Резонанс

На этот раз Цунаде не заставила его ждать. Какаши немедленно проводили в ее кабинет. Он полагал, что это очень хорошо, когда с его чакрой происходит что-то странное. Когда он вошел, она вопросительно посмотрела на него. — Насчет побочных эффектов, — начал Какаши. — Неуправляемая чакра является одним из них? Она удивленно подняла бровь. — Неуправляемая? Ты чувствуешь, что она снова становится возбужденной? — Да, — начал он. Цунаде открыла было рот, но он остановил ее, зная, что сейчас она решит, что дзюцу возвращается. — Но не так, как после дзюцу. Это просто гул, а не жужжание. И, по-видимому, теперь у меня есть какое-то субэлементарное сродство к огню. Она скорчила гримасу. — Этого мы и боялись. — То есть ты знала, что это может случиться. — Ниндзя не часто нуждаются в пересадке костного мозга, но когда это случается, мы можем обойти много проблем, с которыми сталкиваются гражданские. Тем не менее, мы стараемся, чтобы сродство чакры и группа крови совпадали. В идеале, мы бы использовали члена семьи. Твоя близость к молнии также была проблемой. Это сродство не достаточно распространено в Конохе, чтобы дать нам приличный пул доноров, особенно с учетом деликатного характера всего этого. Поэтому мы решили использовать сродство, которое ни уступало бы, ни преобладало над молнией, чтобы ограничить любые потенциальные осложнения. — Итак, огонь. — Или вода, но огонь более распространен, поэтому у нас был больший пул потенциальных доноров, к тому же с водой и молнией могут быть проблемы, так что… Какаши бросил на нее бесстрастный взгляд. Они не выбрали воду потому, что боялись, что он случайно умрет от удара током. Прекрасно. Какаши уже вполне успешно использовал молнию с водой раньше, спасибо большое. Однако он не потрудился указать на это и вместо этого задал более важный вопрос. — Почему ты мне ничего не сказала? — Я же говорила, что могут быть побочные эффекты, и нужно быть осторожным с твоей чакрой, пока мы не будем уверены, что все вернулось в норму. Он фыркнул. Сказать кому-то, что могут быть побочные эффекты, это не то же самое, что сказать: «Эй, просто чтобы ты знал, теперь у тебя может быть совершенно другая чакра с новым сродством». — Я думал, ты имеешь в виду дзюцу. Она пожала плечами. — Мы не были уверены, что будет перенос донорской чакры. Бессмысленно говорить тебе, если бы не было таких результатов. Ты бы искал то, чего нет. Даже когда ДНК проявляется у субъекта, как у Ямато, это не обязательно означает, что чужеродная чакра будет принята или что шиноби, который получил ее, сможет ее использовать. — А что это значит для моей чакры? — Скорее всего, в твоей системе будут оба типа. Они не будут взаимодействовать как кеккей генкай, если ты об этом. Эти два типа чакр не будут сочетаться таким же образом. Во всех исследованиях, с которыми мы сверялись, не было никаких случаев, когда это происходило. Но теперь ты, возможно, сможешь управлять огнем лучше, чем раньше. Он кивнул, уже заметив, что так оно и было. — Теоретически, ты также сможешь использовать их вместе лучше, чем большинство людей. Было не так много случаев, но это, похоже, их объединяло. — Есть ли причина, по которой сродство с огнем, кажется, выходит на передний план, когда запасы моей чакры уменьшаются? Она выглядела одновременно заинтересованной и расчетливой, и Какаши содрогнулся, представив все те тесты, которые она внезапно захотела провести на нем. — Если бы у донора была лучшая выносливость или регенерация чакры, чем у тебя, это также могло бы передаться, хотя только для его чакры, а не для твоей. Если ты начнешь, скажем, с 90% своей чакры и 10% донорской, а затем используешь половину, то чакра донора может полностью восстановиться задолго до твоей собственной, что сделает процент вторичной чакры в твоей системе больше, чем обычно. Какаши снова кивнул. Это соответствовало тому, что он испытывал до сих пор, но если могут передаться такие вещи, как выносливость и время восстановления, то и что-нибудь другое тоже. — Если у донора есть какие-то чакровые приемы, смогу ли я их выполнить? — Это возможно, особенно если ты сможешь научиться формировать два типа чакры по отдельности. — А тайные клановые дзюцу? — Тоже весьма вероятно. — А кто этот донор? — спросил Какаши. Он уже спрашивал ее однажды, когда был еще в больнице. Тогда она не сказала, но тот факт, что теперь у Какаши была донорская чакра, должен был все изменить. — Донор просил сохранить анонимность, — повторила она. Какаши поморщился. — А донор знал, что такое может случиться? — Ему сообщили, что могут быть побочные эффекты. — Он знал, что я могу получить часть его чакры, а не только костный мозг? — Да, и был не против. Он воздержался от замечания, что донор, по-видимому, получил значительно больше информации, чем он сам. И тут ему в голову пришла еще одна теория. — А возможен ли резонанс? С донором или с кланом донора? Ниндзя с похожей чакрой иногда ощущали, как она резонирует, когда находились в непосредственной физической близости друг от друга. Это было наиболее распространено среди прямых родственников: родителей, братьев и сестер, бабушек и дедушек, внуков. При чуть более дальнем родстве, с тетями и дядями или двоюродными братьями и сестрами, было менее вероятно, что семейный резонанс будет ощущаться. Почувствовать это с кем-то вне семьи было почти неслыханно. Цунаде внимательно посмотрела на него, понимая, что он выуживает из нее дополнительную информацию. — Вполне возможно. Скорее всего, это будет зависеть от того, сколько донорской чакры будет в твоих каналах в тот момент. — Значит, сразу после трансплантации ее было бы не так уж много, но поскольку количество донорских клеток и чакры увеличивалось, эффект тоже увеличивался? Она пристально посмотрела на него. — У тебя были и другие побочные эффекты? Какаши вспомнил проскочившую в буквальном смысле между ними искру, когда передавал свой отчет Ируке, и то, как его чакра начала вести себя, когда он приблизился к комнате миссий. Его чакра ощущалась заметно иначе, когда она впервые сделала что-то, чего он не хотел. Это отличалось от того тепла, которое он всегда раньше ощущал рядом с Ирукой, но это не было неприятно. Если уж на то пошло, это было что-то знакомое, теплый гул дома. Резонанс был тем, что Какаши не чувствовал уже много лет, тем, даже о существовании чего он почти забыл. — Умино Ирука, — сказал он. — Он донор. Цунаде бросила на него еще один бесстрастный взгляд. — Донор желает остаться анонимным. Ему не нужно было ее подтверждение, он знал, что это правда. — Есть ли предел тому, сколько донорской чакры я получу в итоге? — спросил он. Цунаде пожала плечами. — Ты — тестовый случай. Я бы предположила, что ее всегда будет меньше, чем твоей собственной, и это будет оставаться вторичным сродством. Любые побочные эффекты, которые ты чувствуешь, также могут исчезнуть со временем, поскольку твое тело привыкнет к наличию двух типов чакры. Сейчас они могут быть более заметны, просто потому что они внове. Он мог бы попытаться разговорить ее, но сомневался, что она скажет ему что-то еще. Она действительно достала бумагу для индукции чакры, и внезапно Какаши понял, что именно медики делали несколько недель назад. Бумага, как всегда, сморщилась, но на этот раз ее края начали тлеть, вспыхнув ярко-алым, прежде чем превратиться в пепел. Какаши уставился на бумагу. К этому нужно было привыкнуть. Цунаде также взяла у него немного крови, чтобы провести дополнительные анализы, но она, похоже, не думала, что можно будет найти что-то важное. — Это просто не был бы визит к тебе, если я не потеряю немного крови, — сказал он, и она одарила его усмешкой столь же острой, как и ее иглы. Пока он ждал результатов, он обдумывал, что же ему делать с Ирукой.

