Мотылек

— Как ты хочешь встретить свое совершеннолетие? — искренне интересуется Намджун, притягивая Чимина к себе поближе, придерживая за талию. До репетиции остается полчаса, потому пара решила прогуляться по саду академии, насладиться свежим утренним воздухом под поспевающими яблонями, чьи ветки склоняются над их головами, образуя некую арку. Чимин и Намджун уже успели переодеться. На омеге черные лосины, такого же цвета футболка, что скрывается под жилеткой. Альфа одет в спортивные узкие штаны и бесформенную футболку. — Я пока не думал о своем дне рождения, — пожимая плечами, Чимин ближе ластится в руки Кима. — Как это не думал? — хмурится Ким, ведя омегу к деревьям, усаживаясь под одно из них, позволяя Чимину сесть на его бедра. — Мои мысли сейчас заняты спектаклем, — грустно вздыхает, задумываясь. — Ты слишком много думаешь об этом. Тебе нужен отдых. Позволь мне организовать день своего ангела, — Намджун убирает прядь волос омеги за ухо, а сам носом ведет по его щеке, чмокая пахнущего свежестью парня, напоминающего облако. Чимин сжимается от щекочущего шею и скулу дыхания альфы, хихикая. — Я доверяю тебе, — шепчет омега, беря в свои небольшие ладони лицо Намджуна, оставляя невесомый поцелуй на его губах. — Извините, конечно, что отвлекаю, но месье Легран вас ищет, — усмехается Томас — второй главный танцор их группы, когда Чимин дергается и подскакивает с бедер альфы, делая вид, что ничего не было. — Да, мы сейчас будем, — кивает омега, пряча взгляд. Намджун тихонько посмеивается над ним, поднимаясь с травы. Пак, заметив, что Томас ушел, бьет по плечу своего альфу за насмешки и быстрым шагом направляется в сторону академии. Пара идет в сторону корпуса для посетителей, заходит в зрительский зал. Сидения обшиты красным дорогим бархатом, а с потолка свисает величественная люстра в несколько ярусов, с большими капельками из горного хрусталя. Сейчас она не работает для экономии электроэнергии, но Чимин каждый раз смотрит на нее и ждет того дня, когда она засияет красивым теплым светом, а этот пустой зал заполнится шумными зрителями, что будут смотреть на то, как он порхает по сцене. Омега переводит взгляд на балконы, что заставляют его вздрогнуть, ведь именно с них будут на него смотреть самые ожидаемые и уважаемые гости. Оркестр перед сценой налаживает свой инструмент, проверяя его готовность, рассаживаясь по своим местам. — Даже не смейте ошибаться, поняли? — Легран стоит посреди сцены, спиной к зрительскому залу, строго разговаривая со своими студентами. Он поворачивается, когда слышит, как боковая дверь в зал захлопывается. — Где вы шляетесь? — шипит Оливье на Чимина и Намджуна. — Чимин, ладно этот болван, но ты-то куда? Ты в курсе, что через полчаса приедет господин Уайт? — взрослый омега упирает руки в боки, приподнимая бровь, замечая расплывающийся на лице Пака шок. — А кто это? — Намджун тянется к затылку, с глупым выражением лица почесывая его. — Идиот, — шепчет Оливье, закатывая глаза, отворачивается обратно к студентам, продолжая их наставлять. — Джун, он директор Королевского балета, — тихонько поясняет Чимин, направляясь за кулисы, снимая с себя жилет, выходя на сцену к остальным танцорам. — Мы покажем ему последний акт — смерть Белого лебедя, — Легран обращается к главным танцорам, которые в ответ лишь кивают. Танцоры разбредаются по сцене, чтобы воспользоваться этими минутами для разминки. Кто-то успел до этого разогреть мышцы, кто-то решает потратить время на обсуждения долгожданного гостя. В момент, когда в зал заходит тот самый господин Уайт, на сцене повисает резкая тишина и напряжение, которое с каждой секундой только возрастает. Чимин будто в вакуум погрузился, не в силах отвести взгляд с альфы лет сорока. На нем бежевые брюки и шифоновая рубашка с закатанными рукавами, а в руках он держит того же цвета, что и брюки, пиджак. Альфа спокойно проходит на задние ряды, занимая приглянувшееся место. У Чимина сердце замирает, мысли путаются, а страх начинает душить его. Там, в зале, сидит единственный человек, перед которым омега боится танцевать. Уильям Уайт знаменит в балетном мире как один из самых строгих критиков, внимание которого получить невероятно сложно, а уж про покорение его сердца можно забыть. В этом году он ищет особенного танцора, обновляя свою труппу. И Чимин очень надеется, что вот этот ненужный страх, наконец, отпустит его. Ведь если омега не заинтересует директора сейчас, то не факт, что тот сможет дать ему второй шанс на самой премьере. — Проснись, Чимин, — щелкает пальцами Оливье, подходя к омеге, что остался один на сцене, когда все остальные ушли готовиться за кулисами. — Только не волнуйся. Танцуй так же, как и всегда. Твоя роль сейчас — Белый лебедь. С ним ты справляешься лучше, чем с Черным. Не подведи, мальчик мой, — омега гладит вздрогнувшего Чимина по плечу, подталкивая к кулисам. — Ты чего завис? — возмущается Намджун, встречая танцора за сценой. — Я просто… — Все будет в порядке. Доверься мне и Томасу, — альфа смотрит на второго премьера, который одобряюще кивает волнующемуся омеге. На сцену выходят танцоры, исполняющие белых лебедей, которые занимают свои позиции из последнего действия постановки. — Мы представим вам… — Пожалуйста, сделайте вид, будто меня здесь нет, — морщится Уайт, сидящий на последних рядах. Оливье мило улыбается ему, а внутри вулкан возмущения, что этот напыщенный индюк перебивает его и ведет себя так, будто здесь он незначительный человечишка, который наигранно принижает свой статус. — Легко ему говорить, — бубнит Чимин, сидящий за кулисами, что затягивает пуанты на своих стопах. Оркестр начинает тихую, струящуюся музыку, побуждая лебедей плавно двигаться по сцене. Их танец достаточно эмоциональный, несмотря на возраст студентов, они выполняют все профессионально, передавая легкость и изящество прекрасных птиц. Каждый танцор работает не только на себя, но и старается не выбиваться из общей картины, соблюдая синхронность. Легран внимательно следит за студентами, отмечая для себя неточности, но решает высказать все после того, как директор английского театра уйдет. На сцену выходят студенты, исполняющие черных лебедей, сливаясь воедино с другими танцорами. Каждый артист словно парит, вживаясь в свои роли. Оливье так точно и совершенно подготовил своих учеников, что заставляет его самого держаться более менее спокойно, доверяя им. Чимин незаметно появляется на сцене между задними рядами, которые теперь расходятся по краям, позволяя омеге выступить сольно, отдавая ему все внимание зрителя. Пак двигается так четко, так идеально, заставляя всех удивиться. Будто не он пару минут назад стоял как вкопанный, боясь хотя бы шаг сделать, будто не у него колени дрожали от одного вида директора. Чимин, услышав любимую классическую мелодию, преобразился. Теперь на сцене семнадцатилетний профессионал, вынуждающий сердца присутствующих трепетать от его красоты и непорочности. Легран прав, омеге идеально подходит роль именно Белого лебедя — чистого, светлого существа, которым Чимин является и в жизни. Ему несложно передать собственный характер, свой внутренний мир на сцене. Этот персонаж — его отражение. И пусть сейчас они отыгрывают последнее действие спектакля, в котором по сюжету Белый лебедь рассказывает зрителю о своей боли и отчаянии, это не мешает директору восхититься плавностью ангела, тем, как он живет на сцене. Лицо Чимина передает каждую деталь чувств персонажа, а руки — словно широко расправленные крылья. Он летит на сцене, что подчиняется в это мгновение только ему. Его стройные ноги, которые он перебирает, вставая на носки пуант, завораживают. Музыка становится более тревожной, меняя и эмоции Чимина. На сцене появляется Намджун, исполняющий главного злодея постановки. Альфа вновь перенимает все внимание на себя. Он настолько высоко прыгает, что, кажется, будто способен летать. Его сильные бедра, от которых нет желания отрывать взгляд, восхищают своей силой. Персонаж альфы пугает, точно так же как и сам Намджун. Взгляд его суров, пронизывающ, так и вынуждает приклониться перед ним. Начинается совместная партия Намджуна и Чимина. Альфа, несмотря на то, что вжился в роль того, кто должен погубить прекрасного лебедя, помнит, что омега рассчитывает на его поддержку, он ему доверяет. Пак не боится отдаваться в сильные руки альфы, которыми Намджун возвышает партнера, словно перышко от лебединого крыла. Чимин абсолютно спокоен, когда Ким поднимает его над головой, позволяя омеге принять красивую позу белого лебедя. Но музыка ускоряется, давит, напоминает, что по сюжету злодей должен убить прекрасное создание, что Намджун и делает. Он беспощадно подавляет омегу своей аурой, пугая Леграна. Учитель на секунду думает, будто они вышли за рамки постановки, и стоило бы остановить их, попросив музыкантов оркестра прекратить игру, но это именно то, что нужно показать директору, который, не подавая виду, восхищается артистами. Чимин сползает с рук альфы, ложась на сцену раненым лебедем, когда туда выходит