день 31. огонь
19 ноября 2020 г., 03:44
— Мне только что показалось, что… — начал было мечник, прислушиваясь к собственным ощущениям. Он почувствовал еще одно легкое касание, словно кто-то настойчиво приглашал его зайти.
Эверард в ответ кивнул.
— Мне тоже. Вот только вопрос, нужно ли нам туда…
— … Куда нас так старательно зовут.
В непроглядной темноте расщелины что-то тускло сверкнуло алым огоньком. Свечение было какое-то неживое — не отблеск факела, не светящийся глаз или пламя. Друзья переглянулись. Мигель сделал осторожный шаг вперед. И монах уже собирался было одернуть беспечного наемника, чтобы тот не лез, очертя голову, куда поманит неизвестное существо, как вдруг оброненный Юджином накануне, а теперь так пригодившийся артефакт слегка засветился таким же ровным алым огоньком. Свет этот был бы похож на пламя свечи, если бы не его неестественная, почему-то производящее впечатление холода сердцевина.
— Юдж! — хором воскликнули файтер и клирик, осененные внезапной догадкой.
Да, маг не мог колдовать, схвати его кто-нибудь за руку. Но теперь, когда он связан с артефактом, самые простые, не требующие плетения заклинания должны быть ему доступны! Выходит, артефакт он не обронил в неравной борьбе, а оставил… Оставил, уже зная, что придется отмечать свой путь для друзей.
— Молодец, парень! — одобрительно хмыкнул наемник и, уже не заботясь ни о чем, нырнул в узкий проем расселины.
Клирик по привычке закатил под капюшоном глаза, хотя и знал, что напарник этого не увидит. Ну почему, почему его угораздило стать единственным здравомыслящим человеком в этой неадекватной компании?! За что, за какие грехи? Ответьте, боги!.. Вздохнул, проворчал что-то и последовал за другом.
Расселина была узкой ровно настолько, чтобы высокому широкоплечему файтеру в ней было тесно, но терпимо. Время от времени рукояти мечей за его спиной чиркали по неровной стене, отчего боец морщился и шипел, словно сам задевал острые камни.
— Это не совсем то, чего я ожидал, — сказал Мигель, в очередной раз задевая мечем стену и остервенело сдергивая ножны со спины. — Я видел, как люди заходили куда-то в проход в скале, а выходили уже на площадке перед самим храмом.
— А мог даже и этого не видеть, — ворчливо отозвался клирик.
Вскоре проход стал шире, а острые выступы стен заметно сгладились. Теперь это был не лаз в скале, а коридор, и коридор вполне цивилизованный. Уже вполне верилось, что он приведет к храму Покинутых, а не к завалу или, того лучше, внезапно распахнется под ногами бездонной пропастью.
Файтер с наслаждением расправил затекшие плечи, но возвращать за спину мечи не спешил.
Звук шагов гулко разносился по коридору. Проход был сухой и душный. Иногда, когда друзьям казалось, что они начинают задыхаться и идти дальше невозможно, откуда-то из-под потолка приходил легкий порыв прохладного ночного воздуха. Наконец коридор начал ветвиться. Оставалось только надеяться, что он подходил к концу.
И действительно, через десяток шагов пол резко поднялся и без всякого намека на ступени устремился вверх. В лицо Мигелю пахнуло свежим воздухом, и впереди сплошную черноту сменил темный бархат ночного неба.
— Будь осторожен, наемник, — предостерегающим шепотом напутствовал друга Эверард и вытолкнул на площадку. Свет десятка факелов практически ослепил бойца.
Минуту они стояли, моргая на непривычном свету. «Да нас сейчас можно поймать, как новорожденных котят!» — с горечью думал мечник и решительно ничего не мог поделать. Клирику с его черным капюшоном было легче, но ненамного. Однако друзья стояла минуту, другую, и ничего не происходило. Площадка перед храмом Покинутых встретила их пустой и безлюдной. А на ступеньках храма, точно выросшего из скалы, лежала и приметно поблескивала серебряная рыбка на оборванной цепочке.
Бывалого наемника об осторожности можно было и не просить. Промах со светом факелов оказался простительным и единственным: Мигель отступил в тень, дернув за собой Эва.
— Теперь мы точно знаем, что парни внутри, — энергичным движением файтер забросил за спину свои мечи, — А с ними, кажется, и все придурки-сектанты.
— Ты слышал что-нибудь об их обрядах? Что сейчас происходит внутри?
— А черт его знает! Я только мельком сюда заглядывал, да и давно это было…
Обычно сдержанный монах цветисто чертыхнулся. Мигель про себя присвистнул и с удовольствием заметил, что судьба вора и мага волнует этого ворчливого типа гораздо больше, чем тот показывает.
— Наверное, как всегда — пентакли на полу, алтарь, а за ним тот кристалл. Вот темные люди, — на этот раз Эверард окатил предмет разговора неподдельным презрением, — нашли, чему поклоняться… Покинутые разумом, не иначе.
— Разумом-то покинутые, но оружие держать умеют, — авторитетно вставил его напарник, радуясь такой неожиданной перемене в характере клирика. — А магией не владеют. А то давно бы почувствовали наш артефакт и перекрыли бы его действие. Но зато они знают, как остановить мага на начальном уровне.
— Им не нужно колдовство. У них есть свой бог.