~*~*~

Сидеть в засаде за пределами Башни было настоящим сталкерством, но Какаши хотел поговорить и как можно скорее. Поэтому он прислонился к стене и стал ждать, держа книгу в руке. Не один шиноби бросил на него подозрительный взгляд, когда они проходили мимо, хотя, учитывая его обычный материал для чтения, общую репутацию и недавний больничный, это было ожидаемо. Он успел прочесть три главы «Рая», прежде чем его любимый мысленный чтец закончил свою смену и покинул Башню. Какаши не был удивлен появлением Ируки, его чакра стала более беспокойной за последние несколько минут, как раз то время, которое потребовалось Ируке, чтобы спуститься по лестнице и выйти наружу. Ирука, однако, выглядел удивленным, когда Какаши зашагал рядом с ним. — Какаши-сан, я могу тебе чем-то помочь? — Я надеялся, что ты поможешь мне решить загадку, с которой я столкнулся. — Если я могу быть тебе полезен. — Я пытаюсь понять, почему кто-то спасает жизнь другого человека, а затем настаивает на том, чтобы его доброе дело оставалось анонимным. Ирука на долю секунды замешкался, но быстро взял себя в руки. Он прочистил горло. — Возможно, этот кто-то думает, что сделал то, что сделал бы любой другой на его месте. — Но это был не кто-то другой, а он сам. Разве это не заслуживает признания? — Может быть, он не считает, что это было что-то такое, что нуждается в особом признании. — Но что, если человек, которому он помог, думает иначе? Левый глаз Ируки дернулся, и его голос стал резче. — Возможно, он не хотел, чтобы кто-то чувствовал, что чем-то обязан. — Я бы не стал… — начал было Какаши, но Ирука скептически посмотрел на него, и он исправился. — Ладно, может быть, немного. — Конечно, это все теоретически. У каждого были бы свои причины. Какаши сделал несколько быстрых шагов и остановился перед Ирукой, заставив его тоже остановиться. По инерции их притянуло ближе друг к другу, и жужжание чакры Какаши усилилось от близости. — Теоретически? Неужели? — он протянул руку и почти коснулся обнаженной кожи предплечья Ируки. Как он и ожидал, между ними проскочила искра. Ирука вздрогнул. Она была меньше, чем до этого в тот день, но все же явно не статическое электричество. — Скажи мне, что ты не почувствовал в этом своей собственной чакры. Ирука вздохнул, его щеки покраснели, затем он кивнул. — Да, я это почувствовал. Я и раньше это чувствовал. Не в первый раз, но сегодня нельзя было не заметить. Какаши отступил назад. Он понял, что его чакра успокоилась, как будто разряд каким-то образом уравнял ее. Она все еще гудела внутри него, но теперь это было ближе к семейному резонансу, который он чувствовал много лет назад. Они погрузились в молчание, когда снова пошли через деревню. — У них есть список, — сказал Ирука через несколько мгновений. — Для каждого шиноби с высоким уровнем риска есть список потенциальных доноров гораздо более низкого уровня риска, просто на случай чрезвычайных ситуаций. Очевидно, у тебя один из самых высоких рисков в Конохе. Какаши фыркнул, конечно же. — На тот случай, если ты вернешься с большой потерей крови, у нас найдется с полдюжины подходящих доноров. По-видимому, использование одних и тех же доноров каждый раз снижает вероятность возникновения побочных эффектов. Хотя Цунаде-сама сказала, что переливание крови обычно длится несколько дней, и учитывая состояние большинства шиноби, если они действительно нуждаются в переливании, побочные эффекты часто проходят, пока они без сознания. — Ты всегда знал, что это я? Ирука покачал головой. — Поначалу нет. Только то, что я был к кому-то приписан. Но в те несколько раз, когда меня вызывали сделать дополнительные пожертвования, заместитель командира на твоих миссиях всегда сдавал твои отчеты. Это было нетрудно понять. Ирука, казалось, обдумывал то, что он хотел сказать дальше, поэтому Какаши ждал. — Одним из критериев была низкая вероятность того, что мы когда-либо выполняли бы миссию вместе. Кроме того, одна группа крови и совместимые сродства чакры. Я подходил по всем критериям. Я не знаю, кто еще тебе подходит, и спрашивала ли Цунаде-сама кого-то до меня, но я думаю, что любой бы сделал это. Наверное, я просто был первым, кого она спросила. — Спасибо, — сказал Какаши, и Ирука кивнул. Какаши чувствовал, что должен сказать что-то еще, но не знал, что именно. Вместо этого он спросил: — Итак, сродство с огнем? — Да, я знаю, — криво усмехнулся Ирука. — Все думают, что у меня есть сродство с водой из-за моего имени. — Нет, — возразил Какаши, качая головой, — огонь тебе подходит. Ирука воплощал волю огня, и в сочетании с его вспыльчивой натурой огонь был более чем подходящим сродством для него. Ирука слегка улыбнулся, выглядя довольным этим заявлением. — Значит, ты все-таки получил часть моей чакры? — Да, хотя мне потребовалось некоторое время, чтобы заметить, — ответил Какаши. Внезапная мысль поразила его. — Вообще-то, я думаю, что почувствовал это. Когда ты зашел в мою палату в больнице. Я почти все время спал, но мне кажется, что это был первый раз, когда я почувствовал твою чакру. Ирука пристально посмотрел на него, их глаза встретились, затем он отвел взгляд. Его щеки все еще приятно розовели. — О, — понял Какаши, — в тот день. Ты все еще приходил в себя после пересадки, не так ли? Вот почему ты выглядел усталым. — Да, — кивнул Ирука, — но это было не так уж плохо. Похоже, я пришел в себя гораздо быстрее, чем ты. — Может быть, — согласился Какаши, — но я действительно получил некоторые новые навыки от этой сделки. Ирука фыркнул. — Например, что? Внезапные порывы проверить кипы бумаг? Непреодолимое желание подшивать документы? О, так вот почему ты сдал свой отчет сегодня рано утром? Какаши усмехнулся. — Немного лучше, чем это. Вот, давай покажу, — он кивнул головой в сторону ближайшего тренировочного поля, только тогда заметив, как далеко они отошли от Башни. Как только они оказались на поле, Какаши отошел на несколько шагов от Ируки и образовал Чидори. На этот раз отклик вторичной чакры был не таким сильным, когда собственная чакра Какаши была пополнена за последние несколько часов, но она все еще была, пламя прыгало между молниями. Ирука широко раскрыл глаза, явно узнав свою собственную чакру в фирменном дзюцу Какаши. Какаши позволил собранной им чакре медленно рассеяться обратно в его системе. — Определенно не улучшенная документация, — сказал Какаши. — Ну, не знаю, — возразил Ирука, — это все еще может случиться. Какаши рассмеялся. — Не питай больших надежд. — Ш-ш, позволь мне верить в лучшее еще немного. Какаши ухмыльнулся ему. — Только если ты будешь тренироваться со мной. Это было спонтанно, но он чувствовал, что это правильное решение. — Но зачем? — пробормотал Ирука. — Я хочу знать, на что способна твоя чакра. У всех чакра была разной. У всех были свои выверты и трюки, которые делали их уникальными. Выяснение всего этого без руководства было бы как складывать пазл с кучей отсутствующих кусочков. Возможно, ему также нужен был предлог, чтобы сблизиться с Ирукой, но пока он этого не говорил. — Похоже, ты прекрасно справляешься и без меня, может быть, даже лучше, чем я сам. Какаши пожал плечами. — Это было сделано ненамеренно. Я хочу знать, как я могу использовать твою чакру. Какие тут могут быть хитрости. — У меня нет никаких фокусов. Настала очередь Какаши недоверчиво посмотреть на Ируку. — Ладно, может быть, у меня и есть несколько. Какаши ухмыльнулся. — Но я не знаю, как что-то из них сможет тебе помочь. — Вот это мы как раз и посмотрим. Ирука только покачал головой, ухмыляясь в ответ. — Ну, хорошо.

