Writober 2020: сладость или гадость?

Волны качали королевский бриг ласково, будто полные любви ладони. На солнце блестели влажные после ночного шторма снасти, и сквозь росчерки канатов небо казалось ближе. Блики солнца на воде делали все похожим на картинку, усталость во всем теле от многих часов борьбы с морем были слишком реальны. Крикливая чайка уронила на палубу рыбий хвост — земля близко. Мигель спрыгнул откуда-то с мачты и подставил лицо под соленые брызги, долетавшие из-за борта. Рубашка с воланами, распахнутая на груди, открывала старые шрамы и новый загар до самого пояса штанов, а в ухе у него теперь блестела серьга. Будто пират. Скрипнула дверь капитанской каюты, временно отданной почетному гостю, и из нее вышел мальчишка лет десяти, отчаянно сгоревший на солнце и явно еще плохо скрывающий морскую болезнь. — Привет, — мягко сказал он, щурясь на ярком солнце и неуверенно шатаясь на качающейся палубе, но при этом все равно глубоко спокойный. — Привет, — Мигель не наклонялся к невысокому мальчику и не кланялся беглым принцам, даже если когда-то поклялся ему служить (и служит). — Я подумал, что именно ты мог бы помочь мне с одним вопросом. Надеюсь, я прав, — (пауза, которую наемник ничем не заполнил, и принц решил продолжать). — Почему Тсери не рассказывает о той кукле? — он махнул рукой в сторону носа брига. Мигель хмыкнул и устраиваясь поудобнее сел на бочку, принц залез на соседнюю. — Хорошо, давай расскажу тебе я, — он откинул волосы с лица, устремил взгляд к горизонту, и едва наемник начал говорить, перед мысленным его взором вставали и вставали шторма далеких морей, диковинного цвета вода, сливающиеся с ней чужие небеса и другие, старые времена. — Бриг наш называется «Сирена», и девушка эта — не кукла, не просто резное дерево, а носовая фигура. Знаешь кто такие сирены? (Принц покачал головой). Сирены сродни русалкам. Они сидят на скалах, поджидая корабли, и поют, поют, и их пение такое красивое, что моряки теряют волю и плывут на скалы. У сирен острые зубы и хлесткие плавники, и они съедают незадачливых моряков, а потом снова плескаются в прибое и поют. Кто-то говорит, что на самом деле они пытаются предупредить корабли, но их собственная красота играет с ними злую шутку. Кто-то говорит, что это русалки, влюбившиеся в людей и пытающиеся всеми силами избыть свое горе… Наверняка мы не знаем, а кто знает — навеки сгинул. Точно можно сказать только, что надвигается зима, осенние ветры крепчают, а сиренам не страшны никакие шторма и течения. Может быть, они примут нашу «Сирену» за свою?.. — Почему Тсери не рассказывала мне о них? — требовательно повторил мальчишка. Заерзал на бочке, заволновался. Мигель задумался на секунду. — Цыганская магия не ладит с водой. Им подавай плясать вокруг костра, да и песни у них совсем другие — ты, конечно, слышал. А сирены холодные, любят темноту и боятся огня, вот им и не сойтись. Наша сирена на носу была живой давным давно — по крайней мере, мне так клялся старик в порту. Он-де видел ее в дни своей молодости и с тех пор в море ни ногой, да и нога-то у него осталась одна, — Мигель хмыкнул. — Понимаешь теперь, какие тут у нас куклы? На плечи юному принцу легли руки: пальцы унизаны кольцами, кожа бледная-бледная, даром что все лето бриг летал по всем морям. — Ты все байки травишь, дорогой мечник? — А ты все отлыниваешь, дорогой вор? Рыжий возмутился, все равно непонятно почему продолжая сиять: — Обед-то уже готов! Идите есть, а то опять достанутся самые маленькие кусочки и самый жидкий бульон. Принц соскочил с бочки и побежал по палубе, а вор и наемник переглянулись. — Ты же не сказал ему про Венди? — откуда-то с капитанского мостика донесся ворчливый голос, и Хьюго с Мигелем невольно посмотрели в сторону носовой фигуры. — Он бы все равно не поверил.