Резонанс

Когда Ирука впервые увидел Какаши в больнице, его палата выглядела настоящим медицинским кошмаром. Он был связан с полудюжиной машин, которые постоянно переливали ему новую кровь, чтобы сдержать воздействие дзюцу. Даже при непрерывном удалении зараженных клеток, небольшая дрожь все еще сотрясала его тело. — Вы не должны были показывать мне это, — сказал он Цунаде. — Я бы все равно согласился. Она просто пожала плечами и не смогла принять невинный вид. — Нужно кое-что подготовить, прежде чем мы сможем сделать пересадку. Твоя операция будет через три дня. Ирука вернулся на следующий день без нее. Он сидел рядом с Какаши, наблюдая за дрожью, которая пробегала по его телу, и прислушиваясь к звукам машин вокруг них. Он слышал, что пациенты в коме иногда могли вспомнить, что происходило в комнате, пока они были без сознания. Некоторые сообщали, что слышали то, что им говорили, и что разговор с ними действительно помогал. Некоторые медики считали, что те, у кого есть близкие, выздоравливают лучше, чем те, у кого нет посетителей, поэтому он попытался поговорить. Как учителю, ему следовало бы привыкнуть к односторонним разговорам с кем-то, кто мог и не слушать его, но все равно он чувствовал себя неловко. Это было странное чувство, говорить о своем дне с Какаши. Он представлял себе, как это должно быть скучно — слушать то, что делают его ученики, и чему их пытается научить Ирука. Учительские сплетни не были похожи на то, чем занимался Какаши, так же как и жалобы на работу в комнате миссий. В конце концов, Какаши был одним из тех, на кого жаловались чаще всего. Он поймал себя на том, что долго молчит, отчаянно пытаясь найти какую-то более интересную тему для разговора. Кто-то мог сделать ошибочный вывод, если бы увидел его здесь. Как будто Ирука был второй половинкой Какаши, ждущей его пробуждения, что было маловероятно. По крайней мере, не со стороны Какаши. Ирука немного лучше узнал Какаши с тех пор, как его назначили джонином-сенсеем команды Наруто. И если Ирука немного влюбился в него, то вряд ли кто-то стал бы его винить за это. Многие были влюблены в Какаши, хотя Ирука думал, что часто это случалось по неправильным причинам. Люди любили его, потому что он был сильным и имел крутой образ. Они явно не очень хорошо знали Какаши. Ируке он нравился по другим причинам. За его сильное желание защитить деревню, за то, как Наруто уважал его, за десятки его личностных особенностей, которые говорили о сотнях других скрытых под ними. «Крутой» было последним словом, которое Ирука использовал бы для описания Какаши. Может быть, он и способен делать что-то крутое, но уж точно не крут сам. Ируке нравилось в нем это, нравилось, что под его отчужденным образом скрывалось нечто гораздо больше. Если уж на то пошло, он казался просто большим придурком. Просто смешно, как сильно эта разница привлекала Ируку. Но он никогда бы в этом не признался. Из этого не могло ничего выйти. Это была просто небольшая влюбленность, которая в конце концов исчезнет. Но он и не поэтому делал это. По крайней мере, не донорство. Он сделал бы то же самое для любого шиноби Конохи, оказавшегося в беде. И судя по нынешнему состоянию Какаши, легко понять, что ему это было необходимо. Хотя, то, что он сидел рядом, пока он был в коме, вероятно, результат влюбленности, Ирука мог признать. Чем дольше он там сидел, тем труднее становилось находить темы для разговора. Он обвел комнату взглядом, надеясь на вдохновение. Там было не так уж много того, от чего можно было оттолкнуться. Взгляд упал на стопку книг на прикроватной тумбочке. Со стороны Гая было очень мило привезти их, но бессмысленно. Какаши точно не будет читать их в ближайшее время. Тем не менее, в комнате больше ничего не было, и, по крайней мере, Ирука знал, что Какаши это было интересно. — Я никогда их не читал, — признался он, — но мне всегда было немного любопытно. Не говори никому, что я это сказал. Но две книжные лавки в городе, в которых они продаются, управляются семьями моих бывших студентов. А главный библиотекарь — двоюродный брат нашего нынешнего директора. Так что купить или одолжить одну из них никогда не казалось хорошей идеей. Я даже представить себе не могу, что подумают родители, если это станет известно всей деревне. Всякий раз, когда я пытаюсь представить себе это, я заканчиваю ужасными видениями толпы родителей, штурмующих школу и требующих моей отставки. — Он тихо рассмеялся. — Определенно нужно быть джонином, чтобы читать такие вещи на публике. Только на следующий день, когда у него снова закончились обычные темы для обсуждения, Ирука взял одну из книг. Он был очень рад, что Какаши лежал в коме, когда он добрался до «Ича-Ича: Рай». Он чувствовал, как у него горят щеки, и не нуждался в том, чтобы кто-то наблюдал за ним, смущая еще больше. Нервно оглядываясь и почти ожидая, что в любой момент войдет медсестра или, что еще хуже, Цунаде, он открыл книгу на первой странице. — Для меня любовь — это жизнь. Видишь ли, любовь — это все. Ирука сдержал фырканье. Что касается первых строк, то это было далеко не самое лучшее, что он когда-либо читал, но он продолжил. Это… сильно лучше не стало. Ирука всегда думал, что эти книги — чистая грязь, страницы и страницы секса. И хотя они действительно имели свою справедливую долю этого, больше, чем справедливую долю, на самом деле, в них также была здоровая доза самой нелепой романтики, которую он мог придумать. Они были безвкусными и абсурдными, и если Ирука был честен с самим собой, более чем забавными. Ему потребовалось некоторое время, чтобы преодолеть свое смущение от чтения вслух, особенно сексуальных сцен, но он обнаружил, что ему все труднее и труднее оторваться от книг, и при этом все труднее и труднее не отпускать шуток и замечаний об активных действиях, так сказать. Он никогда бы никому, кроме коматозного Какаши, не признался, что наслаждается. Книги сопровождали его во время операции и выздоровления, и к тому времени, когда Какаши очнулся, он уже почти закончил читать. Ирука не был разочарован тем, что Какаши очнулся, он испытал облегчение, но если бы Какаши подождал еще один, максимум два дня, он смог бы закончить серию. Он не мог не понимать, как странно то, что он хотел знать, чем закончились книги. Он никогда бы не подумал, что это возможно, даже если серия вызывала его любопытство. Он не был уверен, что у него когда-нибудь будет возможность прочитать остальное, возможно, он сможет взять экземпляр «Тактики», когда в следующий раз будет на задании за пределами деревни, но если у него будет шанс, он им воспользуется.