~*~*~

Она пристально смотрела в его сверкающие лазурные глаза, потерявшись в них, как моряк теряется в море. Его неотрывный взгляд никогда не колебался, проникая глубоко внутрь нее. — Я не думаю ни о ком, кроме тебя, — сказал он. — Скажи мне, как я могу убедить тебя в своей преданности. — Произнеси мое имя, — попросила она. — Сегодня вечером, когда будешь заниматься со мной любовью, единственное слово, которое я хочу услышать от тебя, — это мое имя, снова и снова. Он крепко поцеловал ее, прервавшись только после того, как она перестала дышать. Когда он поцеловал ее в ушко, его горячее дыхание коснулось ее кожи, он открыл рот, чтобы сказать: ... — Какаши-сенсей! — поздоровался Ирука, заставив Какаши вздрогнуть. Он мысленно обругал себя, слишком поздно осознав, что прилив возбуждения, который он испытывал, читая книгу, был реакцией его чакры на приближение Ируки. Он должен был почувствовать приближение Ируки, а не позволять себе отвлекаться на то, что воображал в своей голове. Ирука нес коробку с реквизитом, его глаза быстро скользнули к книге Какаши, но он ничего не сказал. Вместо этого он ухмыльнулся, достаточно тепло и искренне, что вызвало бы дрожь, пробежавшую по телу Какаши даже без этого странного резонанса, который происходил между ними. — Что-то ты рано. Какаши пожал плечами, немного смущенный. Он мог держать седьмую команду в постоянном состоянии ожидания, но не собирался опаздывать на встречу с Ирукой. Когда Какаши думал о тренировках с Ирукой, он полагал, что это будет снаружи, на одной из тренировочных площадок, а не в конференц-зале в Башне без оружия в поле зрения. Но именно здесь Ирука предложил им встретиться, так что Какаши пришел сюда. — Давай устроимся здесь, — сказал Ирука, когда вошел в маленькую комнату. Указав подбородком на стул, он предложил Какаши сесть. — Мы начнем с чего-нибудь легкого. Какаши пожал плечами и сел, разглядывая коробку с припасами. Ирука начал вытаскивать из нее вещи, раскладывая их на столе. Пусть никто никогда не посмеет сказать, что он не был учителем до мозга костей. Он пришел на их первую тренировку подготовленным. Какаши хотел поддразнить его по этому поводу, может быть, спросить, запланировал ли он полную учебную программу или написал планы уроков, но не стал этого делать. Он подумал, что они знают друг друга недостаточно хорошо, чтобы шутить о чем-то, что явно было так важно для Ируки. Ирука вытащил из коробки стопку бумаги, за которой последовали многочисленные чернильницы, несколько маленьких прозрачных чашечек и два набора кистей. Какаши нервно рассмеялся. — Это ведь не какой-нибудь хитроумный трюк, чтобы заставить меня писать более чистые отчеты о миссиях, не так ли? — Я умею решать сразу несколько задач, — ухмыльнулся Ирука, но он не смотрел на Какаши, а сосредоточился на своих запасах. Какаши заерзал на стуле. Его чакра все еще находилась в том странно-гиперактивном состоянии, в которое пришла, когда он впервые оказался рядом с Ирукой. — Я хочу посмотреть, как все пойдет, и тогда мы сможем попробовать что-нибудь более интересное. — Ирука открыл пузырек с чернилами и налил немного в две чашки — достаточно, чтобы несколько раз смочить кисть. Какаши моргнул, но ничего не увидел. Чернила в чашах были прозрачными. Заметив его пристальный взгляд, Ирука усмехнулся, затем подвинул одну из чашек к Какаши и сел напротив него. — Весь фокус в том, чтобы влить в чернила нужное количество огненной чакры. Какаши поднял свой протектор и наблюдал, как Ирука сложил печать быка, а затем перевел чакру в чернила. На короткое мгновение они замерцали в чашке. Но потом это прошло. Чернила не сменили цвет, чакра не задержалась. Это все еще были просто прозрачные чернила. Ирука обмакнул в них кисть и написал несколько коротких слов на бумаге, подув, чтобы высушить. Какаши сосредоточился на самой бумаге, а не на форме рта Ируки, когда он дул на нее. — Невидимые чернила, — сказал Какаши. Бумага высохла до такой степени, что снова казалась пустой. Даже шаринган различал лишь смутные очертания того, что написал Ирука. Ирука кивнул. — А как ты их проявишь? — Так же, как заряжал, — ответил Ирука, затем снова сложил печать быка, прежде чем пропустить нить огненной чакры через бумагу. На бумаге мерцали два слова. Воля огня. В тот момент, когда Ирука перестал проталкивать чакру через бумагу, мерцание стихло, а затем исчезло. — Ты можешь написать на листе все, что хочешь, обычными чернилами, но сообщение все равно будет отображаться, как только ты активируешь его с помощью чакры. И оно должно активироваться только той чакрой, которой было написано, или подобной ей. Очевидно, есть ограничения на то, кому можно отправить сообщение таким образом, но это отлично работает для членов одного клана. Какаши кивнул. Это казалось достаточно простым. — Вот, — сказал Ирука, подталкивая бумагу через стол к Какаши, — попробуй сам. Какаши быстро сделал печать быка, затем попытался собрать достаточно чакры Ируки, чтобы активировать чернила. Она все еще ощущалась взволнованной и возбужденной под кожей. Ирука был достаточно близко, и все тело Какаши гудело от его присутствия, заставляя его бороться с желанием сдвинуться в кресле. Было трудно отделить одну чакру от другой, и было бы намного легче сформировать ее, если бы она не была так активна, но ему казалось, что он привыкает к ней. Вытянув нить огненной чакры, он провел ею по бумаге. И тут же ему пришлось выронить бумагу, так как она вспыхнула ярким пламенем. Она сгорела еще до того, как упала на стол. Он взглянул на Ируку, который крепко сжал губы, безуспешно пытаясь скрыть усмешку. — Может быть, в следующий раз чакры нужно поменьше. Ирука использовал оставшиеся чернила в своей маленькой чашечке, чтобы написать еще одно быстрое сообщение, и пока он не смотрел, Какаши повел плечами, пытаясь ослабить напряжение, которое поселилось в них. Если уж на то пошло, возбуждение в его чакре только усилилось после того, как он ее использовал. Ирука подтолкнул к нему второй листок бумаги, и Какаши подождал, пока его рука не оказалась достаточно далеко от него, прежде чем взял его. Как бы ни была возбуждена сейчас его чакра, он не хотел подходить слишком близко. На этот раз он использовал только часть чакры, которую использовал раньше. Кандзи «шинрай»* загорелись на бумаге раскаленным красным светом вместо мерцания. Когда он перестал проталкивать свою чакру через бумагу, свечение исчезло, но кандзи остались на ней выжженным, больше не скрытым сообщением. — Хм, — протянул Ирука, задумчиво постукивая пальцем по губам. И ладно, да, сейчас чакра Ируки определенно активизировалась. Какаши изо всех сил старался не ерзать на стуле. — Может быть, тебе повезет больше, если ты используешь чернила, которые активируешь сам. Он указал на миску, которую чуть раньше подвинул к Какаши. Какаши снова немного сдвинулся на стуле, чтобы успокоиться, когда взял миску. Но это не помогло. — Совсем чуть-чуть, — тихо сказал Ирука, наклоняясь вперед и не сводя глаз с миски в руке Какаши. Какаши на мгновение закрыл глаза, но это только заставило его еще больше сосредоточиться на ощущении чакры Ируки под кожей. Прежде чем он смог остановить себя, Какаши снова повел плечами. Он мог это сделать, это несложно. Ему просто нужно ввести в чернила крошечную нить чакры, едва достаточную, чтобы зажечь свечу. Он открыл глаза и сосредоточился на чернилах. Совсем чуть-чуть. Чернила вспыхнули ярким пламенем. Они оба заморгали, глядя на пустую теперь миску в руке Какаши. — О… — сказал Ирука, — это было… Я… даже не знал, что эти чернила были огнеопасными? — Я… не думаю, что это так, — ответил Какаши, чувствуя, как горят щеки под маской. — Верно, — согласился Ирука, неловко усмехнувшись, но теплый, насыщенный звук прошелся щекоткой вниз по спине Какаши, распространяясь теплыми волнами через чакру Ируки. Он снова изменил положение, но теперь Ирука с подозрением в глазах внезапно сфокусировал на нем свое внимание. — Ты почти такой же дерганый, как Наруто. Ты всегда такой, когда слишком долго сидишь на одном месте? — Ну, — красноречиво сказал Какаши, — не всегда. Ирука просто наблюдал за ним, пока Какаши не уточнил. — В данный момент я не могу полностью контролировать свою чакру. Или, ну, твою чакру, — пояснил Какаши, и он знал, что покраснел достаточно сильно, чтобы даже его маска не скрывала этого. У него даже уши горели. Ирука нахмурился. — Это всегда так? — Нет, потом все уляжется… — он замолчал, не желая больше ничего объяснять, но Ирука был слишком умен, чтобы не заметить этой связи. — После того, как мы коснемся друг друга? Какаши кивнул. Не колеблясь, Ирука протянул руку, как будто это было так просто. — Так прикоснись ко мне. Ну, не так Какаши всегда представлял себе, как он произнесет эти слова, но он все равно протянул руку. — А ты уверен? — спросил он, прежде чем приблизиться. — Это может быть очень неприятно. Ирука только усмехнулся и протянул руку поближе к Какаши. Оказалось, что ему даже не нужно было прикасаться к нему. В тот момент, когда их руки приблизились, в комнате раздался громкий щелчок, словно треск полена в огне. Ирука затряс рукой. — Извини, — сказал Какаши, но Ирука покачал головой. — Все нормально. Это всего лишь немного… — Шокирует? — Какаши закончил, и Ирука фыркнул. — Я не это хотел сказать. Теперь лучше? — спросил он. Какаши глубоко вздохнул. — Да, — сказал он. Его чакра снова стала более устойчивой, более спокойной, как будто она не пыталась просочиться сквозь кожу, чтобы добраться до Ируки. Ирука взял миску и снова наполнил ее маленькой порцией чернил. На этот раз все получилось. Чернила поблескивали несколько мгновений, а затем снова стали прозрачными. Какаши аккуратно написал на листе бумаги, который ему протянул Ирука, повернул его к Ируке и провел через него нить чакры. Слова «Ича-Ича» замерцали на бумаге, и Ирука снова фыркнул. — Можешь думать только об одном? Какаши подмигнул ему, а Ирука только покачал головой. Они попробовали еще несколько раз, чтобы убедиться, что Какаши справляется с этим, обменявшись в конце бумажками, чтобы посмотреть, смогут ли они активировать сообщения друг друга. Смех Ируки, когда он проявил «Награда Учителю №1» от Какаши, был бесценен. Какаши чуть не задохнулся, когда увидел, что написал Ирука. «Для меня любовь — это жизнь.»** Первые пять слов из «Ича-Ича: Рай». Разинув рот, Какаши уставился на Ируку. Ирука невинно моргнул. Даже игнорируя то, что он покраснел, это было так же убедительно, как и каждый раз, когда Наруто смотрел на него таким взглядом. — В то же время, на том же месте через три дня? — через некоторое время спросил Ирука. — Мы вполне пока можем работать в этой комнате. Какаши мог только кивнуть.

