Мотылек

Июнь, 2005

Чимин просыпается в лучах яркого летнего солнца. На дворе начало июня, но температура уже радует жителей городка. На лице семнадцатилетнего омеги расплывается довольная теплая улыбка. Он потягивается на своей большой и мягкой белоснежной кровати, усыпанной маленькими и большими розовыми подушками. Белый тюль пытается спасти пушистого котенка от солнечного света, к которому он будто нарочно тянется, желая вкусить новый прекрасный день. Чимин вытягивает ноги, разминая стопы под одеялом, морщась от боли в пальцах, а по комнате разносится хруст и его тяжелый вздох. Все было бы прекрасно в его жизни, если бы не регулярные боли в ногах по утрам. Но Паку они в радость, ведь он знает, что совсем скоро окунется в свой любимый мир балета, который заставляет забывать о любой боли и наслаждаться струящейся по телу музыкой, порхать, словно самая красивая летняя бабочка. Чимин откидывает одеяло и сползает на пол ногами, по которым струятся вниз спальные штаны, омега переступает их и начинает расстёгивать пижамную рубашку. Он подходит к большому окну с рамами и отдёргивает тюль, пропуская через себя ворвавшийся солнечный свет. Чимин прикрывает глаза, скидывает рубашку и открывает окно шире, пуская и свежий воздух, что мигом треплет спутавшиеся взъерошенные золотые пряди омеги, которые тот еще сильнее взлохмачивает, хихикая самому себе. Чимин бежит в соседнюю комнату принимать душ. Тем временем, домработник — омега лет сорока — заправляет постель ребенка, поливает растения в горшках и забирает раскиданную одежду на стирку. — Доброе утро, Лиам! — кричит радостный Чимин, когда видит омегу. Пак вышел из ванной в тонком персиковом халате, продолжая сушить полотенцем мокрые волосы. — Доброе, Чимин-а, — расплывается в теплой улыбке мужчина, увидев любимого маленького жителя этого дома. — Ты на репетицию сегодня? — Ага, — тянет омега, отдавая полотенце протянувшему руку домработнику, которому робко поклонился в знак благодарности. — А что у нас на завтрак? — подскакивает ребенок к Лиаму, вешаясь на его шее. — Все, что кнопочка захочет, — Лиам щелкает по носу парня, мягко убирая его руки, забирает оставшиеся вещи и уходит из комнаты. Чимин обожает Лиама, потому как в этом доме только он его понимает, только он его поддерживает, и иногда омеге кажется, что только он и любит. Родители мальчика достаточно известные люди. Папа — Пак Джинсу — телеведущий утренних новостей на государственном канале, а вот отец — Пак Минджун — успешный брокер. Родители интересуются своим ребенком, только когда у Чимина приближается важное событие в академии, где его смогут заметить представители лучших балетных театров мира. Для Паков Чимин является неким удачным вложением, которое обязательно принесет плоды в виде неслыханного успеха, который предсказывают омеге абсолютно все — от директора академии до их садовника, что сейчас подстригает кусты под окнами мальчика. И, кажется, только Чимин не уверен в своих силах. Его не интересует тот успех, которым его хотят осыпать, его интересуют пуанты, сцена и возможность летать на ней, даря любому зрителю, небывалое удовольствие и счастье от вида ангельской внешности танцора. Чимин безумно любит своих родителей, со всей теплотой и душой относится к ним, тянется за любовью в ответ, вот только получает холодные взгляды и только лишь интерес к успехам омеги. И Чимин правда старается, приносит победы и рекорды, но не получает даже малейшей похвалы, а одно лишь: «В следующий раз мы хотим видеть более высокий результат». Омега думает, что вершиной станет именно то, когда его позовут в Королевский балет в Англии, о котором родители уже будто бредят. Чимина не так уж интересует эта перспектива, но если она откроет новые дороги и возможности для него, он сделает все для этого и обязательно добьется похвалы от холодных и строгих родителей. Уже совсем скоро. А пока Чимин надевает светлые джинсы, заправляет в них объемную футболку белого цвета с принтом серого медвежонка с голубыми лапками, а на ноги натягивает белые кеды с такими же голубыми шнурками. Омега бежит в ванную, феном пытаясь высушить свои мягкие, шелковистые волосы, которые он круглой расчёской слегка завивает и придает объем. Парень выключает фен и слышит, как с первого этажа его зовет Лиам. Омега вновь расплывается в яркой улыбке, вылетая из своей комнаты, как ребенок бежит по лестнице, прыгая с последней ступеньки, залетая в гостиную, в которой уже накрыто на стол. Дом у Паков двухэтажный, а третий является мансардой, где и расположена спальня танцора. На участке расположен небольшой бассейн и гараж для двух машин. Не самый большой дом в этом районе, но не обделен богатой и весьма визуально престижной отделкой. — Упадешь! Шнурок завяжи, — улыбается Лиам, ставя тарелку с парой оладий. Чимин приподнимает бровь и опускает голову вниз, не понимая, как шнурок мог развязаться, ведь омега точно помнит, что крепко их завязал. — Дурашка, садись за стол, — смеется мужчина, вытирая руки о кухонное полотенце на плече. — Снова обманул, — надувает губы, садясь на любимое место, подминая одну ногу под ягодицы. — Это чтобы ты ничего не сломал себе, а то родителям за твои сломанные ноги кто будет платить ущерб? — смеется Лиам, подшучивая над жадностью хозяев дома и эксплуатацией собственного ребенка в достижении материальных целей. Домработник ставит небольшую стеклянную емкость с диетическим йогуртом перед омегой. — Это тоже я должен съесть? — удивляется мальчик. — Нет, я столько не осилю, лопну, — хнычет, пытаясь отодвинуть от себя чашечку. — А ну ешь! Смотри, какой бледный, худенький. Куда делись мои любимые сладкие розовенькие щечки? — прижимает руку к сердцу, тяжело вздыхая. — Они здесь! — Чимин отбрасывает вилку с кусочком оладья, сжимая и оттягивая свои щеки, широко улыбаясь. Лиам смеется, гладит ребенка по голове, оставляя мягкий поцелуй на макушке. Пак быстро завершает завтрак, смотря новости с папой, искренне радуясь увидеть его именно через экран, потому как, когда он рядом, то Чимину становится неуютно в его обществе, как и с отцом. Омега доедает все, что Лиам ему приготовил, вежливо благодарит работающего на кухне мужчину и вновь бежит в свою комнату. Чимин плюхается на стул перед туалетным столиком, наносит бежевые и коричневые тени в уголки, легко подчеркивая линию век, а губы аккуратно обводит любимым персиковым блеском. Он тянется к небольшой шкатулке в несколько ярусов, доставая оттуда сережки-гвоздики в форме синих маленьких цветочков, надевая их. Чимин смотрит сквозь зеркало на настенные часы, охает, понимая, что уже начинает опаздывать. Омега хватает свою тканевую сумку с разноцветными висящими на ней ниточками с кресла, кидает в нее телефон-раскладушку с прикроватной тумбы и несется прочь из дома. Чимин любит добираться до академии пешком, тем более что она находится в тридцати минутах ходьбы от его дома. Легкий ветерок треплет его волосы и раздувает объемную футболку, а омега наслаждается прогулкой, вдыхая свежий воздух, пока не начинает слышать противный сигнал знакомого кабриолета, который пугает нежную душеньку паренька. — Не подскажете, как доехать до академии? — Чимин поворачивает голову вправо, замечая красивого альфу с пепельного цвета волосами, в больших прозрачных очках, сияющий ослепительной улыбкой. Он ближе подъезжает к тротуару, медленно ведя машину наравне с ходом Чимина. — Вам осталось всего лишь вон тот холм переехать и будете у цели, — робко улыбается омега, толком не показывая дорогу, ибо знает, что этому человеку не ответ на вопрос интересен. — Вы танцор? — усмехается, поправляя лямку сумки у себя на плече. — Конечно! Самый лучший в этом городе! — с