Томас, играющий принца, а Намджун скрывается за кулисами. Омега вновь оживает, делясь своей болью с партнером, не забывая и о зрителе, что не может свести глаз с чарующего создания. Чимин светлый, будто сияющий в лучах искусственного света. Уайт понимает, что именно здесь он нашел сокровище, которое обязательно заберет с собой, хочет омега того или нет. Пак продолжает плыть, а сердце учителя плакать от красоты и того, что пусть он научил омегу только технике, тот смог перенять и чувства персонажа, так идеально их интерпретируя. Оливье, видящий эту постановку как минимум двадцать раз за свою жизнь, начинает вновь грустить из-за судьбы Белого лебедя. Именно это Легран и называет профессионализмом своего ученика, который заставил расчувствоваться того, кто должен был уже давно обрести иммунитет к этому спектаклю. На сцене вновь появляется Намджун для последней партии постановки. Его герой пытается разлучить Принца и Лебедя, и альфе не сложно играть эту роль, зная, что в действительности омега принадлежит ему. В Киме смешалось сейчас две личности — его собственная — ревнивая, злая, собственническая и личность персонажа, что не отличается от танцора. И Чимин был бы не против отдаться в его руки, вот только он помнит, что все еще является Лебедем, любящим Принца. Музыка становится все более угрожающей, давящей, величественной, когда персонаж Томаса побеждает злодея, возвращая к жизни прекрасное существо. Чимин начинает сиять пуще прежнего, передавая все счастье своего персонажа. Теперь Уайт уверен, что этот омега настоящий артист и профессионал своего дела. Действие заканчивается, музыка останавливается, а по концертному залу слышно тяжелое дыхание танцоров, которые теперь могут расслабиться. Легран встает со своего сидения в первом ряду и медленно подходит к сцене. Студенты, затаив дыхание, ждут вердикт учителя, который разносит по помещению громкие аплодисменты, расплываясь в довольной улыбке. — Замечательно! — радуется Оливье. И пусть он видел недочеты, но в целом он доволен тем, что студенты за две недели до показа настолько готовы и технически, и эмоционально. — Что скажете, господин Уайт? — интересуется омега, поворачиваясь к сидениям, смотря на альфу, что облокотился на подлокотник и задумчиво потирает своими пальцами подбородок. Теперь все переводят на него взгляд, ожидая услышать его оценку. Чимин тяжело сглатывает, когда понимает, что директор смотрит именно на него, хищно сверкая глазами. Уайт усмехается, встает с сиденья, делает легкий поклон и идет на выход из зала. — Напыщенный индюк. Мы че зря прыгали тут? — возмущается Намджун, заставляя каждого рассмеяться. — Полностью с тобой, дорогой, согласен насчет индюка, — хихикает Оливье. — Отдыхайте, — машет омега, позволяя каждому уйти к своей бутылке воды, кому-то размять ноющие стопы. На лицах студентов улыбки, а вот Чимина одолевает волна переживаний. Он срывается за кулисы, желая уединиться. — Детка, постой, — Намджун пытается догнать омегу, хватая его за руку. — Ты был великолепен, — альфа целует тыльную сторону ладони, поглаживая щеку парня, что пытается спрятать взгляд. — Я хочу побыть один, — тихо молвит Чимин. — Что-то не так? — хмурится альфа. — Просто оставь меня, пожалуйста, — омега аккуратно высвобождает свою руку, направляясь в сторону коридора. Намджун не понимает, в чем причина беспокойства его любимого, который, видимо, в очередной раз начал себя критиковать и поддаваться саморазрушению. Альфа не будет сейчас давить на Чимина, позволяя тому самому все обдумать. Омега вылетает в коридор и бежит по нему, желая вновь попасть в сад, что успокаивает его в такие минуты. Но подлетев к выходу на задний двор академии, Чимин замечает широкую спину высокого, теперь уже знакомого альфы. Уильям стоит, опершись плечом о массивную колонну арки, и выпускает сигаретный дым. Омега начинает дрожать при виде директора и решает пойти в другое место, чтобы уединиться. — Подойди, — холодный тон бьет по спине Чимина кнутом, заставляя подчиниться и поволочь свои уставшие ноги к альфе. — Не буду скрывать, ты привлек меня. И я хочу тебя себе, — скалится Уайт, обдавая лицо ребенка дымом, от чего тот закашливается. — В театр, конечно, как танцора, — усмехается директор, замечая негодование в глазах напротив. — То есть у меня есть шанс попасть в Королевский балет? — молвит своим тоненьким голоском омега, веселя этим мужчину. — Мне нравится твоя очаровательная глупость. Ты уже туда попал, не понял? — Уайт бросает сигарету под ноги и притаптывает ее носком дорогих туфель. Он подходит к омеге, что пятится к соседней колонне, вжимаясь в нее спиной. — Но разве Вы не должны сделать предложение после того, как увидите весь спектакль со всеми танцорами? — не понимает Чимин, со страхом смотря на только что хищно облизнувшего нижнюю губу альфу. — А что если не хочу, м? — директор без стеснения проводит костяшками своих пальцев по нежной розовой щеке омеги, заставляя того свести маленькие брови, дрожа, отвернуть лицо в сторону, упираясь ладонями в сильную грудь, в попытке мягко оттолкнуть мужчину от себя. — Я нашел главную причину своего приезда сюда, — усмехается Уайт, ближе наклоняясь к Чимину. — Но есть и другие талантливые танцоры. Например, тот альфа, что исполнял злодея, — Пак пытается воспользоваться ситуацией и замолвить за Намджуна словечко. — Он неплох, да. И я бы позвал его в наш балет, но я ищу только одного танцора, и им станешь ты, — Уильям щелкает пальцами по носу омеги, усмехаясь тому, как он жмурится. — Тогда вынужден отказаться от Вашего предложения и буду ждать его только после дня премьеры, — Чимину все-таки удается оттолкнуть альфу от себя и отойти подальше. — Ты точно глупенький ребенок, — усмехается Уайт, скользя голодным взглядом по хрупкому тельцу. — Ну хорошо, будь по-твоему, ангел, — пожимает плечами мужчина, что обходит взволнованного омегу и идет по коридору, скрываясь за поворотом. Чимин в отчаянии. Он заинтересовал директора вовсе не как танцор, и для омеги это полный крах. Его не привлекает этот напыщенный мужлан, он хотел покорить его своим талантом, а не внешностью и фигурой. И Чимин уверен, что вновь получит приглашение, вот только оно опять будет не в честь его профессионализма. А сейчас своим отказом он попробовал дать шанс и своим одногруппникам, и самому директору, чтобы тот рассмотрел и других артистов, возможно, смог бы рассмотреть в Чимине не просто симпатичного омегу. — И о чем вы говорили? — из-за колонны появляется Намджун, что вышел из раздевалки в тот момент, когда омега выбирался из цепких рук господина Уайта. — О постановке, — тихо отвечает вздрогнувший резким появлением Чимин, на которого теперь надвигается другой альфа — более злой и разъярённый. — Поэтому он тебя лапал? Это часть разговора? — шипит Намджун, хватая омегу за тонкое запястье, утаскивая в сторону пустой раздевалки. — Мне больно, — хнычет мальчик, пытающийся вырвать свою руку. Ким заталкивает его в комнатку, толкая к железным шкафчикам, от чего Чимин бьется спиной об них. Пламя гнева — вот что видит юноша в глазах напротив, понимая, что его сейчас обожгут. — Не ври мне, блять! — кричит, нависая над хрупким пареньком. — Что, этот извращенец уже предложил место в театре в обмен на твое тело? — гадко усмехается альфа, ставя руки по сторонам, когда омега совершает жалкие попытки выбраться. — Что ты такое говоришь? Он предложил поехать уже сейчас в Англию, но я отказал, — пытается вразумить Намджуна. — Отказал сейчас, но согласишься потом? Ты продажная шлюха, что ли? — морщится Намджун, получающий пощечину от Чимина. — Уходи! — омега отчаянно бьет ладошками по стальной груди альфы, начиная плакать от обиды и яда, которым прыскает Ким. — Выпусти меня! — Запомни, прелесть, — Намджун хватает зареванное, покрасневшее лицо Чимина пальцами, заставляя смотреть на себя, — я могу испортить тебе жизнь. Не забывай, кто я и какое влияние у моей семьи. И если я действительно захочу, то ты никуда не поедешь, — медленно, слово за словом выговаривает, пугая мальчика своим холодом. — Ты не можешь так поступить со мной, — шепчет омега, хватаясь за запястье Намджуна, в шоке смотря на него. — Могу, ангел, — с усмешкой грубо выпускает лицо любимого, покидая раздевалку. Чимин сползает по шкафчикам вниз, садясь на пол, обхватывая свои коленки. То, чего он всегда боялся, Намджун только что озвучил. Омега догадывался, что однажды альфа может применить свои связи и влияние на его жизни, если пожелает. Но искренне хотел надеяться и верить, что любимый так не поступит. Как же он ошибался, и как больно колет теперь его сердце от слов альфы. Чимин зарывается лицом в колени, тихо поскуливая в пустой раздевалке. Омега давно понимал, что попал в лапы собственника, он начал замечать это еще в начале знакомства, но старался отрицать, пытаясь рассматривать в альфе светлые стороны. И Чимин уже слышит где-то далеко грустное «я же говорил» от Тэхена, которому вновь придется успокаивать любимого друга и собирать по крупицам его большое и убийственно доброе сердечко.