~*~*~

Во второй раз Какаши действительно почувствовал приближение Ируки, и жужжание его чакры соответствовало предвкушению, когда Ирука приблизился. Ему было любопытно посмотреть, к чему ведет Ирука. Невидимые чернила были классными и все такое, но к боевому навыку они отношения не имели. Какаши сомневался, что он когда-нибудь ими воспользуется. Но он также не думал, что это было главным, что Ирука намеревался ему показать. Когда они устроились в комнате, Какаши смирился с постоянным отвлекающим движением своей чакры рядом с Ирукой. Он будет лучше ее контролировать, чем в прошлый раз. Словно прочитав его мысли, Ирука перегнулся через стол и протянул ему руку. Какаши заморгал, глядя на него. — Лучше всего иметь стабильную чакру для этого, — сказал Ирука, и что-то немного озорное было в его улыбке. Разряд был не таким сильным, как раньше, но все же достаточно громким, чтобы заставить Какаши поежиться, и достаточно сильным, чтобы заставить Ируку снова потрясти рукой, когда другой он вытаскивал все необходимое для сегодняшнего занятия. После того, как он закончил, Ирука схватил небольшой прямоугольный лист бумаги и показал его Какаши, демонстрируя, что с обеих сторон нет никаких видимых надписей. Он сложил печать быка и подбросил бумажку в воздух. На одно короткое мгновение чернила замерцали, сознанию Какаши потребовалась лишняя секунда, чтобы осознать узор, который он только что увидел. А потом метка взорвалась. Крошечный, контролируемый взрыв, идеально подходящий для маленькой комнаты, в которой они находились, но все же взрыв. Теперь это было круто. И пригодится на поле боя. Взрывающиеся метки легко различимы, черные чернила служили достаточным предупреждением. Но если бы у него были метки, которые выглядели безобидно, ну, были некоторые ситуации, в которых это пригодилось бы. Так они и провели остаток дня. Сначала Какаши изучал основы изготовления взрывающихся меток, поскольку ему никогда раньше не приходилось делать свои собственные. А потом делал это невидимыми чернилами. Он мог бы взять с собой целую стопку, и они выглядели бы как обычная бумага. Пока они работали, Ирука болтал без умолку, естественно поддерживая постоянный поток разговора. Он говорил о том, что его семья специализировалась на печатях, и что он не был так хорош, как его родители, но узнал от них довольно много. Как знал Какаши, Умино никогда не были большим кланом, но даже те, что помельче, как правило, имели несколько дзюцу, которые идеально подходили для их чакры. Это не было кеккай генкаем, просто дзюцу, которые лучше всего работали у членов клана. Каждый клан имел уникальную чакру, которая часто соответствовала определенным типам дзюцу. У Нара были их теневые дзюцу, у Яманака — их ментальные техники. Хатаке специализировались на проведении своей чакры в оружие. И хотя Какаши мог копировать и использовать дзюцу других кланов, они никогда не работали так же хорошо, как у настоящего члена клана, потому что эти дзюцу были разработаны, чтобы лучше всего работать с их чакрой. Чакра Умино, по-видимому, имела тот стабильный, устойчивый характер, который идеально подходил для изготовления печатей и меток. Слушать болтовню Ируки было странно знакомо, даже успокаивающе. Он мог бы слишком легко привыкнуть к этому. Наконец, Какаши сделал несколько меток, которые Ирука счел приемлемыми. — А теперь самое интересное, — сказал Ирука, поднимая одну из меток. — Может быть, устроим небольшой практикум? Если Какаши думал, что просто проводить время с Ирукой было приятно, то взрывать что-нибудь с ним было еще лучше. Устроив несколько взрывов, они разошлись в разные стороны, и Какаши не мог дождаться, чтобы увидеть, что еще у Ируки припрятано в рукаве.

~*~*~

Расписание Какаши оставалось гораздо менее плотным, чем у Ируки, поэтому они встречались всякий раз, когда у Ируки было свободное время. Какаши поразило, как легко было работать с ним, как это было правильно. Ирука появлялся на каждой из их встреч с хорошо организованным планом. Каждый раз он предлагал что-то новое, часто основанное на том, что они делали до этого. На третьем сеансе он использовал чернила, пропитанные чакрой, чтобы сделать своего рода дистанционный триггер. — Это не очень надежно, — смущенно признался Ирука. — Это работает так же, как дзюцу переноса разума Яманака. Ты посылаешь свою чакру наружу, чтобы активировать чернила, но печать должна находиться от тебя на прямой линии и в зоне видимости. Иначе ничего не произойдет. Он принижал полезность этого приема, у него могли быть свои ограничения, но Какаши мог представить себе несколько сценариев, как это можно использовать в бою. Какаши не удивился, когда большинство дзюцу Ируки оказались идеальными для печатей и меток. Также было несколько, которые определенно могли объяснить идею о том, что у учителей есть глаза на затылке и уши, которые могут слышать именно то, что ученики надеются скрыть. Он приподнял бровь на те, которые, казалось, в основном подходили для розыгрышей и создания хаоса. Внезапно некоторые из самых странных слухов об Ируке обрели гораздо больший смысл. В частности, был один, который всегда вызывал у Какаши любопытство. — Я слышал как-то один слух про тебя, — сказал Какаши после одной из их встреч. — Все это ложь, — не задумываясь, ответил Ирука. — Не знаю, после всего того, что ты мне показал… — О боже, только не это. Какаши постарался не усмехнуться. — Значит, я так понимаю, что ты на самом деле не взорвал Академию с помощью кучи взрывных меток сразу после того, как стал генином. Ирука застонал и закрыл лицо руками. — Это было гендзюцу взрыва. Последний розыгрыш перед тем, как я покинул это место. Этот слух обрел свою собственную жизнь. — Может быть, он разлетелся, как осколки от взрыва? Ирука фыркнул и покачал головой. — Но, сенсей, значит ли это, что у тебя есть метка для гендзюцу взрыва? — Может быть, — ответил Ирука, усмехнувшись. — Хочешь, чтобы мы поговорили об этом на нашей следующей встрече? Какаши очень хотел этого, но это был всего лишь еще один пункт в длинном списке желаний.