гордостью заявляет альфа, продолжая ослепительно улыбаться. — Намджун, я самый лучший, — обиженно тянет Чимин, останавливаясь, полностью разворачиваясь лицом к водителю, топая ногой и складывая руки на груди. — Я лучший после самого лучшего, — соглашаясь, усмехается Намджун, покидая свой кабриолет. — Я скучал, детка, — альфа за талию подхватывает парня-пушинку, целуя на весу в его персиковые пухлые губы, которые невольно вновь расплываются в улыбке, а маленькие руки ложатся на сильные широкие плечи. — Мы ведь только вчера виделись, — смущается юноша, когда его прямо так на весу тащат к пассажирской двери. — Мне всего времени мира будет мало, — шепчет, помогая омеге сесть в машину. Намджун вновь садится за руль, набирая скорость. Альфа укладывает свою большую ладонь на маленькое колено младшего, мерно поглаживая его. — Почему на звонки и сообщения не отвечаешь? — хмурится Ким, ведя автомобиль одной рукой, поглядывая на ослепительного, словно солнце, Чимина, чьи волосы цвета золота переливаются в лучах. — Ой, прости, — тянет омега, доставая свой телефон с брелоком котенка из сумки, проверяя уведомления. — Я так вырубился после вчерашнего, а сегодня чуть не проспал, вообще времени не было, — оправдывается Чимин, убирая телефон, поглаживая руку альфы у себя на колене. — Больше так не делай, — омега слышит нотки стали в голосе Кима и робко кивает, задабривая его нежной улыбкой. Они останавливаются на светофоре, застряв в небольшой пробке, и Намджун не отказывает себе в настойчивом поцелуе, насильно и резко притягивая не ожидавшего ребенка, впиваясь в его сладкие губы. Чимин не сразу, но отвечает на слегка грубоватый поцелуй, чувствуя, как рука альфы поднимается вверх по его бедрам, с силой их сжимая. Омега болезненно постанывает в поцелуй и случайно открывает глаза, замечая в соседнем ряду машину, из которой на них смотрят взрослые альфы. Чимин начинает барахтаться в руках Намджуна, пытаясь оттолкнуть, мычит в губы, и Ким, наконец, сдается, давая по газам, замечая, что путь вновь открыт. — Прости, — бубнит омега, опуская голову, складывая руки на колени, понимая, что опять расстроил альфу своим отказом. Но то, как на них смотрят окружающие, его смущает и заставляет себя чувствовать грязным. — Ты же знаешь, я подожду, — улыбается Намджун, вновь мягко поглаживая бедро Чимина, пытаясь его поддержать и успокоить. Они с альфой уже больше двух лет в отношениях, но дальше объятий и поцелуев дело не заходило. Омега очень боится, а Намджун и не настаивает, но иногда случается такое, что ему сносит крышу от этого ангела, которого он всем нутром желает, жаждет, с ума сходит, мечтая испробовать. И именно это Чимину не нравится. Он боится, что после желаемого альфа его покинет, найдет того, кто будет более чистым, чем Пак, более светлым, неопороченным. Хоть Намджун миллион раз уверял омегу в том, что его мысли глупы, и его жажда к телу Чимина подпитывается любовью, но ему все еще сложно довериться, ему нужно время, которое альфа дает, пока может.

🦢🦢🦢

Стены одной из престижных академий страны встречают два молодых и безумно влюбленных сердца. Чимин, хихикая, несется в сторону раздевалок, пытаясь убежать от цепких рук Намджуна, который так и хочет затискать младшего, тем самым заставив еще больше опоздать на занятие. Омега вбегает в раздевалку, пытаясь удержать дверь, продолжая тихо хихикать, прикрывая рот, чтобы не шуметь. У всех давно начались занятия, и только они с Намджуном нарушают тишину и покой коридоров старинного здания. — Намджун, дай мне переодеться, — Чимин разрывается между тем, чтобы крикнуть и прошептать, продолжая прыскать от смеха. Альфа с силой дергает ручку, заставляя омегу отшатнуться и почти упасть, но Ким вовремя успевает подхватить под талией, прикрыв за собой дверь. — Убеди меня не съесть такого сладкого ангела, — шепчет Намджун, медленно ведя Чимина к шкафчикам, заставляя упереться в них спиной. — Мы опоздаем, Джун-и, — хнычет Пак, отворачиваясь от поцелуев, жмурясь. Альфа ловит Чимина за подбородок, впиваясь в его мягкие как облако губы, с которых уже успел съесть блеск, пока они ехали до академии. — Ты постоянно искушаешь меня, малыш. Не делай так больше, — с легкой одышкой после настойчивого поцелуя хрипит Намджун, оттягивая край футболки омеги, вгрызаясь и зализывая тонкую ключицу, заставляя омегу запищать. Это месть Намджуна: после того, как пара доехала до академии, Чимин оставил невинный поцелуй на щеке своего парня, невзначай дотронулся до области паха альфы и выбежал из машины, понимая, что разозлил зверя. — Теперь ты дашь мне переодеться? — тяжело дышит, ладошками упираясь в сильную грудь любимого, пытаясь его отстранить от себя. — Переодевайся, — Намджун отходит от омеги, пожимая плечами, складывая руки на груди. — Выйди, — тихо и неуверенно просит Чимин, опуская голову от смущения. Но альфа на просьбу любимого никак не реагирует, а лишь идет к скамейке, устраиваясь на ней поудобнее, нагло разглядывая сжавшегося, будто невинный ангел, юношу. Чимин понимает, что Ким не уйдет, а на занятие нужно торопиться, потому омега неуверенно начинает вытаскивать заправленную футболку из джинсов, стараясь не смотреть на альфу, что так бесстыдно разглядывает его, заставляя лишь сильнее краснеть. Омега отворачивается спиной к Намджуну и начинает приподнимать футболку, но вдруг останавливается. — Пожалуйста, Намджун, не смотри, — Ким слышит нотки отчаяния в голосе любимого, потому лишь вздыхает, встает со скамьи и подходит к парню. — Я буду ждать тебя в зале, — альфа опускает большую ладонь на макушку мальчишки и оставляет легкий поцелуй на виске. Чимин смотрит на дверь, которая закрылась за Намджуном, и старается не разреветься. Альфа лишь пытался приучить омегу не стесняться его, довериться, раскрыться. Но, кажется, просто выбрал неудачное место и время. Чимин никогда не показывал свое оголенное тело Намджуну, и тому это не нравится. Он просто хочет перейти на более высокий уровень их отношений, хочет помочь парню отбросить стеснение рядом с ним. И Чимин понимает, но не может совладать с собой и своим характером. Не готов он пока раздеваться перед любимым, не готов ему отдаться. Но он прекрасно понимает, что все это время, пока их желания не совпадают, лишь расстраивает альфу. — Кто позволил вам опаздывать? — Чимин и Намджун топчутся у входной двери в большой танцевальный зал с окнами до пола в красивых рамах, с навесными люстрами и зеркалами вместе с балетными станками вдоль стен. На них хмуро смотрит их преподаватель-омега лет пятидесяти, уперев руки в боки. — Простите, месье Легран, — щебечет Чимин, опустив голову, сложив руки в замок и прижав его к своей груди. Намджун смотрит на возлюбленного и не может не умилиться его послушности и робости. — Дорогой месье Легран, не начинайте, — альфа обходит Чимина, проходя в зал, — Мы опоздали всего лишь на десять минут. Прошу, продолжайте занятие, — Намджун берет своего любимого за руку, утягивая в сторону свободных станков. Преподаватель только хочет возмутиться наглости альфы, как тот сразу же его перебивает. — Кстати, Вы прекрасно выглядите, обновили цвет? — подмигивает Намджун, показывая на волосы омеги. — Благодарю Вас, месье Хамло, — учитель показательно кланяется, и остальные студенты взрываются от смеха, заставляя Намджуна хмуриться. — Только потому, что твой отец высокоуважаемый человек, который спонсирует нашу академию, я тебя, негодник, терплю, — язвит, вызывая, наконец, улыбку у альфы. Для них уже стало традицией кидать при встрече колкости друг другу, даже несмотря на положение, в котором каждый находится. Для Намджуна, в принципе, никогда не играло роль, что перед ним стоит взрослый