🦢🦢🦢

Тэхен заканчивает смену в больнице, в которой проходит практику от университета. Он выходит на улицу, когда солнце почти село за горизонтом, и, заглянув в телефон, увидев от Джина сообщение, понимает, что совсем забыл об их сегодняшнем свидании. Омега смотрит на свой внешний вид и злится на себя, потому что в таком образе не хочет проводить вечер с альфой. На Тэхене объемная кофта цвета слоновой кости на пуговицах и голубые укороченные джинсы, а на ногах белые кеды. На плече у омеги кожаная коричневого цвета сумка, запястье украшено парой тонких серебряных браслетов, а в ушах продеты маленькие колечки. Омега спускается по ступенькам крыльца больницы и видит, как к тротуару подъезжает серебристый Форд, на котором он не задерживает взгляд. Тэхен вновь достает телефон, чтобы позвонить своему ухажеру и спросить, где он. — Тэхен, — из того самого Форда выходит Джин, одетый в синего цвета расстёгнутую рубашку, под которой скрывается заправленная в темные брюки белая футболка, а на груди звенят серебристые подвески. Образ дополняют такие же синие кеды с идеально белыми носиками. В этот раз альфа без очков, заменил их на линзы. — Ты близнец Джина? — шокировано смотрит на парня, медленно убирая от уха телефон. — Потому что меня приглашал на свидание заикающийся лох, — нервно усмехается омега, поглядывая за спину нахмурившегося Джина, рассматривая автомобиль. — Ну что, мы едем? — выдавливает из себя улыбку, стараясь игнорировать неудачную шутку Тэхена. Омега все так же завороженно смотрит на привлекательного альфу перед ним, вкладывая свою ладошку в его протянутую руку. Джин давит усмешку и помогает парню сесть в машину. — А куда делся тот задрот? — все не унимается Тэхен, не в силах отвести взгляд от мужчины, укладка которого так и привлекает к себе внимание, а красивая улыбка покоряет. — Тэхен, пожалуйста, хватит, — с долей грусти просит Джин, заводя двигатель автомобиля. — Прости, — закусывает губу, — я просто шокирован, — усмехается омега. — Ну ты и вырядился, конечно. Джин продолжает игнорировать чужие насмешки, потому что, кажется, все готов позволить этому незнакомцу, из-за которого появляются сердечки в глазах вот уже около двух лет. Как только Тэхен поступил на первый курс, вошел в двери их академии, сердце Джина замерло на секунду и начало работать в другом ускоренном направлении, вот только смелости в нем примерно один грамм, если не меньше, потому как продолжал все это время тяжело вздыхать и незаметно любоваться этим вредным и безумно красивым ангелом. Пусть Тэхен ведет себя так нетактично, альфа привык к такому отношению со стороны окружающих, но на остальных ему плевать. А вот на этого маленького тигренка совсем нет. Сейчас внутри него прыгает пищащий и визжащий ребенок, потому что наконец-то сам Ким Тэхен, в которого Джин тайно влюблен столько лет, теперь сидит в его машине и едет с ним на свидание. И даже если вечер пройдет ужасно, альфа уже готов бесконечно благодарить судьбу, что позволила свести его и омегу хотя бы на несколько часов. Парень глаз от омеги отвести не может, тайно поглядывая за блестящими в свете ночных фонарей глазами и легкой улыбкой на лице выразительном. — Так на каком ты курсе? — Тэхен отвлекается от рассматривания проплывающих за окном зданий, вновь смотря на альфу. — На четвертом, хочу быть хирургом потом, — все так же застенчиво говорит Джин. — А я нифига не знаю, кем хочу быть, — смеется омега, откидывающийся на сиденье, начиная расслабляться в нем. — Ты ведь только на втором, еще успеешь решить. — А я смотрю, все-то ты знаешь обо мне, сталкерюга, — усмехается Тэхен, с прищуром смотря на альфу, заставляя его занервничать. — Нет, я просто… — Да расслабься ты, — смеется, мягко опуская ладонь на плечо Джина. — Почему вдруг решил пригласить меня на свидание? Я не помню, чтобы мы хоть как-то контактировали. «Конечно, не помнишь, я же реально лох, который боялся к тебе все это время подойти. Ты ведь божество, а я кто?» — с грустью думается Джину, а с ответом затягивает. — Боже, тебе правда надо поработать над своей уверенностью, — закатывает глаза омега, тяжело вздыхая, и вновь опускает ладонь на плечо альфы, поглаживая его. — Мои друзья узнали про тебя, — начинает Ким, — ну, что ты мне это… — Нравлюсь, я понял, — тепло улыбается ему Тэхен, поднимающийся пальцами к волосам застывшего альфы, убирает пряди за ухо, массажируя мочку. Будто издевается, хочет раскрепостить Джина. Догадывается ведь, что внутри молодого человека сейчас рычит от счастья львенок. Руки парня сильнее сжимают руль, а ладошки заметно потеют. — Д-да, — кивает альфа, набирая воздуха в легкие, который омега выбивает своими провокационными действиями. — Вот они и вывели меня на спор, чтобы я тебя пригласил. — А сам чего? — хмурится омега, убирая руку. Джин начинает переживать и не знает, что ответить, бегая глазами по панели, смотря то на юношу, то на дорогу. — Ладно, забей, — Тэхен отворачивается вновь к окну. — Но те парни тебе не друзья. Знаю я таких. Они только используют тебя для учебы, скорее всего, ты же ботаник, — усмехается Ким, а Джин понимает, что его сегодняшний пассажир почти прав, только не из-за знаний они с ним общаются. Но Тэхену этого пока знать не стоит. Машина съезжает на гравийную дорожку, а омега начинает хмуриться, вглядываясь в черное стекло, понимая, что они за городом, в чистом поле. Авто съезжает с дороги, а водитель глушит двигатель, выходя на улицу, помогая и своему спутнику покинуть транспорт. Тэхен медленно расхаживает по безлюдной местности, всматриваясь вдаль, и поворачивается туда, где его взгляд привлекает небольшая, подсвеченная обсерватория. Омега переводит взгляд на ждущего реакцию Джина, нервно усмехается, приподнимая бровь. — Не понял, ты куда меня притащил? Вокруг одно поле, ни души, а я рядом с подозрительным альфой, — омега наигранно осматривает внешний вид парня. — Скажи хотя бы, в какую сторону мне бежать, если ты решишь отомстить за мои слова, — усмехается Тэхен, упирая руки в боки, подходя к юноше. — Я никогда не позволю себе прикоснуться к тебе без твоего разрешения, — бубнит Джин, опуская голову. Улыбка омеги вдруг пропадает, ком к горлу подбирается от обиды и того, что все, с кем встречался Тэхен, могли себе позволить не просто трогать его, а откровенно лапать, нарушая личное пространство, даже когда тот просил остановиться. Отчего-то теплота и расположенность к альфе возрастает. — Веди уже, — отмахивается от мыслей, отдавая свою руку в распоряжение Джина, на лице которого вновь расплывается улыбка, и он неуверенно берет хрупкую ладонь, наслаждаясь теплом и мягкостью кожи. Пара поднимается по склону, на котором стоит небольшая и заброшенная обсерватория с балкончиком по боковой стороне. Джин ведет омегу вверх по пожарной лестнице, а Тэхен вдруг на секунду останавливается на ступеньке, когда поворачивает голову в сторону поля, на котором растет кукуруза. Лепестки растений покачиваются от легкого ночного ветерка, а вдали мерцают маленькие огоньки города, что почти не видно. Тишина и покой — вот что восхищает Тэхена. Он держится за перила и прикрывает глаза, наслаждаясь этой ночной безмятежностью. Джин стоит позади омеги, внимательно следя за прекрасным лицом и трепещущими пушистыми ресничками, как он расплывается в легкой блаженной улыбке, а шелковистые волосы слегка покачиваются от ветра. Как бы альфе хотелось потрогать их, погладить, дотронуться до этих красивых контурных губ хотя бы пальцами, о поцелуе он и мечтать не смеет. Тэхен открывает глаза и смущается от внимательного и явно влюбленного разглядывания Джина. На щеках омеги появляется легкий румянец, который ночь так удачно скрывает. Ким поднимается дальше, входя в саму обсерваторию, дверь которой альфа так любезно перед ним открывает. Помещение довольно уютное, наполненное книжными шкафами, парой рабочих столов с заваленными чертежами, эскизами и записями. Книг настолько много, что некоторые лежат прямо на полу, не уместившись на полках. Посередине комнатки стоит большой телескоп, направленный в сторону закрытого купола, который начинает медленно расходиться, когда Джин нажимает на кнопку на стене. — Честно говоря, я думал, ты поведешь меня в кино или ресторан, — усмехается омега, заинтересованно следя за разъезжающимся куполом. — А ты хотел? — неуверенно и слегка взволнованно спрашивает альфа. — Тогда ты бы точно попал в мой черный список и больше бы меня не увидел, — подмигивает Тэхен в ответ. — Я не люблю банальщину, которую мне столько раз устраивали остальные, — пожимает плечами Ким, идущий в сторону одного из рабочих столов. — Но все-таки, почему обсерватория? — Это мое самое любимое место, и я люблю звезды, — пожимает плечами юноша, внимательно наблюдая за омегой, с осторожностью к нему подходя. От Тэхена пахнет дорогим вином, и неважно, что Джин не пьет, но этот дурманящий запах он готов вечность вдыхать. — Ну и здесь я могу побыть наедине со своими мыслями, сбежать от реальности, — тусклая улыбка трогает губы альфы, что не ускользает от нахмурившегося Тэхена. — Ты зачем портишь книги, варвар?! — неожиданно вскрикивает омега, когда опускает взгляд на страницы потрепанного издания. — Я делаю пометки для себя и исправляю неточности автора, — Джин подходит еще ближе к парню, любовно поглядывая на книгу. Вся его коллекция — это не просто макулатура, это его труд, его увлечение, его душа. — Ты зазнайка, фу, — смеется омега, который, если честно, не перестает открывать сегодня все новые и новые грани Джина, а тот не перестает его восхищать. Тэхен закрывает книгу, аккуратно отдавая ее хозяину, и смотрит на телескоп, показывая на него пальцем, расплываясь в интригующей улыбке, — Можно? — закусывает губу, начиная напоминать ребенка, которому все хочется попробовать и изучить, потрогать да пощупать. — Все в твоем распоряжении, — мягко улыбается Джин, кивая, а