Пока есть время

Две недели пролетели быстро. Ужасно. Будто и не было их. Это было странное чувство: просыпаться с Кайлом, целоваться, когда захочется, делать вид, что всё в порядке, — и знать, что они обречены. Миста стояла на балконе, смотрела на золотисто-розовый закат, отражающийся в стёклах на высотках. Это был последний закат, который она видела на Форкселли. Завтра в обед они с Энджи одним громадным прыжком перенесутся на Санаркс, переждут там пару часов, а потом встретятся с родителями, чтобы убедить их, что с ними ничего не произошло за два месяца путешествий якобы по югу Мэтрика. Балконная дверь за спиной открылась, обрывая мысли о гениальном плане вранья. — Мис, не холодно? — спросил Кайл. Миста сильнее схватилась за перила. Последний закат с ним… — Не холодно, — голос предательски дрогнул. Кайл тяжело вздохнул. Он встал рядом, положил свою ладонь поверх ладони Мисты и сжал её пальцы. — Всё будет хорошо, Мис. Я ведь сказал: мы можем связываться столько раз, сколько ты захочешь. И когда захочешь. Я посреди ночи проснусь ради тебя. И, быть может, я смогу прилететь на Санаркс. — Мама… — Не думай о ней. Серьёзно, её величество не имеет главного слова здесь. — Она придумает как его заполучить! Но! — Миста подняла палец, не давая Кайлу возразить, и заявила, полная уверенности и решимости: — Если она будет против, я сбегу! — Надеюсь, этого делать не придётся. Кайл покачал головой, не зная, стоит ли смеяться над её заявлением. После всего он верил, что Миста способна и на такое. А вот её уверенность улетучилась, стоило выдохнуть. — Я тоже надеюсь, — прошептала Миста. — Я не хочу ни с кем ссориться. И тебя терять не хочу. Она опустила голову, и плечи задрожали. — Ты не потеряешь меня. Я буду писать тебе вечно, ты сама будешь жалеть об этом. — Он толкнул Мисту в плечо кулаком, но та шутку не оценила, и вздох получился обрывистым, похожим на всхлип. — Пойдём внутрь, Мис. Уже холодает. — Да мне не холодно. — Она вытянула руку с балкона, сжала и разжала пальцы. — Меня магия греет. — Читерша! — рассмеялся Кайл. — Мне холодно. Пойдём. И он утянул её с собой в комнату, приподнял над полом, и Миста, обнимая Кайла за шею, задрыгала ногами в воздухе. Он кружил её по комнате, они смеялись, и всё казалось простым и правильным. Кайл усадил Мисту на край кресла и, отстранившись, убрал волосы с её лица. — Что планируешь делать сегодня ночью? — спросил он и поцеловал её в одну щёку. — Конечно, я остаюсь тут! — Окей. — Он поцеловал её во вторую. — Тогда другой вопрос: чем будем заниматься мы? Миста приподнялась, цепляясь за плечи Кайла, и их лица оказались рядом, носы почти соприкасались. — А чего ты хочешь? — Я… — Кайл поддел своей губой её. — Тебя. Она вдохнула глубоко, резко и обрывисто. Застыла, глядя с вдруг нахлынувшим страхом, но не отстранилась. Стук сердца отдавался в ушах, такой громкий, что Кайл наверняка тоже его слышал в воцарившейся тишине. Они не двигались, молчали. Кайл ждал, а Миста, заворожённая, не могла отвести от него взгляд; и никогда бы она не подумала, что возможно полюбить так сильно, чтобы не хотеть терять блеск глаз, почти чёрных в ночном полумраке, прикосновения, от которых каждый раз бежали мурашки, принося необъяснимый жар и удовольствие, и необычайную смелость, что приходила только рядом с ним. Миста ещё раз заглянула Кайлу в глаза и вместо ответа поцеловала его в губы.