человек, его преподаватель. Хотя альфа и позволяет себе наглость, однако он глубоко ценит и уважает Оливье Леграна — лучшего преподавателя их академии. Так же как и сам омега достаточно тепло относится к альфе, уважая его и его семью. — Десять минут вам на разминку, — прыскает учитель, отворачиваясь к своим студентам, подавая знак пианисту, продолжая счет. Все ученики стоят у станков, держась за них одной рукой, делая под музыку легкие упражнения, вытягивая то носочек, то руку в сторону. Оливье ходит по залу, следя за каждым студентом, исправляя у некоторых учеников неточности, мягко ставя им ногу, поправляя руку, и всегда подбадривает словом. Чимин и Намджун сейчас сидят на полу в углу зала, разминая свои ноги. На самом деле, разминается только Чимин, расставляя ноги, упираясь грудью в пол, вытягивая руки вперед. Намджун же уставился в свой телефон, в котором с улыбкой кому-то, клацая по кнопкам, набирает сообщение. — Не хочешь присоединиться? — незаинтересованно молвит Чимин, кидая быстрый взгляд на телефон в руках Кима, прикрывая глаза, наслаждаясь разминкой, которая заставляет его чувствовать прилив сил и разогревающиеся мышцы. Чимин сменил свой легкий летний образ на спортивные штаны, зауженные в щиколотках, что приподнял на одной ноге. Сейчас он в обычных чешках, на нем черная майка на бретелях. Намджун предпочел широкие спортивные штаны и обычную серую футболку. — Могу тебя растянуть, — Намджун отвлекается от мобильника, хитро посматривая на любимого, что сидит напротив. — Не отказался бы, — тепло улыбается омега, кивая. — Надавишь на спину? Хочу сильнее растянуть связки, — просит Чимин, кажется, абсолютно не догадавшийся о намеках своего парня. — Господи, ты прелесть, — тихо смеется Намджун, смотря на недоумевающего танцора, что как ребенок блестит своими удивленными глазами. — Я про твою попку, малыш, — альфа взрывается от смеха, когда омега охает и бьет того по ноге своей маленькой ладошкой. — Тише ты, — шепчет испуганный Чимин, переживая, что кто-то может их услышать. — Я вас по разным углам сейчас рассажу, — хмурится Легран, поглядывая на пару. — Почему ты все переводишь в пошлость? — возмущается младший, вставая к станку, вливаясь в общую разминку, попадая в такт музыки. Намджун откладывает телефон в угол рядом со своей бутылкой воды и смотрит на ягодицы своего парня, что оказались недалеко от его лица. — Потому что с тобой по-другому не получается, — хмыкает альфа, тоже поднимаясь с пола, вставая у станка, позади Чимина. Омега закатывает глаза и уходит мыслями и телом в мир струящейся по залу музыки и танца. Его ресницы трепещут от наслаждения, а тонкие руки, которыми он делает взмах, словно крылья самого изящного лебедя. Намджун не видит лица младшего, но уверен, что он сейчас необычайно красив и снова погружен в свой мир. Альфа всегда восхищается тому, как Чимин живет танцем и ритмом. Сам Ким не особо любит балет, занимается им только потому, что отец заставляет. И Намджун бы уже давно плюнул на приказы родителя, но теперь, когда балет стал еще одной причиной увидеться со своим ангелом, он терпит все это. — Разминка окончена, — хлопает в ладоши Оливье, привлекая внимание студентов, прося тем самым пианиста остановить свою игру. — А те, кто не успел, будут в следующий раз приходить раньше, — учитель смотрит в сторону Намджуна и Чимина. И если первому плевать на слова старшего, то второй сильно расстроен, что его сегодня отчитали, так еще и не успел хорошенько размяться перед репетицией. Все студенты выходят в соседнее помещение, попадая за кулисы большой сцены театра. Ученики идут на саму сцену, а Оливье направляется к первому ряду в зале. Каждый присутствующий знает, что сейчас будут репетировать, ведь в таком режиме они уже около полугода работают. Через месяц в академии будет большой показ, на который приедет множество гостей из разных стран в поисках новых талантов. По слухам, будет и директор Королевского балета в Англии, в который Чимин так мечтает попасть, оттого и волнуется перед предстоящим событием. Первый шаг он уже сделал — получил самую лучшую и всеми танцорами-омегами желанную роль — роль Белого и Черного лебедя в постановке Лебединое озеро. Но Чимину она досталась легко, лишь потому, что Оливье не видел в этой группе танцора более достойного, чем Пак. Именно главная роль поможет привлечь к себе больше внимания, увеличив шанс исполнения мечты омеги. Сейчас готовятся танцоры кордебалета, прогоняя первый акт. Чимин ловит момент, продолжая в стороне делать разминку, чтобы не травмировать себя. Он, как главный танцор, обязан быть ответственным, нельзя за месяц до показа лечь в больницу. Намджун следует за ним, словно хвостик, и тоже плюхается рядом, но не для разминки, а просто, чтобы вновь понаблюдать за любимым, насладиться его прелестной, чистой красотой, его губами, которые он открывает, когда не хватает воздуха, его запахом хлопка — запах свежести. Волосы омеги спадают на лицо, когда он наклоняется, и Намджун так и держится, чтобы убрать их, не хочется мешать этому прекрасному созданию, отрывать его от, казалось бы, обычного дела. Но для Намджуна все, что делает Чимин — искусство. Неописуемое, самое гениальное и утонченное. Омега, что лег между своих ног на торс, поднимается и тяжело вздыхает, выгибаясь назад. Ким, что все это время не может оторваться, неосознанно облизывается, поглядывая на то, как Чимин поднял голову, прикрыв глаза. Его губы так же приоткрыты, и Намджун мечтает прикоснуться к ним, зная, что нельзя. Он обязательно сделает это, когда они останутся наедине. — Как прекрасен, — шепчет Чимин, смотря в сторону сцены, где сейчас репетирует один из альф их группы, что исполняет роль принца в постановке. Намджун не сразу понимает, о чем говорит юноша, нехотя отвлекается от созерцания прекрасного. Он прослеживает за взглядом омеги и начинает хмуриться. — Не понял, — хрипит Намджун, одолеваемый злостью. — Смотри, как порхает. Он будто не прыгает, а летает, — восхищается одногруппником Чимин, не в силах оторваться от техники танцора. — Ты не офигел, малыш? — Намджун вот-вот взорвется от возмущения. — А что я такого сказал? — Чимин переводит взгляд на своего альфу, в его глазах так и читается непонимание. — Сейчас я тебе покажу, кто поистине летает на сцене, — шипит, поднимаясь с пола. Намджун направляется в сторону сцены, готовясь к своему выходу. До этого оркестр играл красивую, мелодичную симфонию, которая теперь сменяется на более торжественную, взрывающую вибрациями грудную клетку, напряженную. На сцене помимо принца появляется Намджун, исполняющий роль Злого гения. Их партии практически идентичны с одногруппником, но ни для кого не секрет, что когда выходит Намджун, он будто живет этой ролью, она создана для него. Он затмевает своей красотой и техникой второго альфу. Чимин закатывает глаза и даже не смотрит в сторону сцены, понимая, что Намджун вновь пытается что-то доказать своему парню. Омеге неинтересны эти доказательства, он хочет видеть на сцене людей, которые танцуют для себя, вживаются в историю, а не выходят на сцену, только лишь для того, чтобы утереть кому-то нос. Чимин бы еще долго игнорировал репетицию, если бы не щебечущие рядом омеги. — Намджун прекрасен. Он должен был играть принца, — восхищается один из одногруппников. — Нет, ему подходит роль злодея. Он завораживает, соблазняет. Он идеален, — вздыхает второй, заставляя Чимина цокнуть языком и встать с пола, чтобы подойти к воде, что стоит на тумбе за кулисами. Все без исключения следят за исполнением двух самых сильных альф этой группы, и только Чимин потерял интерес, ведь окружающие правы. Намджун затмевает на сцене любого, даже самого омегу