сам убирает книгу в шкаф. — Ты о таком не заикайся, — усмехается Тэхен, подбегая к невысокой стремянке возле телескопа, поднимаясь по ней. — А то я и сломать что-нибудь могу, случайно или специально, — играет бровями, вовсе не пугая этим заявлением идущего вслед за ним Джина, что теперь держится за края лестницы, смотря снизу вверх. Альфа позволит этому юноше с душой ребенка делать все, что вздумается, если тот в ответ будет дарить счастливую квадратную улыбку, от которой так тяжело оторвать взгляд. — Не страшно, — тепло улыбается альфа, вновь зависая взглядом на чарующем лице омеги. Молодой человек в эту секунду понимает, что первый раз, находясь в своей обсерватории, ему плевать на звезды, потому как самое главное небесное светило сейчас спустилось на землю, чего-то там сам себе хихикает, заглядывая в телескоп, переминается с ноги на ногу, стоя на лестнице, не боясь, что она качнется и упадет. Ведь Тэхен знает, что внизу стоит альфа, и он не позволит этому случиться. Джин не даст эту звездочку в обиду ни лестнице, ни человеку. Пусть в нем уверенности ноль без палочки, пусть он не конфликтный человек, но за это ангельское создание готов к любому выйти войной, кто посмеет хотя бы допустить мысль об обиде Тэхена. А омега пользуется моментом и иногда косится взглядом вниз, следя за этим влюбленным лицом дурачка, что иногда вздыхает, продолжая созерцать красоту создания Вселенной. В какой-то момент он понимает, что стоит полубоком, и Джин мог бы сейчас разглядывать вовсе не лицо, а прекрасные обтянутые джинсами ягодицы, но его глаза точно устремлены не на тело омеги, а будто душу пытаются рассмотреть. Тэхену не до шуток, когда вновь он осознает, что Джин другой, не такой как все альфы. Его не придется учить уважению. Грустно, что омега изначально пошел на это свидание из-за жалости, он собирался послать парнишку куда подальше после сегодняшнего вечера, но сейчас находится в смятении. — Знаешь, эта звезда имеет очень интересную историю, — начинает альфа. — Избавь меня от этого, — фыркает Тэхен, ладошкой прося замолчать. — Мне неинтересны звезды. Да, красивые блямбы на потолке. Но лучше расскажи о себе, — омега спускается по лестнице, подходя вплотную к, кажется, обидевшемуся Джину. — Не дуйся, — тепло улыбается, вновь убирая пряди альфы за ухо, костяшками поглаживая его щеки. — Это твое увлечение, я его уважаю, но мне не особо интересно. И лучше я скажу тебе сразу об этом, чем ты будешь распинаться для человека, которому плевать. — Я понимаю, — Джин расслабляется в чужих руках, охотнее льнет к пальцам, прикрывая глаза. — Но скажу тебе так: это лучшее свидание в моей жизни. Обычно я сам убегал от альф, но сегодня я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, пусть твои блестяшки светят для нас, — по-доброму усмехается, а Джин понимает, что давно бы выгнал уже гостя, если бы на его месте был кто-то другой. Оскорблять свое увлечение он никому не позволит, и Тэхену в том числе, но он хотя бы честен перед ним, и альфа это высоко ценит. — Тогда позволь продолжить нашу ночь, — Джин неуверенно дотрагивается до ладошки омеги, утягивая того на балкон. — Надеюсь не в твоей постели, — усмехается Тэхен, переводя взгляд с альфы на накрытый едой столик со свечами, по двум сторонам которого стоят стулья с пледами. — Ты все-таки испортил этот вечер. — Что? — резко поворачивает к смеющемуся омеге. — Да успокойся ты, давай лучше расстелем пледы на пол, за столом неинтересно, — Тэхен подходит к стульям и начинает расправлять плед, альфа идет ко второму, помогая омеге. Ким переносит еду на их импровизированный пикник на полу, усаживаясь на плед, подавая альфе руку, помогая тому расположиться рядом. — Тэхен, ты странный, — усмехается Джин, когда омега нанизав на вилку спагетти в томатной пасте, подносит ко рту старшего, давая ему попробовать. — Не называй меня так, — хмурится, недовольно понижая голос. — Прости, я не хотел тебя задеть, — альфа нежно дотрагивается до ладошки омеги. — Просто всю жизнь так называют, не понимая меня. Знаешь, ощущение иногда, что я один на этой планете. Один такой сломанный, странный, — выделяет последнее слово Тэхен, выдавливая грустную усмешку. — Только Чимин, мой лучший друг, меня понимает, хотя такой дурак, боже, — ярко улыбается омега, вновь ослепляя красотой Джина. — Ты лучше тех блестяшек на небе, ты особенный, — альфа нежно поглаживает руку Кима. — Почему ты такой идеальный? Где подвох? — шутливо щурится Тэхен. — Эта машина, одежда, обсерватория. Откуда такие деньги? Ты преступник? В этом, наверное, причина, — усмехается омега, что тянется к тарелке альфы, отрезая кусочек мяса, чтобы попробовать. — Нет, — смеется Джин, — не в этом. Машина — это небольшое наследство от дедушки, а обсерватория старенькая, я выкупил это здание на свои заработанные деньги, и родители немного помогли, — пожимает плечами альфа, стараясь убедить омегу. — Ты студент! Какие заработанные? Кем это ты таким работал? — допытывает парня Тэхен. — Разве это важно? Могу ли я поухаживать за тобой? — переводит тему Джин, открывая бутылку вина. Тэхен усмехается и решает больше не трогать альфу, подставляя свой бокал. Омеге не обязательно знать, что отец Джина владеет клиникой, в которой работает сам Тэхен, не обязательно знать, что его семья одна из самых богатых в городе. Альфа просто не хочет, чтобы Ким влюблялся в деньги, как прошлые омеги. С ним он хочет искренности, с ним он хочет попробовать того, чего не испытывал ранее. Тэхен особенный, с ним хочется по-другому. И пусть Джин только что соврал, но так будет лучше. У него и так достаточно окружения, которое рядом с ним из-за состояния семьи. Жаль только, что альфа не догадывается, что Тэхену плевать на то, кто Джин и его родители, да хоть английские короли. Если человек гнилой и скучный, если такой же, как все альфы, то омеге абсолютно все равно, кто он и сколько денег на его счету. Семья Тэхена имеет средний заработок, но ни один из них не жаловался, потому что им всегда было достаточно этого для хорошей жизни. И Киму так спокойно с альфой, впервые ему не надо выбирать из своего арсенала нужную маску, впервые он не пытается покорить кого-то, понравиться. Он открыт, он такой, какой есть: вредный, прямолинейный, особенный. И либо Джин его примет, либо они распрощаются. Но Тэхен устал играть кого-то перед альфами. В любом случае, у пары, кажется, будет еще время раскрыться друг другу. Кажется, звезды сошлись сегодня на этом богом забытом пустыре, и пусть эти звезды отдадут зародившиеся в этой ночной тишине отношения в руки нашей Вселенной, которая будет охранять эти сердца и этих прекрасных людей как зеницу ока. Именно Вселенная свела две необычных, особенных души, и вряд ли их сможет хоть что-то разъединить. Все только начинается, но звезды уже хихикают над этими людишками, которые думают, что они видятся первый и последний раз. Звезды знают проделки вселенной, знают ее хитрости, потому и смеются с глупости и наивности этой пары.

🦢🦢🦢

Чимин вновь просыпается в лучах яркого летнего солнца. Сегодня лучший день, в первую очередь из-за того, что у омеги выходной. Легран дает несколько дней студентам отдохнуть, потому что уже на следующей неделе будет премьера спектакля. И Чимин должен волноваться, но почему-то он чувствует трепет от ожидания, он мечтает поскорее выпорхнуть на сцену, покорить зрителей, влюбить в себя, показать эту прекрасную историю Белого лебедя, а самому получить искреннюю похвалу и восхищение. Омега поднимается на слабых руках с постели и сонным взглядом осматривает комнату, переводя взгляд на окно, расплываясь в улыбке. Он обожает солнце, оно заставляет его чувствовать себя живым, вдохновляет на свершение новых подвигов. Чимин снимает с себя одеяло и принимается разминать ступни, растирать каждый палец. Для него это приятная боль, ведь приносит ее любимое дело, ради которого он готов жертвовать всем, что у него есть. Омега поднимается с постели и кидает взгляд на часы — полдень. Он хмурится и не понимает, почему Лиам его до этого момента не разбудил. Пак не любит спать так долго, потому что потом у него остается гораздо меньше времени для домашних репетиций. Пусть им и дают дни отдыха, но Чимин все равно проводит их в небольшой комнатке, где вполсилы повторяет хореографию. Омега открывает дверь на балкон, впуская летний воздух, пропитанный запахом свежескошенной травы, цветущими деревьями и свежестью, что летает вокруг самого Чимина. Он прислушивается к тишине дома, не понимает, куда же все подевались. Пак решает сделать все утренние процедуры, переодеться из мягкой пижамы в длинную оливкового цвета футболку, закатав на ней рукава, а на бедра натягивает короткие спортивные белые шорты. Чимин быстро поправляет у зеркала свои взъерошенные волосы, что никак не хотят ровно лечь, вставая торчком, делая из омеги одуванчик. Танцор фыркает и выходит из комнаты, шлепая босыми ногами по дорогому деревянному полу, аккуратно ступая по лестнице. Он останавливается на одной из ступенек и вновь прислушивается — тишина. Чимин хмурится и не понимает, почему его все бросили. Он понуро спускается вниз, осматривая комнаты. Только тиканье часов слышится по всему первому этажу. — Лиам, — отчаянно, слегка обиженно тянет омега, словно брошенный ребенок. Но ответа не получает. Чимин ступает в гостиную, замечая, что на столе стоит огромный розовый букет из мелких цветочков и больших пионов. Омега чешет затылок, не решаясь подойти. Он достает маленькую записку из цветов, в которой одна лишь фраза «Поздравляем». Чимин сводит брови, не понимая, с чем и кого поздравляют. Он на секунду задумывается и тяжело вздыхает, когда понимает, что забыл о своем совершеннолетии, наступившем сегодня. Омега откладывает записку и рассматривает букет, вставая на носочки, чтобы зарыться в него носом. Его взгляд падает на стол, замечая золотой