Резонанс

Какаши бежал. Лес сливался в неразличимое зеленое пятно, когда он перепрыгивал с дерева на дерево, покрывая расстояние гигантскими, подпитанными чакрой прыжками. Он бежал с отчаянной скоростью, остро осознавая, что его время истекает. Он должен вернуться в Коноху, если не ради себя, то чтобы передать информацию, которую собрал. Все тело болело, горело, но не из-за того, как он выкладывался сейчас. Это было дзюцу, которое он никогда раньше не видел. Он не понимал, что произошло. Что оно делало. Он почувствовал удар, но эффект не был мгновенным. Он чувствовал слабое жужжание, тепло глубоко в теле, но это было все. Этого было недостаточно, чтобы отвлечь его от убийства нукенина — бывшего ирьенина из Страны Трав. Но его смерть не остановила дзюцу, если уж на то пошло. Оно распространялось и росло. Тепло превратилось в жжение в костях. Жужжание, постоянная вибрация, угрожающая разорвать его на части. Он бежал, не обращая внимания на жжение, не обращая внимания на дрожь, сосредоточившись исключительно на возвращении домой. Каждый шаг вызывал обжигающую боль, которая пронзала ноги и все тело. Он игнорировал и это. Больше ни на что не было времени. Скорость, с которой сила дзюцу увеличивалась, гарантировала это. Возможно, он и не знал всех деталей того, что оно делает, но ему и не нужно было знать. Оно просто убивало его. Тремор превратился в дрожь всего тела. Шаги стали неуверенными, но он продолжал бежать. До Конохи оставалось меньше часа. Он сделает это. То, что произойдет после, будет уже не под его контролем. Он поразился ясности своего ума. Голова болела, но это не мешало думать. Что бы это ни было, оно не влияло на когнитивные функции, вместо этого оставляя его с кристально ясным осознанием того, что его тело, кажется, пыталось сгореть, будто разрывая себя на части. Он миновал ворота, пересек город и вошел в кабинет Цунаде. Он передал информацию. А потом он упал. Последним воспоминанием было то, как Цунаде проклинала его, когда боль захлестнула его и поглотила тьма.

~*~*~

Белые стены и стерильный запах больницы никогда не были приятными спутниками пробуждения, но, по крайней мере, это означало, что он не умер. Какаши попытался заставить себя сесть только для того, чтобы понять, что не сможет. Он чувствовал себя слабее двухдневного нинкена. Вместо этого он заставил себя оглядеться. Даже повернуть голову было трудно. Шея затекла, как будто он не двигался уже несколько дней. Сразу стало ясно, что это была не обычная больничная палата. Это была одноместная палата, предназначенная только для самых скверных случаев, и хотя окно было большим, оно не открывалось. Сбежать через него не получилось бы, если только не разбить его. На столике рядом с кроватью лежала стопка книг «Ича-Ича», закладка торчала из «Тактики» примерно на двух третях. Какаши на мгновение уставился на нее. Он никогда не утруждал себя использованием закладок. Он поднял руку, глядя на капельницу и прикрепленные к ней различные датчики. Более того, вокруг его запястья поблескивала серебряная манжета, ограничивающая чакру. На другой руке была такая же. Двигаться было трудно, но не больно. Он был готов поспорить, что это благодаря лекарствам. Разум был слишком затуманен, чтобы сфокусироваться на чем-то. Какаши нахмурился, увидев, как дрожит рука, и снова уронил ее на кровать. В ближайшем будущем ему не удастся сбежать из больницы, даже если он разобьет стекло. Он сомневался, что сможет хотя бы стоять без того, чтобы лицо внезапно и сильно не столкнулось с полом. Он попытался оценить свое физическое состояние. Рот ощущался воспаленным и пересохшим, но этого и следовало ожидать. Все тело болезненно ныло, хотя ничего не было сломано. У него не было ни гипса, ни массивных повязок, что всегда радовало. Он чувствовал себя измученным, но у него не было истощения чакры. Или, по крайней мере, не совсем. Но у него все равно должна быть чакра, иначе зачем блокаторы? Он не знал, что случилось, но что-то было не так. Что-то ощущалось… по-другому. Что-то, казалось, мелькало на задворках сознания, настолько затуманенное, что он не мог разобрать. Больше не было смысла откладывать неизбежное. Дрожащей рукой он нажал на кнопку вызова медсестры. Лишь мгновение спустя вместо нее появилась Цунаде.

~*~*~

Цунаде пристально смотрела на него. Это должно было быть хорошим знаком. Он надеялся, что если бы он умирал, то ее обычно бесцеремонная манера обращения с больными была бы немного мягче. — И во что же ты вляпался на этот раз? — спросила она, положив руки ему на грудь, ее ярко-синяя чакра покалывала, пока она сканировала его тело. — Попал под дзюцу, — прошептал он сухим скрипучим голосом. — Это мы и без тебя выяснили. А ты знаешь, что это за дзюцу? — Нет, — сказал он, чувствуя, что веки уже начали тяжелеть. — Ты убил того нукенина, который его использовал? — Да. — Будем надеяться, что дзюцу погибло вместе с ним. — И что же оно сделало? — он знал, что ответ ему не понравится, но ему нужно было спросить. Она нахмурилась. — Мы поговорим об этом позже. А сейчас тебе нужно поспать. Он был почти уверен, что в последнее время только и делал, что спал. Ему хотелось спорить, хотелось бодрствовать и получить ответы, но он не мог… не сейчас, когда комната быстро погружалась в полумрак, и его снова затягивало в темноту.

~*~*~

Он действительно отдыхал, хотя у него и не было особого выбора. Он все время дремал и просыпался на несколько минут, когда медсестра приходила проведать его. Дверь открылась, и Какаши очнулся ото сна. Он ожидал увидеть еще одну медсестру, которая снова будет тыкать в него иголками, но на этот раз это был кое-кто другой. В дверях застыл Умино Ирука, и Какаши медленно моргнул, удивленно глядя на него. Ему захотелось ухмыльнуться. Ирука был лучше медсестры в любой день. — Ты очнулся, — сказал Ирука через мгновение, потирая шрам на лице и слегка краснея. — Очнулся сегодня утром, — сказал Какаши все еще хриплым голосом. — О. Это хорошо. Писк мониторов эхом отражался от стен комнаты, когда они смотрели друг на друга. На лице Ируки проступили признаки усталости, под глазами залегли темные круги. — С тобой все в порядке? — спросил Какаши, прежде чем успел передумать. Ирука огляделся по сторонам, пытаясь найти кого-то еще, кроме Какаши. Больше в комнате никого не было. — Я в порядке, — сказал он. Какаши наблюдал за ним. Он должен был что-то сказать. Поблагодарить Ируку за посещение. Сказать ему, чтобы он зашел и сел на стул. Это было бы здорово. Но он не мог придумать, что сказать, потому что сон снова мутил сознание. — Хорошо, — сказал Ирука, — я должен дать тебе отдохнуть. Я просто был здесь, чтобы проведать… кое-кого. Другого. И подумал, что мог бы заглянуть к тебе. Щеки Ируки покраснели еще сильнее. Это выглядело мило, подумал Какаши, разум был приятно нечетким, когда дыхание замедлилось и стало глубже. Интересно, подумал он, кого навещал Ирука? Он надеялся, что этот кто-то не был ранен слишком сильно. Было бы здорово, если бы Ирука навестил его. — Ладно, — пробормотал Какаши, достигнув того момента, когда он уже не мог оставаться в сознании, раньше, чем ему хотелось бы, особенно учитывая его нынешнюю компанию. Когда он засыпал, ему показалось, что Ирука подошел на пару шагов ближе. — Береги себя, Какаши-сан, — тихо сказал Ирука. Он почувствовал, как в груди потеплело, когда сон вновь овладел им.