~*~*~

Показывать кому-то все секреты своей чакры было очень личным делом, но Ирука не колебался и не сдерживался. Он показал Какаши все, что делало его чакру именно уникальной чакрой Ируки, и Какаши впитал все это. Он был готов поспорить, что многие вещи, которые показывал ему Ирука, были в меньшей степени дзюцу Умино и в большей — дзюцу Ируки, особенно те, которые хорошо подходили для шуток или обучения, хотя Ирука ничего не говорил об их создании. — Ты не против, что я узнаю все это? — спросил Какаши после того, как Ирука показал ему несколько самых озорных из них. — Тут можно вспомнить поговорку о фокусниках и их секретах. — Честно? Я никогда не думал, что буду учить им кого-то. Я не думал, что у меня будет такая возможность, — сказал Ирука, пожав плечами. — Я считал, что буду последним, кто их использует. Какаши понимал это слишком хорошо. Он уже давно знал, что все его семейные дзюцу умрут вместе с ним. — Я имею в виду, — продолжил Ирука легким тоном, — я использую невидимые чернила, чтобы делать списки покупок и все в таком духе. Я не отношусь к этому как к чему-то священному. Какаши не мог не задаться вопросом, не было ли это способом Ируки сохранить что-то от своей семьи живым так долго, как мог, так же как сам Какаши использовал танто своего отца, пока тот не сломался. Сохранить какой-то маленький кусочек людей, которые были до тебя, когда ты знаешь, что никого не будет после.

~*~*~

Кто-то, возможно, был бы удивлен тем, насколько хорошо дзюцу Ируки работали с чакрой Какаши, но не сам Какаши. То, как их чакра работала вместе, казалось правильным, но опять же, Ирука всегда ощущался правильно, даже до того, как все это началось. Теперь же у Какаши были доказательства этого — то, как она искрилась на кончиках его пальцев, когда они были рядом. У него было гудящее чувство дома и семьи, резонирующее под кожей, когда они оказывались близко, и чем ближе они были физически, тем сильнее реагировала его чакра. Цунаде думала, что это может утихнуть, как только Какаши привыкнет к чакре Ируки в его системе, но не было никаких признаков ослабления. Однако он и не хотел этого, по крайней мере, не полностью, не с тем, как живо это заставляло его чувствовать себя. Чакра Какаши мерцала как молния и горела как огонь всякий раз, когда он был рядом с Ирукой. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это был семейный резонанс, но более сильный, более мощный, отзывающийся глубоко внутри него самого. Временами чакра казалась почти дикой. Он полностью контролировал свою чакру с того возраста, когда большинство детей только-только поступали в Академию. Потеря контроля, пусть даже незначительная, была новым опытом, и он безмерно наслаждался им. Поначалу это отвлекало, но только до тех пор, пока они не касались друг друга. Простого быстрого прикосновения кожи к коже было достаточно, хотя Какаши не мог не хотеть большего. Каждый раз была искра, скачок чакры, и тогда все успокаивалось. Когда они в течение долгого времени были далеко друг от друга, чакра Какаши возбуждалась, как только он чувствовал, что Ирука снова приближается. Чем дольше они были порознь, тем сильнее он это чувствовал, вплоть до того, что его чакра становилась практически неуправляемой. Но прикосновение к Ируке, казалось, заземляло и выравнивало заряд. Это превращало волнение в приятный, домашний гул. — Тебе неудобно? — спросил Ирука после особенно сильного разряда, снова тряся рукой. Он всегда говорил, что разряды не причиняют боли, просто удивляет, даже когда он знает, что случится, но они все еще заставляли Какаши вздрагивать каждый раз. — Я имею в виду мою чакру. Какаши покачал головой. — Да нет, просто перед разрядами чакра слишком активная, — он сделал паузу, не уверенный, что хочет сказать то, что собирался, но все равно продолжил. — После, это немного похоже на семейный резонанс. Не совсем то же самое, но похожее. — О, — сказал Ирука, его глаза расширились, а щеки порозовели от такого заявления. — Извини. — Нет, все нормально. Лучше, чем альтернатива, — попытался пошутить Какаши, но тут же снова посерьезнел. — Я просто давно этого не чувствовал. Ирука кивнул. — То же самое. Они оба потеряли кого-то достаточно близкого, чтобы чувствовать резонанс, давным-давно в прошлом. Возможно, это был незапланированный побочный эффект, но если Какаши должен с кем-то чувствовать резонанс, он был рад, что это Ирука.

~*~*~

Ирука использовал печати в качестве подслушивающих устройств. Он аккуратно расставил их по всей комнате, в потайных углах и под мебелью, и привязал к главной печати, которую мог установить в другом месте, чтобы использовать ее в качестве чего-то вроде рации. Когда Какаши спросил, научили ли его родители именно этой печати, Ирука ушел от ответа, объяснив это чем-то связанным с тем, что родители показали ему. Какаши все больше понимал, что это означает, что Ирука действительно сам придумал это и просто не хотел, чтобы казалось, будто он хвастался этим, говоря «да». Если бы Какаши не был так сильно влюблен в Ируку раньше, то выяснив, насколько он креативен со своим блестящим интеллектом, он только сильнее запечатал в себя это чувство. И да, каламбур полностью оправдан. Оказалось достаточно дюжины встреч — и Какаши абсолютно пропал. Все надежды, которые он питал раньше на то, что его страсть в конце концов исчезнет, превратились в дым, когда они впервые использовали взрывные метки с невидимыми чернилами, чтобы взорвать что-нибудь. И вот теперь они сидели вместе, сгорбившись над большим количеством бумаги для печатей, когда Ирука показывал ему, как связать прослушивающие метки с главной меткой. Какаши наклонился ближе, частично для того, чтобы лучше рассмотреть особенно сложный фрагмент каллиграфии, а частично просто чтобы быть ближе, когда кисть Ируки дрогнула, и он резко вдохнул, а затем выдохнул с мягким «ох». Он повернулся и посмотрел на Какаши. Теперь, когда они смотрели друг другу в глаза, короткое расстояние между казалось еще меньше. Ирука медленно моргнул, когда сделал глубокий вдох, и одновременно с этим его грудь поднялась. Какаши мог только смотреть. — Я чувствую твою чакру, или мою, или еще что-то, — сказал Ирука через мгновение, его щеки стали прекрасного розового оттенка. Он закрыл глаза, как будто сосредоточился на чем-то внутри себя. — Это что-то очень слабое, но все же оно есть. Просто низкий гул на заднем плане. Когда у него были закрыты глаза, было так заманчиво наклониться поближе, но Какаши этого не сделал. — Извини, — сказал он вместо этого, вспомнив, что Ирука сказал несколько недель назад, как будто резонанс был вторжением, за которое следовало извиниться. — Не нужно, — возразил Ирука, распахнув ресницы и глядя прямо в глаза Какаши. — Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, это немного похоже на семейный резонанс, просто более… — он, казалось, с трудом подбирал слово, чтобы описать это правильно. «Идеально», — подумал Какаши, но промолчал. — «Полно, захватывающе, интенсивно». — Скорее, как эхо твоего собственного голоса? — вместо этого спросил он. Это была правда, но не вся. Резонанс не просто ощущался так, как будто он нашел что-то похожее или родственное, но как неразрывная часть его самого. Ирука кивнул, улыбаясь Какаши самым нежным образом, и Какаши почувствовал, что с трудом сглатывает. Гул, который он всегда чувствовал рядом с Ирукой после пересадки, был теперь всем, на чем он мог сосредоточиться. И снова он подумал о том, как легко было бы наклониться ближе к Ируке. Ему было интересно, что бы сделала их общая чакра, если бы он просунул руку под рубашку Ируки и провел губами по линии подбородка. Ирука дернулся, как будто Какаши только что ударил его током, и, казалось, понял, что они смотрели друг на друга дольше, чем позволяли приличия. — Ладно, — сказал он с ноткой неловкого смеха в голосе, — эта часть вот здесь может быть немного хитрой. — Кисть на мгновение дрогнула, но потом снова уперлась в бумагу. Какаши попытался сосредоточиться на работе, но это было трудно, когда все, что он мог сделать, это представлять Ируку с закрытыми глазами, сосредоточенным на ощущении чакры, реагирующей на их близость. Он сомневался, что Ирука когда-нибудь почувствует это так же сильно, как он сам, у него никогда не будет столько же чакры Ируки, как у ее владельца, но было очень интересно узнать, что он вообще может ее ощутить. Какаши всегда будет чувствовать более сильное притяжение, как спутник всегда будет притягиваться к планете с большей массой. Он обнаружил, что совсем не возражает против того, чтобы вращаться вокруг Ируки.