конверт рядом у вазы с букетом. Чимин неуверенно открывает его, заглядывая внутрь. Омега усмехается и понимает от кого эти подарки. В конверте крупная сумма денег, а в записке одна лишь сухая фраза — только родители делают ему такие подарки, не удосужившись даже вживую поздравить. И вновь они просто откупились. Но для Чимина и этого достаточно, потому что знает, что от взрослых ему ожидать большего не стоит. Чимин разглядывает красивый букет, когда глаза накрывают родные теплые ладони, и слышатся хрипловатые смешки позади. Омега откидывает конверт на стол и тянется к знакомым рукам, а на лице появляется счастливая широкая улыбка. — С днем рождения, котенок, — шепчет Лиам, разворачивая к себе мальчика. Чимин секунду смотрит на мужчина и, кажется, его счастье внутри вот-вот взорвется. Он переминается с ноги на ногу, блестит своими большими глазами и поджимает плечи, держа руки в замке на груди. — Тебе плохо? — смеется работник. — Нет, — тянет омега и бросается на шею к старшему, крепко за нее цепляясь, — Я просто подумал, что ты меня бросил, — бубнит Чимин, утыкаясь носом в плечо Лиама. — Как я могу, солнышко? — мужчина прижимает к себе маленькое тельце ребенка, покачиваясь из стороны в сторону. — Это родители поздравили? — Лиам выпускает его, поглядывая на букет и конверт на столе. — Ага, — с грустинкой в голосе тянет юноша. — Брось, Чимин-а, сегодня грустить запрещено. Не думай о них, — домработник прижимает к себе парнишку за плечо, растирая его. — Лучше пойдем на задний двор, — хитро улыбается Лиам. — А что там? — не понимает Чимин, позволяя взять себя за руку и отвести к бассейну на заднем дворе дома. — Увидишь. — Не понимаю, че ты вообще приперся, — бубнит Тэхен, держа большой праздничный торт на пару с Намджуном. Они стоят на улице и ждут, когда Лиам выведет Чимина, чтобы поздравить своего родного и любимого человека. — К сведению, я его альфа и тоже хочу поздравить свою любовь, — выговаривает Намджун, встречаясь со злым взглядом Тэхена. Омега терпеть не может этого человека и крайне не одобряет тот факт, что Чимин встречается с ним. Ким не доверяет альфе, что-то внутри подсказывает, что тот принесет другу много проблем. — Ну и поздравляй вечером, а сейчас мое время, я хотел его провести наедине с Чимином и Лиамом, — шипит Тэхен, нервно поправляет прядь волос, что лезет в глаза. — Все, захлопнись. Не хочу тебя слышать, — закатывает глаза Намджун, держась, чтобы не толкнуть омегу в бассейн вместе с тортом, что уже надоело держать. — Я тебе сейчас врежу. — С днем рождения! — кричит альфа, когда на улицу выходит его личное солнце. Тэхен переводит взгляд с альфы на друга и натягивает улыбку. Чимин готов пищать от радости. Друзья украсили задний дворик, повесив розовые и голубые шарики над бассейном и дверью, расставили высокие глиняные вазы с цветами, завязали ленточки, подготовили столик с вкусностями, любимыми напитками омеги, сладким, к которому Чимину запрещено притрагиваться. Но все это заставляет ребенка сиять. В этот важный день — день его совершеннолетия, все самые нужные люди здесь. Почти все. Но Пак не хочет портить себе настроение, вспоминая родителей в это мгновение безграничного счастья и уюта. А то, что Намджун и Тэхен стоят рядом, ещё и улыбаются, как омеге кажется, искренне, радует вдвойне. Ради друга и любимого они готовы зарыть топор войны, перестать шипеть друг на друга, каждый раз расстраивая младшего. Только не сегодня. — Задуй свечки, малыш, — Тэхен глазами показывает на торт, а Чимин несется к ним со всех ног, разгоняя ветер, заставляя маленькие капельки пламени прижаться, испугавшись такого шумного и радостного ребенка. — Загадай желание, — Лиам подходит к омеге, поглаживая по плечу. Пак смотрит на свечки, которые отражаются в его черных зрачках, и думает о том, чего же хочет. Чимин поглядывает на друзей, на Лиама, и возникает только одна мысль: «Пусть каждый день будет таким, пусть все эти люди будут рядом со мной вечность». Омега набирает в легкие воздух, его щеки начинают надуваться, покрываясь румянцем, зарождая у присутствующих умиление где-то внутри. — Я буду молиться за твое желание, — шепчет Лиам, целуя мальчика в висок, что совсем как ребенок радостно хлопает в ладоши. Тэхен и Намджун аккуратно ставят торт на стол, и омега отпихивает альфу, хватает свою коробочку с подарком и бежит к Чимину скорее его преподносить. Лиам отходит в сторону, радуясь за детей. Тэхен буквально влетает в омегу, почти сносит с ног, окольцовывает его талию, слегка приподнимая. Пак пищит от неожиданности, отвечая на теплые и такие любимые объятия друга. Тэхен беспрерывно целует в висок друга, в пухлые щеки, заставляя Чимина жмуриться и хныкать от такого обильного внимания. Намджун закатывает глаза, скрещивая руки на груди, стараясь не завидовать и не ревновать, что все внимание достается Тэхену. — Это тебе! — тяжело дышит Ким после жарких тисканий младшего, вкладывая голубую коробочку с синей ленточкой в ладоши омеги. Чимин закусывает губу и быстро начинает развязывать ленту, откидывая ее на стол, открывает коробку. И если секундой ранее он улыбался, то теперь на его лице застыл шок. — Тэ, это что? — тихо спрашивает омега, поднимая глаза на смеющегося друга. — Ну, ты же сказал, что родители утопили твой телефон, вот тебе новый, — пожимает плечами, опять целуя паренька в висок, надеясь, что он отомрет. Чимин дрожащими пальцами достаёт новый серебристый телефон-раскладушку. — Но, Тэхен, это очень дорогой подарок, — дуется омега, внутренне радуясь новому мобильнику. Без телефона и правда тяжело, но он не хотел, чтобы друг так тратился. — Малыш, ты еще не видел действительно дорогих подарков, — вмешивается Намджун, хмыкая. Тэхен переводит на него злой взгляд, мечтая превратить того в пыль. — Спасибо, — шепчет Чимин, вновь обнимая друга, убирая коробочку на стол. Теперь очередь альфы восхищать и радовать любимого. Он берет свою коробочку, но уже поменьше. Она черная с золотой лентой. Намджун взглядом приказывает Тэхену отойти от Чимина, на что тот закатывает глаза и идет к Лиаму, прислоняясь к столу. — Как он меня бесит, — шепчет омега, пытающийся рассмотреть, что же такое подарил альфа. — Тэхен-а, не злись на Джуна, он ведь делает Чимина счастливым, только посмотри на них, — Лиам кивает в сторону пары, которая, не стесняясь, слилась в нежном поцелуе. Намджун крепко обхватил талию своего парня, приподнимая его, чтобы удобнее было целовать. — Мой скромный подарок, — усмехается альфа, передавая коробку омеге. Чимин вновь заинтересованно открывает свой подарок, думая, что его молодой человек, скорее всего, подарил колечко или сережки, судя по размерам упаковки. Но открыв ее, он хмурится, доставая содержимое. — Это брелок? — в воздухе разглядывает предмет, наклоняя голову в бок. — Нет, малыш, это не брелок, — смеется Намджун, а Тэхен и Лиам стоят с гримасой шока. — Это ключи от твоей новой машинки, — альфа гладит своего чудесного мальчика по волосам, прижимая к себе. — Машина? Ты шутишь? — нескрываемо удивляется, вовсе не ожидав такого исхода. — Джун-и, это слишком дорогой подарок, нет, я не могу принять, ты что? — противится Чимин, складывая аккуратно, чтобы не повредить ключи, обратно в коробочку, мягко ее возвращая любимому. — Можешь. Я настаиваю, — не терпящим возражения голосом отвечает альфа, отказываясь принимать свой подарок обратно. — Только саму машину ты увидишь вечером. Я отдал ее знакомому механику, чтобы он ее немного усовершенствовал, — Намджун забирает коробочку из рук любимого, вновь прижимая к себе. — Ты достоин большего, но это все, что мне пришло в голову подарить тебе, — усмехается альфа, обхватывая своими большими ладонями за щеки омег, притягивая для еще одного поцелуя. Тэхен, что стоит в стороне, закипает от злости. Он категорически против таких подарков, от таких как Намджун. Омега догадывается, что альфа не просто так подарил машину. Ким даже думать не хочет, что тот потребует взамен от Чимина. И то, как Намджун лапает друга своими грязными ручищами, заставляет Тэхена почти вскипать. — Давайте за стол, — пытается разрядить обстановку Лиам, отвлекая пару от ласк. Намджун отодвигает стул для своего омеги, что садится напротив улыбающегося ему домработника. Тэхен подходит к другу, пытаясь оттолкнуть альфу, что хочет сесть рядом с любимым. — Свали отсюда, — шипит омега, усаживаясь рядом с Чимином, мигом надевая искреннюю улыбку при виде своего солнышка, которое смог отгородить от Намджуна на этот раз. Сам альфа решает сесть напротив Тэхена, рядом с Лиамом. В нем злость на друга Чимина полыхает. Он с силой пинает Кима под столом, обращая его внимание на себя. — Еще раз так сделаешь, и я тебе нос откушу, понял? — взрывается омега, подскакивающий со стула, которого дергает за кофту Чимин, пытаясь усадить обратно. — Ну, попробуй, истеричка малолетняя, — усмехается альфа. — Прекратите! — взвизгивает Пак, тут же обиженно опуская голову. — Почему вы хотя бы сегодня не можете сделать вид, что у вас все хорошо? — Я пытаюсь, Чимин-а, но он меня доводит, — хнычет Тэхен, которому тяжело играть нормальное отношение к Намджуну. — Блин, нож для торта забыли, — вновь пытается отвлечь от споров парней Лиам. — Я схожу, — бубнит Чимин, подскакивая с места. — Машина?! — Тэхен, проводив друга взглядом, бьет ладошкой по столу, испепеляя Намджуна взглядом. — Ты совсем придурок?! Он водить толком не умеет. — Научится, — откидывается на спинку стула альфа, довольствуясь этой злостью в глазах напротив. — Блять, нет! Ты хочешь, чтобы он разбился к черту?! — Тэхен! — вмешивается Лиам, которого самого уже достали перепалки ребят. — Вы оба, еще хоть слово, и я сам вас вышвырну. Вы портите ребенку его день. Заткнулись, напялили лыбы до ушей и делаете вид, будто вы друзья до гроба, поняли?! — строго выговаривает мужчина, нависая над детьми, что опустили виновато