~*~*~

На следующий день ему удалось принять нечто, отдаленно напоминающее сидячее положение, и даже не спать достаточно долго, чтобы потребовать ответа. — Что сделало дзюцу? — спросил он, когда Цунаде наконец снова оказалась в его палате. На этот раз она не ушла от ответа. — Что бы это ни было, оно заставляло твои кровяные клетки вибрировать со все возрастающей скоростью, пока они не разорвали бы себя на части, в основном разрушая тебя изнутри. Я никогда не видела ничего подобного. Глаза Какаши расширились. Если бы он не почувствовал это сам, то не поверил бы, что такое возможно. Ирьенин, ставший нукенином — худшее, что может случиться. — Мы попытались сделать переливание, — сказала она, — заменив столько поврежденных клеток крови, сколько смогли, но это не сработало. Каждый раз, когда мы делали это, эффект на некоторое время уменьшался, а затем снова начинал увеличиваться. Дзюцу слишком глубоко вошло в твои кости. Все новые клетки крови, созданные твоим телом, были инфицированы им, и это распространилось также на донорские клетки. Дыхание стало неглубоким, мысли Какаши путались. Дребезжащего жужжания, которое он ощущал во время своего поспешного возвращения домой, больше не было, так что они должны были найти какой-то способ исправить это. Хотя бы временно. Она внимательно посмотрела на него и продолжила: — Мы уничтожили твой костный мозг, а потом заменили его. Мы не смогли своевременно вырастить незараженный вариант твоего собственного, поэтому использовали донорский. Это был единственный способ противостоять дзюцу. — Так это сработало? Она сжала губы. — Это еще предстоит выяснить. Ты останешься здесь для наблюдения по крайней мере еще на несколько недель, пока твоя иммунная система полностью не восстановится, хотя твоих сил все равно хватит только на то, чтобы лежать в постели. А потом посмотрим, что будет дальше. Восстановление будет долгим. Мы можем использовать дзюцу, чтобы убедиться, что трансплантация проходит успешно, и ускорить процесс, но нет мгновенного решения такой проблемы, и у нас нет прецедентов для сравнения. Ты должен быть осторожен с физической активностью и использованием чакры, пока твои силы не восстановятся, и мы не будем уверены, что нет никаких длительных побочных эффектов. Он снова кивнул. Тогда уж точно никаких дерзких побегов из больницы в ближайшее время. — Как долго я был без сознания? — Почти три недели. Мы держали тебя без сознания, пока не стало ясно, что мы нашли действенный метод. Какаши тяжело вздохнул. Он думал, что несколько дней, а не недель. — Отдохни, — сказала она ему. Это был приказ, а не предложение. Она отвернулась и пошла к двери. Перед уходом крикнула: — И АБСОЛЮТНО НИКАКОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЧАКРЫ. Какаши фыркнул. Как будто это было возможно с блокаторами на запястьях. Он уставился на дверь, которую Хокаге с силой захлопнула за собой. Во что же он вляпался?

