когда мужчина ловит его взгляд, и Пак чувствует себя конченным идиотом перед ним, хаотично бегая глазами по залу, решая заняться чем-нибудь и как можно быстрее. Уходить прямо сейчас, когда Ким уже увидел его, было бы просто ве́рхом дебилизма. Пак хватает с полок один из стопки ковриков, стелит его на пол и приступает к разминке, одёргивая себя каждый раз, как глаза так и норовят найти среди людей Тэхёна. Чимин выдыхает, нормализует дыхание, уверяя себя, что всё в норме, и делает привычную для себя разминку, больше уделяя время растяжке. Спустя десять минут упорной тренировки Пак концентрируется на себе, практически позабыв о старшем и старательно делая наклоны вперёд, касаясь ладонями пола. — Хорошая растяжка, — говорит кто-то за спиной, вынуждая Чимина дёрнуться от неожиданности и повернуться к источнику звука, цепенея. Тэхён, сложив руки на груди, осматривает Пака с ног до головы, подмечая каждую мелочь, начиная от едва заметной испарины на висках, заканчивая соблазнительно поблескивающими участками кожи. При каждом наклоне чиминовы ягодицы так и порываются оголиться слишком сильно, ткань коротких шортиков не играет почти никакой выполнительной функции. — Я знаю, спасибо, — делая тон как можно безразличнее и наглее, отвечает Чимин, возвращаясь к упражнению и игнорируя бешеный стук сердца. Сероволосый выдаёт нечленораздельный скулёж, когда его резко хватают за горло и грубым движением тянут вверх, вынуждая разогнуться и вжаться попкой в бедра человека позади. — Вчера так отчаянно вешался мне на шею, а сейчас пытаешься игнорировать? — шепчет на ухо Тэхён, посылая волну мурашек по телу младшего. — Забавно. Это алкоголь на тебя так действует, а, малышка? — Ким нарочно понижает тембр, произнося последнее слово, и Чимин буквально чувствует чужую самоуверенную усмешку на своей шее. — Я думал, что не интересен тебе, — обиженно фыркает Пак, надувает и без того пухлые губы. Тэхён хмыкает, смягчает хватку на тонкой шее и разворачивает Чимина к себе лицом, после сразу притягивая того за талию ближе. Пак тихо ойкает, когда его лицо оказывает в сантиметре от лица напротив. — Я не сплю с парнями, которые не могут трезво размышлять, чтобы потом никто не жалел о содеянном, — на удивление серьёзно говорит мужчина. — Считай это за мое оправдание. Чимин сглатывает образовавшийся ком, неуверенно кивая, на что получает рокочущее «Умница» от Тэхёна, вызывающее табун грёбанных мурашек, похвала всегда действует на парня как наркотик. Пак решительно вздымает носик вверх, выпрямляя спину и отодвигаясь от старшего на расстояние вытянутой руки. — Вы упустили свою возможность, — и наглая усмешка, будто Чимин на самом деле чувствует себя победителем, но, на самом деле — один тэхёнов дерзкий смешок, юркий язык, пробегающий по мягким губам, его опасный лисий взгляд, и сероволосый сразу понимает, что он был и останется поверженным. — Себе хоть не ври, — смеётся мужчина, звонко шлёпая Чимина по ягодице и возвращаясь к собственной тренировке. Чимин машет руками перед лицом, стараясь избавиться от предательского жара, осевшего на щеках и мочках ушей, и закусывает влажные губы. Ладошки потеют от волнения и предвкушения, а задница чуть горит в месте удара широкой ладони, заставляя теряться в паутине мыслей, приличных из которых — примерно, хм, ноль. Пак ненароком задумывается, как сильно будет жечь его попка, если Тэхён отвесит ему, как минимум, десять ударов, и как хрипло тот будет стонать, пока стоящий перед ним на коленях Чимин будет кропотливо брать его толстый член в рот. Пепельноволосый шмыгает, даёт себе слабую пощёчину, пряча похотливый взгляд за челкой, и всё-таки решает доделать базовую тренировку, а после вернуться в номер, чтобы принять душ и обозначить план на сегодняшний день. Тэхён наблюдает за Чимином со стороны, бессовестно скользит взглядом за плавными изгибами его тела и толкается языком в щёку, думая, что ещё немного напористости этого мальчишки и Кима не остановят даже вооруженные силы. Когда Пак возвращается в номер ближе к полудню, чуть задержавшись в спортзале и не заметив, как пролетело время, то в его голове внезапно созревает план мести. Ну серьезно, кем Тэхён себя возомнил, раз может так умело вертеть Чимином, как тряпичной куклой? Сероволосый, вообще-то, не пальцем деланный, он себе цену знает, поэтому после душа роется в шкафу в поисках определённых вещей и с ворохом гудящих мыслей выстраивает последовательность действий. Почему бы не подразнить Тэхёна? Чимин выдаёт нетерпеливое «Наконец-то!», когда находит на полках нужную одежду, и довольно улыбается, принимаясь переодеваться. Пак порхает