Солдатка Дженни Маркс

Сержант тщетно пытался закинуть ногу на борт космолёта. Прежде, в своём теле, он запрыгивал в него одним движением, да ещё с полевым рюкзаком за спиной, не дожидаясь спуска спецподъёмника. «Как она живёт с таким телом, — невольно пожалел сержант рядовую Маркс, — оно же совершенно не приспособлено для боевых условий. Это не тело, а бумажный суррогат, подделка, фикция, издевательство над человеком, ксерокопия, иллюзия, голограмма!» — досада от безуспешных попыток попасть на борт корабля стимулировала его когнитивные способности и творческую составляющую личности. Он закидывал то одну ножку, то вторую, а то и ручонками цеплялся и висел. Всё напрасно. Дежурный офицер с большим интересом следил за прыжками и ужимками миниатюрной девушки, потом, сжалившись, спустил трап-подъёмник. Сержант, поджав губы — ну, а что, какое тело, такие и манеры — ожёг его гневным взглядом и протопал в салон. Прошли три дня. Вот и ставшая родной за годы службы постапокалиптическая планета Zad 99. В иллюминаторах серо-бурые пики литосферы на фоне серо-дымчатой атмосферы — знакомый и милый сердцу пейзаж. У сержанта оно даже пропустило удар, как пишут в романах. Едва дождавшись приземления, ой, призадения космолёта, он выскочил из салона, не дожидаясь трапа, и рухнул на каменистую почву с шестифутовой высоты, да ещё с рюкзаком за спиной. Поспешно поднявшись, он похромал в расположение части той же тропой, что некогда рядовая Маркс с четырьмя чемоданами. На КПП сержант предъявил документы и прошёл, можно сказать, домой. Первой мыслью было вытрясти душу из рядовой, если она запортачила его мускулатуру. Он заскочил в свои апартаменты и в долгих четыре шага — а что же делать, какие ножки, такие и шаги — добрался до кровати и замер. Не каждый день видишь перед собой собственное знакомое с рождения тело. Он жадно осмотрел его на предмет повреждений — не уменьшились ли объёмы банок, не появилась ли жировая прослойка, нет ли пулевых отверстий. Убедившись, что всё в пределах критической нормы, гаркнул «Подъём», правда, на выходе это был не гарк, а слабый дискант. Тем не менее рядовая в образе сержанта на кровати открыла глаза и в священном ужасе уставилась на него. Не каждый день видишь перед собой собственное знакомое с рождения тело. — Сэр! О, сэр, это вы? — Маркс, в секунду скользнув с постели, норовила пощупать его. — Я! Я! В вашем тщедушном скелете, обтянутом шкуркой! — сержант ходил по комнате в нервном напряжении, размышляя, — Надо думать, что делать. Как вернуть всё обратно. Вызовите чёртову фею! — Но я… я не знаю, — пробормотала Маркс, возвышаясь над ним, как Голиаф, — я ведь не вызывала её, она сама… — Значит, вы громко жаловались, что она услышала и прилетела! Я знаю одно! Я хочу назад в своё прекрасное могучее тело, которое лепил много лет! И ни секунды не намерен находиться в вашем тощем, слабом, неприспособленном к меняющимся обстоятельствам боевых условий тельце! Забирайте его! Жалуйтесь фее! Плачьте! Дженни и вправду заплакала. Потом они с сержантом сидели на кровати и ждали, но никаких сверхъестественных существ с палочками не дождались. Тогда сержант лёг спать на свою законную кровать, отправив рядовую на пол. Среди ночи оба проснулись от гневного вопля. Доктор Дарк стоял посреди комнаты в костюме Адама — из одежды на нём были лишь лаковая чёрная портупея и наручники, заткнутые за ремень на талии — и взирал с яростью на лежащее на полу тело. — Роб, что здесь делает эта женщина?! — глаза дока вылезали из орбит, а палец указывал на кровать. Сержант на кровати недоумевал, когда серая мышь Маркс успела