~*~*~

Прошло еще несколько дней, прежде чем он смог нормально сидеть, и пока сама мысль о том, чтобы взять одну из своих книг, перестала выматывать. Какую бы комбинацию лекарств ему ни давали, это были хорошие препараты. Сразу после приема он погружался в туман, который размывал границу сна и бодрствования. Даже в промежутках между приемами его чувства оставались расплывчатыми. Но усталость отступала, неохотно давая ему больше времени на бодрствование, и в конце концов он сумел полностью сесть и схватить «Тактику» с тумбочки. Остальные книги были аккуратно сложены, но она лежала отдельно от них, как будто он был в середине чтения. Было приятно снова держать книгу в руках. Он с любопытством открыл ее на заложенной странице. Это был всего лишь небольшой клочок бумаги, не более двух квадратных сантиметров, скорее всего оторванный от чистого свитка. Возможно, во всем этом хаосе она проскользнула между страницами книги, и кто-то решил, что он использовал ее, как закладку. Пожав плечами, он положил клочок бумаги на тумбочку и закрыл книгу. Это было не то место, где он остановился. Это была даже не та книга. Он отложил «Тактику» и взял «Насилие», открыв ее на последней главе, которую помнил из прочитанного. Его сознание все еще туманилось от болеутоляющих таблеток, но было достаточно ясным, чтобы читать. Он усмехнулся и устроился поудобнее. Это была одна из его любимых частей в книге. Большая кульминационная сцена, не путать с Большой «Кульминационной» Сценой, которая произошла сразу после этого боя — еще одна из его любимых. Химеко увидела куполообразную башню, возвышающуюся перед ней на твердой равнине, высокую и гордую. К северу от этого впечатляющего сооружения росли заросли жестких растений, что только подчеркивало его огромные размеры. — Очень фаллически. Какаши моргнул. Это был голос Ируки. Он звучал ясно, как будто Ирука сидел рядом с Какаши. Чувствуя себя более чем глупо, Какаши оглядел комнату. Никакого Ируки в поле зрения. Он снова уткнулся в книгу, удивляясь странному выверту его сознания. Грудь Химеко тяжело вздымалась от напряженного дыхания, огромные груди подпрыгивали с каждым шагом, который она делала, отчаянное желание скручивалось в самой глубине ее сущности. Она должна прибыть вовремя. — О, я уверен, что она прибудет вовремя. И кончит тоже вовремя, — фыркнул Ирука. Какаши снова моргнул и оглядел комнату во второй раз. Ируки здесь по-прежнему не было. Ладно, эти болеутоляющие были даже сильнее, чем он думал, если они заставляли его галлюцинировать, будто Ирука дает комментарии к Ича-Ича. У нее было недостаточно времени, чтобы подготовиться к предстоящей битве. Посланник пришел как раз в тот момент, когда она вышла из ванны, и, пока она стояла, ручейки воды стекали по ее гладкой коже, а соски затвердели на холодном вечернем воздухе. Она накинула короткую шелковую юкату, чтобы открыть дверь. Ткань прилипла к коже, когда служанка принесла эту новость. Теперь все это озвучивалось голосом Ируки. Все до единого слова. Как будто он читал книгу вслух. Какаши сдержал смешок, вызванный этой идеей. Ирука читает ему «Ича-Ича». Это были определенно хорошие обезболивающие. Чувствуя, как горит лицо, он продолжил чтение. Ее настоящая любовь. Его похитили. Они захватили его в плен. Этих коротких фраз было достаточно, чтобы заставить ее двигаться. Времени переодеваться уже не было — пришлось остаться в одной короткой юкате, прикрывающей ее блестящую кожу. Она даже не успела как следует завязать ее, ткань соскользнула с плеч опасно низко, угрожая полностью упасть вниз с каждым ее судорожным вздохом. Только влага на щедрой выпуклости груди остановила движение ткани. Она ощущала прохладный воздух на самых нежных, чувствительных своих частях, когда двигалась, освобождающее чувство даже в этой мучительной ситуации. — Бедная девочка вот-вот выпадет из своей юкаты, — последовала пауза. — Если именно так она победит плохих парней, клянусь Богом, я швырну эту книгу об стену, Какаши. Какаши ухмыльнулся. Химеко действительно победила плохих парней, но не из-за неисправности гардероба. Она схватила меч, но не успела закрепить его как следует за спиной. Ножны шлепали по ее упругой, пышной попке с каждым шагом, заставляя двигаться вперед намного быстрее. — Это был длинный, твердый меч. Очень твердый. Очень длинный. Идеальный, чтобы проталкивать внутрь. Длинными, сильными толчками. Сначала внутрь, потом наружу, потом снова внутрь. Рукоятка гордо поднималась, просто умоляя сжать ее твердой рукой, — сухо добавил Ирука. Какаши хихикнул. Его воображаемый Ирука отпускал отличные комментарии. Он также читал в другом темпе, чем Какаши. Это было почти так же, как снова читать книгу в первый раз. Ну что ж, если все так и будет, ему нужно сделать все правильно и в полной мере насладиться книгой, озвученной Умино Ирукой, которого создало его воображение, подпитанное болеутоляющими препаратами. Почти с сожалением он отложил «Насилие» и взял «Рай», начав с самого начала. Он с радостью обнаружил, что его воображение было более чем готово к этой задаче, создавая звуковую дорожку с комментариями, хотя сначала довольно нерешительно. Какаши почти слышал смущение в голосе Ируки в начале, он читал тихо, как будто не хотел, чтобы кто-нибудь, кроме Какаши, слышал. Какаши не смог сдержать радостного хихиканья над этим мысленным образом. В первой главе кроме самого текста Какаши получил лишь несколько тихих фырканий и один или два «О боже». И только на середине книги Ирука, казалось, вошел во вкус, голос обрел уверенность, а острый ум вырвался наружу в полную силу. Сексуальные сцены доставляли особое удовольствие. Первая была прочитана с запинками, неловко, самые грязные места произносились почти неслышным шепотом. Вторая была встречена громким вздохом, а затем прочитана почти монотонно. Но на третьей, на третьей все стало налаживаться, а на четвертой Какаши почувствовал неловкость, когда голос Ируки ласкал каждое слово и просто стал более глубоким и хриплым, чем обычно, как будто он тоже не остался полностью безразличен. Комментарии свелись к абсолютному минимуму, но Какаши не возражал. Было одно задумчивое, низкое «хммм», сразу после того, как герой признался героине в своем самом глубоком желании, чтобы она нагнула его над столом и связала, от которого у Какаши поджались пальцы ног. За этим последовала небольшая пауза, а затем покашливание, прежде чем чтение продолжилось. Какаши всегда нравилась эта сцена, и он был рад узнать, что воображаемому Ируке тоже. Некоторых сцен он не мог дождаться, особенно одной ближе к концу «Тактики», но он не позволил себе заскочить вперед. Он был так поглощен этим, что даже не заметил, как стало поздно, пока не поднял глаза от последней страницы «Рая» и не увидел, как стало темно в комнате. Он смутно помнил, что медсестры приходили несколько раз, чтобы проверить его. Теперь они давали ему меньшие дозы лекарств, и его не так сильно клонило в сон, но этого было все еще достаточно, чтобы Ирука читал в его голове. Он не обращал на них особого внимания, и в конце концов они ушли, а большее его и не волновало. На него накатила сильная усталость. Он не без труда положил «Рай» обратно на столик у кровати. Какаши свернулся калачиком под одеялом, обрывки голоса Ируки все еще звучали в его голове. Веки отяжелели, и он не пытался бороться со сном, вместо этого позволяя своему разуму блуждать, пока он ждал, что его сморит сон. Он не удивился, обнаружив, куда направились мысли. Вызванные лекарствами или нет, галлюцинации никогда не были хорошим признаком, но он не мог заставить себя переживать по этому поводу. Если это то, что его подсознание решило сделать, пока он был под воздействием лекарств, то это было не так уж и плохо. Может быть, это означало, что в последнее время он позволил своим фантазиям взять над собой верх, признак того, что он слишком привязался, но в данный момент он мало что мог с этим поделать. Ему всегда нравился голос Ируки. Ну, ему нравилось гораздо больше, чем только голос, но голос Ируки был определенно высоко в списке. Какаши не раз бывал в комнате миссий, когда Ирука был на смене, просто чтобы подслушать обрывки его разговоров. Не то чтобы он признавался в этом кому-то, кроме себя самого. Для всех остальных в деревне они были просто двумя коллегами, у которых были общие ученики, и теперь они находились в полудружественных отношениях, не более того. И, конечно, время от времени он мог слегка коснуться Ируки, когда забирал свои миссии и приносил отчеты. А может быть, и больше, чем слегка, и даже чаще, чем время от времени. Но как бы часто это ни происходило, Ирука ничего не замечал. Какаши не был уверен, на самом ли деле он не замечает или просто не заинтересован, но в любом случае, Какаши не настаивал. Флирта было достаточно. Если он был честен с самим собой, то так, наверное, и лучше. Какаши слегка покачал головой. Нет смысла зацикливаться на этом. Это просто влюбленность, она пройдет. В конце концов. Кроме того, это помогло ему так быстро пережить день постельного режима, что он даже не заметил, как тот прошел. Может, он и застрял в больнице на какое-то время, но теперь у него было кое-что интересное, вызванное лекарствами, чтобы развлечь себя. Очень развлечь, как только у него появится такая возможность. Он намеревался перечитать ту четвертую сексуальную сцену, как только убедится, что медсестра не сможет войти к нему в любой момент, особенно чтобы проверить, почему приборы говорят, что его пульс внезапно взлетел до небес. Какаши усмехнулся про себя, когда начал засыпать. Завтра он прочитает «Насилие» с самого начала. Там довольно много сцен, которые он с нетерпением ждал услышать в исполнении Ируки. Он и не думал, что «Ича-Ича» может быть лучше, но он ошибался. Его последней мыслью перед сном было то, что Ирука, вероятно, мог бы улучшить все.

