Солдатка Дженни Маркс

Солдатка Дженни Маркс Дженни Маркс прибыла регулярным рейсом на космолёте в провинцию Вселенной на захудалую постапокалиптическую планету Zad 99. Здесь дислоцировался военный гарнизон самой Великой страны планеты Земля. С ней был багаж — четыре крепких чемодана фирмы «Samsonite». Никто её не встречал, никто её не ждал. Дженни, несколько обескураженная этим обстоятельством, связала два чемодана друг с другом кожаным ремнём, усыпанным стразами, перекинула их через плечо так, что один свисал впереди, другой позади, взяла в руки по чемодану и первые три секунды бодро пошла в воинскую часть, куда прибыла служить по зову сердца, души и мозга. Она шла, обливаясь потом, на дрожащих ногах и, если бы не каменистая преимущественно почва, точно провалилась бы по пояс в землю под тяжестью чемоданов. Никто не пытался ей помочь и, к её величайшему удивлению, даже из вежливости не предлагал. Кругом ходили военнослужащие в камуфляже и хаки — гарнизон располагался недалеко от космопорта — надменно поглядывали на неё и с презрением отворачивались. Она прибыла в Zad 99. Причина странного поведения мужчин на этой планете оставалась для неё загадкой, ведь она выросла в семье военных и оба её отца никогда так себя не вели. Эдвард Маркс — её биологический отец — являлся образцом джентльмена. Его друг — её второй папа — был ему под стать. Матери Дженни не знала. У окружающих нередко возникал вопрос, как в семье двух геев появился ребёнок, неужели кто-то из них родил? Да? Но как?! Ответ был прост. Лет двадцать назад заезжая красотка Минни Сак напоила и соблазнила молодого солдата. Через девять месяцев он, уже забывший о происшествии, обнаружил под дверью своего дома орущего младенца, завёрнутого в шёлковый пеньюар с краткой запиской: «Ты отец, ты и воспитывай». Эдвард, а это был именно он, в одночасье в свои двадцать стал отцом крохотного младенца. Одним богам и соседям известно, через сколько мытарств он прошёл в первые годы жизни дочки, которую он назвал в честь своей матери — Дженни. Служба требовала постоянного присутствия, ребёнок тоже. Эдвард разрывался на части. Впоследствии маленькую Дженни воспитывали бабушка, соседи, родственники, даже местные проститутки. Нет, они не учили девочку основам своего ремесла, наоборот, говорили ей: — Дженни, никогда-никогда не становись проституткой. Их все трахают, но никто на них не женится. Дженни запомнила это на всю жизнь, которую решила посвятить военной службе по примеру своих отцов. Благодаря концентрированному женскому воспитанию она выросла "девочкой-девочкой", то есть знала все женские финтифлюшки, фигнюшки и прибамбасы типа косметики, шмоток и побрякушек. Вот поэтому у неё сейчас было четыре крепких чемодана фирмы «Samsonite», висящих на ней и утягивающих её под землю. Уже на последнем издыхании Дженни прибыла на территорию нужной части. Бросила чемоданы на землю, трясущимися от напряжения руками достала документы и протянула на КПП. Вышли четыре солдата, глядя недоверчиво, сверили её бумаги и паспорт с приказом по части и, отвернувшись с презрением, пропустили. Дело в том, что они крайне редко видели женщин, а некоторые и вовсе последний раз были близко к женщине в момент своего рождения. Дженни вновь взвалила чемоданы на себя и поволокла своё бренное тельце далее по территории части в поисках сержанта — своего будущего непосредственного командира. — Привет! Где мне найти сержанта Дейна? — весело пропищала, точнее прохрипела Дженни, встретив ещё двоих солдат. Они надменно — Дженни уже начала привыкать, что иной реакции у мужчин не вызывает — взглянули на неё и кивнули, видно сочтя её недостойной слов, в сторону небольшого административного здания. Она доползла с чемоданами, попыталась войти в дверь, не смогла. Выходившие оттуда военнослужащие едва не сбили её с ног и одарили, конечно же, небрежными взорами. Дженни с трудом просочилась в здание с грацией переходящей через Альпы слонихи Ганнибала, нагруженной тюками с товаром. — Простите, где я могу увидеть сержанта Дейна? — пискнула она чьей-то