Голос Эва прозвучал глухо и даже зловеще. С площадки было видно небо, и восточный край его уже окрасился бледно-голубым. Больше друзья не сказали ни слова — переглянулись и бесшумно, насколько позволяли сапоги, взбежали по каменной лестнице.
Дверь, как и следовало ожидать, открылась без единого скрипа. Из-за нее на лица файтера и клирика бросились в бешеном танце всполохи огня, заставив даже бывалого наемника слегка вздрогнуть. «Как бы не было слишком поздно!» — мысленно воскликнули друзья, даже не догадываясь, что сделали это хором.
В шаге от входа пол пересекала едва видимая линия защитного контура. Эверард успел удержать друга за секунду до того, как тот перешагнул ее, и друзья шарахнулись назад, как ошпаренные. По узеньким винтовым ступеням они поднялись на полутемную галерею под самым потолком. С нее было видно все, что происходило в храме, но разглядеть незваных зрителей на галерее смогла бы только летучая мышь. И увиденное не понравилось наемнику и монаху, ох как не понравилось! На полу действительно был нарисован сложный пентакль, а у дальней стены черным монолитом разросся огромный, в два человеческих роста кристал. Перед ним из черного мрамора стоял алтарь, а на нем…
***
Худой парнишка в восточной одежде уставился невидящим взглядом в край алтаря. Грубо скрученные за спиной руки ныли, мешая думать. Хотелось вздрогнуть и проснуться — проснуться в каменной пещерке в свете веселого костерка, у родного огня, лежать под теплым плащом и слушать сонные голоса, рассуждающие о звездах. Но сколько не зажмуривайся, дикие пляски, выкрики и пение, танец факелов и дурманящий запах какой-то соли никуда не исчезнут. Он проверял уже бессчетное множество раз. Сидящий спиной к нему рыжеволосый парень просто устало прикрыл глаза. Он давно смирился с уготованной ему участью: раз Страж обещал, что тропинка выведет его к судьбе, то глупо было бы противиться тому, что уже предрешено. Так легли звезды. Так обещала Фортуна. Он только старался, чтобы его спутнику было удобнее сидеть — если это вообще возможно на каменном алтаре посреди неизвестного храма. На лице рыжего застыло равнодушие. А проворные руки за спиной тем временем под тенью короткого плаща старательно распутывали навязанные как попало узлы, видимо, из расчета «больше — лучше». Половина уже поддалась, и ее незаметно поддерживал другой парень, чтобы ничем не выдать их попытки к бегству. — Они уже близко, — выдохнул он, чуть наклонив голову и спрятав движение губ за упавшими на лицо волосами. — Я чувствую. Рыжий ничего не ответил, только стряхнул с затекших кистей последние веревки и дернул за узлы на чужих запястьях. Под них тут же ринулся прирученный огонь.***
Мигель вытащил свободной рукой меч и перегнулся через перила. Паренек на алтаре резко задрал голову вверх… Второй меч файтер выхватил уже в полете. Сектанты не успели остановить свой дикий танец, прервать пение и вскрики, схватиться за оружие. Чего уж там, они и понять ничего толком не успели. Самые зоркие углядели, как подобно отпущенной пружине распрямился на алтаре один из пленников, как мелькнула в воздухе какая-то тень. В то же мгновение храм накрыла мощнейшая волна чистой энергии. Она похуже многих сложный заклинаний отбросила сектантов к стенам, выведя многих из строя если не навсегда, то очень надолго. Отдачей Хьюго и Юджина сбросило на пол, на резкие линии пентакля. Следующий удар пришелся уже прицельно алтарю, который загорелся с задором сухой травы, облитой для пущего веселья алхимическим спиртом. «Никогда бы не подумал, что можно поджечь мрамор», — мелькнуло в голове Мигеля. А в следующее мгновение он уже бросился в бой, на поднявшегося на ноги и схватившегося за массивный двуручный меч сектанта. Стали вставать и другие, и все они яростно рвались в драку. Сейчас весь мир для файтер ограничился этими существами, утратившими человеческие черты и чувство самосохранения. Он и сам перестал на какой-то миг быть человеком: превратился в смертоносный вихрь, противостоять которому бессмысленно и бесполезно, а два клинка стали продолжением его рук. Присевший над светящейся линией Эверард воззвал к своим богам и бросил беглый взгляд в пятно света факелов — да так и застыл, пораженный. Судьба, — подумалось ему. Нить контура рассыпалась пылью. Юджин, закончив наконец плетение заклинания, вспоминать которое он начал, едва увидел этот затерявшийся в горах храм, с чувством выполненного долга выпустил огненный шаг под купол храма. Пламя, истосковавшееся по силе хозяина, радостно рванулось отовсюду, будто божья кара — или будто бы само было богом. А почему бы и нет?.. Ровно через десять секунд после того, как артефакт упал на колени магу, на ступени горного храма вывалились четверо запыхавшихся путников. Они скатились на площадку и, обессиленные, рухнули на холодные камни. Из-за горизонта вынырнуло на очистившееся светлое небо восходящее солнце, чтобы первым лучом коснуться лиц четверых друзей, а за их спинами — рушащийся каменный храм. Каменные обломки, пылая ярким алым огнем, один за другим скатывались вниз. Теперь даже самый внимательный путник не признал бы в этих глыбах бывший храм. Огненная магия разнесла его до основания, камня на камне не оставив. И полыхал один лишь огонь, злой и безумный, одержимый сладкой местью каждому, кто встретится на его пламенеющем пути.