~*~*~

Два дня спустя его сняли с обезболивающих, и он был сильно разочарован, обнаружив, что галлюциногенные свойства лекарств внезапно исчезли примерно на двух третях «Тактики». Он прочел еще несколько страниц, но хотя мог заставить себя представить это голосом Ируки, больше не было никаких забавных комментариев, и это было просто не то. «Тактика» всегда была его самой любимой в серии, но последняя треть книги теперь казалась скучной по сравнению с остальным. Он пролистал оставшиеся страницы, но его сердце не лежало к этому. На какое-то мгновение Какаши задумался, не попросить ли еще одну дозу, еще одной должно хватить, чтобы дойти до конца книги, но не сделал этого. Он не мог себе представить, чтобы Цунаде нормально отреагировала на просьбу: «Послушай, просто дай мне еще одну дозу. Вот эта сцена примерно на пятидесяти страницах, которая требует, чтобы галлюцинация милого чунина читала мне самые грязные части. И не могла бы ты отключить кардиометр и не пускать медсестер, пока я буду это читать?» Его взгляд упал на клочок бумаги, который все еще лежал на прикроватной тумбочке, и на мгновение он задумался, может быть, только может быть. Он фыркнул. Теперь ему действительно мерещилось. Тем не менее, просто ради удовольствия, он засунул закладку обратно в «Тактику». Покачав головой, Какаши положил ее и снова взял «Рай». У него была достаточно хорошая память, он мог вспомнить, что ему слышалось. Может быть, у него и не было последней трети «Тактики», и, конечно же, это была лучшая часть серии, но у него все еще оставались сотни страниц, просто умоляющих быть перечитанными. Ухмыляясь, он представил себе краснеющего Ируку, сидящего рядом с ним и бросающего обеспокоенные взгляды на дверь, когда он начал читать первую главу. Если ему придется сидеть в больничной палате, то это определенно хороший способ провести время.

~*~*~

Через две недели Какаши мысленно отложил семь глав для дальнейшего изучения, как только он окажется дома. Он начал пропускать большинство из них во время перечитывания. Ум рисовал картины Ируки, которые были слишком яркими, чтобы думать о них где-либо еще, кроме уединения в собственной спальне. Крошечные заминки в дыхании, каждое тихое покашливание, несколько сглатываний, даже несколько шорохов, как будто он ерзал на месте. Все это громко и отчетливо звучало в голове Какаши. Он и не подозревал, что его воображение может быть настолько детальным. Хотя он не собирался жаловаться на это, не тогда, когда это дало ему такие слова, как ноющий, пульсация, напряжение, извиваться, толкаясь, трахаясь голосом Ируки, грубым и низким.

~*~*~

Цунаде проводила тест за тестом, прежде чем решила снять с него блокаторы, ограничивающие чакру, и отпустить его. Она брала у него столько крови, что он начал подозревать, будто она пыталась обескровить его по одному шприцу за раз. Но каждый тест давал отрицательный результат на любые оставшиеся следы дзюцу, и постепенно они позволяли ему больше свободы. Во-первых, позволили ему тренироваться, хороший способ спустить пар после нескольких дней, когда ему нечего было делать, только представлять, что Ирука читает ему порно. А затем снова разрешили использовать чакру. Под наблюдением примерно половины медиков Конохи. У него было предчувствие, что там их было больше, просто они не поместились в комнате. Вышло разочаровывающе. Он почти ждал, что что-нибудь взорвется, возможно, он сам, когда в первый раз собрал свою чакру, и, судя по выражению лиц некоторых ирьенинов, не он один. Было приятно снова сформировать чакру, снять блокаторы и иметь возможность использовать энергию своего тела. Собравшиеся медики издали явственный вздох облегчения, когда он поднялся по стене, пересек потолок и затем без проблем спустился вниз по противоположной стене. Они даже по какой-то причине, которую Какаши не мог понять, принесли бумагу для индукции чакры. В тот момент, когда он коснулся бумаги, она сморщилась точно так же, как и всегда, но это не помешало горстке медиков собраться вокруг нее, один из них даже достал увеличительное стекло, чтобы посмотреть поближе. В конце концов Цунаде отпустила его, предупредив, чтобы он не торопился и использовал только минимум чакры, пока полностью не восстановит свои силы. Она сказала, что он будет уставать быстрее, чем обычно, в течение следующих месяца или двух, но может начать выполнять легкие миссии без риска столкновения с врагом, как только его силы вернутся. Он будет приходить на еженедельные осмотры к ней, и он должен сообщать о любых аномалиях в здоровье, независимо от того, насколько они незначительны. Какаши кивнул, как будто все понял и будет следовать ее инструкциям буквально, хотя они оба знали, что это не так. На полпути домой, с серией «Ича-Ича» в руках, внезапное желание свернуть с самого быстрого пути к своей квартире ударило Какаши, тяга говорила ему, что есть еще место, куда ему нужно пойти вот прямо сейчас. Инстинкты редко подводили его, поэтому он пошел. Вскоре он увидел Ируку, который сидел на скамейке и смотрел на город. Было здорово так быстро встретиться с ним, учитывая, как много Какаши думал о нем, но он понятия не имел, что сказать. Ирука удивленно заморгал и поднялся на ноги. — Какаши-сан, тебя отпустили? Ирука скользнул взглядом вниз, к книгам в руках Какаши, и быстро отвел его. На щеках появился легкий румянец. По телу Какаши пробежала дрожь, но он подавил ее. Две недели почти постоянных фантазий о том, что Ирука читает ему непристойности, не способствовали его социальным навыкам. — Да, — только и смог выдавить он из себя, радуясь, что у него есть маска, иначе было бы ясно, что он краснеет сильнее, чем Ирука. — Это замечательно, — сказал Ирука с неподдельной радостью в голосе, и от этого приятное тепло пробежало по венам Какаши. Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Какаши охватило желание подойти поближе. Он отмахнулся от него. Его инстинкты могли быть хорошими большую часть времени, но он знал, когда они не работают. Он извинился, и Ирука пожелал ему удачи. Его тихое «Береги себя», когда Какаши повернулся, чтобы уйти, вернуло смутное воспоминание об Ируке, шагнувшем ближе к его кровати и шепчущем то же самое. Это заставило Какаши остановиться. — Спасибо, что зашел, — сказал он. Глаза Ируки расширились. — Ты помнишь? — Да. С твоим другом все в порядке? — О. — Ирука моргнул, его румянец стал еще гуще. — Да. Теперь все в порядке. — Это хорошо, — сказал Какаши. Они еще немного постояли, глядя друг на друга, а потом Какаши заставил себя уйти, не зная, что еще сказать. Всю дорогу домой он чувствовал только одно желание — вернуться к Ируке. Он действительно собирался выяснить, как преодолеть эту влюбленность.