***

Когда на следующий день пришло время улетать, Миста сидела с Энджи в номере отеля и смотрела в пол. Пит и Кайл сидели в другой комнате, нервничая и потирая ладони. Они не говорили. Девушки тоже. Миста беззвучно плакала, а Энджи держала её за руку, гладила по плечу и шёпотом пыталась успокоить. — Эндж, я не могу, — дрожащим голосом сказала Миста. — Я боюсь. — Мис, ты чего? Ты ведь семнадцать лет уже там прожила. Курортный роман на два месяца не стоит таких слёз. — Это не просто роман, Энджи… Миста вытерла глаза. Больше задерживаться было нельзя. Они сказали парням, что идут переодеться и это не займёт больше пятнадцати минут, но прошло полчаса, а Мисте всё ещё нужно было разобраться с макияжем. Каждый раз, когда он получался сносно, она начинала плакать, и всё портилось. Когда следов от размазавшейся туши не осталось, Миста страдальчески вздохнула. Энджи пожала плечами: слова иссякли. Всё равно ничего не действовало. Натянуть улыбку не получилось. Выходило измученно, не по-настоящему, и снова наворачивались слёзы. А Миста не хотела топить день в слезах. Она хотела красиво проститься с Кайлом, потом красиво предстать перед родителями, красиво и складно наврать, чтобы не было вопросов, не было попыток докопаться до сути. Она бы стала. Она бы обязательно стала! Стоит только дать слабину… Когда девушки наконец вышли, Кайл и Пит, не сговариваясь, встали. Они оба знали, что Миста и Энджи не просто горожанки, даже не обычные жительницы Мэтрика, приехавшие развлечься на Форкселли, — принцесса и графиня, и сейчас они выглядели по статусу. Кайл не мог отвести от Мисты взгляд, будто впервые видел. Её платье было нежно-розовое, как бок фламинго, которых они рассматривали в зоопарке. Пышная юбка ниже колена, рукава с буфами, оборки, кружева, необычные защипы ткани, будто сошедшие с музейных картин. Её волосы крупными волнами ниспадали на плечи, а на затылке их держал золотой краб. Миста опустила голову, и отросшая чёлка скрывала её лицо. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал Кайл, подходя ближе. — Спасибо. Она на него не смотрела. Теребила край юбки, смотрела в пол, качаясь на невысоких каблуках. Она их обычно не носила, радовалась, что так можно, потому что ей надоели туфли, а кроссовки и легкие босоножки — это изобретение богов, недоступное дома. А Кайлу нравилось, когда она вставала на каблуки. Довольно эгоистично, конечно, но так действительно было удобнее её целовать. Хотя, казалось бы, разницы — сантиметров пять. — Мис, посмотри на меня. Он провёл ладонью по её щеке. Осторожно и нежно. Миста мотнула головой. — Ну Мис… Она снова отказалась, а потом вдруг открыла рот, то ли чтобы сказать что-то, то ли чтобы вдохнуть — и уткнулась лбом Кайлу в грудь. Пальцы впились в его спину, сжимая рубашку, которую он надел специально, чтобы выглядеть чуть более презентабельно чем обычно. Хотя всё равно рядом с ней не выходило. Старая рубашка и джинсы… Вышел провожать принцессу! Миста не плакала, но дыхание её дрожало, внутри билась огромная ужасающей силы истерика. Удавалось её сдержать исключительно чудом, и Миста знала: стоит ей оказаться дома, в своей комнате, уже увидев родителей и рассказав, как же ей понравился трип по югу Мэтрика (западнее Пироса и южнее Мидланда, курорты, на которые мало кто из знакомых ездит, а значит, некому рассказать, что их с Энджи там не