иногда. Альфе неинтересен балет, но если его разозлить, начать подначивать, он станет лучшим в этом деле. Его злость, желание всех покорить, привлечь к себе внимание, завладеть публикой — пугает иногда Чимина. Он не разделяет этого. Для него балет — это откровение. Он выплескивает накопившуюся боль, передавая ее через истории персонажей, через их чувства. Намджун же гонится за вниманием, за властью над разумом зрителя. Чимин встает на позицию, окруженный несколькими омегами — другими белыми лебедями. Но что-то идет не так, потому что Оливье останавливает музыку после того, как партии Намджуна и «принца» закончены. — Намджун, — тянет вновь покорённый Легран, вставая с кресла в первом ряду, начиная хлопать, — это было великолепно! Ты полностью готов, — кивает омега. Группа подхватывает аплодисменты, а Намджун поворачивает голову в сторону кулис, за которыми стоит недовольный Чимин. Альфа скалится ему, горделиво вздергивая подбородок. Омега из последних сил держится, чтобы не убежать, чтобы перестать слышать эти похвалы в сторону заносчивости, гордыни Намджуна. — Томас, тебе стоит поработать еще. Я хочу видеть в принце не послушного мальчика, а взрослого мужчину. Учись у Намджуна, — вздыхает Оливье, вновь кланяясь своему любимчику, с которым любит вести войны языков. — Видишь, я их покорил, — бежит за кулисы Намджун в сторону Чимина, поднимая за талию хмурого омегу над полом, начиная кружить. — Но, кажется, только от тебя я никогда не дождусь похвалы и восхищения. — Ты молодец, что мне еще сказать? — пытается выдавить улыбку юноша. — Ты знаешь мое отношение к твоему подходу на сцене. Это твой выбор, но от меня не жди аплодисментов, — пожимает плечами Чимин, замечая, как обижает своими словами альфу. — Но это не значит, что я тебя меньше люблю, — тут же пытается исправиться, сам начиная ластиться к альфе, целуя его в щеку. Сработало. Намджун вновь надевает самодовольную маску. Оливье объявляет о перерыве для главных танцоров и уделяет время остальным, прогоняя с ними их сцены. Преподаватель разрешает пойти перекусить, отдохнуть, но не отходить далеко. Чимин решает пойти на обед, приглашая и Намджуна, но тот отказывается, сославшись на то, что хочет увидеться с друзьями с других факультетов. Чимин не сильно расстраивается, потому как его всегда ждет любимый друг, который, кстати, сейчас тоже направляется перекусить. Омега забегает в раздевалку за кошельком, телефоном и прихватывает тонкую кофту на замке с капюшоном, только чтобы скрыть плечи и сильный вырез на спине. Намджун не любит, когда его парень оголяется для других людей. Чимин уже сидит в столовой, когда напротив него плюхается Ким Тэхен — его любимый друг, врач, спаситель и второй родитель. Тэхен на два года старше и учится в соседнем, медицинском корпусе. На омеге белый халат, а под ним широкая бирюзовая блузка и белые узкие брюки. Друзья знакомы еще со средней школы, теперь Чимин перешел в танцевальную академию, а Тэхен связал свою жизнь с врачебным делом. — Этот декан меня задолбает, — бубнит Ким, кидая на соседний стул свою сумку, ставя на стол поднос с едой. Тэхен поднимает взгляд на друга и только хочет с ним нормально поздороваться, как сразу начинает хмуриться. — Это что за круги под глазами? — тянется юноша к подбородку Пака, хватая его и начиная вертеть из стороны в сторону, внимательно разглядывая лицо. — Где? — вздрагивает омега и открывает свой телефон, пытаясь в черном экране рассмотреть лицо. Вообще-то, он понимает, о чем говорит Тэхен, но Чимин не хочет признаваться до последнего. — Прекрати паясничать. Ты опять ночами не спишь, — Пак слышит строгие ноты в голосе друга и виновато опускает голову. — И чем же ты таким вчера занимался? — Тэхен откидывается на спинку стула, складывая руки на груди, желая поскорей услышать оправдания парня. — Мы с Джуном задержались вчера допоздна, — почти пищит омега, боясь поднять глаза на друга, складывая руки на колени, теребя спортивные штаны пальцами. — Опять этот Джун, — всплескивает руки Тэхен, закатывая глаза. — Сколько раз тебе можно повторять? Он тебя до добра не доведет. Я ведь знаю тебя, ты не умеешь отказывать, а он пользуется и тащит тебя на эти ночные гулянки, — сводит брови омега, подаваясь вперед. — У тебя важное событие впереди, ты должен думать о своем и так никудышном здоровье, а ты носишься с этим придурком. — Тэхен, прошу тебя, не надо, — бубнит танцор, прекрасно понимая, что друг прав. — Чего не надо? Ты видел себя в зеркало? Даже этот тональник тебе не помогает, — вздыхает омега, мягко поднимая пальцами лицо Чимина, в котором, кажется, слезинки начинают скапливаться. — Намджун — это твой выбор, хорошо. Но я тебя умоляю, говори ему нет, думай о себе хоть иногда. Он о тебе не думает. — Неправда! — возмущается, словно злой котенок, заставляя друга усмехнуться и приподнять бровь, что вновь забирает всю уверенность Чимина. — Прости, — Тэхен лишь вздыхает и гладит руку друга. Он опускает глаза на то, что взял себе поесть омега, который теперь открывает коробочки с едой. — Там овощи есть? — Ким пытается заглянуть и рассмотреть. — А мясо какое? — Тэхен, я взял себе еду как обычно, не переживай, — усмехается юноша, убирая пальцы друга от коробочки. Тэхену на самом деле грустно, что у Чимина скудный рацион из-за того, что он старается поддерживать нужный вес. Омеге иногда так хочется наготовить вкусный ужин и позвать этого худышку к себе, заставив все съесть, а потом еще и десерт сладкий дать, который Чимин, кажется, не ел лет с пяти. — Т-тэхен? — заикаясь, интересуется внезапно подошедший незнакомый альфа. На нем такой же белый медицинский халат, а под ним рубашка в дурацкую клеточку с галстуком, серые брюки и портфель на одном плече, а в руках держит пару книг, прижатых к груди. Он дрожащими пальцами поправляет сползшие очки с круглой оправой. — Допустим, — хмыкает Ким, заинтересовавшийся подошедшим смельчаком. — Т-ты не хочешь погулять со мной… как-нибудь? — все так же заикается альфа. — Погулять? Мне что тринадцать лет? — усмехается Тэхен, а Чимин дотрагивается до его руки, взглядом умоляя не издеваться над бедолагой. Ким закатывает глаза и хочет было отказать, когда вдруг замечает за спиной альфы стол неподалеку от них, за которым сидят студенты, наблюдающие и смеющиеся над этим трусишкой. — Как тебя зовут? — Меня? — альфа показывает на себя пальцем, слегка удивляясь. — А, я Д-джин, — тараторит студент. — Знаешь что, Джин! — говорит чуть громче обычного. — Я согласен с тобой погулять, — тепло и искренне улыбается Тэхен, поглядывая на тот стол, наслаждаясь тем, как на лицах студентов застывает маска непонимания. — Ох, прости, что побеспокоил, — опускает голову альфа и хочет было уйти, как резко снова поднимает взгляд на смеющегося омегу. Джин не сразу понял, что Тэхен согласился, и был уже готов к отказу. — Ты согласился? — переспрашивает высокий юноша, получая кивок. — Т-тогда до встречи? — получает звонкий добрый смех Тэхена и еще один кивок. Подошедший незнакомец уже хотел было уйти, как вспомнил о шоколадке и маленькой открытке. — Я чуть не забыл. Это тебе, — Чимин умиляется легкому румянцу на щеках альфы и тепло улыбается ему, когда видит скромный подарок, радуясь за друга. — Наклонись, хочу тебе шепнуть кое-что, — Тэхен берет шоколадку и ждет, когда альфа сделает, что просят. — Ты в курсе, что шоколад портит зубы? Неуч, — омега практически невесомо бьет по лбу альфу этой самой шоколадкой, а сам убирает в сторону, оставляя себе. — И да, надеюсь, что свидание будет интересным, иначе не рассчитывай на повторное. — Да, я постараюсь все сделать, — много раз кивает Джин, невинно смотря на красивого парня, по которому сохнет уже