~*~*~

Какаши быстро оправился после освобождения. В смысле, его освобождения из больницы, а не какого-то другого, более веселого и жизнеутверждающего освобождения. Хотя одно из них, вызванное его первым пост-больничным перечитыванием четвертой сексуальной сцены в «Раю», также имело достаточно короткий рефрактерный период, чтобы посрамить большинство восемнадцатилетних мальчишек. Некоторые люди могли бы чувствовать себя виноватыми за то, что им пришла в голову мысль о том, что уважаемый член сообщества шиноби читает им порно. Какаши не был одним из них. Его еженедельные осмотры у Цунаде проходили без происшествий, независимо от того, сколько тестов она проводила. Она позволила ему вернуться к своим обычным тренировкам, хотя неоднократно напоминала ему сообщить ей, если во время них произойдет что-то ненормальное. Он был совершенно уверен, что она не имела в виду Гая, поэтому все странности такого рода держал при себе. Совсем другим делом было уговорить ее позволить снова взяться за его обычные дела. Это заняло неоправданно больше времени, прежде чем она одобрила его возвращение к активной службе, особенно учитывая тот факт, что у него не проявилось никаких побочных эффектов от того дзюцу. Но в конце концов она позволила ему снова отправляться на задания, даже если это была всего лишь полуактивная служба. — Хотя бы В-ранг, — попытался он уже не в первый раз. Она уставилась на него. — Может быть, нам стоит начать с D-рангов, — сказала она через мгновение. — С С-рангами все отлично. — Какаши одарил ее своей лучшей улыбкой, чтобы показать, насколько хороши были С-ранги. Он никак не мог застрять с кучей D-рангов, когда у него не было команды генинов, чтобы спихнуть на них худшие из них. Он быстро извинился и убрался из поля зрения Цунаде, прежде чем она успела решить, что D-ранги подходят лучше всего. Кто знает, может быть, ему повезет, и он получит еще одну очень-не-С-ранговую миссию. Джонин всегда может надеяться. Может быть, он сумеет подкупить дежурных на выдаче миссий, чтобы те дали ему самое близкое к В-рангу, что у них есть. Всегда было несколько миссий, которые не вписывались точно в тот или иной ранг. Какаши ухмыльнулся. Нахождение на (слегка ограниченной) активной службе снова означало регулярные визиты в комнату миссий. Он никогда не думал, что будет так радоваться бумажной работе. Бумажной работе и людям, которые ею занимаются.