снюхаться с признанным красавцем-доктором? Дженни оказалась в ужасном положении. Сейчас всё раскроется и на её голову падёт гнев обоих мужчин. И тогда она сделала то, что делают все девушки, оказавшиеся в ужасном положении. Дженни громко зарыдала. Это было страшное зрелище, сопровождавшееся не менее пугающими звуками, учитывая её нынешние облик и голос. Присутствующие замерли, словно громом поражённые. Доктор Дарк был шоке и тронут. — О, боже, Роб, ты плачешь? — он сел рядом и обнял плачущую Дженни, — Не плачь, милый, я всё прощу. Даже измену с этой женщиной. Сержант не знал, что думать и предпринимать. — Ну, дурочка, ты влипла! — на бреющем полёте фея влепила в лоб Дженни палочкой, затем подлетела к кровати и дала между глаз сержанту, после чего вернулась к парочке на полу и ударила доктора ровно по макушке. Привычная пронзительная сирена разбудила Дженни. — Ой-ой-ой, проспала! Теперь не успею накраситься! — забегала она по комнате. Так и произошло, едва она закончила макияж правого глаза, как дверь резко распахнулась и в комнату протопал сержант Дейн с красным от смеси эмоций лицом. — Будь проклят тот день, когда я узрел вашу мордочку, рядовая Маркс! — он вцепился пятернёй в металлическую дужку кровати и смял её, — Зачем вы приманили этого доктора на моё тело?! Он чуть не изнасиловал меня! Я еле выкинул его за дверь! Мне не нужны эти любовные проблемы, Маркс! Дженни похолодела. — О, сэр, у нас… у вас… то есть у вашего тела, я сожалею, уже всё было с доктором… — Что?!!! — взревел сержант, завязывая дужку бантиком. В это время в комнату заглянул сержант Рейн. — Дейн, старина, пойдём на плац, нас солдаты ждут. Сержант с грохотом отбросил скрюченный кусок металла и вышел с громким топотом. Джейн, дрожа от страха, быстро оделась и выскочила в коридор, чтобы бежать к оружейной и успеть на построение. — Мисс, вы появились! Слава небесам! — сияющий Хопкинс бежал ей навстречу, — Я так счастлив! Ребята говорили, что вы не вернётесь, что вас съели осьминоги. И я сказал себе: «Хопкинс, если, нет, когда мисс Маркс вернётся, не стой, разинув рот, а хватай её и делай предложение». Дженни, вы выйдете за меня? Дженни разинула рот, потом захлопнула его и кивнула. — Ну, наконец-то мне удалось выбить доктора из её пустой головы! — фея за углом потёрла пухлые ладошки, — Пусть теперь с ним здоровяк Дейн разбирается! — и она гнусно захихикала. — Господа, счастлив представить вам Тсшуль-Ииырх, — верховный иерарх-министр повёл бледно-зелёной конечностью в сторону раскрывшихся двухстворчатых дверей. Вошедшая оказалась роскошной по меркам присутствующих самкой, причём статусной и высокого военного ранга. Она шла по мерцающему минерально-зелёному покрытию, сопровождаемая взглядами, от входа до подиума, где её ждал иерарх. Чёрный парадный комбинезон из кожи осьминога облегал стройное гибкое тело, следуя всем его соблазнительным изгибам. Знаки отличия давали понять, что приглашённая является полковником императорских космических войск. Толстый тёмно-зелёный хвост постепенно уменьшался в диаметре, свисая между вывернутых назад коленных суставов длинных безупречных ног, заканчивающихся чёрными высокими лаковыми копытами. Насыщенный цвет наружных кожных покровов являлся признаком, что самка молодая и здоровая. Её узкое лицо, зелёное с боков и бирюзовое в центре, плоский нос, безгубый рот и раскосые красные глаза были эталоном красоты в империи. Хитиновые наросты на голове уходили назад, как рога. «Она прекрасна!», — пронеслось в мыслях у присутствующих. — Господа, полковник Тсшуль-Ииырх совершила невозможное! — торжественно заявил