не змогла.
27 октября 2020 г., 02:07
***
Ты ему не звонишь.
Ни перед сном.
Ни посреди ночи.
Ни под утро.
И ты понимаешь, что поступаешь глупо, но гордость в перемешку с обидой, влияют больше чем чувства к нему.
И это неправильно.
От этого обидно и больно, но ты стойко держишься, когда на рассвете просыпаешься в холодном поту
ты почти не спала, но 'ему/ей' этого не объяснишь и с неумолимой тошнотой посреди горла.
Шумно дышишь и стараешься подавить в себе приступы токсикоза, но твои попытки так и не увенчиваются успехом — спустя минуты три ты уже бежишь в ванную, выворачивая там себя наизнанку.
Садишься рядом с ванной, опираясь спиной об стену и закидывая голову назад. Больно ударяешься об мраморную плитку, но даже не замечаешь этой боли.
Почему то, сейчас тебе в душе намного больнее.
Ты не хотела с ним ссорится.
Ты не хотела его выгонять.
Ты сама не понимаешь, что двигало тобой
и Даном тоже в этот момент, но хлопок дверной двери, был слишком громким, а твои слезы — слишком надрывными, чтобы вовремя понять, что вы оба дураки.
А ещё тебе одиноко. Очень.
И слишком тихо.
Ты даже не понимаешь в какой момент это снова стало так.
И четкое 'все же было хорошо' рвет сердце на куски, пока ты спускаешься вниз по крутых ступеням, слыша как ударяются собственные пятки об доски.
Телефон отдает слабой вибрацией в кармане пижамы от чего ты немного вздрагиваешь.
Очень знакомый контакт.
Номер и фото напоминают о том, что ты хоть немного, но не одна.
— Привет, Паш. Ты что-то хотел? Почему так рано звонишь? — ты с ходу начинаешь заваливать Палача вопросами, хотя понимаешь, что в твоём голове больше усталости и незаинтересованности, чем чего либо другого.
— Доброе. Я не знаю, что у тебя там с Даном случилось, но мне за эти три недели он конкретно надоел. — Паша говорит серьезно и с некой раздражительностью, и ты готова поклясться, что слышишь его таким впервые.
— А что, собственно, случилось? — осторожно спрашиваешь, чтобы скрыть волнение, но Паша слишком хорошо тебя знает, что раскусывает твой тон, раньше чем ты успеваешь договорить.
— Волнуется он за тебя, волнуется. — устало выдыхает Палач, и ты наконец-то узнаешь своего друга в этом разговоре — Сколько вы уже в ссоре? Три недели, четыре? Он мне телефон каждые два часа обрывает с вопросами о тебе. — он конечно утрирует, но его раздражение ты понимаешь — Перезвони ему, пожалуйста.
— Па-аш, — начинаешь было, но тут же себя отдергиваешь. Не время ломаться и ныть. — Хорошо. Сейчас ему позвоню.
'Ложь'
Отключаешь вызов, не дожидаясь ответа Палача.
Задумчиво и громко мешаешь чай в чашке, в голове перебирая одну единственную фразу
'Он за тебя волнуется'.
Вы не виделись с ним три недели и четыре дня.
Ты узнала о том, что носишь под сердцем его заветную мечту, только полторы недели назад. Испугалась, заплакала
от счастья и вышла с ванной с твердым решением пока что не говорить никому об этом.
Ты не боишься его реакцию от слова ничуть, знаешь, что он будет безумно рад и простит тебе абсолютно все и сразу на целую жизнь вперёд, но что-то заставляет тебя молчать об этом счастье внутри.
А ещё — вы уже были в ссоре.
Гордость, обида и подавление чувств все-таки отвратительная штука.
Ты соврешь, если скажешь, что не соскучилась по нему.
Он весь такой 'твой', что из-за желание попасть к нему в теплые объятия, уткнуться в грудь носиком и громко зарыдать, по щеке скатывается слеза. Сентиментальность накатывает на тебя все чаще и ты быстро смахиваешь каплю, не давая даже самой себе почувствовать эту слабость, но оставляешь чай так не тронутым, бежишь наверх переодеваться.
Чувства перевесили гордость.
И уже не так страшно.
'он за тебя волнуется'