~*~*~

Как оказалось, ему не повезло. Сотрудники отдела миссий были четко предупреждены, что С-ранг означает С-ранг и определенно не почти-В. Они дали ему миссию, которая заключалась в очистке около дюжины деревьев на участке к северу от Академии, который будет застраиваться. Если уж на то пошло, то это был D-ранг, маскирующийся под C-ранг, классифицированный именно так только потому, что никто не доверял новоиспеченным генинам работать с большим количеством взрывчатки в пределах деревни. К сожалению, в комнате миссий не было никого похожего на чунина с конским хвостом. Этого следовало ожидать, учитывая, что сегодня был учебный день, но случались и более странные вещи. Впрочем, эти странные вещи обычно касались Гая. Учитывая миссию и человека, которого не было в комнате миссий, чтобы передать ее, сегодня был не день Какаши. По крайней мере, ему позволили что-нибудь взорвать. Может быть, если он постарается изо всех сил, то сможет притвориться, что деревья, которые он будет уничтожать, это враги. Очень медленные, тупые враги, которые просто стоят на месте, пока он крепит к ним взрывные метки таким образом, чтобы гарантировать, что все полученные обломки будут находиться в пределах приемлемого периметра. У Какаши было хорошее воображение, но не настолько. Даже лекарства Цунаде не помогли бы ему. Это будет долгий день. По мнению Какаши, единственным плюсом было то, что он будет работать рядом с Академией. Достаточно близко, чтобы он мог зайти просто потому, что был поблизости. Чтобы проверить будущее Конохи и все такое. Был также шанс, что он, столкнется с одним учителем по пути домой и небрежно предположит, что миска рамена, возможно, будет хорошей идеей. Впрочем, он не собирался этого делать. Просто приятно было знать, что у него есть такая возможность. С другой стороны, то, что он находился всего в нескольких кварталах от Академии, и все возможности, которые она предлагала, отвлекали. Чтобы не зацикливаться слишком долго на вещах, которым не суждено было случиться, он мысленно повторил несколько своих любимых сцен из «Ича-Ича». Он так часто перечитывал эти книги за последние несколько недель, что легко мог вспомнить комментарии своего воображаемого Ируки. И вот он принялся за работу — ну, с более чем небольшим злоупотреблением ниндзюцу — пока голос Ируки проговаривал слова о страсти и любви. С дрожащей в его ладони чакрой, с его О-но-дзюцу, он провел пальцами вверх по ее бедру, наслаждаясь тем, как дрожали ее ноги, а ногти впивались в его мускулистые плечи, когда она с отчаянной страстью вцепилась в него. Последовала долгая пауза. — Погоди. Может быть, поэтому Наруто обвинил меня в том, что я не преподаю «интересные вещи», а затем стал ярко-красным и отказывался произнести хоть слово в течение целых десяти минут? — Какаши представил себе, как Ирука качает головой. — Это был самый долгий период, когда я видел его спокойным. — Как ты хочешь меня? — спросила Мико, ее голос был таким страстным, как он и предполагал. — На потолке, — сказал он, притягивая ее ближе и запрыгивая на потолок, освобождая чакру через колени, чтобы закрепить их там. Ирука фыркнул. — Конечно, секс на потолке — это весело и забавно, пока ты не вспомнишь, что 99,9% шиноби теряют контроль над своей чакрой, когда достигают оргазма. Больница должна была посылать Джирайе счет каждый раз, когда кто-нибудь приходит со сломанным членом после того, как упадёт на него с восьми футов. И это даже не говоря о том, как трудно высвободить постоянное количество чакры через колени даже при нормальных обстоятельствах. Какаши пришлось признать, что воображаемый Ирука был прав. Не то чтобы он когда-нибудь пытался понять, возможно ли это. Абсолютно нет. Он вошел в ритм, взрывая деревья с метками, а затем сортируя полученные куски на кучки по размеру, которые команды генинов позже соберут на реально D-ранговых миссиях. Как и предполагалось, работа оказалась скучной, хотя все же это было лучше, чем вообще никаких миссий. Даже если он был уверен, что Цунаде сама ее выбрала, как наказание за дюжину или больше раз, когда он умолял вернуть его на действительную службу после того, как она неоднократно говорила ему, что еще рано. Кроме того, с помощью Ируки, комментирующего бесконечную выносливость Хиро, миссия прошла достаточно быстро, чтобы он не сошел с ума. По сравнению с обычными миссиями Какаши, она была легкой, но потребовала больше чакры, чем он ожидал. В основном потому, что он использовал дзюцу вместо физического труда, когда это было возможно. Не потому что ему было лень, сказал он себе, ему просто нужно было проверить свои пределы и убедиться, что он вернулся в лучшую форму. Насколько он мог судить, он был близок к ней. Он тратил чакру немного быстрее, чем обычно, но не с чрезмерной скоростью. Он закончил довольно быстро, а затем направился в комнату миссий, чтобы сдать свой отчет. Вот тогда-то ему, похоже, повезло больше. Ирука был на смене. Какаши знал, что он будет там еще до того, как вошел в комнату. Дело было не в том, что он запомнил расписание Ируки, просто глубоко внутри себя он знал, кого увидит за столом. Ему показалось, что это правильно. Если раньше у Какаши были хорошие инстинкты, то теперь они находились на совершенно ином уровне. Войдя в комнату, он почувствовал… он не был точно уверен. Может быть, у него слегка закружилась голова. Возможно, то, что он большую часть дня находился на улице и использовал больше чакры, чем за последние недели, истощило его сильнее, чем он думал. Но это не было похоже ни на усталость, ни на тепловой удар. Это было похоже на волнение, предвкушение. Он и раньше нервничал рядом с Ирукой, в основном когда Ирука делал ему небрежный комплимент или просто смотрел на него на мгновение дольше, чем обычно, но сейчас все было по-другому. И дело было не только в том, что его сердце забилось чуть быстрее, а лицо еще сильнее покраснело. Это было беспокойство прямо под кожей, своего рода нервная энергия, в которой он не мог полностью обвинить Ируку. Он не мог точно сказать, что именно это было, но по мере приближения к столу оно становилось все яснее. Слишком хорошо чувствуя свое тело, он почувствовал, что его чакра почти незаметно сдвинулась, когда он передал свой отчет Ируке. Она прыгнула, потрескивая и преодолевая небольшое расстояние между их пальцами. Резкий щелчок и крошечный электрический разряд заставили обоих подпрыгнуть. Ирука рассмеялся, но Какаши не мог сделать то же самое, слишком смущенный тем, что только что произошло. Он открыл было рот, чтобы извиниться, но Ирука остановил его: — В последнее время здесь настолько сухой воздух, что я удивляюсь, как такое не случается чаще. Какаши слегка нахмурился, но кивнул в знак согласия. Это была такая маленькая искорка, что Ирука, вероятно, не заметил разницы. Пожалуй, только сенсор мог бы это сделать. Но это было не статическое электричество, а чакра. На одно короткое мгновение он потерял контроль, и она прыгнула на Ируку. Какаши поспешно ретировался из комнаты миссий, пробормотав что-то, что, как он надеялся, можно было бы принять за вежливое прощание. Все предостережения Цунаде крутились у него в голове. Если что-то покажется странным, если что-то пойдет не так, идти прямо к ней и немедленно рассказать об этом. Дзюцу, возможно, снова выходит из какого-то долгого спящего состояния. Это может снова начать разрывать его клетки. Он до сих пор слишком ясно помнил, как тело сотрясалось, как его рвало на части, как он дрожал от боли. На этот раз все было совсем не так, это было теплым и кратковременным. Мимолетная искра с едва заметным намеком на потерю контроля. Это не казалось неправильным. Если уж на то пошло, он хотел это проверить. Вернуться к Ируке, протянуть к нему руку и посмотреть, не повторится ли это снова. Но он этого не сделал. Если с его чакрой действительно что-то не так, то есть больше, чем один способ это выяснить. К тому времени, когда он добрался до открытого тренировочного поля, он почти поверил, что все это ему привиделось. Он чувствовал себя совершенно нормально. Может быть, с немного низким уровнем чакры после рабочего дня, но ничего такого, что не смог бы исправить хороший ночной сон. Возможно, его страсть действительно вышла на новый уровень, и это заставляло его нервничать больше, чем когда-либо прежде. Это в сочетании со всеми предостережениями Цунаде и долгим днем скучной работы, возможно, просто превратилось в какое-то странное наваждение. И все же ему нужно было убедиться, что его чакра не ведет себя странно. Если что-то случится, он скажет Цунаде, но не было никакого смысла беспокоить ее, если он просто волновался из-за симпатичного шрама и пары теплых глаз. Основы были достаточно просты для реализации. Он быстро выполнил с полдюжины дзюцу. Все было в порядке. Чакра делала именно то, что и должна была делать. Треск и дрожь его клеток остались не чем иным, как воспоминанием. Чувствуя себя теперь увереннее, он перешел на дзюцу более высокого уровня. Его Чидори было совершенно: яркое, острое и смертоносное. Через мгновение он отпустил его, и воздух наполнился тишиной. Земляная стена и водяной клон также не вызывали у него никаких проблем. Как и гендзюцу или призыв Паккуна, хотя последний бросил на него довольно равнодушный взгляд, когда он объяснил, что просто выполняет несколько дзюцу, и Паккун может уйти. Паккун сидел и пристально смотрел на него. — Я куплю тебе стейк позже? — предложил Какаши. Паккун продолжал пристально смотреть на него. — Прямо сейчас? — это Паккуну понравилось больше. — Давай я только сделаю последнее дзюцу. Какаши сложил печать тигра, а затем выплюнул большой огненный шар. Только он был не просто большим, а гигантским. Паккун распластался на земле, едва избежав тяжелого случая опаленной шерсти, в то время как Какаши отскочил назад в удивлении. Он не планировал делать Катон настолько большим. Какаши сморгнул остаточное изображение с глаз. Обычный Катон, просто он оказался сильнее, чем планировалось. Какаши всегда хорошо обращался с огнем, но не настолько хорошо. На создание Катона такого размера должно было уйти довольно приличное количество чакры, больше, чем он собрал на данный момент, но он не использовал больше чакры, чем намеревался. Паккун снова встал, отряхиваясь. — Два стейка, — хрипло сказал он. Какаши кивнул. Это казалось достаточно справедливым. Они покинули тренировочное поле, Какаши погрузился в раздумья. Он пока не собирался рассказывать об этом Цунаде. Она, вероятно, просто посмеется над ним, если он придет к ней и скажет, что сделал дзюцу более сильным, чем намеревался. Должно быть, он просто вложил в него больше чакры, чем хотел, так оно и было. Другого объяснения быть не могло. К тому времени, когда они добрались до его квартиры, Какаши отодвинул эту мысль на задний план. Конечно, любые побочные эффекты того дзюцу были бы намного более зловещими. В конце концов, какой нукенин захочет сделать своего противника сильнее? Решив так, Какаши принялся жарить стейки для Паккуна.