~*~*~

Обучение с Ирукой стало привычкой, которую Какаши более чем охотно формировал, даже если это, вероятно, не могло закончиться для него хорошо. Каждый раз, когда Какаши просил Ируку тренироваться вместе с ним, это до такой степени звучало как приглашение к чему-то гораздо большему, что он удивлялся, как Ирука вообще мог ошибочно принять это за что-то еще. Но Ирука всегда улыбался и соглашался, и, казалось, никогда не замечал, что у вопроса Какаши может быть другой смысл. Не помогало и то, что многие дзюцу Ируки казались грязными секретами только для них двоих. Дзюцу, которое позволяло им общаться, будто шепча друг другу на ухо, оказалось особым видом мучения, когда они испытывали его. Низкий шепот Ируки в ухе слишком сильно напомнил Какаши о его книжных фантазиях и о других вещах, которые он хотел бы услышать от Ируки. Они направились в противоположные стороны, чтобы проверить, как далеко могут уйти друг от друга, пока дзюцу будет все еще работать. — Так о чем же ты хотел поговорить, сенсей? — спросил Какаши, когда Ирука уже скрылся из виду. — Хммм, — протянул Ирука, — а что ты делал все свое свободное время в последние несколько месяцев? Это «хмм» было особенно отвлекающим. Оно заставило его вспомнить, как рассказчик-Ирука издавал точно такой же звук. Он подавил дрожь и постарался не позволить этому звуку отразиться на его голосе. — Просто немного увлекся чтением. — Я вообще хочу знать, что ты читал? — Возможно. Ты когда-нибудь читал произведения Джирайи-самы? Ирука рассмеялся. — Ты можешь быть удивлен. — Значит, ты читал. — Ну, не все. Сердце Какаши на мгновение замерло. — А любимые места есть? Последовала пауза. Какаши задался вопросом, насколько сильно Ирука покраснел в этот момент. Он жалел, что не додумался до этого разговора, когда он мог видеть Ируку, а не только слышать его. — …одно или два, — наконец признался Ирука. Какаши ухмыльнулся. — Бой у Фаллической Башни Сверхкомпенсации? — спросил он раньше, чем успел подумать. Ирука издал сдавленный звук, а затем пробормотал: — Фаллическая Башня Сверхкомпенсации? — Ну, финальная схватка в «Насилии». — Какаши мог бы пнуть сам себя. Именно так называл ее Ирука в его мыслях, смеясь над тем, что Принцесса умудрилась одержать победу с минимумом достоинства в одежде, и иронично предвкушая, что же случится с ее юкатой. — А, — сказал Ирука с нервным смешком, — это. Да, это было довольно забавно. Что-то зудело в глубине сознания Какаши. — А когда ты их читал? — О, не так давно, — ответил Ирука, и да, он определенно говорил подозрительно. — А что ты думаешь о конце «Тактики»? — спросил Какаши, напрашиваясь на продолжение. — Хм, — сказал Ирука и на мгновение замолчал. — Я никогда не заходил так далеко? — Это очень плохо. Есть несколько сцен, которые, я думаю, тебе понравятся. — И, возможно, в тоне Какаши был какой-то намек, но кто может винить его? Ирука издал неопределенный звук. — Я могу дать тебе почитать, если хочешь, — предложил Какаши с легкой насмешкой в голосе и был вознагражден кашлем в ухе. Он действительно хотел бы, чтобы они говорили об этом лицом к лицу. Ирука откашлялся. — Ты приближаешься к тренировочной площадке 27? Он пытался сменить тему разговора, и Какаши ему это позволил. — Да, я буду там через минуту. — Ладно, я думаю, что на этом все и закончится, так что связь, вероятно, скоро исчезнет. Если да, то увидимся послезавтра на обычном месте? — Ни за что на свете не пропущу этого, Ирука-сенсей, — сказал Какаши. Дзюцу в конце концов работало еще приличную часть пути до площадки 27, и они все время поддерживали светскую беседу, тщательно избегая темы книг. Как только связь начала ослабевать и голос Ируки стал тише, Какаши сказал: — Эта штука обладает большей выносливостью, чем Принц Выносливости. — Это прозвище дал главному герою в «Тактике» его мысленный чтец. Он едва мог расслышать сдавленный, нервный смех Ируки перед тем, как дзюцу оборвалось и снова наступила тишина. Какаши шел домой с широкой ухмылкой, скрытой под маской, и даже подпрыгивал на ходу. Может быть, только может быть, он не бредил.

~*~*~

Чем дольше они тренировались вместе, тем больше Какаши изучал, что можно сделать с чакрой Ируки, и тем больше привыкал к новой комбинации чакры в своей системе. Он понял, как взаимодействуют их с Ирукой чакры, настраивая собственные дзюцу, делая их лучше и сильнее. Он научился контролировать количество чакры Ируки, которую использовал, чтобы случайно не сделать свои огненные дзюцу слишком сильными, и таким образом он мог управлять ее количеством, которое появлялось в Чидори и других его фирменных дзюцу. Их занятия продолжались, хотя в них уже не было особой необходимости. Ирука научил его почти всем семейным дзюцу, которые знал, но они продолжали встречаться. И это больше всего заставляло надежду гудеть внутри Какаши так же, как его чакра гудела, когда он был рядом с Ирукой. Несколько раз Какаши даже заставил Ируку драться с ним. Его чакра была возбуждена так же сильно, как и всегда, и мимолетных прикосновений в спарринге, когда они обменивались ударами, оказалось недостаточно, чтобы успокоить ее. Но это не помешало ему предложить Ируке сделать это снова. Ирука был интересным противником. Даже зная заранее все его специальные дзюцу, Какаши не был готов к тому, как творчески Ирука мог их использовать. Любой, кто считал его слабым и легким противником, действительно должен был пересмотреть свою оценку. Взамен Какаши научил Ируку нескольким вещам, которые, казалось, хорошо подходили для чакры Ируки — он был идеальным учеником. Постепенно тренировки перешли в нечто иное. Что-то такое, что требовало обеда, ужина или хотя бы совместной прогулки по деревне после. Какаши все устраивало. Это не были свидания как таковые, но что-то вроде. Теперь Какаши знал Ируку гораздо лучше, знал, что он может сделать, имел целый список причин, почему он был интересен, и множество доказательств того, насколько он умен. Видел его с гораздо более личной стороны, чем когда-либо прежде. После всего этого то, что чувствовал Какаши уже не было просто увлечением. То, что он чувствовал, гораздо больше походило на любовь, и он был удивлен, осознав, насколько его это устраивает. Он почти пожалел, когда Цунаде, наконец, разрешила ему снова ходить на его обычные миссии, и их не-свидания стали намного реже. Но миссии были частью того, кем он был, и возвращение в поле как ничто другое заставляло его чувствовать себя полезным. У него никогда не было никого, к кому можно было бы вернуться домой. Никогда в его жизни не было никого, ради кого он должен был бы беречь себя во время миссии. Ирука не был таким человеком, по крайней мере пока. Но порой он казался разочарованным, когда Какаши приходилось отменять одну из запланированных встреч из-за миссии, возможно, это был просто намек на беспокойство в его глазах. А когда Какаши возвращался, Ирука, казалось, был искренне рад снова увидеть его. Бывали моменты, когда он почти боялся, что убьет Ируку электрическим током, когда они соприкасались после особенно долгих миссий, но Ирука только ухмылялся ему и протягивал руку, ожидая короткого прикосновения пальцев Какаши и неизменного разряда. И если пальцы Какаши порой чуть-чуть задерживались, вряд ли кто-то мог винить его за это. И если он упоминал несколько любимых книжных фрагментов его мысленного Ируки только для того, чтобы увидеть реальную реакцию Ируки на них, то в этом тоже вряд ли кто-то мог его винить. В конце концов, Ирука был очарователен, когда сильно краснел.