спине. Обернулся детина с обветренным, дублёным неблагоприятными погодными условиями лицом и уставился на неё с отвращением, словно увидел мокрицу, которую следует раздавить. — Простите… — снова пискнула она, чувствуя, как её руки отрываются от плеч под тяжестью багажа. — Обратитесь по форме, рядовой… рядовая Маркс, — ледяной металлический голос моментально заморозил потную Дженни. — Э-э-э, а-а-а… — она сообразила, что перед ней сам сержант Дейн. — Господин сержант, рядовая Маркс прибыла в ваше распоряжение, — отчеканила Дженни, точнее хотела это сделать, но голос её прозвучал, как предсмертные хрипы пятисотлетней черепахи. Отвращение на лице командира усилилось, он только что губы не скривил. — Ваша комната Z 13. Барахло выбросить, — он кинул брезгливый взгляд на её чемоданы, — получить обмундирование у каптенармуса. — Э-э-э… — промычала Дженни. Она хотела сказать: «Как это выбросить?! Как это, барахло?! Это же мои сюси-пусечки!» и перечислить их, но сержант перебил её резкой командой: — Отвечать по форме. Дженни вздрогнула и пискнула: — Господин сержант, есть отвечать по форме, разрешите выполнять, служу Великой стране и народу! Дженни ползла по коридору длиной в добрый километр и очень сильно подозревала, что комната с номером Z 13 находится в самом его конце. Так и оказалось. Она вошла и рухнула. Прямо на пол. Прямо с чемоданами. И лежала долгих-предолгих… минуту. Надо ползти за обмундированием. Перед выходом она оглядела полученную комнату. Аскетичная обстановка, даже на интерьер не тянет. Металлическая кровать, стул, узкий шкаф. — А куда же я свои пусечки разложу? — удивилась Дженни. — Они же не влезут… Огорчённая, она бодро поплелась назад, но, к счастью, уже без чемоданов. Каптенармус-суперинтендант оглядел её с ледяным презрением. Дженни заподозрила, что от неё дурно пахнет. Так оно и было, конечно, но причина недовольства мужчины состояла в другом. Феминисткам Земли удалось провести закон «О защите тела, души, сердца, мозга, чести, достоинства, прав и свобод женщин» или кратко ЖП, что значит женские права. И они чётко блюли его исполнение везде: на земле, на небе, в воде, под водой, в горах, в космосе, во всех инопланетных колониях. И этот закон толщиной, кстати, в один миллион сто сорок восемь тысяч страниц и формата А3 предписывал, в частности, отводить для обмундирования женщин-военнослужащих отдельную полку в кладовой. Поэтому, как только в часть пришёл приказ сверху о переводе к ним женщины, так каптенармусу пришлось перелопатить кучу кителей, полевых форм, гимнастёрок, рубашек, ботинок, ремней, беретов, кепок и пилоток, чтобы освободить место для формы Дженни, а потом звонить в вышестоящие кладовые и заказывать его. Неудивительно, что он был зол на рядовую Маркс и выдал причитающиеся ей вещи с лицом советской продавщицы. Дженни притащилась назад в свою Z 13, нагруженная в обе руки и охапку вещами, венчала которые пара гигантских для её мелкой ножки берцев. Она кинула всё на кровать и пошла мыться с дороги, предварительно вынув из чемодана косметичку с ванными прибамбасами. Душевая оказалась такой же безликой, как и комната. Хорошо, хоть отдельная, спасибо феминисткам, подсуетились, а то бы пришлось раздеваться и мыться на глазах у сотни мужчин. Дженни приняла душ со всеми своими шампунями, гелями, масками, пенами, как привыкла дома. После чего жизнь показалась не такой уж серой, тем более туалет у неё тоже имелся отдельный, снова спасибо феминисткам. Едва она вернулась в комнату, как в дверь постучали. Солдат, холодно глядя сквозь неё, сообщил, что завтра в семь утра рядовая Маркс обязана приступить к несению службы, а сегодня имеет право отдохнуть — опять феминистки постарались. Дженни всё поняла, но недоумевала, почему все мужчины реагируют на неё, как на насекомое. Причина была проста. Они никогда не видели женщин, не служили с ними рядом и теперь, когда узнали, каким комфортом благодаря закону о ЖП окружает рядовую Маркс командование, они возмутились такому неравенству и заочно возненавидели её все, от рядовых до командиров.