Writober 2020: сладость или гадость?

Эверард уныло курил на заднем крыльце, когда Юджин зацепился штанами за торчащий заборный штырь, выматерился, этим, конечно, перебил заклинание левитации и в итоге изящно рухнул в жиденький, основательно подтаявший сугроб возле ступенек. — Хорошего тебе вечера, — припечатал святой отец. Вот добил так добил, спасибо. Юджин фыркнул, поднимаясь и торопливо отряхиваясь. Нечего и пытаться было сохранить достоинство, а вот шмотки, специально для вечеринки заготовленные заранее и хранимые почти что бережно, еще резонно было спасать. — И тебе привет, зануда. — Этот зануда проведет тебя в клуб, куда тебе, малолетке, нельзя. — Я мог бы его сжечь, чтобы раз уж не я, то никто. Эверард совершенно неблагоговейно перед такой силой подтолкнул мага к двери. В его жесте проглядывало раздражение, легкая отцовская снисходительность и — не особо старательно и не слишком-то глубоко запрятанное — мелкое и сардоническое удовлетворение от чужих косяков. — Если не ты, то я, — буркнул Эв, пропустив Юджина вперед. Тот сделал вид, что ничего не слышал, но на деле слух у него был как у кошки, разве что уши по отдельности не шевелились. Про себя огненный маг удовлетворенно хмыкнул, уже продумывая, между которыми по счету шотами расскажет об этом Хьюго. Музыка вскрывала черепные коробки, свет напоминал адские костры, только в более фиолетовых оттенках. Мешанина из тел, коктейлей, горящих шотов и самомнения двигалась одновременно и в такт, и вразнобой. Клуб был заполнен битком. А кстати о Хьюго. Где его черти нося… — Эй, народ, кто хочет еще выпить за старину Лу?! Наливай быстрее, ну же!!! Рыжий присел на корточки, подгоняя бармена нетерпеливым, но скованным жестом: нетерпение объяснялось тем, что вокруг особенно тесно собралась группка абсолютных (для мага) незнакомцев, а скованность — двумя, по одному в каждой руке, шотами с какой-то термоядерной дрянью. Определить, кто такой этот Лу, не представлялось возможным. Вора подначивали, хлопали по спине, кто-то кричал ему что-то пьяно-веселое, и тот с удовольствием отвечал, довольный и разве что не светящийся неоном ярче всех софитов. Шумные компании, где он непременно всех знал, а все знали его, вот такие невзначай брошенные фразы, дым и огни — это был его, Хьюго, мир. Вдобавок, он сидел на корточках прямо на барной стойке. — Как насчет сдернуть его оттуда и посмотреть что будет? — Эверард наклонился к самому уху Юджина и проговорил это мягко, почти соблазнительно и лукаво. Со стороны могло показаться, что блондин в татуировках соблазняет наивного студента. Юджин скрестил руки на груди и покачал головой. — Там один господин, на диване на балконе, — он кивнул в вип-зону, где действительно чье-то дорого одетое тело нахально раскинулось на черной диванной коже, — я не вижу его глаз, но готов поспорить, что он будет нас осуждать. Эв раздосадованно цыкнул. — Осуждать, что закатили сцену? Это он-то? Юджин поднырнул под чью-то руку, украдкой сложил пальцы в магическом пассе — и выпрямился уже с бокалом в руке. Нечто неоново-голубое и дико блестящее украшали сразу два коктейльных зонтика, а почему-то на ножке отпечаталась черная помада. Парень философски пожал плечами и отпил прежде чем ответить: — Что не дали закатить сцену ему. Мигель поймал их взгляды и отсалютовал почти допитым виски. Тогда святой отец («всего лишь блондин в странных татуировках, — одернул он себя, — которые даже бледнее синяков под глазами») и незаконно молодой паренек протиснулись мимо секьюрити — тот и бровью не повел. Мигель уже начал было подниматься с дивана к ним навстречу, как его отвлек чей-то окрик. И вот на него секьюрити среагировал мгновенно. — Эй, видел я где-то твою морду уже, не на входе ли?! Ты что, тот сраный фейсконтрольщик, который зажрался и не пускает никого?! Мигель улыбнулся обворожительно и клыкасто и кивнул охраннику. Юджин плюхнулся рядом с другом на диван. — Да ты тут знаменитость, оказывается, — он немного подумал и вытащил, держа двумя пальцами, как дохлую лягушку, из коктейля зонтик. — Чего сразу не сказал? — Бывший коллега попросил подменить его на входе, пока прятал от хозяина маму, а от мамы — наркоту. Эв поморщился: — А ты, конечно, его благородно выручил? (Мигель довольно кивнул, и священник поморщился). Надеюсь, наркоту ты его спасать не стал — там и без тебя полно желающих. — Я всегда прихожу коллегам на помощь, — он сверкнул все той же фирменной улыбкой. — Но не помню, чтобы всякие сомнительные вещества приходились мне коллегами. Маг, уткнувшийся было снова в свой коктейль, вдруг дернулся и расхохотался, одной рукой пытаясь поставить бокал на столик, а другой — вытереть потекшую из носа синюю струйку с блестками. — Посмотри… на Хьюго еще чуть внимательнее и возьми… — он совершенно неиронично задыхался от смеха, откинувшись на спинку дивана и игнорируя мокрую от синей липкой дряни рубашку, — …возьми свои слова… назад! Остальные расхохотались так, что упомянутое сомнительное вещество вскинуло лохматую рыжую голову и, оценив обстановку, спрыгнуло с барной стойки, чтобы присоединиться к тому, другому веселью. Квартет снова был в сборе. Судьба уготовала клубу незавидную участь, но пока никто об этом еще не знал.