головы. — Нашел! — скачет, словно кролик, Чимин, передавая нож Лиаму. — Только мне не режь, я не буду, — с обидой дует губы. — Еще как будешь, — возмущается Тэхен, отбирая у домработника нож, сам отрезает кусочек побольше и накладывает его в тарелку именинника. — Но это много, Тэ, — хнычет Пак, не решаясь притронуться к сладости. Ким поднимает тарелочку и сам начинает с ложечки кормить мило сопротивляющегося друга. — Сегодня можно все, — тепло улыбается старший, передавая Чимину тарелку, чтобы сам ел. Поздний завтрак проходит впредь спокойно. Ребята обсуждают свои успехи в учебе, делятся с Лиамом своими достижениями. Домработник много лет назад узнал, что не может иметь детей, из-за чего его альфа ушел из семьи, оставив мужчину одного. Тогда Лиам был в депрессии, которую смог вылечить Чимин, когда появился в его жизни. Пусть он не родной ребенок, но они оба ощущают родственную, очень тесную связь. Паку не хватает родителей, а Лиаму детей — они дополняют друг друга. А когда у Чимина появился Тэхен, домработник принял и его как собственного сына, потому как омега сейчас один в большом городе, а родители далеко. Лишь к Намджуну у Лиама скептическое отношение. Он, так же как и Тэхен, не доверяет ему, но единственное, что успокаивает, это расцветающий в его руках Чимин. И мужчина безмерно гордится своими детьми, поддерживает их, дает советы, дарит любовь. Чимин смотрит на время и нехотя понимает, что пора заканчивать посиделки. Его ждет целый день тренировок, Тэхена ждет учеба, а Намджуну еще нужно заехать к механику. — Я все уберу, — Чимин аккуратно отбирает у Лиама посуду. — Отдохни, ты и так постоянно работаешь, — хмурится, а на лице работника появляется теплая благодарная улыбка. Тэхен решает помочь другу и идет с ним на кухню, чтобы помыть посуду, оставляя Намджуна и Лиама у бассейна. — Я не понимаю тебя, Чимин, — начинает Ким, вставая рядом с омегой, что включает воду и начинает намыливать тарелку. — Ты вот так просто бросаешься на шею к человеку, который угрожал тебе? — тихо возмущается Тэхен, поглядывая в сторону двери, ведущей на улицу. — Не начинай, прошу, — мямлит Чимин, вспоминая тот случай в раздевалке. — Он толкнул тебя! — закипает омега из-за наивности и мягкости друга. — Намджун уже извинился, все хорошо, — пытается объясниться, отдавая мокрую тарелку Тэхену, что нервно начинает ее вытирать, прожигая парня взглядом. — Тебе не кажется, что это первый звоночек? — усмехается, поправляя нависшие на глаза светлые пряди Чимина. Но тот молчит. Он и сам не знает, что думать после того, что случилось в раздевалке. Омега видел тот гнев, ту ярость и чувствовал, что вот-вот и зверь внутри Намджуна выпрыгнет и сожрет его. Ему действительно было страшно в тот момент, но он все так же продолжает защищать своего альфу, искренне веря в то, что он бы никогда не перешел границу. — Просто будь аккуратнее. Я очень за тебя боюсь, — шепчет Тэхен, прижимая голову Чимина к своим губам, прикрывая глаза. А младшему за секунду становится так хорошо, так спокойно и уютно в его руках. Только с другом он чувствует такой покой. — Лучше расскажи, как прошло свидание с Джином? — хихикает Пак, поднимая взгляд на омегу, замечая, как тот закатывает глаза. — Да никак! — прыскает, будто стесняясь говорить об этом. — Он задрот и вообще бесит меня, потому что безумно красивый, — закусывает губу Тэхен, вспоминая ослепительную внешность альфы. — В универе он косит под ботаника, но ты бы видел, как он вырядился, — усмехается Ким. — Ты что, запал на него? — смеется Чимин, получая полотенцем по плечу. — Не говори глупостей, — возмущается покрасневший Тэхен. Он вновь вспоминает ту поистине волшебную ночь, спокойствие, свободу, расслабление. Тогда ему было неописуемо хорошо. Он будто открыл для себя другой мир, увидев, что альфы могут быть другими, могут просто общаться, рассказывать что-то интересное и вовсе не испытывать влечение к омеге как к объекту. Тэхен никогда еще не встречал альфу, которому было интересно все, что он рассказывает. И Чимин видит, как друг задумался, видит искорку в его глазах, чему не может не радоваться.

🦢🦢🦢

Чимин сидит у туалетного столика и смущенно смотрит на свое отражение. Позади него стоит Лиам, укладывающий его волосы. Омега собирается на свидание с Намджуном, который позвал его прогуляться по ночному городу, перекусить, съездить за город к озеру, которое понравилось Чимину. И он чувствует трепет где-то внутри от предстоящей встречи. Каждое свидание с альфой остается в его памяти и воспроизводится в моменты грусти и тоски по любимому. К тому же его парень обещал показать подарок, на котором приедет к дому омеги сегодня вечером. — Ты так красив, Чимин, — влюбленно вздыхает Лиам, поправляющий пряди мальчика. Пак от таких слов прячет смущенную улыбку, но мужчина замечает, как краснеют его щеки. На Чимине нежно-розовая блузка с большими рукавами-фонариками, застегнутыми на пуговки-жемчужинки. На шее ожерелье из жемчуга, плотно прилегающее к коже. Бедра обтянуты в белые брюки, зауженные на щиколотках, а ноги украшают белоснежные кроссовки на высокой подошве с блестками по краям. Лиам убирает пряди омеги с одной стороны и закалывает их невидимкой, украшенной таким же маленьким жемчугом. Глаза юноши слегка подкрашены светло-розовыми тенями с тонкой подводкой, ресницы как пушистые облака, а губы подведены прозрачным блеском. — Ты и правда ангел, — хихикает Лиам, поглаживая плечи робкого омеги. С улицы доносится звук сигнала машины, на который Чимин сразу же подскакивает, выбегая на балкон. — Принцесса, твой верный слуга ждет тебя, — Намджун выходит из новенькой белой машины, ослепляя своей широкой улыбкой. Чимин восхищен больше не автомобилем, а своим альфой, что облачен в черную, расстёгнутую на три пуговицы рубашку, узкие брюки и бесчисленное множество серебряных украшений на пальцах, запястьях, и даже несколько подвесок расположились на подкачанной груди Намджуна. Чимин шлет любимому воздушный поцелуй, дарит нежную улыбку и бежит обратно в комнату. — Держи, — Лиам передает маленькую сумочку омеге, в которую уже успел положить новый телефон Чимина, зеркальце и блеск для губ. Пак выхватывает сумку и бежит из комнаты, в последнюю минуту останавливаясь на пороге. — Спасибо, папочка! — обратно подбегает к мужчине, оставляя легкий поцелуй на его щеке, скрываясь за пределами комнаты. Лиам не сразу понимает, что омега назвал его папой, от чего тепло где-то внутри разливается, а счастье переполняет его. Пусть они не родные, но эта связь между ними гораздо крепче, чем с биологическими родителями. Чимин выбегает на улицу и влетает в объятия Намджуна, который поднимает свою любовь над землей, позволяя омеге взлететь. Альфа крепко прижимает к себе драгоценность, слегка кружит, вырывая у мальчишки звонкий радостный смех. Намджун мягко ставит его на землю и припадает к сладким пухлым губам, стирая с них блеск. Альфа жаден, напорист, забирает через поцелуй тихие постанывания Чимина и не дает отстраниться, намертво приколачивая к своему телу. И только когда у обоих заканчивается воздух в легких, парень все же выпускает именинника, с наслаждением облизывая свои губы, смакуя любимый вкус. — Твоя собственная тачка, — Намджун отходит в сторону, чтобы Чимин смог разглядеть машину получше. — Боже, Джун-и, она слишком прекрасна. Но я все еще не понимаю, зачем же ты так потратился на меня, — заламывает брови омега, надувая свои влажные от поцелуев губы. — Перестань об этом думать своей светлой головушкой, — альфа целует возлюбленного в макушку и открывает водительскую дверь. — Лучше запрыгивай. — У меня ведь нет прав, — Чимин с легким волнение смотрит на руль, на машину, на Намджуна и очень боится садиться. Ким научил его вождению, но неуверенность и отсутствие документов заставляет отойти подальше. Намджун закатывает глаза и больно хватает омегу за локоть, заталкивая в машину, хлопая дверью. Его потихоньку начинает бесить правильность Чимина. Намджун садится на пассажирское сидение, тянется к парню, пристегивая его ремень. Альфа отбирает из рук младшего сумочку, небрежно швыряя ее на задние сидения. Чимин затихает, понимая, что вновь разозлил своего парня. — Заводи машину и сдавай назад, — холодно бросает альфа, отворачиваясь к окну. Чимин послушно выполняет все, что требуется, дрожащими руками переключая передачи. Омега не совсем понимает, как внутри все устроено, ведь до этого он ездил только на машине Намджуна, но, кажется, альфа и не собирается помогать и хоть как-то подсказывать. — Езжай сразу к озеру, нас уже заждались. — Заждались? Но кто? — не понимает омега, выезжая на главную трассу, что ведет за город. — Наши друзья, — усмехается, кладя свою ладонь на коленку Чимина, нажимает на кнопки, что расположены на панели у коробки передач, и опускает свое и водительское окно, впуская ночной прохладный ветерок. Омега хмурится и не понимает, какие еще друзья. Единственный его друг — это Тэхен. Пару встречает лесная темнота, которую разгоняет только свет фар. Намджун переводит взгляд с пролетающих деревьев на слегка напряженного омегу и хищно облизывается. Волосы Чимина так красиво развеваются на ветру, ресницы дрожат, а губы он слегка покусывает из-за волнения. Его маленькие пальцы вцепились мертвой хваткой в руль, а коленки он свел так невинно, что Намджун внутренне рычит. Ему до безумия хочется развести эти колени в стороны, приласкать омегу, разложить на капоте этого автомобиля. Хочется заставить Чимина остановиться прямо посреди леса, вытащить его из тачки и прижать к дереву, наслаждаясь приглушенными стонами своего парня. Невинность, чистота и непорочность Чимина — вот, что заставляет Кима выть от неконтролируемого желания. Намджун отлипает от спинки сидения и медленно наклоняется к водителю, ведя языком вдоль подбородка и скул дрогнувшего омеги. — Что ты делаешь? — пищит Чимин, отодвигаясь от