было), — после всего она расплачется по-настоящему, не сдерживаясь, не стесняясь и не думая о дурацком макияже. — Я люблю тебя, — сказала Миста, наконец отстранившись, и голос её звучал твёрдо и серьёзно. Она всё ещё пыталась отводить глаза, красные, наполняющиеся новыми слезами. И губы её, подведённые прозрачным блеском, дрожали. Но в своих словах Миста не сомневалась. Ни секунды. И если бы существовали в мире слова сильнее, она бы использовала их. Но пока приходилось говорить эти три, короткие и будто бы не выражающие всего спектра любви, жившей в ней. Кайл сильнее прижал её к себе, глядя в её голубые глаза. — Я тоже тебя люблю. Не представляешь как… — Мис, — осторожно позвала Энджи, — нам пора бы… Миста кивнула, последний раз прижалась к Кайлу и шёпотом пообещала: «Я напишу». Он грустно улыбнулся. — Ещё раз, — Энджи обвела Пита и Кайла серьёзным взглядом, — вы спускаетесь и проверяете ресепшен. Я уже оставила всё что нужно, аренда кончается через полчаса. Внизу уже сообщили, так что просто убедитесь, что они нас выписали. Не хочу, чтобы моему отцу потом приходил письма счастья с Форкселли. — Всё понятно, Эйнджел, — хмыкнул Пит. Энджи улыбнулась ему с сожалением, помахала, и после этого, взявшись за руки, Энджи и Миста (и все их вещи) растворились в золотом свечении. Пит хлопнул Кайла по плечу. Тот опустил голову и ничего не сказал. А Пит потом весь путь вниз по лестнице — они решили пройтись — рассказывал, что они с Энджи расстались, и что это было лучшее лето, и что невероятно, как они умудрились познакомиться с девчонками со второго материка. «А там девочки круче, чем я мог бы себе представить!» — говорил Пит, а Кайл молчал. Что можно было сказать, когда в голове её слёзы перемешались с её улыбками, со всем, что они делали вместе. С долгими поездками в машине. С прогулками по променадам, по ярмаркам, в парках и кафе. С прыжками в воду с двадцатиметровой высоты. С танцами у костра. С тем, как Миста обнимала его, целовала в шею. С тем, как отдавала всю себя и была не уверена во всём, кроме чувств к нему. Кто он вообще такой…

***

План исполнился. Миста обняла мать, отец ей подмигнул, шутливо целуя руку и говоря, как же она выросла и загорела. Без запинки она рассказала выдуманную с Энджи историю. В ней невозможно было запутаться: столько настоящих подробностей вплелось в выдуманную канву. Только теперь попугаев они искали не с Кайлом, а с Энджи. И пробовали они не огромные бургеры и газировку, а соки из необычных южных фруктов, салаты и даже супы. (На этом мама взглянула очень недоверчиво, но Миста пожала плечами: экзотическая кухня, она не могла не попробовать!) Она показала фотографии (разумеется, ненастоящие), крошечные сувениры (ракушки, выловленные из моря, красивые камешки и золотистые янтари) и даже похвасталась парой платьев (умолчав про джинсовые шорты и босоножки, что уже спрятались под кроватью от посторонних глаз). А после обеда Миста наконец осталась одна в комнате, где голубые обои с завитушками, пушистый ковёр у круглой кровати, туалетный столик, все цветы и картины в рамках — всё показалось чужим и неправильным. Хотелось сорвать их — и убежать. Они давили, пугали. Дышать стало тяжело и больно, и Миста вжалась в стену, закрывая глаза. Всё так мельтешило! Было так неправильно!.. Миста заплакала и сползла по стене. И теперь истерика наконец взяла верх.

