Между строк

Маша

Dexter Britain — Taken by the Clouds Если бы у меня была плохая память, я могла бы подумать, будто настало очередное утро на живописном тропическом острове. Но нет, память подводит меня редко. Так что, едва проснувшись и ещё не открыв глаза, я уже знала, что я вовсе не в отеле, не на прохладных простынях. Знала, что валяюсь на полу крошечного вертолёта, а ноги, мои длинные красивые ноги, и того на улице всю ночь кормили москитов. С трудом разлепила отёкшие веки, огляделась и до конца осознала: да, мы потерпели крушение. Нельзя было лететь в грозу. Как бы мне ни хотелось поскорей убраться с острова, где я «отдыхала» в компании своего… хм, бывшего парня, мне всё же стоило повременить с отлётом. Но что сделано, то сделано. К тому же я жива, сумочка моя по прежнему со мной, а остальное всё решаемо. Лежу не в состоянии отскрести ноющее, затёкшее тело от жестяного пола и безрезультатно ищу ответ на вопрос: как я до такого докатилась? Русская девушка двадцати восьми лет, получившая блестящее высшее образование по специальности финансист в одном из лучших лондонских университетов, девушка, обычно думающая задолго наперёд. Но, похоже, что не в этот раз. Мне казалось, что у меня всё под контролем, но я ошиблась. Нет. Я совершила целый ряд фатальных ошибок и именно поэтому оказалась в вертолёте, на другом конце мира, в разгар тропического шторма. Смирившись с тщетностью своих попыток найти ответ, неуклюже выползла из своего ночного пристанища и, прикрывшись ладонью от яркого солнца, огляделась. Остров. Обитаемый или нет — это ещё предстоит узнать. Но это он, остров. От Маршалловых островов довольно далеко до континента. Но даже со сломанным двигателем мы долетели до суши. Значит точно остров. Посадку, признаться, я совершенно не помню. Судя по ноющей припухлости на затылке, я хорошенько обо что-то ударилась. Но сейчас не до этого. Сейчас бы по-маленькому… Шаткой походкой обошла кругом покосившийся набок на береговой линии вертолёт. Не успев закончить круг, вздрогнула от хрипловатого голоса за спиной: — Что-то потеряла? — Да. Время. Из людей всей той огромной компании, с которыми мы находились на морском курорте, я попала в крушение именно с ним, вездесущим дружком моего бывшего. С виду Артём — ничем не примечательный высокий светловолосый мужчина лет тридцати. Однако, если приглядеться, понаблюдать за ним исподтишка… есть что-то неуловимое в его взгляде. Что-то необъяснимое. Артём появился в нашей с Мишей жизни относительно недавно, но за эти полгода он уже успел войти в самый ближний круг Михаила, едва не оттеснив при этом меня. Пока я всё глубже погружалась в марево собственных воспоминаний, этот смотрел на меня с нескрываемой неприязнью в ожидании пояснений. Пришлось пояснить. А я ненавижу пояснять свой сарказм.  — Я просто хочу поскорей убраться отсюда и поэтому пытаюсь оценить масштаб повреждений, — нахал скептически оглядел меня с ног до головы, демонстративно задержавшись в области груди, и сально усмехнулся. — Угадал, ремонт вертолётов — не мой профиль. Давай, скажи мне, за какое время мы сможем отремонтировать вертолёт? Хам издевательски рассмеялся, даже не пытаясь из приличия подавить смех. — Отремонтировать? Ну да, я ведь на все руки мастер. Да такой профессиональный, что мне и инструменты не нужны. Волшебной палочки будет вполне достаточно. И, ты знаешь, есть у меня такая, — обречённо глянул мне за спину, в сторону вертолёта: — но тут она навряд ли поможет. Это что за намёки пошли? Ничего, и не таких волшебников обламывали! — Открой глаза, Мария, и оглянись! — подошёл вплотную, крепко ухватил за плечи и обернул меня лицом к вертолёту. — Ты где-нибудь здесь видишь док по ремонту вертушек? А мастеров? Потому что я, вопреки всем твоим ожиданиям — обычный бизнесмен, ни черта не понимающий в технике. — Прям-таки ни черта? — Да, прям-таки! — перекривлял мой возмущённый тон на истеричный женский манер. — А где это «обычный» бизнесмен научился управлять вертолётом? Да ещё и сломанным. В непогоду. — Хобби у меня такое, — напряженно процедил сквозь зубы. Не нравятся мои вопросы, и начал раздражаться? А это интересно. Надо будет позже, когда мы уже выберемся с этого острова, копнуть глубже на эту тему. А пока что мне необходимо любым способом заставить его подшаманить вертолёт и добраться, наконец, до цивилизации. — Ты ведь мужчина! Ведь так? Сделай же что-нибудь! — Так. Мужчина, а не, мать его, открыватель порталов в пространстве, — снова удручённо глянул на вертолёт. — Эта птичка больше никуда не полетит. Отлетала своё. А говорил не разбирается. Лжец. Эта его фальшь… Я её давно замечала, но мне не удавалось подловить его на вранье. Никогда. А сейчас, когда всё уже почти закончилось... сейчас это не имеет значения. Пускай в аду горит вместе со своим закадычным дружком, моим бывшим. И сгорит. Я уж постараюсь. Скинула с себя его тяжёлые ручищи и, обойдя лжеца, уверенно направилась в сторону зарослей. Вертолёт не убежит, а мне по нужде надо, не то лопну. Надзиратель направился следом. — Не ходи за мной. Я по делам. — Каким? В офис? — Да, распечатаю нам инструкцию по ремонту вертолётов, и, если останется бумага, карту Тихого океана.