скалящегося парня, поглядывая то на него, то на дорогу. — Детка, я хочу тебя, — шепчет альфа, ведя своей ладонью от колена омеги выше к бедру, болезненно сжимая его через брючную ткань. Пальцами второй руки он крепко вцепляется в шею Пака, придвигая его ближе к себе, присасываясь к мочке уха. — Намджун, пожалуйста, не сейчас, — Чимину уже плевать, что альфа соблазняет его. Ему страшно, что он делает это тогда, когда неумеха сидит за рулем, когда неверное движение и они могут попасть в аварию. — Я боюсь, Джун, — нервно взвизгивает юноша, начиная еще больше дрожать, ладони потеют, а альфа выдыхает, упираясь лбом в плечо омеги. — Трусишка, — шепотом молвит Ким, отстраняясь от Чимина. — Вот тут сверни, — показывает рукой на приближающийся поворот. Пак свободно вздыхает и делает так, как его просят. Они неспешно едут по немного поломанной асфальтированной дорожке, и по мере приближения слышится громкая музыка и бурные разговоры молодежи. Чимин знает это место — это загородный дом семьи Ким, в котором они часто отдыхают. Но неужели отец Намджуна разрешил устроить вечеринку в их особняке? Так как господин Ким работает в правительстве, он категорически запрещает сыну привлекать к себе внимание прессы, угрожая заморозить все счета альфы за подобного рода выходки. Для Намджуна это приравнивается к смерти, но, видимо, сегодня ему плевать на все запреты отца. — Только резко не тормози, — с беспокойством просит Намджун, посматривая на педали, как-то нервно улыбаясь. Чимин кивает и оставляет автомобиль прямо на дороге, потому как на десятки метров и на территории особняка — все заставлено машинами гостей. — А что за вечеринка? — с искренним непониманием интересуется омега, заглушая двигатель, отщелкивая свой ремень. — В твою честь, малыш, — Намджун тянется к щеке юноши, поглаживая ее большим пальцем. — Но я никого тут не знаю, — Чимин пытается рассмотреть хоть какие-то знакомые лица, что вышли на улицу — кто покурить, кто просто воздухом подышать. — Это мои друзья, пусть повеселятся, — усмехается Намджун, покидает транспорт и идет к двери Чимина, помогая и ему выйти. Пара заходит в дом, и омега старается крепко держать альфу за руку, чтобы не потеряться и не застрять нигде. Они протискиваются через толпу и идут на второй этаж в главную гостиную. Проходя по коридорам, Чимин успел почувствовать на своих плечах, талии и бедрах чужие руки, отчего он начал испытывать странные, липкие ощущения грязи. Он жмурится и сильнее льнет к спине альфы, стараясь скрыться за ним от голодных взглядов. Гостиная наполнена толпой людей: какой-то альфа в углу пристает к омеге, возле шкафов целуется какая-то парочка, у длинных столов с напитками и закусками стоит компания мужчин, что-то шумно обсуждающих, а на диванах расположились близкие друзья Намджуна — те же, что были у костра ночью, пару недель назад. Чимин замечает того альфу, что пытался в прошлый раз с ним заговорить, и ему становится не по себе, он ежится и старается спрятаться за плечом своего парня. — О, какие люди, — подскакивает с дивана друг Намджуна, из-за чего омега, сидящий на его коленях чуть ли не падает. Альфа пожимает хозяину вечеринки руку и подмигивает Чимину, что прячется позади. — Надеюсь, вы еще не развалили мой дом, — хмыкает Ким, здороваясь с остальной компанией, что уступает ему место на одном из диванов. Намджун притягивает к себе Чимина, широко расставляет колени и усаживает на одно бедро, а другой ногой крепко зажимает ноги омеги. — Ты хренового мнения о нас, все под контролем, — усмехается второй альфа, поглядывая на стеснительного, притаившегося омегу в руках друга. Намджун ныряет ладонью под блузку Чимина и водит пальцами по кромке брюк, иногда проникая под них, заставляя вздрагивать своего парня и убирать руку альфы подальше. Он толком не вслушивается в беседу Намджуна, а только утыкается носом в его плечо, желая поскорей покинуть это место. В особняке ему всегда нравилось, потому что семья Ким с распростертыми объятиями встречала омегу своего сына, часто приглашая его провести с ними выходные. Чимин обожает отца Намджуна, что всегда добр к нему. Но сейчас этот семейный особняк превратился в кишащий похотью, пьянящим наслаждением и страстью адский котел. Омега не привык к таким компаниям, к такому шуму, к такому количеству незнакомых ему людей. Чимин в принципе достаточно закрытый, и ему тяжело заводить новые знакомства. Он и с Намджуном случайно познакомился. Альфа сам заметил его в школьной столовой пару лет назад. От Чимина шло слишком сильное сияние и свет, что ослеплял окружающих, но достался только Киму. В какой-то момент возле Намджуна садится высокий, худощавый омега, что закидывает ногу на ногу, а руку кладет на плечо альфы. Незнакомец даже не замечает Чимина, сидящего на бедрах Кима, а только наклоняется к уху его парня. — Я скучаю по нашим играм, — шепчет омега, ведя пальчиком по ушной раковине Намджуна. Чимин прижимается к возлюбленному и со страхом смотрит на того наглеца. — Луи, не начинай, — усмехается альфа, убирающий чужую тонкую руку со своего плеча, показательно крепче прижимая своего омегу к себе. Луи окидывает Чимина недобрым взглядом, хмыкает и выходит из гостиной. — Кто это, Намджун? — тихо спрашивает омега, обхватив шею альфы утыкаясь в щеку носом. — Мой бывший, не обращай внимания, — отмахивается, протягивая руку к другу, чтобы передал ему стакан с выпивкой. Чимин тяжело вздыхает. Ему обидно видеть, как к его альфе кто-то клеится. Он не из тех, кто будет отстаивать или бороться за своего возлюбленного. Омега слишком слаб и хрупок для этого. Он и истерик на почве ревности никогда не закатывал, а только глотал ком обиды. К Намджуну постоянно прилипают разные омеги, куда бы пара ни пришла. Чимин только с маленькой завистью поглядывает на их модельную внешность: высокие, стройные ноги, красивые и утонченные линии талии. Но каждый раз Намджун выбирает только своего любимого, не поддается на чары, хоть раньше и был любителем коротких романов на одну ночь. Теперь ему незачем смотреть на других омег, когда в своих руках он уже держит самого лучшего. Чимин поднимает голову с плеча альфы и решает осмотреть гостиную в надежде хотя бы одно знакомое лицо найти. И удача на его стороне, когда он замечает на другом конце гостиной скучающего Томаса. Пак встречается с ним взглядом и расплывается в теплой улыбке. Он машет альфе и пытается слезть с ног Кима, чтобы подойти к танцору. — Куда собрался? — Намджун отвлекается от разговора со своей компанией и дергает на себя Чимина, пригвождая омегу. — Там Томас, хочу поздороваться с ним, — тихо отвечает. Альфа прослеживает взглядом, замечая их одногруппника, и сжимает пальцами талию омеги. — Ай, мне больно, Джун-и. — Ты никуда не пойдешь, — Чимин не понимает, что за внезапная грубость и сталь в голосе его возлюбленного. — Но почему? — дует блестящие губы омега, а в глазах обида застыла. — Не беси, малыш, — нервно отвечает Намджун. — Мне скучно тут, я никого не знаю. Когда мы поедем домой? — хнычет как ребенок Чимин, ерзая на чужих бедрах. — Я тебя больше никуда брать с собой не буду, — шипит на омегу, шлепая его по ноге, чтобы успокоился. — Но я и не просил, — обиженно тянет тонким голоском. — Я думал, мы побудем сегодня только вдвоем, — Чимин замечает, как доводит Намджуна до пика злости, хотя даже и не думал делать это специально. Альфа допивает содержимое стаканчика и отбрасывает его в сторону. — Достал, — он резко поднимается с места, крепко держит омегу за маленькую ладонь, что вот-вот хрустнет, и тащит на выход из гостиной. Они поднимаются на самый верхний этаж особняка, туда, где тихо и спокойно, куда молодежь не смогла добраться. Намджун открывает дверь одной из спален и швыряет Чимина в комнату, закрывая за собой дверь. — Намджун, прости, если я сделал что-то не так, — омега пытается подойти к разъяренному альфе, что хватает его за плечи и толкает на кровать. Пак падает на локти и пытается отползти, когда на него наваливается сильное тело его парня. — Пора отрабатывать мой подарок, сладкий, — шепчет Ким, ведя рукой по бедру омеги, закидывая его на свою талию. Он жадно впивается в пухлые губы мальчика и начинает расстёгивать пуговицу за пуговицей на его блузке. Чимин отвечает на поцелуй, стараясь поспевать за альфой, и тянет пальцы к рукам любимого, чтобы отстранить их от своей одежды. — Намджун, я еще не готов, — тяжело дышит, упираясь в плечи партнера, что теперь пожирает его шею. — Я устал ждать, детка. Ты ведь хотел побыть наедине, так чего сопротивляешься? — скалится, вновь возвышаясь над Чимином, опуская руки к ширинке брюк возлюбленного. — Намджун, ты пьян, отпусти меня, — хнычет омега, старающийся избежать поцелуев, жмурится и барахтается в руках альфы. Ему вмиг становится обидно от слов Намджуна. Разве с любимыми так поступают? Разве давят на них? Не уважают их выбор и принципы? У Чимина слезы на красивых ангельских глазах появляются, ему тяжело сдерживаться. Не так он мечтал провести этот вечер. Он хотел сегодня отдаться Намджуну, но думал, они проведут вечер вместе, альфа будет романтичным, и тогда омега будет уверен в нем. А теперь Ким нависает над ребенком, раздирает его душу, разбивает его сердце, пачкает тело пьяными, голодными поцелуями. Чимин чувствует запах алкоголя у своего лица и морщится, продолжая бить ладошками по стальной груди. Комната начинает плыть от подступившего страха и заполненных слезами боли глаз. — Намджун, — воет еще совсем юный мальчик, взывая к благоразумию. — Тебе понравится, обещаю, — шепчет Намджун, тянется к своей рубашке, расстегивая пуговицы. Он наслаждается картиной распластанного на своей постели любимого, чьи волосы взъерошены, блузка сползла с одного плеча, по вискам катятся крупные кристаллики обиды и душевной боли. Омега прижимает руки к груди, стараясь скрыться от съедающего душу и тело взгляда