~*~*~

После того, как Ирука узнал, что Какаши действительно помнил, как он читал ему, когда тот был в коме, ему стоило этого ожидать. Они были в квартире Какаши после их третьего свидания. Пока еще ничего не произошло, но они двигались в правильную сторону, и Ирука с нетерпением ждал этого момента. Вот только сейчас Какаши смотрел на свою книжную полку больше, чем на Ируку. Он посмотрел на свои книги, потом на Ируку, потом снова на книги. И Ирука очень беспокоился о том, куда это приведет. — Я хочу попросить тебя об одолжении, — начал Какаши, явно стараясь говорить небрежно. — Ты часами читал мне «Ича-Ича»… — О боже, — простонал Ирука. Он уже чувствовал, что краснеет. — Может быть, ты мог бы… — Пожалуйста, не надо. — Прочитать мне остальное? Ирука закрыл лицо руками. Но это не помогло. — Пока я не засну. — Но почему? — спросил Ирука, глядя на Какаши сквозь пальцы. — Ну, просто у меня есть запись остальных частей, но, когда я добираюсь до последних глав «Тактики», у них нет твоих аудиокомментариев, и я действительно хочу их получить. — Какаши уставился на него большими щенячьими глазами, эффект только слегка ослабленный тем, что виден был лишь один. — Мы могли бы использовать твое шепот-в-ухо дзюцу. Или я могу притвориться, что нахожусь в коме, если это поможет, — предложил Какаши. Ирука не был уверен, что хоть что-то поможет. Но это не помешало ему сказать, что он может это сделать. Когда-нибудь. В конце концов. Они могли бы поработать над этим. И если бы взгляд, который бросил на него Какаши, был хоть каким-то намеком, Ирука нисколько не пожалел бы об этом. Когда Ирука все же удосужился дочитать «Тактику» Какаши, получилось довольно медленно. Какаши старался вести себя как можно примерней, но ему было трудно держать руки при себе. А когда он уговорил Ируку перечитать несколько избранных сцен из всех книг, все пошло еще медленнее. Впрочем, никто из них не возражал.