***

За непродолжительное время скитаний по непроходимым зарослям острова я уже придумала воодушевляющую речь для Артёма, в надежде сподвигнуть мужчину предпринять хоть что-то для нашего спасения. К тому же конструктивный диалог всегда лучше хаотичного спора. Но не тут-то было. Как только я снова выбралась на пляж, обалдела от увиденного. Он, этот неотёсанный полуголый мужик с татуировками по всему телу, с грохотом вышвыривал все наши вещи из вертолёта. Моя сумка уже распласталась на белом песке с разорванным замком и торчащими наружу вещами. — Что здесь происходит? Через окно пилота показалась раскрасневшаяся, но довольная физиономия с закусанной во рту травинкой. — Инвентаризация. — Ты… Ты… От этой неслыханной наглости у меня совершенно пропал дар речи, мозг застопорился, и мне показалось, что я услышала в своей голове натужный скрип шестерней. Кофе, мне срочно нужен кофе. И новый вертолёт. Собрав свои вещи в сумку со сломанным замком (убить его мало) я потащила своё немногочисленное имущество снова в вертушку, где у самой её двери упёрлась в воинствующий взгляд инвентаризатора. Игру в злобные гляделки я проиграла моментально, и он, спрыгнув на песок, без спросу ухватил меня за ладонь и провёл ею по измазанному в масле фюзеляжу вертолёта. Я в оцепенении уставилась на зачинщика никому не нужного представления, а он, проведя своим испачканным указательным пальцем по моему носу, оставил на нём протяжный чёрный мазутный след. — Машинное масло, — не дожидаясь моего возмущённого вопроса, пояснил: — после попадания молнии у нас треснул масляный насос, и под давлением вытекло всё масло. — Так нам всего-то нужно ещё немного масла и заделать трещину в насосе? Так? — Потеря масла привела к перегреву шестерней двигателя, и при самой посадке он заклинил. Чудо то, что мы вообще долетели до суши. Так что добавляй к своему списку покупок и новый движок. Это он мне сейчас пытается объяснить, что взлететь мы больше не сможем? Хорошо. Допустим. Но ведь должны быть ещё варианты? — И что… что нам теперь делать? — Обустраиваться, — лыбится глупой беззаботной улыбкой, да так, будто он всю жизнь мечтал оказаться в изоляции на тропическом острове. Сумасшедший! — Я, как ты успела уже заметить, — указал измазанной рукой на валяющиеся на песке вещи, — начал. Мужчина принялся оттаскивать весь скинутый хлам подальше от прибоя, а я, всё ещё не до конца осознавая, что всё это не игра или чей-то тупой розыгрыш, принялась бегать за ним следом и закидывать приходящими в голову идеями. — Погоди, нам надо что-то придумать. Мы не можем тут оставаться! — Что, например? — говорит с заметной одышкой от тяжести таскаемых вещей, но не останавливается. — Нам надо подать сигнал SOS! — Согласен, надо. Можешь начать собирать дрова для сигнального костра. — Я не об этом, — бегаю за ним по раскалённому песку, как надоедливая собачонка, и едва поспеваю за его размашистым шагом. — Нам надо сообщить по рации, что мы потерпели крушение! — Она не работает. Вся электроника в вертолёте накрылась ещё в полёте. Накрылась в полёте? Мало верится этому говнюку. А даже если и говорит правду, как тогда мы приземлились без приборов-то? Такое вообще возможно? Вот если бы я не отключилась в полёте, знала бы сейчас наверняка, что происходило при посадке. А так даже спрашивать не стану. Потому что я просто уверена, что у всезнайки и на этот вопрос есть логичное объяснение. — Но у нас ведь должен быть… как там его? Этот, специальный ящичек с маяком на такой случай. — Если ты про чёрный ящик, то его не ставят на такие маленькие вертолеты. Нет необходимости, так как эти вертолёты не летают на большие расстояния. С каждой отвергнутой моей идеей надежд на спасение оставалось всё меньше. А вот неминуемая истерика подкрадывалась всё ближе. — Ладно, а как насчёт радаров? На них ведь должен быть виден весь наш полёт и последние наши координаты, где мы были над поверхностью воды. Нас ведь должны искать! Тут грузчик на минималках снова издевательски рассмеялся. — Должны. Вот только радар не видит объекты на такой низкой высоте. Самолеты на трёх тысячах метров — запросто, но не мелкую вертушку в ста метрах от воды. Точнее, он, может, и увидит, если задастся целью, но, как правило, у диспетчеров аэропортов нет подобных целей, — проходя мимо, ободряюще похлопал меня по плечу. — Но попытка была неплохая. Есть ещё идеи? Издевается? Нет, это не вопрос, а утверждение! Он издевается! — В вертолёте должна быть надувная лодка! — Была, дорогуша, пока мы её не скинули в океан второму пилоту и Диме, — остановился, наконец, в тени пальм и уставился на меня исподлобья, тяжело дыша. — Ещё вопросы? — Как… как нам выбраться отсюда? — Выжить. И надеяться, что нас найдут хотя бы в течение года. — Года? — прохрипела и осела на песок. — Года?