давно. — Я напишу тебе адрес, хорошо? — Тэхен вздыхает, закатывая глаза. — Господи, исчезни уже, — счастливый парень пятится назад, сталкиваясь с другим студентом, что начал его ругать за неосторожность. Альфа извиняется и бежит на выход из столовой. На лице Тэхена сияет довольная, но такая нежная улыбка, смешивающаяся со смущением. — Он милый, — вздыхает Чимин, смотря на то, как друг заглядывает в открытку. «Твои глаза сияют ярче любой галактики. Я люблю звезды и изучил многие, но твои предпочту учить всю жизнь» — гласит надпись в открытке. Тэхен закусывает губу, прижимая открытку к груди, закрывая глаза. Омега часто получает предложения о свиданиях, но все были от самоуверенных и самовлюбленных альф, которые до жути бесили Тэхена. Но то, как этот скромняжка позвал на свидание, подарил шоколадку, написал красивые слова омеге, подкупили его. Пусть это все банально, но Тэхен никогда такого не получал. Ему никогда не говорили о красоте его глаз, а лишь кидали похабные шуточки о его теле, пытаясь этим покорить его сердце. Тэхен дает шанс Джину лишь потому, что он проявил креативность и смелость, что омега высоко ценит в людях. Ким тянется к плитке и открывает ее, отламывая кусочек, ощущая молочный вкус на языке. — Ты же сказал, что шоколад зубы портит, — усмехается Чимин, прекрасно зная, что это любимое лакомство друга. Джин поразительно угадал, попав в точку. — Ешь свою диетическую еду молча и не завидуй. Мне, в отличие от тебя, незачем следить за фигурой. А зубы от одного кусочка не сломаются, — фыркает Тэхен, кидая еще один маленький квадратик плитки в рот. Чимин тихо хихикает, утыкаясь в свою еду, решая не трогать, кажется, покорённого омегу.

🦢🦢🦢

Чимин возвращается домой к семи вечера. Он весь день провел в академии, репетируя постановку. Омега вымотался, но это приятная усталость. До дома его подвез Тэхен, которому пришлось еще час ждать, когда Чимин закончит с репетициями. Намджун уехал намного раньше, потому не смог проводить своего омегу. Пак, выйдя из машины, машет другу, одаривая его уставшей улыбкой, такой же, как солнце, которое начинает двигаться к закату. Омега идет к входной двери, замечая родительскую машину во дворе. Он хмурится, тяжело вздыхая, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Дом встречает его приглушенными разговорами из гостиной, в которой они обычно ужинают. Чимин так бы хотел пройти мимо арки, ведущей в ту комнату, но родители вновь устроят ему вечер нравоучений. Потому омега оставляет свою сумку у входа, беря с собой только телефон, надеясь, что хотя бы чат с другом будет отвлекать его за ужином. — Ты заслуживаешь эту должность, Минджун, — кивает папа Чимина, смотря на своего супруга. Ребенок же старается не привлекать к себе внимание и тихо выдвигает стул. Родители кидают мимолетный взгляд на сына, не отрываясь от своей беседы. — Они расширяются, им нужны новые лица, — пожимает плечами глава семейства, отрезая от стейка кусочек мяса. — Нужно будет решить вопрос с моей работой перед отъездом, — делится своими мыслями старший омега семьи. Чимин даже не слушает, что обсуждают родители, он только тянется к салату, что стоит рядом с папой. Джинсу видит руки ребенка и отодвигает салат подальше от него. — Здесь масло, тебе нельзя, — грозно говорит мужчина, кидая суровый взгляд на Чимина, который медленно убирает ладони, виновато опуская голову. — И почему не здороваешься с родителями? — Прости, папа. Я не хотел встревать в ваш разговор, — мямлит мальчик, что очень хочет есть после долгого дня. — Могу ли я съесть мясо? — Чимин неуверенно смотрит то на родителя, то на большое блюдо со свежими горячими стейками. — Конечно же, нет, тебе ничего нельзя со стола, кроме воды. Лиам сейчас готовит для тебя еду, — отрезает Джинсу, протягивая руку к своему бокалу с вином. — Между прочим, твой отец получил очень престижную должность, но нам придется переехать в Канаду. — Но ведь я не могу уехать, — с непониманием молвит Чимин, бегая глазами от отца к папе. — А ты и не поедешь, — усмехается Минджун. — Ты поедешь в Англию, когда тебя туда пригласят, — альфа вновь пожимает плечами и смотрит на вошедшего в гостиную Лиама с тарелкой пропаренных овощей и запеченной в духовке рыбой. — Приятного аппетита, солнышко, — шепчет домработник, ставит тарелку перед Чимином, наклоняясь к нему, поглаживая макушку. Он сразу же отстраняется от ребенка, когда замечает злой взгляд Джинсу. — Кстати, как там дела с балетом? — отец семейства откладывает столовые приборы, вытирает рот тканевой салфеткой, которую бросает обратно на стол и откидывается на спинку стула, беря в руки бокал вина, покачивая его, заставляя алую жидкость плескаться по стенкам сосуда. — Все хорошо, отец, — молвит их сын, с аппетитом поедая стряпню любимого старшего друга. — Сказали, что приедут представители театров из Англии, Франции, России. — Ты должен попасть в Королевский балет, — вновь как мантру повторяет Минджун. — Ты должен сделать все, чтобы они тебя заметили. — Чимин, перед тобой откроются все двери, столько возможностей, — с безумным восхищением Джинсу закатывает глаза, слегка пугая сына. — Я не уверен, смогу ли, но правда попытаюсь, — тепло улыбается омега, вызывая хмурые озлобленные взгляды родителей. — Никаких «попытаюсь», ты обязан, — холодно отрезает отец, опустошая очередной за вечер бокал. — Я не могу ничего вам обещать, — грустит мальчик, который понимает, что он может понравиться, а может и вовсе оказаться в тени, лишиться внимания директоров. Никто не знает, что в головах у тех представителей театров. Но, кажется, родители отказываются это принимать. Чимин не хочет питать каких-либо больших надежд, хочет смотреть на ситуацию более реально. Да и ему не важно, позовут его в Англию или нет. Конечно, хочется вырваться, попробовать новые вершины, новые возможности, но он не собирается за ними гнаться так же безумно, как это делают его родители. В момент его дум на телефон-раскладушку приходит сообщение. Чимин тянется за телефоном на столе и расплывается в улыбке, закусывая губу. Он больше не слышит, что ему продолжают говорить родители, их ругань. Ведь на экране сообщение от любимого: «Скучаю по своему ангелу». Лишь эти слова заставляют настроение омеги вновь приподняться, а его самого сиять. Но, кажется, он забыл, с кем в комнате находится. С людьми, которых это сияние раздражает, которые сразу же замечают, как Чимин нарушил правило. У омеги совсем вылетело из головы, что родители запрещают сидеть в телефоне за столом, потому мальчик обычно делает это так, чтобы они не видели. — Неси сюда телефон, — протягивает руку Джинсу, нервно откидывая салфетку, вновь испепеляя сына недовольным взглядом, что пугает бедного ребенка, который понимает, что мужчина будет ругать его. — Папа, прошу, я сейчас же уберу, — хнычет мальчишка, пряча сотовый. — Отдай ему телефон, Чимин, иначе я возьму ремень, — голос отца заставляет омегу принять ситуацию, послушно выйти из-за стола и подойти к Джинсу, вложив в его руку мобильный. — Опять он? — рычит папа, увидев отправителя сообщения. Родители хорошо знакомы и с Намджуном, и с его семьей. Однако им плевать, что семья Ким высокоуважаемая и почитаемая в городе. Родители Чимина не одобряют, что их сын в принципе состоит в отношениях, особенно с таким альфой как Намджун. Они считают, что Ким отвлекает их ребенка от поставленной цели. Поставленной ими же. — Минджун, он меня уже достал, — продолжает сокрушаться на наглого альфу сына, тряся в своей руке телефон. — Иди к себе, Чимин, — спокойно просит отец семейства. — Но я еще не доел, — неуверенно протестует парнишка, с сожалением смотря на практически полную тарелку, ощущая, что желудок