~*~*~

Решение не рассказывать Цунаде о своих параноидальных теориях оказалось верным, потому что после ему поручили курьерскую миссию. Все еще только С-ранг, отчеты, которые он нес, были далеко не секретными, но впервые за несколько месяцев он почувствовал, что действительно может размять ноги. Когда он бежал через Страну Огня, снова делал что-то продуктивное, он чувствовал себя хорошо. Или, по крайней мере, так было до тех пор, пока он не направился домой, и лес вокруг него не взорвался. По-видимому, его план получить миссию не-совсем-C-ранга удался немного слишком хорошо. Он ничего не видел, кроме остаточных образов огня и взрывов, в ушах звенело и отдавалось эхо от грохота, когда на него напал нукенин. Какаши не встречался с ним раньше, но нукенин явно знал его. Он был хорош, явно на уровне джонина и предпочитал дальние атаки — идеально подходило для удержания Какаши достаточно далеко, чтобы он не мог использовать свои любимые трюки. Но Какаши был очень находчивым. Он ведь не зря скопировал тысячу дзюцу. К тому же, часть Какаши упивалась этим сражением. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз был в гуще битвы, с тех пор, как он чувствовал, что колотится сердце, обостряются чувства и горят мышцы. Какаши никогда не искал драки, но нельзя было отрицать, что он хорош в этом. Он практически был рожден для этого, и даже после нескольких месяцев бездействия тело Какаши все еще точно помнило, что должно делать. Мышечная память о том, как сражаться, слишком глубоко укоренилась в нем с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы держать кунай. Какаши не был уверен, что она когда-нибудь исчезнет. Какаши был неумолим. Он слишком долго пробыл в больнице, и не собирался туда возвращаться. Это мотивировало его больше всего. Он блокировал дальние огненные атаки нукенина земляными стенами и посылал клонов на разведку местности, иногда используя собственные дзюцу дальнего действия. Они никогда ему не нравились — они часто были пустой тратой чакры, так как расстояние до цели повышало вероятность промаха. Атаки нукенина были мощными. Даже за своими земляными стенами Какаши ощущал исходящий от них жар. Деревья вспыхнули как спички, когда огонь обрушился на них. Но Какаши не отступил ни на дюйм. Он методично проверял нукенина, пока не нашел слабое место. Оказалось, что его дзюцу требовалось тридцать секунд перерыва между атаками, более чем достаточно для Какаши. Какаши оценил свои резервы чакры. Даже после использования шарингана у него оставалось чуть меньше половины резерва. Он уменьшался немного быстрее, чем обычно, но Какаши ожидал этого и включил в свой план. У него все еще было достаточно чакры. Нукенин снова атаковал, и Какаши позволил клону принять на себя огненный взрыв, затем он сократил расстояние между ними. Глаза противника сузились, и по выражению его лица Какаши понял, что это не то, чего он хотел от этой битвы. Не сводя глаз с нукенина, Какаши глубоко втянул свою чакру, позволив Чидори сформироваться в руке и готовясь к атаке. Но именно тогда он почувствовал это, почувствовал, что Чидори ощущалось… по-другому. Его собственное дзюцу казалось чужим в руке. Его молниеносная чакра всегда вспыхивала и искрилась на коже, но теперь это было нечто большее. Она не просто мерцала и трещала, она обжигала и опаляла, всепоглощающий жар сочетался с его электрической искрой. Не понимая, что происходит, он рискнул взглянуть на свою руку. И замер в шоке, обнаружив, что не может отвести от нее глаз. Языки пламени лизали его руку, переплетаясь с молнией, иногда казалось, что они обхватывают молнию и ударяют вместе с ней, а иногда — что взрывом толкают ее вперед. Он знал, что ему нужно двигаться, нужно атаковать, но все, что он мог делать — это смотреть на свою руку. На Чидори, если его можно было так назвать. Даже звук был другим. Это все еще было щебетание, так похожее на птичье, но теперь за ним слышалось потрескивание, приглушенный рев, говоривший о бушующем лесном пожаре, которого просто не видно. Его тревожило и нервировало, что дзюцу, которое он использовал так много раз, дзюцу, которое он создал, вдруг могло стать настолько другим, хотя он ничего для этого не делал. Какаши, возможно, и застыл в шоке, но нукенин — нет. Последовавшая атака была быстрой и яростной, и инстинкты Какаши дали о себе знать. Он увернулся, а затем нанес удар одним стремительным, плавным движением. Нукенин едва успел удивиться, когда Чидори пронзило его грудь. По крайней мере, оно все еще делало то, что нужно. Какаши быстро уничтожил тело, а затем покинул этот район, не желая быть пойманным любыми друзьями, которые могли быть у этого нукенина. Однако он не дошел до самого дома. Оказавшись неподалеку от Конохи, он остановился. У него осталось не так много чакры, но он должен был проверить это, должен был выяснить, что произошло, даже если в процессе он потратит на это чакру. Он подошел достаточно близко к Конохе, чтобы это не имело значения, больше не должно было быть никаких нукенинов. Он вытянул перед собой руку и собрал чакру, чтобы создать еще одно Чидори. Первые несколько вспышек молнии казались нормальными, но по мере того, как он углублялся в свои резервы, он чувствовал это: другую чакру, которая не была его собственной. Пламя присоединилось к молнии и жарко заплясало меж пальцев, но не обожгло его. Если уж на то пошло, сейчас здесь было больше огня, чем раньше. Он чувствовал, как тянет эту чужеродную чакру, точно так же, как и свою собственную, но с большей глубины, скрытую под ней. Он неплохо владел огнем, хотя и использовал его меньше, чем большинство шиноби Конохи. Даже отбросив в сторону его сродство с молнией, земля и вода пришли к нему более естественно, чем огонь когда-либо. Он знал несколько высокоуровневых огненных дзюцу, но никогда не был достаточно хорош с ними, чтобы сделать что-то подобное. Он никогда и близко не подходил к тому, чтобы превратить его в фирменное дзюцу, как это было с молнией. Этого не должно было случиться, он не был на это способен. Шиноби просто так не развивают новое сродство чакры. Как бы ему ни было неприятно признаваться себе в этом, это квалифицировалось как «что-то странное». Похоже, лечение все же имело некоторые побочные эффекты. На этот раз откладывать было нельзя, ему нужно поговорить с Цунаде.