чрезвычайно довольный иерарх-министр, — Она сделала то, что не удавалось ни одному нашему агенту — сумела внедриться в оплодотворённую человеческую яйцеклетку, пройти в ней весь цикл вынашивания человеческого детёныша и родиться! Понимаете, что произошло?! Это революция в науке! Она «родилась» в семье землян, жила в ней много лет по земным меркам и передавала нам бесценные сведения. Такой уровень интеграции считался прежде невозможным. И потому император награждает полковника Тсшуль-Ииырх высшим Орденом Империи — Зелёной звездой! Верховному Иерарх-министру поднесли изумрудную подушку со сверкающим орденом. Он взял его морщинистыми костистыми лапами и приколол на грудь красавицы-полковника-учёного.Этой высокой награды на данный момент были удостоены всего несколько военных и гражданских чинов, поэтому статус самки автоматически взлетел до предельно возможной границы. — Госпожа Тсшуль-Ииырх, император ждёт вас на Весеннем Балу через десять месяцев, — иерарх-министр любезно улыбнулся бледно-зелёным ртом, — а сейчас развлекайтесь, беседуйте, заводите полезные связи, думаю, каждый из присутствующих здесь жаждет засыпать столь важную персону вопросами. Потом вас проводят в космопорт. Насколько я знаю, в ваших ближайших планах земная свадьба? — Да, господин Верховный иерарх-министр, — поклонилась самка, — земной мужчина сделал мне предложение. Я согласилась, сочтя это целесообразным и очень полезным для дальнейшего исследования Земли и продолжения интеграции в местное общество. — Прекрасно, прекрасно, это очень дальновидный ход. Пожелаю вам успехов, госпожа. Ждите подарок на свадьбу персонально от меня, — и престарелый министр, улыбнувшись, отпустил её. Новоиспечённый кавалер усыпанной зелёными камнями девятиконечной звезды оказался в центре внимания придворной аристократии, знаменитых, прославившихся в боях генералов, министров и членов императорской семьи. — Земляне не подозревают о существовании нашей военной базы на этой крохотной планете Zad 99, — вела светскую беседу Тсшуль-Ииырх с окружившими её министрами, — они полагают, что тентаклевые биоформы селятся на месторождениях вантаблэк-вибраниума из-за выделения оксидно-тепловой энергии. — О, эти октоподы — величайшее оружие! — отвечали ей, — Но говорят, их численность уменьшилась? — Не волнуйтесь, господин министр, — включился в беседу один из генералов, курирующих военную базу, — у нас в скрытых подзадных лабораториях огромное количество молодых особей, готовых к размножению на поверхности планеты. — Не вредит ли нашей экономике присутствие там землян? — заинтересовался придворный, далёкий от насущных проблем империи, и чьим единственным достоинством, дающим ему право присутствовать здесь, являлось происхождение и родство с правящей фамилией. — О, нет, добыча землянами ценных руд составляет буквально каплю в сравнении с оборотами империи, — объяснила ему Тсшуль-Ииырх, знающая ситуацию не понаслышке, — кроме того, разработка месторождений вибраниума отвлекает их от наших тайных военных операций. Поэтому пусть копаются, — она растянула бирюзовый рот до слуховых отверстий на висках. — Дженни, я люблю тебя, — Хопкинс обнял невесту. Они летели на Землю, подав рапорт об изменении места службы. — И я тебя очень люблю, — Дженни положила голову жениху на плечо. — Горжусь тобой, горжусь нашей Великой страной! — Хопкинс поцеловал её в макушку, — Только она, единственная на Земле, контролирует добычу вантаблэк и вибраниума, и все другие страны ей завидуют. — Да, милый, — Дженни улыбалась и в глубине её глаз мелькали красные искорки. Впереди была долгая дорога домой.