все еще тянет, требуя пищу. — Будет тебе наказанием, значит, — хмыкает Минджун, тянущийся за бутылкой вина, вновь наливая его в свой бокал. — Можно телефон? — неуверенно, совсем робко просит Чимин, протягивая маленькую руку. Джинсу медленно поднимает свой озлобленный взгляд, ухмыляется, хлопает крышкой телефона и кидает его в графин из-под сока, ставя перед сыном. — Держи, — скалится папа, следя за тем, как в глазах ребенка скапливаются маленькие слезинки, но тот изо всех сил пытается совладать с собой. Чимин приподнимает одной рукой разноцветные браслеты на запястье и ныряет ладошкой в сок, морщась от его холода. Ему плевать на телефон, ему важен брелок котенка, который подарил Тэхен на годовщину их дружбы. Чимин отцепляет украшение и кидает телефон, что все равно уже не спасти, обратно в сок, брызги которого попадают на лицо Джинсу. Омега быстро уходит из гостиной наверх, пытаясь не слышать крики папы. Чимин забегает в ванную комнату, которая находится по соседству с его спальней, и позволяет себе выпустить эмоции наружу, проливая слезы обиды. Почему родители так грубы с ним, так жестоки? И почему Чимин все еще продолжает их любить, уважать и верить, что однажды наступит день, когда они прижмут его к себе, прошепчут слова любви, и сердце омеги взорвется от счастья. А пока он лишь терпит и ждет того дня. Терпит, плачет и пытается отмыть брелок пушистого котенка, мех которого стал слипаться от сладкого сока. Ему все равно, что потерял телефон, на который сам и копил, так как родители отказывались дарить ему. Чимину обидно именно за аксессуар, а еще за то, что с ним так грубы. За то, что в его семнадцать, пятнадцать и даже десять родители никогда его не обнимали, а лишь указывали, что он должен делать, каким быть, как держать спину, во что одеваться, с кем общаться, что есть, куда смотреть и когда дышать. Ему обидно, что всю жизнь родители пытались выпрямить его спину, но лишь сильнее давили, сваливая груз своих собственных мечтаний и желаний. Семья у него строгая: за непослушание отец действительно мог выпороть омегу или отвесить пощёчину, но теперь они просто лишают его друзей, любимого человека, вкусной еды или еды в принципе, лишают его собственных вещей, обламывают его еще детские крылышки. По перышку выдергивают, наслаждаясь болью, что причиняют собственному ребенку. Чимин, захлебывающийся своими слезами под шум воды, не слышит, как в ванную проскальзывает Лиам. Омега сначала стоит у стены, смотрит на отчаявшегося ребенка, что пытается спасти подарок друга, и чувствует, как его сердце неприятно сжимается. Хочется пойти вниз и отчитать родителей Чимина, но тогда он потеряет работу, и омегу некому будет защищать и поддерживать, он не хочет оставлять младшего одного с этими извергами. Лиам подходит к Чимину со спины, тянет свои руки к игрушке, что зажата в ладонях мальчишки, пытается освободить брелок и отложить на раковину, а сам вместе с Паком смывает со своих и чужих рук мыло. Старший выключает воду и тянется за полотенцем, укутывая им маленькие пальцы продолжающего плакать Чимина. Лиам помогает вытереть ребенку руки и откидывает полотенце на корзину с бельем, притягивая омегу к себе, обволакивая его своими, как и всегда, теплыми, успокаивающими объятиями. Чимин слушает мерное сердцебиение мужчины, его дыхание и потихоньку начинает затихать, наслаждаясь тем, как тот гладит его спину, постоянно целует в пушистую светлую макушку. — Пойдем, я помогу тебе уснуть, — работник отстраняет от себя Чимина, держа его влажное лицо шершавыми ладонями, целуя в красный нос. — Я не смог принести твою тарелку, родители запретили ее трогать, но сделал бутерброд и сок, — тепло улыбается Лиам, помогая омеге лечь на кровать, беря еду с тумбочки, на которой оставил, прежде чем пойти за ребенком. — Я знаю, что тебе нельзя такие продукты, но, пожалуйста, покушай. Иначе ты на ногах даже стоять не сможешь, тебе энергия нужна, — тяжело вздыхает домработник, видя, как страдает молодой организм. — Спасибо, — шепчет Чимин, дотягиваясь до бутерброда, с аппетитом его поглощая. Давно он не ел таких обычных, но безумно вкусных продуктов. Ему сейчас плевать, что нельзя. Он не собирается помирать с голоду из-за дурацких наказаний родителей. А Лиаму теплее на душе от того, как этот хрупкий ребенок с такой радостью ест, и это тепло начинает смешиваться с новой волной грусти. На этого маленького человека и правда многое взвалили. — Красотка, — слышит свист Чимин, доносящийся с открытого небольшого балкона. — Намджун, — подскакивает радостный омега, отдавая стакан с почти допитым соком Лиаму, выбегая на улицу. — Прошу, будь тише, — старается не срываться на крик, свешиваясь с перил. — Спускайся, малыш, — продолжает шуметь улыбающийся Намджун. Чимин жмурится и руками пытается просить его молчать, оборачиваясь в сторону двери в комнату, боясь, что папа вот-вот зайдет. — Я не могу, родители наказали меня. — Значит, я пришел спасти прекрасную принцессу, — смеется альфа, расставляя руки, призывая к объятиям, заражая и омегу своей ослепительной улыбкой. — Намджун, завтра опять репетиции, мне нужно отдохнуть, — тихо молвит Чимин, надеясь, что парень услышит его и все-таки уйдет. — Брось, пошли, — машет рукой настойчивый ухажёр. — Мы ненадолго, обещаю, — Пак кусает свою губу и вновь смотрит в сторону комнаты, где сидит на кровати хихикающий Лиам. — Я прикрою тебя, не волнуйся. Только не задерживайтесь, — говорит мужчина, забирая стакан и тарелку из-под бутерброда, выходя из комнаты. Чимин забегает в комнату, чтобы схватить кофту. Ночи бывают холодными, и неизвестно, куда на этот раз его поведет Намджун. Омега выбегает вновь на балкон и аккуратно старается перелезть через перила, прыгая на крышу террасы. Он неспешно ступает по ней, стараясь не скрипеть деревянными балками. Чимин смотрит вниз и мешкает, со страхом посматривая то на альфу, то на расстояние между ними. — Я поймаю, доверься мне, — Намджун подходит ближе, выставляя руки. Чимин садится на край, спрыгивая, и его талия попадает прямо в сильные руки альфы, которые крепко прижимают к себе. Ким зарывается носом в шею омеги, вдыхая любимую свежесть, медленно опуская юношу на брусчатку. — Бежим! — Ким хватает растерявшегося Чимина за запястье, уносясь в сторону больших ворот, выбегая за территорию дома омеги. Там, на тротуаре через дорогу, Намджун бросил свой кабриолет. Альфа, заметив развязавшиеся шнурки на кедах Чимина, вновь за талию поднимает своего мальчика, усаживая на капот. С плеча хихикающего омеги спадает вязаная кофта, которую тот смущенно поправляет, следя за тем, как Намджун опускается на корточки, завязывая шнурки на его кедах. Альфа замечает оголенное плечо и не в силах удержать прилив своего возбуждения, слишком туго и резко затягивает шнурок, заставляя Чимина вздрогнуть от легкой боли. Намджун поднимается над омегой, расставляя руки по сторонам, пугая юношу своим резко усилившимся дыханием и глазами-безднами. Альфа тянется к краю кофты возлюбленного, насильно его отдергивая, нежно прикасаясь своими губами. Он мажет ими, поднимаясь выше к шее, переходя на линию подбородка парня, который замер, боясь двинуться и разозлить проснувшегося зверя внутри своего партнера. Но Намджун осторожно обхватывает большими ладонями лицо омеги, трепетно целуя его, ведя руками вниз по плечам, поглаживая их и укутывая любимого в вязаную кофту, чтобы тот не замерз. — Не сегодня, — шепчет альфа, который третий раз за последние сутки держится рядом со своим омегой. И будет держаться столько, сколько Чимину понадобится, пусть он позволяет себе настойчиво его целовать, прижимать к себе, но никогда не зайдет дальше, пока любимый сам не захочет.