из ванны в гостиную с каким-то мечтательным выражением лица, чуть подкрашивая губы блеском, и осматривает свой готовый аутфит в зеркале, сексуально проводя ладонями по своему телу, будто бы оценивая. На нём комплект из топа на тонких бретельках, который плотно обхватывает грудную клетку, и короткие шортики на резинке. Комплект дорогущий до умопомрачения, Чимин отхватил его из лимитированной коллекции, влюбившись в переливающийся атлас винного цвета. Однако фишкой чиминового образа является брендовый чёрный халатик из полупрозрачной ткани и с очаровательным мехом на концах широких рукавов. В сочетании с атласным топом и шортиками тот выглядит чертовски горячо, просто до потери пульса возбуждающе, и Чимин, гордый собой, подхватывает свой телефон, приступая к завершительной части плана. Сероволосый включает камеру на своём Айфоне, злорадно потирая ручки и хихикая себе под нос. Наверняка, со стороны это выглядит жутковато. Чимин принимает позу перед огромным зеркалом шкафа-купе: он упирается коленями в пол, садится на пятки спиной к зеркалу, соблазнительно оттопыривая пятую точку. Пак поворачивается через плечо, чуть скидывая халатик и оставляя его болтаться на согнутых локтях, выставляет телефон на уровне своего лица и делает фотографию. В объективе — аппетитные половинки, прекрасно открывающиеся из-за слишком коротких шортиков, по-кошачьи выгнутая спинка, хрупкие оголённые плечи и небольшая ладонь с несколькими серебряными кольцами, которая удерживает телефон и закрывает лицо. Чимин чуть приближает фотографию, облизывая губы, из-за чего теперь на фотографии видна лишь нижняя часть его лица, где острый язычок мажет по пухлым губам, оставляя влажный блестящий след на губах. Пак смахивает влево, переключая на видео и нажимает на заветную красную кнопку записи. Чимин выгибается ещё сильнее, заводит свободную руку за спину, оглаживая мягкую кожу ягодиц, после с силой шлёпая себя по одной из половинок и выдыхая несдержанный стон. Он снова нажимает на кнопку, заканчивая видео, и хлопает пару раз в ладоши, гордо просматривая сделанные фото и видео. Чимин заходит в контакты, находя там номер Тэхёна, который оказался там после ночи, когда Ким тянул пьяного парня в номер. Сероволосый заходит в сообщения, чуть волнительно выдыхает, прикрепляя несколько особенно удачных фотографий и одно видео, где слышен его рваный выдох, и быстро отправляет Тэхёну, чтобы не мучать себя сомнениями.

«Ох, как жаль, что это всё пропадёт зря» — печатает многозначительное дополнение Чимин, блокируя и откидывая Айфон на кровать.

Он поднимается на ноги, нервно ходит из стороны в сторону, и решает позвонить персоналу, чтобы заказать шампанского и фруктов в номер, потому что внезапно вспоминает, что ни крошки сегодня не съел. Пак косится на затихший телефон, бросая себе обиженное: «Ничего я и не жду», будто пытается оправдать очевидное. Тэхён получает оповещение о новом сообщении, когда выходит из душа, он вытирает влажные волосы и обматывает полотенце вокруг бедер, двигаясь в сторону телефона. Барменом он работает в вечернюю, реже — в ночную, смену, поэтому до начала работы — пяти вечера — ещё есть свободный час, который Ким обычно посвящает тренировкам или времяпрепровождению с друзьями на берегу лазурного моря. Тэхён включает телефон, поднимая бровь вверх и в предвкушении облизывается, когда видит имя отправителя, нажимая на сообщение от Пака. И каменеет. Рука, вытирающая волосы, выпускает полотенце, а вторая едва удерживает мобильный в другой. Вау. Мужчина тихо рычит, открывая первую из двух отправленных фотографий, и закусывает нижнюю губу, с животным интересом разглядывая фотографию. Чимин на ней божественный в своей порочности, в своей развратной игривости, которая пропитывает каждую частичку его тела, вызывая неопределённое движение в кимовых штанах. — Вот сучка, — хрипит Тэхён, открывая вторую фотографию и подмечая розовый язык, сексуально зажатый между чиминовыми губами. Боже, эти губы доведут русоволосого до исступления, до крайней ступени распутности. Тэхён бы с радостью посмотрел, как эти розовые губки растягиваются вокруг его члена, хаотично выпуская слюну на твёрдую плоть. Отправной точкой тэхёнового терпения становится присланное видео, где Чимин выгибается, совсем по-блядски шлёпает себя по попке, оставляя краснеющий след, и испуская жалостный стон. Тэхён жмурится, потому что перед глазами круги разноцветные расплываются, а член уже совсем навязчиво изнывает и привлекает к себе внимание. — Ну всё, малышка, ты доигралась, — грубо вещает Ким, хватая первую попавшуюся футболку и шорты, и вылетая из номера.