***

Миста бы раздирала кожу на руках, если бы они не были в перчатках до локтей. Она кусала губы, нервно оглядывала зал, пытаясь найти одного-единственного человека. Кайл обещал быть здесь. Сегодня. Ей исполнялось семнадцать лет. Она выманила у секретаря приглашение, говоря, что это абсолютно тайно и она обязана вручить его лично. Лично, конечно, не получилось, но отправила приглашение Миста сама, так как никто больше не согласился бы переслать его аж за океан. Мама наверняка знала о выходке с приглашением, но ничего не сказала. Просто теперь Миста то и дело ловила её заинтересованные взгляды. И это было немного страшно, и желудок сжимался, но всё это меркло перед страхом, что Кайл… не придёт. Миста не рассматривала вариант, что он не придёт намеренно, чтобы сделать ей больно. Но если обстоятельства не позволят?.. Если Совет его задержит и отправит обратно?.. Или барьеры вокруг замка каким-то образом не пропустят?.. Что бы ни произошло, Миста бы умерла на месте, она была уверена. Энджи пыталась с ней заговорить. Илиан, нефритский принц, сын короля и племянник маминого друга, пытался пригласить на танец. Но Миста мотала головой, не могла выдавить ни слова и просто была не здесь. Энджи сочувственно поджала губы и увела Илиана, который приставал, допытывался, не заболела ли она, какая тропическая муха её укусила, что Миста уже месяц не могла отойти. А ведь они так хорошо общались! — Да, большая муха, именно она, — говорила Энджи, цепляя его под руку. — Лучше познакомь меня со своими друзьями, Илиан. А то я полвечера одна! А мне приглянулся во-он тот! У Энджи всегда всё было просто… Миста вздохнула, поймала бокал с летающего подноса, но выпить не успела — замерла, и сердце упало, будто прыгнуло с клифа, зажёгшись на миг и сгорев. — Подержите, — сказала она проходящему мимо человеку, который заинтересованно взглянул на неё, и убежала. Через весь зал. В дальний угол, к колонне, в тени которой настороженно оглядывал зал Кайл. В строгом костюме, в таком непривычном, с галстуком, и волосы аккуратно уложенны… Его было не узнать, но Миста бы ни с кем не спутала. — Кай! — воскликнула она. Он встрепенулся, обернулся и тут же поймал её в объятия. Она обнимала его за шею, утыкалась носом в плечо, потому что не могла достать выше, и он держал её за талию, наклонялся, целовал куда придётся — и в шею, и в плечи, и в причёску (пробуя на вкус лак для волос и натыкаясь на шпильки). А потом Миста отстранилась. Это был огромный контраст. Кайл помнил её раскрасневшиеся от слёз глаза в последнюю встречу. Картинка стояла в памяти, будто только вчера она, красивая юная леди, готова была разрыдаться в очередной раз, потому что у неё не было шанса остаться с ним. А теперь она сияла: розовое платье в пол с золотыми узорами на юбке, открытые плечи, блестящие украшения на шее, в ушах и волосах. И лицо — больше не скорбное, а счастливое, светящееся изнутри, будто феникс хотел вылететь. И правда, в этот момент она больше всего походила на феникса: восставшая наконец из пепла, из пучин печали, избавившаяся от терзаний. — Ты выглядишь прекрасно, — прошептал Кайл. Громче не получалось. Он мог только смотреть на неё — и больше ничего. — Как настоящая принцесса. — Я и есть настоящая принцесса! — рассмеялась Миста, смущённо прикусывая губу. — И правда! В таком случае, с днём рождения, ваше высочество. Кайл наклонился и поцеловал Мисту в губы, приподнимая её за подбородок и придерживая, чтобы она не упала, пока тянулась к нему. На них смотрели со всех сторон, и Миста точно знала, кому принадлежит один из жгучих сверлящих взглядов, но ей было плевать. Её щёки пылали, она опустила глаза, но не отстранялась, снова чувствуя себя такой смелой, что весь мир, все гости и даже мама были ей ни по чём. — Я так рада, что ты пришёл, — сказала Миста. — Это лучший подарок на день рождения, правда. — Как я мог его пропустить? — Кайл бросил взгляд в сторону. — Только, кажется, мне не рады. Миста тоже взглянула в сторону — и тут же отвернулась. — Мы ничего не заметили! Кайл рассмеялся. — Как