***

Суть любого выживания состоит в том, чтобы правильно соотносить выгоду и затраченные на это силы. Так вот, руководствуясь этой неоспоримой истиной, я около двух часов бесполезно просидела в тени пальм на шелковистом песке, пока мой всезнающий сокамерник по острову суетился, обустраивая наш быт. Всё это время я безустанно искала выход из сложившейся ситуации, до последнего не желая принимать новые реалии. Я думала, что сталось с Дмитрием и вторым пилотом, которые спрыгнули со сломанного вертолёта в штормовой океан. Может, мне стоило прыгнуть за ними? У них хотя бы спасательная лодка была, а у нас что? Бесполезный сломанный кусок железа на берегу? Может, они уже доплыли до цивилизации и заказали в отеле пиццу, а я до конца своих дней застряла на этом острове! Солнце в зените напекало всё сильнее, и мысли в голове тоже накалялись, становились всё истеричней и безумней. От понимания безысходности ситуации хотелось запрокинуть голову к бездонному небу и орать во всю глотку до тех пор, пока не охрипну. Хотелось схватить первую попавшуюся под ногами палку и крушить ею всё, до чего дотянусь. И я бы так и сделала, видит Бог, сделала бы это, если бы здесь не было Артёма. При нём я не собираюсь показывать всю степень своего отчаяния и слабости, тем самым доказывая, что женщины действительно склонны к истерикам. Не дождётся! К тому же я просто уверена, что нас ищут. Не могут не искать. Михаил — довольно влиятельный и не бедный человек, а я ему, несмотря на измену, не безразлична. Надеюсь на это. И хорошо бы, чтобы к моменту, когда нас найдут, я всё ещё дышала. А для этого надо пошевеливаться и выжить.