🦢🦢🦢

Кабриолет Намджуна сворачивает с загородной трассы на лесную тропинку, где только одна машина и способна проехать. Там вдали виднеется маленький огонек, и слышен шум разговоров вперемешку со звонким смехом. Пара ближе подбирается к прибрежным домикам, останавливаясь недалеко от костра, вокруг которого собралась большая компания. Чимин натягивает на пальцы края кофты, весь сжимаясь, ощущая странное беспокойство. Здесь безумно красиво. Лунный свет отражается от озера, добавляя волшебства этому месту: уютные домики недалеко, этот костер, от которого в небеса взлетает пепел и чарующие искорки, исчезающие в ночной мгле. Здесь тепло, уютно и сказочно красиво, вот только люди, что собрались на полянке, не внушают доверия. С первого взгляда все выглядят счастливыми, оживленно общающимися, но если приглядеться, видна похоть в их глазах. Некоторые омеги сидят на коленях свои альф, прижимаясь лицами к их шеям. Альфы же восседают на больших бревнах, напоминающих самодельные скамейки, и передают друг другу скрутки, запивая все это большим количеством алкоголя. — Я думал, мы побудем одни, — тихо молвит Чимин, пытаясь натянуть уголки губ в подобии улыбки. — Малыш, мы ненадолго тут, — подмигивает Намджун, протягивая руку к бардачку, доставая оттуда какой-то непонятный для омеги пакетик с белыми таблетками. — Идем, посидим, выпьем, а потом, обещаю, останемся только вдвоем, — шепчет альфа, чмокая омегу в губы. Пара покидает машину и направляется к компании. Намджун чуть быстрее уходит вперед, потому Чимину приходится ускориться и вцепиться в его руку, пытаясь за ней спрятаться от глаз чужих ему людей. — Чувак, — тянет один из альф, увидев Намджуна, — я думал, ты уже и не приедешь. Привез? — кивает он Киму, ловя пакетик одной рукой. — Развлекайтесь, — усмехается Намджун, заваливаясь на одно из бревен, притягивая Чимина, усаживая и его рядом. Пак сидит тихо, старается сделать все, чтобы его не заметили, чтобы его не трогали. Он только сильнее жмется к Намджуну, кладя голову на его плечо лицом в сторону леса, только чтобы не видеть незнакомых и не очень приятных ему людей, от которых испытывает дискомфорт и легкий страх. Он наслаждается лесом позади их спин: такой тихий, завораживающий, манящий. Чимин очень бы хотел прогуляться, подышать свежим воздухом, а не запахом травы, что курят окружающие, и пивом, что иногда проливается из пластиковых стаканчиков. Омега поворачивает голову к озеру, тяжело вздыхая. Хотел бы он искупаться вместе со своим альфой, ведь температура позволяет, а вода так и манит, поблескивая в лучах луны. Он вновь с легкой грустинкой смотрит на Намджуна, который Чимина даже не замечает, увлеченно ведя беседы с компанией. Омега просто покорно ждет, рассматривая обстановку, стараясь не замечать пугающую молодежь. Кажется, окружающие становятся все более опьянёнными, более шумными, а в глазах так и горит безумие. — А почему такой сладкий ангелочек молчит и ничего не пьет? — усмехается напротив сидящий альфа, хищно поглядывая на Чимина, привлекая внимание всех остальных, что начинают притихать и теперь смотреть на омегу. Пак молчит, сильнее хватаясь за руку Намджуна, ища в нем защиту, но тот не реагирует, попивая свое пиво. — Ну же, расслабься с нами, — Чимину протягивают скрутку, на которую он даже боится смотреть, зарываясь лбом совсем как ребёнок в плечо Намджуна. Альфа, наконец, чувствует беспокойство омеги, прижимая его крепче к себе. — Все, отвалите, — хмурится Намджун, а присутствующие решают более не тратить время на серую мышку. Ким откидывает пустой стаканчик и дергает Чимина на себя, заставляя его сесть на бедра к альфе. — Ну почему ты такой, а? Не в состоянии себя защитить, робкий, маленький малыш, — нежно улыбается Намджун, поглаживая щеку омеги. — Мой малыш, — добавляет парень, притягивая любимого к себе для поцелуя, и Чимин бы ответил, если бы в последнюю секунду не почувствовал запах пива. Омега вертит головой, пытаясь отстранить от себя альфу. — Так не пойдет, — мрачнеет Намджун, получая от друга новый стаканчик с пивом. Он кидает в него какую-то таблетку, что начинает шипеть и растворяться в напитке. — Пей, — приказывает, поднося к губам омеги край стакана. — Нет, я не хочу, — хнычет Чимин, пытающийся отодвинуть руку возлюбленного от себя. — Я сейчас обижусь, — сводит брови Ким, шлепая придерживающей ладонью по бедру омеги. — Но я правда не хочу. Я не пью, ты ведь знаешь, — мямлит Чимин. Намджун пару секунд с прищуром смотрит на юношу, делает пару больших глотков, ставит стаканчик рядом и насильно притягивает его к себе. Альфа вливает пиво через поцелуй, крепко удерживая затылок барахтающегося и жмурящегося мальчика. По щекам Чимина скатываются капельки, а Намджун тем временем отстраняется, удерживая его за подбородок. — Глотай, — еще один приказ от Кима, который, кажется, совсем не в себе. Пак нехотя проглатывает, начиная кашлять от горечи. Намджун расплывается в довольной улыбке и слизывает со щек омеги остатки напитка. — Видишь, не сложно ведь быть таким, как мы, — скалится альфа, допивая пиво из стаканчика, вновь бросая его куда-то под ноги. Намджун в конец охмелел, начиная плыть руками по молодому телу своего парня, который из последних сил терпит эту раздражающую обстановку. С одной стороны противные смешки, бурные разговоры, а с другой — горячие руки альфы, от прикосновений которого становится жарко, и вдруг, находясь среди леса, ему не хватает воздуха. Голова начинает кружиться, а и так обессиленный репетициями омега не может оттолкнуть Намджуна. Чимин пытается зажиматься, не давая с затуманенным рассудком альфе припасть к своей шее. Больше он не может терпеть. — Постой, давай лучше прогуляемся по лесу, — еле выпутывается из цепких рук Чимин, поднимаясь с чужих колен, протягивая ладошку альфе, помогая встать. — Ну пошли, — усмехается Намджун, поднимаясь с бревна. Чимин медленно ступает между деревьев, стараясь не спотыкаться. Он сильнее кутается в кофту и вдыхает, наконец, свежий, лесной воздух, что греет его изнутри. На омегу внезапно нападают теплые воспоминания из прошлого, которыми он хочет поделиться с