скажете, ваше высочество! Надеюсь, вы позвольте пригласить вас на танец? Может, её величество будет сражена тем, как я научился танцевать вальс за два дня, и сжалится над простым смертным. Он легко поклонился, протягивая Мисте руку, и подмигнул. — Как я могу вам отказать, сэр Дерлинг? Миста присела в реверансе и вложила свою ладонь в ладонь Кайла. Он танцевал неуверенно, просчитывал шаги на ходу; Миста смеялась, когда он случайно делал что-то не то, а Кайл корчил рожи. Другие пары смотрели с неодобрением, от королевской ложи тянулся колючий оценивающий взгляд, и Кайл иронизировал, что после этого бала высшее общество поднимет его на смех. — Да не будут они смеяться, — отмахнулась Миста, и тут её шустрый взгляд скользнул на двери из зала. Она не сказала ни слова, но Кайл всё понял. Музыка ещё не успела закончиться, как он сделал шаг не в ту сторону. Они выскользнули из зала совсем не грациозно, разумеется, их заметили, и оба они знали, кто заметил в первую очередь, и единственным вопросом теперь было, скажет ли её величество что-то на этот счёт. — Ты хорошо танцуешь, — похвалила Миста, сжимая ладонь Кайла, пока они шли по коридору. Там было темнее и прохладнее, чем в зале; им то и дело встречались другие пары, вышедшие подышать или покурить молодые люди, охотящиеся на них девочки и взрослые, чьи разговоры стихали, стоило им заметить приближающихся людей. К счастью, встречи со всеми ограничивались молчаливыми кивками и улыбками. — Я хотел сказать то же самое про тебя. — Да нет… — Миста опустила голову, смущённо улыбаясь. — Вот Энджи хорошо танцует. И мама… Когда они с отцом танцуют, я не представляю, как можно смотреть куда-то ещё! — Не знаю, — Кайл пожал плечами. — Я вот могу смотреть только на тебя. Миста фыркнула и подняла глаза. Они вышли в освещённый летающими шарами сад. Их встретили лабиринты одинаково остриженных кустов, ветер забрался в волосы, и Миста заправила непослушную прядь за ухо. Кайл с удивлением оглядывал огромный парк, цепляющие взгляд арки, увитые ещё не увядшими цветами, и статуи. Белоснежный замок светился, отражая свет фонарей, звёзд и луны, а небо казалось огромным куполом, уходящим в невиданные дали, и где-то далеко-далеко оно превращалось в низкое звёздное небо Форкселли. — Я так рада, что ты смог, — сказала Миста тихо-тихо, будто боялась разрушить тишину ночи. Они прошли мимо горящих золотом окон, за которыми мелькали теневые силуэты, по расчерчивающим парк дорожкам, под несколькими цветущими арками. Кайл заглядывал в каждый закоулок парка-лабиринта, потому что в них всегда прятались то статуи животных (в основном медведей), то фонтанчики, похожие на раковины-ракушки, то одинокие скамейки, а в одной нише даже оказалась белоснежная беседка. Но Миста увлекала Кайл дальше, к большому выключенному фонтану со статуей дельфина. — Я люблю приходить сюда, — сказала Миста. — Когда фонтан включен, а кусты цветут, тут очень красиво. Правда, осенью его включают редко, но пока кусты не опадут, здесь всё равно очень мило. Мне приносят подушки, и я могу просидеть здесь весь день. — Тут и правда... уютно. Кайл подошёл к фонтану и провёл пальцами по воде. В ней плавали занесённые ветром веточки, листики с кустов и лепестки, уже теряющие цвета. Фыркнув, Кайл снял пиджак и накрыл им холодный мрамор фонтана. — Иди сюда, — мягко позвал он. Миста улыбнулась и, поправив юбку, села рядом. Кайл приобнял её за плечи одной рукой, другую положил на колено, поглаживая его через юбку. Шелковая ткань нежно-розового платья оказалась скользкой и нежной. — Я же говорил: всё будет хорошо, — сказал Кайл. — Мы можем списываться и видеться иногда. Миста часто закивала и положила голову Кайлу на плечо, прикрывая глаза. С ним было так спокойно, и правильно, и тепло. И хотелось верить, что на самом деле ничто и никто не сможет им помешать. И теперь они просто молчали, зная, что ночь кончится быстрее, чем хотелось бы, и оба они вернутся в свои миры, далёкие, раздельные океаном и условностями. Но воспоминания останутся, и они одни стоят того, чтобы попытаться и… жить.