~*~*~

Учитывая ситуацию, наиболее разумно было бы пойти сразу к Цунаде, но Какаши никогда не был тем, кто идет сразу туда, куда нужно, если он мог немного поплутать. В конце концов, живописный маршрут был лучшим способом испытать дорогу жизни. И если этот живописный маршрут случайно пересекался с определенными людьми с очаровательным шрамом на носу, то кто такой Какаши, чтобы отказываться? Кроме того, он слишком предсказуемо опаздывал со своими отчетами. Если он принесет один из них сразу же, как вернется в деревню, это будет хороший способ держать работников комнаты миссий в напряжении. Действительно, он делал это ради них. Когда он подошел ближе к Башне, то почувствовал, что его чакра снова зашевелилась, беспокойно двигаясь под кожей. Это только усилилось, когда он поднялся по лестнице в комнату миссий. Он передернул плечами, но это не помогло. Его чакра была взволнована и возбуждена, готова к чему-то, хотя Какаши и не знал, к чему именно. Тело автоматически встало в самую короткую очередь в комнате, пока он пытался проанализировать то, что чувствовал. В его чакре раздалось странное, неконтролируемое жужжание. На результат того дзюцу было непохоже — тело не разрушалось и не болело. Не было ощущений, что оно снова пытается разорвать себя на части. Реакция странная, конечно, но не критичная. Происходило что-то, чего он никак не мог понять. — Какаши-сан, твой отчет, пожалуйста. Какаши был слишком хорошим ниндзя, чтобы подпрыгнуть, но чуть не сделал это. Он также должен был быть достаточно хорош, чтобы понять, что подошла его очередь, но, по-видимому, он не был. Ирука пристально посмотрел на него. Какаши не стал суетиться, но он также не мог сказать, что был особенно спокоен, когда потянулся к одной из своих сумок, чтобы вытащить отчет о миссии. — Ты рано, — сказал Ирука с теплой, веселой улыбкой, когда протянул руку за отчетом. Чакра Какаши дрожью поднялась по позвоночнику. Он не позволил себе вздрогнуть от возбуждения и вместо этого передал отчет Ируке. Прилив чакры в руку застал его врасплох. Резкий электрический треск между их пальцами эхом отозвался в комнате. Чунин, сидевший рядом с Ирукой, с любопытством оглянулся на него — это было достаточно громко. Ирука уронил отчет и, резко выдохнув, потряс рукой. Какаши в ужасе уставился на руку Ируки. На этот раз он никак не мог притвориться, что это статическое электричество. В этой искре было слишком много чакры. Ирука должен был это почувствовать, даже новоиспеченный генин смог бы. Какаши все еще чувствовал движение своей чакры в теле, но она немного успокоилась и теперь казалась более приземленной. Ирука взглянул на него, нахмурив брови, и в его глазах мелькнуло легкое беспокойство. — Ах, извини за это, — сказал Какаши, цепляясь за причину, любую причину, по которой он только что потерял контроль над своей чакрой. — Я работал с новым молниеносным дзюцу на обратном пути, и у него, похоже, есть несколько побочных эффектов. — Он потер затылок. Это была не совсем ложь. Ирука нахмурился на мгновение дольше, затем натянул улыбку, которая не достигла его глаз. — Нацеливаешься на две тысячи дзюцу вместо одной? — спросил он в грубом подобии шутки. Какаши фыркнул, что, как он надеялся, будет истолковано как смех, и заставил свой глаз изогнуться в улыбке. — Ну, ты же знаешь, что говорят о разнообразии, специях и тому подобном. Они замолчали, пристально глядя друг на друга и пытаясь безмолвно сказать другому: «здесь ничего не было». Шиноби, стоявший в очереди за Какаши, прочистил горло. И Какаши, и Ирука дернулись. Так много можно было сказать о том, как быть хорошим ниндзя и подпрыгивать от неожиданности. — Спасибо тебе за твой тяжелый труд на этой миссии, Какаши-сан, — сказал Ирука. Он еще даже не взглянул на отчет. — Верно. Тебе тоже, — сказал Какаши, а затем мысленно пнул себя. Ирука не был на миссии. Но он не сбежал. Какаши был одним из лучших джонинов Конохи. Он не стал бы убегать. Особенно от чунина, вооруженного в основном бумагами. Тем не менее, он воспользовался моментом, чтобы попрактиковаться в скорости. Всегда полезно точно знать, насколько быстро ты можешь выйти из любой комнаты. Как оказалось, Какаши мог покинуть комнату миссий с весьма впечатляющей скоростью. Двумя коридорами позже он остановил свой определенно-не-побег. Он глубоко вздохнул и прислонился к ближайшей стене. Проходящий мимо офисный ниндзя с охапкой бумаг бросил на него странный взгляд, но оставил в покое. Могло быть и хуже, сказал он себе. Должно же быть что-то, что могло пойти еще хуже. Он был уверен, что таких вариантов сотни. Там мог бы быть Гай и в полный голос спросить его, не было ли это Искрой Юношеской Страсти. Там мог бы быть Генма, который в конечном итоге подавился бы своим сенбоном от истерического смеха над Какаши. Там мог бы быть Наруто, пытающийся утащить Ируку в безопасное место от какой-то странности, которой явно заразился Какаши. Это определенно могло быть и хуже. Какаши потребовалось некоторое время, чтобы понять, что делает его чакра, но как только он сосредоточился на ней, то понял, что она снова ощущается совершенно нормально. Ничего не казалось странным, не было никаких сдвигов, никакого необъяснимого движения в ее потоке. Если бы не тот факт, что он все еще чувствовал, как пылает лицо под маской, то мог бы подумать, что все это ему только показалось. Острое покалывание в кончиках пальцев от искры говорило об обратном. Ему нужно поговорить с Цунаде. Что-то было не так, и он должен был взять это под контроль, прежде чем случайно навредил кому-нибудь. Расправив плечи и повернувшись лицом к неизбежному, он направился в ее кабинет.