~*~*~

Какаши поднял свой теперь уже полный дорожный мешок. Месячная миссия была последним, чем он хотел бы сейчас заняться, не тогда, когда все становилось таким многообещающим. Но его деревня нуждалась в нем, так что не стояло никакого вопроса о том, сделает он это или нет. Прежде чем выйти за дверь, он остановился у своей книжной полки. Прошла вечность с тех пор, как он прочитал конец «Тактики», и даже если у нее не было озвучки, как у остальной части серии, он хотел перечитать ее снова. Были причины, по которым она была его любимой. Его взгляд упал на крошечный клочок бумаги, все еще засунутый в книгу, и что-то вспыхнуло в глубине его сознания, просто легкий намек на предчувствие. Он вынул листок из книги, посмотрел на него и задумался. Это действительно был скорее каприз, чем что-то еще, что заставило его хранить этот клочок так долго. Он повертел его в пальцах. Обе стороны были пусты, но все же ему было интересно. Глубоко вздохнув и думая о том, как глупо он себя вел, он провел нитью чакры по бумаге. На ней ничего не было. Он перевернул его, желая проверить другую сторону, просто чтобы убедиться. И вот тогда он это увидел. Крошечная искорка чакры прямо на краю бумаги, просто одна линия, отрезанная от того символа, которому она принадлежала. Какаши выдохнул, даже не заметив, что задержал дыхание, и ухмыльнулся. В конце концов, он не бредил. Он покинул деревню с твердой решимостью вернуться как можно скорее. Как только он доберется до дома, ему нужно будет кое о чем поговорить.

~*~*~

Конечно, регулярные миссии означали регулярные столкновения с нукенинами. По крайней мере, на этот раз вокруг него взорвался не весь лес, а только большая полоса. Какаши резко остановился, когда перед ним упала женщина-нукенин. Он сразу же узнал ее. Она пыталась незаметно подобраться к нему на постоялом дворе пару городов назад. Поначалу она флиртовала с ним, вторгаясь в личное пространство и пытаясь как бы случайно прикоснуться к нему. Так же небрежно он увернулся от ее блуждающих рук. Когда он ясно дал понять, что его это нисколько не интересует, она перешла на дружеский, легкомысленный щебет, который включил его внутреннюю тревогу даже сильнее, чем то, что она предложила ему выпить. Ее взгляд был слишком острым и расчетливым, чтобы это казалось естественным, и ему показалось слишком подозрительным то, как она задавала вопросы о его жизни, увлечениях и интересах. По большей части это походило на обычную дружескую болтовню, но она выискивала информацию, пытаясь заставить его ослабить бдительность. Он допил свой напиток и извинился, направляясь обратно в свою комнату, но успел увидеть вспышку раздражения в ее глазах. В ту ночь в его постели спал клон, а сам Какаши стоял на страже, ожидая нападения. Ничего не произошло, хотя он знал, что последние несколько дней за ним следят. Так что теперь он не удивился, что она наконец-то открылась ему. — Ты должен был умереть, — сказала куноичи. В ее голосе не было ненависти, а скорее холодное любопытство, как будто она нашла что-то интересное для изучения. — Почему ты не умер? — Эх, — сказал Какаши, пожав плечами, используя это время, чтобы оценить обстановку. — Ну, я часто опаздываю. Она моргнула, глядя на него. — Это был… каламбур? Какаши снова пожал плечами. Она сузила глаза, явно не впечатленная его чувством юмора. — Никто не спасся от этого дзюцу. Должно быть, она говорила о том медицинском дзюцу. — Ты должен быть мертв, и я хочу знать, почему ты еще жив, — повторила она. — Если в технике есть изъян, его нужно исправить. Ты убил последнего ниндзя, которого я отправила, чтобы выяснить, почему, так что на этот раз я должна сделать это сама. Какаши внимательно наблюдал за ней. Должно быть, она была напарницей того самого нукенина, который наложил на него то дзюцу. Он не хотел думать о медицинском ниндзюцу, которое придумали эти двое вместе. Последний нукенин, с которым он столкнулся, скорее всего, был обычным наемником, он не казался человеком, который тратит время на создание очень жестокого и разрушительного медицинского ниндзюцу. Какаши вздохнул. Он действительно не хотел ввязываться в драку прямо сейчас, не тогда, когда он наконец-то был на пути домой, но, похоже, этого нельзя было избежать. Он не мог позволить кому-то подобному уйти, особенно если она создавала боевое медицинское дзюцу. Она сделала это решение еще проще, выпустив залп сенбонов. Какаши быстро выполнил технику замены, удалившись от боя ровно настолько, чтобы он мог придумать, как лучше атаковать. Сейчас он был в невыгодном положении. Она знала, кто он такой, но все, что он знал о ней, это то, что она могла создать какое-то отвратительное дзюцу, и он не хотел быть застигнутым врасплох еще одним из них. Они проверяли друг друга, нащупывая слабые места, используя дзюцу, чтобы посмотреть, как другой отреагирует. Какаши прикрепил к кунаям обычные взрывные метки и бросил в нее. Она легко избежала их, убравшись с дороги задолго до того, как они взорвались, все еще посылая дождь из сенбонов через равные промежутки времени. Она казалась бойцом ближнего или среднего боя, что играло на сильных сторонах Какаши. Он с радостью избегал сражений на дальних дистанциях, когда только мог. Какаши часто испытывал ниндзя, с которыми боролся, проверяя время их реакции, наблюдая, как они реагируют, и пытаясь выяснить лучший способ убрать их, прежде чем идти на убийство. Но эта нукенин испытывала его по-другому. У нее была не просто боевая стратегия, она изучала его, пытаясь увидеть, остались ли еще следы дзюцу, и пытаясь выяснить, изменилось ли в нем что-нибудь. Он предполагал, что первый нукенин знал, кто он такой. С таким количеством упоминаний в Книгах Бинго, как у него, было бы глупо предполагать что-то иное. Но по методичному способу, которым эта куноичи проверяла его, было ясно, что они провели исследование. — Вы специально нацелились на меня с этим дзюцу, не так ли? — спросил он, уклоняясь от одной из ее атак, на этот раз ядовитым газом. — Нам нужен был сильный шиноби. Это слишком быстро убило большинство наших подопытных. Мы хотели посмотреть, как долго может продержаться кто-то сильный, прежде чем дзюцу убьет его. К сожалению, ты убил моего напарника прежде, чем он смог получить необходимую информацию. — Она не казалась опечаленной смертью своего партнера, но отсутствие данных было настоящим преступлением в ее глазах. Он собрал чакру для Чидори, и ее глаза скользнули вниз. — Интересно, — сказала она, — теперь у тебя есть чакра другого человека. Это не могло быть переливанием крови, дзюцу проникает слишком глубоко. Как же им это удалось? Они должны были бы полностью удалить твои кровяные клетки. Трансплантация костного мозга? Какаши хмыкнул, ища брешь в ее защите. Она восприняла это как утвердительный ответ. — Хм, мы не предвидели такой лазейки. Тем не менее, это можно исправить. Если я подправлю дзюцу так, чтобы оно влияло и на другие типы клеток, а не только на клетки крови, это помешает лечению. Какаши не собирался давать ей шанс исправить ее технику. Ее руки тоже загорелись. Какаши узнал дзюцу скальпеля чакры, который часто используется для хирургических операций, но в ее руках это была наступательная техника. Было слишком опасно нападать с Чидори, когда она держала свою чакру вот так. Какаши почти не сомневался, что он был быстрее и смог бы убить ее, но была слишком большая вероятность, что у нее получится нанести ему удар, прежде чем он сможет уйти. Они оба могли погибнуть. Вместо этого он снова отступил. Она прищурилась, на ее лице ясно читались расчеты. Она должна была знать, что что-то вроде трансплантации костного мозга уменьшит его выносливость на значительный период времени, и, возможно, она думала, что его сила исчезает, и ему нужно время, чтобы перегруппироваться. Какаши не дал ей думать об этом слишком долго. Он послал в нее еще одну порцию взрывных меток, прикрепленных к кунаям, и снова она легко ушла в сторону, прежде чем они взорвались. Взрыв создал в лесу прогалину приличных размеров. Какаши прыгнул туда, делая свои движения более медленными, чем обычно. Мгновение спустя она присоединилась к нему, ее шаги были быстрыми и нетерпеливыми, как будто она уже могла почувствовать свою приближающуюся победу. Она уверенно подошла к нему, с руками, покрытыми ярко-синей исцеляющей чакрой, которую она использовала как оружие, остановившись лишь на мгновение, чтобы пнуть один из его кунаев. Чистый лист, прикрепленный к нему, затрепетал в воздухе. Она усмехнулась. — Ты что же, исчерпал все метки и думаешь, что если добавить еще несколько пустых, то меня можно обмануть? Он не стал утруждать себя ответом, а вместо этого дважды сложил печать быка, после чего быстро последовали печати кролика и обезьяны. На такой скорости это, вероятно, выглядело так, будто он на мгновение запнулся и должен был начать складывать последовательность из трех печатей для Чидори заново. Он дал себе всего лишь долю секунды, чтобы насладиться тем, как хорошо дзюцу Ируки работают с его собственными. Они оба даже имели тенденцию начинать с одной и той же ручной печати. Идеально для таких случаев. Она, вероятно, была сенсором, но слишком сосредоточилась на Чидори в его руке, чтобы уловить сгусток чакры, который в это время летел по прямой куда-то чуть левее и сзади нее. Она была слишком занята, пытаясь понять, как работает его новая двойная чакра, чтобы увидеть, как начинает мерцать пустая метка. Взрыв потряс поляну, заставив ее пошатнуться и потерять контроль, необходимый для поддержания ее скальпелей чакры. Сияние вокруг рук погасло. Какаши был к этому готов. Не колеблясь, он бросился вперед, и пронизанное огнем Чидори было готово к последнему удару. Он сомневался, что она вообще заметила его приближение, все еще приходя в себя от неожиданного взрыва. Он запечатал ее тело в свиток. Она могла бы оценить тот факт, что теперь именно ее будут изучать. Он надеялся, что разведка сможет отследить ее лабораторию и убедиться, что ее изобретения не будут выпущены в мир. Он оценил свое состояние. У него не было никаких опасных для жизни травм, но был опасно низкий уровень чакры. Он все еще не мог сделать такое же количество Чидори, как до того дзюцу. Он мог быстро вернуться в Коноху, но это было бы не очень приятно. Он сжег все свои скудные запасы, но все же добрался до дома. Тот факт, что чакра Ируки восполнилась быстрее, помог ему преодолеть последний отрезок пути. Цунаде начала ругаться на него, когда он рухнул в ее офисе после отчета, и это звучало очень похоже на «Добро пожаловать домой».