любимым. И Намджуну было бы очень интересно послушать, но явно не сейчас, когда его мозг поплыл, а на его место встала похоть и игривость. Он рассматривает упругие ягодицы в узких светлых джинсах, которыми неосознанно виляет омега. — Знаешь, Тэхен привозил меня однажды летом на одно из озер. Мы так замечательно покупались, позагорали, — мечтательно вздыхает юноша, желая вернуться в тот прекрасный момент своей жизни. — Можем повторить, — усмехается альфа, продолжая разглядывать тонкие изгибы тела Чимина, которые даже сквозь объемную футболку и вязаную кофту хорошо проглядываются. — Нет, ты что, тут люди, — подскакивает омега, боясь, что Намджун сказал это серьезно. Чимин продолжает что-то лепетать, но альфа уже не слушает, ему вновь хочется прижать парня к себе. Пусть и не рассчитывать на что-то большее кроме поцелуев и объятий. Намджуну было бы достаточно, если бы Чимин всегда был рядом, если бы альфа всегда чувствовал тепло и хрупкость под своими руками. Слышал этот завораживающий голос, как у прекрасной лесной феи. Его волосы даже в свете луны блестят и затмевают красоту самой природы. Намджун не может перестать восхищаться этим ангелом, которого только и нужно, что ласкать, дарить любовь и нежность. Пусть Намджун и бывает груб с омегой, но он считает, что в такие моменты делает лучше для самого Чимина. Альфа убеждает себя, что без спаивания насильно Чимин бы не расслабился, не получил удовольствие от вечера. Но как же Ким ошибается, не понимая, что удовольствие омега получает от времяпрепровождения со своим альфой, от его нежности и слов любви, от его уважения к выбору юноши. И то, как Намджун поступил с Чимином там, у костра, обидно. Но Пак старается быстро отпустить все. Он в принципе не умеет обижаться на людей, прощая их так быстро, что они вновь успевают провиниться перед ним. Омега не злопамятный, за что его Тэхен не перестает ругать. Друг считает, что именно бесхребетность Чимина и погубит его. — А ты бы хотел жениться на мне? — вдруг выпаливает омега, резко тормозя, закусывая губу. Намджун был в мире своих дум, но этот вопрос он прекрасно услышал. Он не видит Чимина, но знает, что тот смущен. Альфа обходит парня, приподнимая его опущенную голову ладонями за щеки. Намджун вновь дарит легкий поцелуй в пухлые губы своего парня, поглаживая большими пальцами скулы. — Я мечтаю связать свою жизнь с твоей, — честно, хоть и шепотом, молвит Ким. — Но я боюсь кое-чего, — вдруг заметно грустнеет. — Чего? — отчаянно хватается за руки Намджуна, желая скорее узнать ответ. — Ты ведь знаешь, — тускло усмехается Ким, отходя от любимого. — Тебе все об этом говорят, и я не буду исключением. Скорее всего, тебя выберет один из представителей театров, и ты уедешь отсюда. Уедешь от меня, — Намджун опирается о какое-то дерево, складывая руки на груди. — Тебя тоже выберут, — подбегает к альфе Чимин, поглаживая его плечи, пытаясь успокоить и поддержать. — Скажи, малыш, вот зачем тебе балет? — хмурится старший, притягивая омегу в крепкие объятия. — Выходи за меня, я унаследую деньги и получу через отца место в правительстве, мы будем жить как в сказке, я тебе обещаю. Но самое главное, мы ведь любим друг друга, зачем нам все усложнять? — Намджун-и, балет — это моя жизнь, моя цель, — отстраняется Пак, заглядывая своими блестящими зрачками в глаза любимого. — Не заставляй меня выбирать, прошу, — шепчет танцор, продолжая гладить плечо альфы. — Нет, я не понимаю. Что тебе мешает танцевать и в наших театрах? — закипает Намджун, слегка отталкивая партнера, начиная нервно расхаживать из стороны в сторону. — Я хочу большего. Ты ведь знаешь, наш балет слаб, я хочу совершенствоваться, хочу стать лучшим, — прижимает замок из своих рук к груди, следя за альфой. — Ты и так лучший, — возмущается Намджун, расплескивая руками. — Не будь таким жадным, детка, — язвит, не понимая, что доставляет только боль такими высказываниями. Кажется, любовь Чимина сильно отличается от тех чувств, что таятся в Намджуне. Они будто совершенно разные, будто стоят у пропасти по разные стороны и упрашивают друг друга шагнуть первым в эту беспросветную бездну. И омега кричит, умоляет его не заставлять, но при этом не хочет делать больно и Намджуну, вот только альфе все равно, делает ли он больно своими словами мальчику, который мечтает о понимании со стороны того, кого он не стесняется называть любовью всей жизни. — Я хочу домой, отвези меня, пожалуйста, — тихо молвит омега, опуская голову, кутаясь в свою кофту. — Конечно, ангел, — смягчается Намджун, приобнимая парня, ведя в сторону машины. Пара добирается в полном молчании до дома Чимина. Альфа и не переживает сейчас о том, что мог задеть Пака. Он знает, что уже завтра любимый проснется и снова будет рад видеть его, откинув все обиды и переживания. А на сегодня приключений достаточно. Чимину правда пора спать, иначе вновь проспит репетицию или не выспится вовсе. Намджун останавливает кабриолет недалеко от территории небольшого особняка и помогает любимому выйти. Альфа молча ведет Чимина за руку обратно к дому, целуя в висок притихшего мальчика. Намджун взбирается на навес террасы, подавая руку младшему, подтягивая и его. Они перелезают через балкон омеги и заходят в комнату. — Я знаю, что сказал глупость, Чимин-а, — начинает альфа, разворачивая к себе парня. — Прости меня, малыш. Но я так боюсь тебя потерять, — шепчет Намджун, прислоняясь своим лбом ко лбу юноши. — Ты не потеряешь, обещаю, — касается скулы возлюбленного, а сам встает на носочки, оставляя невесомый поцелуй на щеке альфы. — Сладких снов, принцесса, — крепко прижимает к себе Чимина, приподнимая над полом, слегка потряхивая из стороны в сторону как куколку. — Я заеду за тобой завтра, — выпускает солнечно улыбающегося ребенка, машет ему и спрыгивает с балкона. Чимин усмехается и чувствует себя сейчас самым счастливым человеком на земле. Сейчас рядом с ним любимый, Тэхен, Лиам, балет, в котором Пак делает небывалые успехи. Он не может грустить, особенно когда на носу такое важное событие, которое изменит его жизнь. А пока он будет сиять. И видит Всевышний, что сияние это недолговечно.