Намджуна, расположившегося между его ног. Чимин даже смотреть на него не в состоянии, отвел глаза к окну, тихо поскуливая. Ким вновь набрасывается на тело взвизгнувшего от испуга ребенка. Омега продолжает закрываться ладонями, не подпуская к своей одежде, пока альфа не начинает бить его по бедрам и ладошкам, насильно раскрывая их. У Чимина силы на исходе, та боль внутри сильнее, она разрывает, путает мысли, рождая кучу вопросов, на которые век не получить ответов. Он решает просто стерпеть, пока его взгляд не падает на небольшой металлический подсвечник. Чимин вновь смотрит на альфу, который занят его оголенным торсом, а затем делает рывок к предмету на прикроватной тумбе и со всей оставшейся силы бьет по спине альфы. — Дрянь! — шипит Намджун, хватаясь за свою лопатку. Омега выбирается из цепких рук, открывая задвижку на двери, выбегая из спальни. Он быстро застегивает пару пуговиц на своей блузке, вылетая из дома. Кажется, у него истерика, он не может сосредоточиться на том, куда ему идти, к кому обратиться за помощью. Чимин смотрит по сторонам и замечает подаренную машину. Он тянется к заднему карману брюк и достает ключи. Очень не хочется садиться за руль этого подарка, за который альфа просил плату только что. Чимин решает в последний раз использовать это авто, потом обязательно оставит его Намджуну, как и свое разбитое на миллиарды осколков сердце. Пак садится на водительское сиденье и живо заводит двигатель, посматривая в сторону входной двери особняка, из которой выбежал минутами ранее. Омега срывается с места, лишь бы быть подальше от этого некогда любимого дома. Его вновь встречает лесная тишина, но теперь она навевает страх. Картинка все еще плывет, потому как Чимин не может успокоить раненого и плачущего внутри себя зверька. Эта боль вырывается наружу, давит на омегу, терзает изнутри. Почему Намджун сделал ему больно уже во второй раз? Почему не остановился, когда любимый умолял? Зная, какой омега ранимый, слабый, хрупкий, он воспользовался его наивностью, послушностью. Чимин многое позволял своему альфе и в этот раз позволил бы себя взять на холодной, мрачной постели. Он не в состоянии сопротивляться желаниям альфы, потому что потаенный страх всегда в нем сидел. Пак боится Намджуна до дрожи. Но продолжает любить, ласкать этого бешеного зверя, не знающего слова «нет». Киму никто не смеет отказывать, в том числе любимый парень, что теперь воет от боли. Неужели это конец для них? Чимин не знает, но теперь желание уехать из этого города подальше возрастает до наивысшей отметки. Теперь он жалеет, что сразу не согласился на предложение Уайта. Возможно, не пришлось бы терпеть все это, возможно, его драгоценное сердце не разбили бы. Чимин погружается в свои мысли настолько, что даже не замечает, как стрелка спидометра начинает превышать сто километров в час. Машина начинает реветь от такого напора, пугая лесных жителей, один из которых выпрыгнул на дорогу. Это лисенок, который почти встретился с металлическим монстром. Он бы отправил его на тот свет, если бы Чимин не заметил его. Омега давит по тормозам так резко, что, кажется, срывает их, от чего машину начинает заносить, а водитель не может справиться с управлением, слетая в небольшой обрыв по правую сторону трассы. Чимин чувствует, как металл у его ног начинает деформироваться, гореть от трения, сдавливая и врезаясь в икры ног. Он помнит только блеск озера невдалеке, а дальше удар — темнота. Автомобиль с лету врезается в мягкую землю носом, от чего его начинает переворачивать. Осколки лобового стекла превращаются в пыль, попадая на тело и лицо Чимина, оставляя микро порезы. Авто и сидящего в нем, потерявшего сознание омегу спасает большое дерево, прекращающее полет. Машина начинает шипеть, от нее поднимается небольшой столб дыма, мерзкий вой сигнала и мигание фар. Секундами ранее по округе раздавался скрежет шин, удары, что испугали сидящих на деревьях птиц, а теперь лес вновь погружается в тишину, нарушаемую только слабым сигналом закипающего автомобиля. Намджун выбегает на улицу, осматривая ее, чтобы найти Чимина. Он замечает, что белый автомобиль — злосчастный подарок — пропал. Альфа хватается за голову, понимая, какую ошибку только что совершил. Он забегает в дом, поднимаясь в гостиную на втором этаже. — Дай мне ключи от своей тачки, — запыхавшийся Ким протягивает руку к другу, а тот без лишних вопросов, но с долей беспокойства вкладывает в ладонь ключи. Намджун несется на всей возможной скорости, моля высшие силы уберечь его омегу. Ким осознает, что он натворил, но сейчас одна мысль трогает его — не найти свой подарок перевернутым. И именно это альфа видит, когда проносится на скорости, замечая в боковом зеркале белое пятно там, в обрыве. Намджун тормозит и разворачивает транспорт, ближе подъезжая к тому месту. Он вылетает из авто, спускаясь к машине, у которой мигают фары и начинает идти дым. Намджун рассматривает в этой груде металла светлую головушку. Альфа прикрывает рот ладонью и достает дрожащими пальцами телефон, набирая сообщение. Ему нельзя здесь оставаться, привлекать внимание СМИ к этому происшествию, срочно нужно уезжать. Он помнит, чей он сын. — Побольше отдыхайте, — Тэхен помогает пожилому омеге улечься в кровать и проверяет его капельницу. Ким выходит из палаты, когда слышит пришедшее на мобильный сообщение от незнакомого ему номера. Там только название трассы и примерные обозначения, а снизу написано: «Чимин попал в аварию, срочно приезжай!». Омега несколько раз перечитывает фразу, а волнение начинает сменять страх. Он забегает в подсобку, снимает с себя врачебный халат и несется на выход из больницы. Тэхен замечает машину скорой помощи, а рядом альф, у которых перекур. — Человек попал в аварию на загородной трассе, — работники скорой переглядываются, а водитель начинает хмуриться. — Вызов не поступал, — хмыкает альфа. — Я твой вызов, блять! Быстро сел за руль! Это мой друг, — омега показывает сообщение от незнакомого номера. Водитель выбрасывает сигарету и садится в машину, решая довериться своему коллеге. Два других альфы запрыгивают в фургон и следуют за машиной Кима. Тэхен надеется, что все это неудачный телефонный розыгрыш. Он боится сейчас ехать к тому месту, не выдержит, рассыплется, когда увидит бездыханное тело друга — самого дорогого, самого любимого и хрупкого создания. Ким просит себя держать в руках, не поддаваться панике. Но мигание и шум сирены в зеркале заднего вида не дают успокоиться. Внутренности сковало, страх перед неизвестностью подступает все выше и выше к горлу, душит. Руки потеют, а пальцы нервно постукивают по рулю, глаза напряженно следят за дорогой. Только не его ангел. Тэхен верит, что это ошибка какая-то, или же Чимин получил максимум пару царапин. На другой исход он не согласен. Но когда он замечает в обрыве перевернутую машину — одну на этом участке дороги, на том самом, из сообщения, сердце замирает. Он оставляет свое авто, выбегая из него, срываясь к обрыву. — Чимин! Господи, нет! — Тэхен видит водителя, хоть его лицо и покрыто кровью, перевернуто, но он точно знает, что это его друг, в этой чертовой машине. Омега падает на колени, зарываясь ногтями в сырую землю. — Отойди! — кричат альфы из скорой помощи, что тоже уже успели подъехать. — Чимин! — завывает омега, видя, как работники начинают вскрывать машину и аккуратно вытаскивать бездыханное тело. Кровь закрасила прекрасное ангельское лицо, тело изодрано. Тэхен сидит на траве и тихонько поскуливает, не в силах смотреть на друга. Все как в тумане, страх, боль, жизнь и его начинает потихоньку покидать. Он готов прямо сейчас обменять свою жизнь на жизнь Чимина. Только скажите, где проводят этот обмен. — Он дышит, — заявляет один из альф, проверяющий пульс потерпевшего. — Тащи носилки, у него все кости переломаны, — обращается он к коллеге. Тэхен услышав, что Чимин все еще дышит, все еще цепляется за эту жизнь, немного успокаивается и подползает к лежащему на земле омеге. — Не трогай его, — водитель скорой оттягивает за плечи Кима, не позволяя притронуться к еле дышащему блондину. Сотрудники скорой помощи аккуратно переносят тело ребенка, закрепляя его. Тэхен не отстает от альф, мельтеша под ногами, внимательно следя за тем, чтобы они были осторожны с драгоценностью, которую погружают в фургончик, подключая к аппарату искусственной вентиляции легких. — Ты не поедешь, — отталкивает фельдшер, что проверяет технику, закрывая двери фургончика. — Пожалуйста, я близкий ему человек, — плачет Тэхен, умоляя коллегу. Ему плевать уже, что его собственная машина брошена посреди леса, он хочет быть рядом с Чимином и контролировать процесс госпитализации. Фельдшер пару секунд смотрит на омегу и подает руку, разрешая взобраться в фургон. Тэхену так тяжело видеть израненного, еле дышащего ребенка, смотреть на эти порезы по всему телу, что некогда было совершенным. Ким опускает глаза ниже и замечает, что ноги омеги изодраны, а вдоль левой глубокая рана. Тэхен дрожащими пальцами прикрывает рот, понимая, что эта авария, если чудом не унесет жизнь Чимина, то лишит его самого главного — возможности танцевать, а может даже ходить. Омега аккуратно берет холодную руку, наклоняется и мажет по ней мокрыми солеными губами, упираясь лбом. Раздражающее пиканье и шумные обсуждения альф о пациенте выбешивают. Хочется покоя, хочется увидеть, как Чимин вновь открывает глаза, как ослепляет своей солнечной улыбкой, как порхает, словно самая красивая экзотическая бабочка. Но единственное, что Чимин сейчас делает, это летит к свету, который с каждой секундой отдаляется. Он не бабочка, он мотылек, ползущий на обломанных крыльях по световому пути. В ночь своего рождения к нему явилась сама Смерть, положившая свою костлявую руку на плечо рыдающего Тэхена, с сожалением посматривая на ангела, которого пора отправить обратно туда, откуда он спустился.