~*~*~

Он не удивился, когда очнулся в больнице. Учитывая истощение чакры, это было почти неизбежно еще до того, как он потерял сознание в кабинете Цунаде. Но вот чего он никак не ожидал, так это проснуться от голоса Ируки. Он затаил дыхание и притворился, что все еще не пришел в себя, желая услышать, что говорит Ирука. Она вздрогнула от прикосновения его больших мозолистых рук к своей мягкой, нежной плоти. Он был таким грубым, таким мужественным, всегда старался быть таким сильным, но она знала, чего он действительно хочет и в чем нуждается. Какаши сразу же узнал эти слова. Они были из одной из последних глав «Тактики». — Все в порядке, — прошептала она, когда они прервали поцелуй. — Я знаю, что ты хочешь его. — Я хочу вас обоих, — сказал он, разрываясь между двумя своими возлюбленными. — Погоди, — сказал Ирука, — а Джирайя-сама действительно был… — Тогда возьми нас обоих, — сказала она. Как по команде, дверь их спальни открылась, и вошел еще один мужчина. Тот, кого он так хорошо знал, но все же недостаточно хорошо. — Я хочу посмотреть, как он будет трахать тебя, — прошептала она, и настала его очередь вздрогнуть. — О боже, — сказал Ирука, — после целых трех книг поддразниваний он действительно позволит им трахнуться. Наконец-то. Какаши тихонько хмыкнул, он ничего не мог с собой поделать, его реакция была точно такой же. — Я так и знал, — сказал он хриплым голосом. — Я так и знал, что мне не мерещилось, как ты читал мне. Взмахнув руками, Ирука подскочил в кресле, которое поставил рядом с кроватью. — Ты очнулся, — сказал он, и Какаши приоткрыл глаза. Ирука был таким же красным, как он себе и представлял. — Цунаде-сама сказала, что ты не придешь в себя по крайней мере еще один день. Какаши ухмыльнулся. — Похоже, я все-таки не опоздал. Ирука закатил глаза, но выглядел счастливым. — Я оставил для тебя закладку, — сказал Какаши, усмехнувшись ему. Ирука покраснел еще сильнее. — Как часто ты читал мне, пока я был в коме? Ирука отвел взгляд. — Ну, видишь ли, я был в соседней палате ночью перед операцией и в течение нескольких дней после, так что было достаточно легко просто заглянуть. — А до этого? — Ну, они должны были провести тесты и все такое, так что я решил, пока был рядом… — А потом, когда тебя выписали? — Возможно. — И как часто было это возможно? Ирука стал ярко-красным и не хотел встречаться глазами с Какаши. — Я где-то читал, что пациенты в коме чувствуют себя лучше, когда их навещают, разговаривают с ними и все такое. Поначалу я пытался говорить, но мне просто нечего было рассказать такого, что могло бы тебя заинтересовать. Я имею в виду, ты действительно хочешь услышать все о сумасшедших вещах, которые делают мои студенты? — Какаши его не перебивал, но ему этого очень хотелось. Он хотел услышать все, что ему скажет Ирука. — Гай принес твои книги на всякий случай, если ты проснешься, и они просто лежали там, так что я подумал, почему бы и нет. — Что все еще не дает ответа, как часто это случалось. Ирука выглядел так, как будто вот-вот умрет от смущения, но он смотрел Какаши прямо в глаза, немного вызывающе за всем своим покрасневшим лицом, призывая Какаши сказать ему, что он сделал что-то глупое. — Каждый день, пока ты не очнулся. Сердце Какаши пропустило удар. Если Ирука думал, что он будет смеяться над ним из-за подобного, то его ждало совсем другое. Он не смог удержаться, протянул руку и провел пальцами по запястью Ируки. Между ними проскочила едва заметная искра. — Спасибо. Раньше прикосновения всегда были быстрыми, но на этот раз он не убрал пальцы, позволив им задержаться на коже Ируки, как он всегда хотел. Какаши и раньше думал, что может быть влюблен в Ируку, но теперь у него не было никаких сомнений. Он задумался, есть ли способ уговорить Ируку почитать ему, когда он в сознании, когда он сможет запомнить все правильно и наблюдать за Ирукой во время чтения. Может быть, они бы оба свернулись калачиком в постели, но он на некоторое время отодвинул эту мысль на задворки сознания. Это не похоже на то, что стоит делать до первого официального свидания. Конечно, он должен подождать, по крайней мере, до конца их третьего свидания, прежде, чем спрашивать. Он слегка обхватил пальцами запястье Ируки, пытаясь притянуть его ближе. Ирука не поддался, хотя и не отстранился. — Ты делаешь это из-за чакры? Из-за того, как резонанс заставляет тебя себя чувствовать? — Нет. Я делаю это, потому что ты мне нравился еще до того, как все это случилось, и чем больше я узнаю тебя, тем больше ты мне нравишься. И потому что ты был готов сидеть у моей койки каждый день больше недели только для того, чтобы читать мне порно. И потому что нет никого другого, с кем бы я хотел быть, никого лучше тебя. Резонанс — это просто бонус. Он снова потянул Ируку за запястье, и на этот раз Ирука позволил втянуть себя в короткий целомудренный поцелуй. Им придется отложить остальное до тех пор, пока Какаши не сможет шевелить не только рукой, но и этого пока было достаточно. Даже сквозь материал своей маски, даже со все еще истощенной чакрой, Какаши мог почувствовать дополнительный небольшой гул, когда они целовались. Он не возражал бы, если бы этот эффект никогда не исчезал, но даже если он когда-нибудь исчезнет, Какаши знал, что Ирука все равно будет ощущаться, как дом.