Life is a Rollercoaster

- Джеймс, нам надо серьезно поговорить! – Стив замер в дверях кабинета с таким решительным видом, что Барнсу стало очевидно – уйти от разговора в этот раз ему не удастся. - Стив, пожалуйста, - попробовал Джеймс, - у меня завтра последний экзамен. Если я его завалю, Паркер с меня три шкуры сдерет. Давай отложим! - Нет, сейчас! Ты выслушаешь меня и согласишься! Барнс демонстративно отбросил на стол раскрытый учебник и скрестил руки на груди: правую живую поверх левой механической, ничем от живой не отличимой. - Валяй, выкладывай. Только побыстрее! - Я… Ты можешь орать на меня, если хочешь. Можешь ругаться. Можешь говорить, что я лезу не в свое дело… - О, как мне это знакомо. Под этим нехитрым лозунгом ты, Стив Роджерс, мне всю жизнь с ног на голову перевернул! Что дальше? - Я хочу, чтобы ты встретился со своими родными. Они заслуживают знать, что ты жив и здоров и… - Хорошо! Стив едва не подавился словами, услышав это. - В каком смысле хорошо? - В самом прямом, Стиви. Я согласен. Ты уже месяц обхаживаешь меня. Я знаю, что ты связывался с моей сестрой. Что? Надо пароли посложнее придумывать на ноутбуке! Когда ты их пригласил? - Я… ну, через пару недель, - Стив выглядел растерянным. Он готовился убеждать и спорить до хрипоты, но Джеймс и тут его переиграл. - Тогда тебе стоит как следует продумать меню праздничного ужина. Просто чтобы ты знал: у моего отца завышенные требования к барбекю, мать обожает готовить, а сестра в положении. Тебе очень повезет, если твои коронные мак-н-чиз и сосиски-гриль хоть кто-то вообще попробует! – Барнс торжествующе расхохотался. - Ах так! – глаза Стива опасно сузились. – Ты же знаешь, что в этом городе у меня много друзей и знакомых? - Ой, не пугай! Пуганый уже всеми твоими друзьями! – Джеймс беззаботно отмахнулся от угроз. - Но ты еще не успел познакомиться с Клинтом! – Стив расплылся в торжествующей улыбке. - Ну и кто это еще? – Барнс закатил глаза. - Клинт Бартон, шеф повар ресторана «Золотая стрела». Три мишленовских звезды, лучшая кухня штата! - Пф-ф, и что? Мои предки не уважают рестораны, чтоб ты знал! – Джеймс чувствовал себя почти победителем. - Он меня натаскает в готовке так, что ты, попробовав мою стряпню, проглотишь свой грязный язык! - Ой-ой-ой, Стиви, если я лишусь языка, то ты потеряешь много больше! Подумай об этом! – Барнс от души насладился румянцем, залившим щеки священника. - Думаешь, ты выиграл? – прошипел мужчина. - Думаю, я всегда выигрываю! А теперь кыш отсюда! Мне еще зубрить и зубрить. А ночью я планирую заняться другими более интересными делами! Стив убрался, и Джеймс вернулся к учебе. Но термины и определения не лезли ему в голову. Он думал о письме сестры, на которое наткнулся совершенно случайно, воспользовавшись ноутбуком Стива, пока его собственный был в ремонте. О ее свадьбе на Гавайях, об инсульте отца, об операции матери. Каким глупцом он был, что вычеркнул себя из их жизни! А если бы кто-то из них умер, а он, паршивый сын и брат, узнал бы об этом слишком поздно, когда уже ничего не изменишь, и остается только рвать волосы на голове да рыдать над могильной плитой? - Не надо Клинта, Стив! – проговорил он, садясь рядом с мужчиной, когда тот писал текст проповеди на завтра. – Вместе все сделаем, ладно? А твои макароны вообще самые лучшие, что я когда-либо ел, только маме моей не говори. Тот вечер всем запомнился слезами. Бекка принималась плакать всякий раз, стоило ей только встретиться взглядом с братом. Миссис Барнс рыдала, обнимая своего Джейми при встрече и когда они прощались поздним вечером у машины. Мистер Барнс, сильно постаревший, то и дело терявший ход мысли и нужные слова, сам не заметил, как уронил слезу в седую бороду, когда Джеймс показывал ему свою новую руку. Баки и сам в этот вечер держался с трудом, а, проводив родных, уполз в спальню, где рухнул на кровать, не раздеваясь. Стив загрузил грязные тарелки и стаканы в посудомоечную машину и поднялся в комнату. - Эй, Бак! – позвал он, садясь рядом. – Ты как? - Ум-ф-ф! – неразборчиво пробормотал Джеймс в подушку, и Стив, как ребенка, притянул его к себе. - Ты в порядке? - Не знаю, Стив. Я чувствую себя таким козлом! Как будто я не заслужил всего, что со мной происходит. Таких родителей, которые простили меня после того, как я бросил их, заставив переживать. Такую сестру, которая привезла их сюда за сотни миль от дома, несмотря на свой седьмой месяц. Тебя, который… который… Черт, Стив, я не буду плакать! - Баки! – Стив лег на кровать, устроившись лицом к Джеймсу так близко, что они едва не соприкасались кончиками носов. – Помнишь, что я сказал тебе в нашу первую встречу в тюрьме? Барнс помотал головой, и слезинка все-таки скатилась из его правого глаза на подушку. Стив сделал вид, что не заметил этого, и продолжил. - Я сказал тебе, что ты – герой, который оказался в трудных обстоятельствах. Тебе пришлось принимать нелегкие решения, и тебе жить с этим. Но я помогу. Я всегда буду помогать тебе. - Почему, Стив? Скажи мне, почему? Чем я лучше других, которых ты встречал? Которым тоже помогал? - Для меня, Бак, ты – единственный! Я люблю тебя! – просто ответил Стив, и в его словах не было ни капли фальши, как не было и сомнений. Джеймс закрыл глаза. - Знаешь, - прошептал он, - если это твой Бог послал тебя мне, то он, вроде, неплохой парень. С ним можно иметь дело. Стив тихо засмеялся. - Да, Бак, думаю с ним можно иметь дело.