The Price of Human Suffering/Цена человеческих страданий

      Сколько Наруто себя помнила, она могла ощущать нечто определённое от окружающих её людей.       Она никогда не говорила об этом своему Джиджи, хоть у неё действительно не было причин не говорить ему. Или, может быть, она просто не хотела, чтобы он знал, как сильно её беспокоят навязчивые ощущения от других. На самом деле это не имело значения, она не сказала ему и, вероятно, никогда не скажет. Она любила его и всё такое, но на самом деле это его просто не касается.       Наруто заметила, что другие не могли чувствовать того же, что и она. И даже если это было глупо, она не хотела казаться ещё большей чудачкой. И она знала, что это произойдёт, если люди узнают о её маленьком «таланте».       Когда Наруто немного подросла, она поняла, что может чувствовать эмоции других. Положительное, отрицательное, промежуточное, нейтральное, неидентифицируемое. Её шестое чувство не разделяло их, она могла чувствовать всё это. Но были и ограничения, и она не была уверена, было ли это просто потому, что она была молодой и незрелой, или просто так работала её сила.       Наруто никак не могла почувствовать что-то и сказать, что это, без сомнения, «счастье». Чувства, которые она воспринимала, имели разные аспекты, она давала им имена, которые люди использовали для их описания. Но не было никакого способа узнать наверняка, именно ли это она должна называть тем, что мог чувствовать человек.       Ни одно чувство не было абсолютно одинаковым для каждого человека. Всегда было что-то, что делало его немного другим, потому что все были разными и чувствовали вещи по-разному. Был также фактор, что, когда кто-то испытывал эмоции, они не всегда были сильными. Но, даже если это ощущалось по-разному от человека к человеку, восприятие Наруто от других людей всегда было похожим, с несколькими определяющими факторами.       Счастье было похоже на щекотку. Это было всё равно что улыбаться под тёплым солнечным светом.       Печаль казалась холодной, словно нырнул на дно тёмных вод и утонул там.       Гнев обжигал. Это было неприятно, как пристальный взгляд, полученный после того, как ты сделал что-то такое, что, как ты понял, было неправильным.       Ревность была странной. Это заставляло тебя чувствовать себя чужаком в собственной шкуре, как будто ты не мог быть собой, и это заставляло тебя хотеть спрятаться.       Было очень много эмоций, которые Наруто испытывала от других, и она не была уверена, что сможет назвать их все, потому что многие из них были ответвлениями от основных чувств, таких как счастье, печаль, гнев и тому подобное.       Но самая сильная эмоция, которую она когда-либо испытывала, была направлена на неё людьми, которых она даже не знала. Это сбивало её с толку и смущало до сих пор, потому что она не понимала, что она такого сделала, чтобы люди так негативно относились к ней.       Это была ненависть.       Ненависть была более глубокой формой чего-либо. Это определённо было негативным и заставляло её чувствовать себя чужой в своей шкуре, как и ревность, хотя это, конечно, не означало, что кто-то ей завидовал. Это заставляло её чувствовать, что она не имеет права находиться здесь, потому что как она посмела?       Человек, который заставлял людей чувствовать себя так, не имел права ни на что. Это также было похоже на гнев, горячий, нет… обжигающий, взгляд, полученный за то, что кто-то поступил неправильно. Её ошибка заключалась в чём-то, чего она не понимала, в чём-то, что она сделала, о чём не подозревала. Это было похоже на отвращение, склизкое и липкое ощущение, скользящее по её коже. Она не могла этого вынести.       Именно ненависть заставила её создать ментальный барьер. Ненависть, которая заставляла её становиться сильнее, чтобы она могла блокировать эмоции окружающих её людей. Ненависть и жалость в равной степени превратили Наруто в колючего человека, которым она сейчас и является.       Конечно, не все ненавидели или жалели её, некоторые люди относились к ней нейтрально и безразлично, как и к любому другому, кого они на самом деле не знали. Наруто обнаружила, что она предпочитает такое безразличие. Было приятно, когда на тебя смотрели или не обращали внимания, как и на всех остальных. Как будто она была… нормальной.       Одними из её самых счастливых моментов были, когда она шла сквозь толпу, и никто не смотрел на неё дважды, потому что им просто было всё равно. Она была просто ещё одним незнакомцем, и всё на этом.       Но этот парень.       «Этот парень…! »       Он не посмотрел на неё, а потом отвёл взгляд. Он не игнорировал её и не шёл своей дорогой. Он смотрел на неё. Он смотрел прямо на неё без ненависти, жалости или равнодушия.       Он посмотрел на Наруто Узумаки, а потом улыбнулся.       Прошло два дня с момента их неожиданной встречи в переулке, когда он выставил её полной дурой и свалил оттуда, как будто не оставлял её заикающейся и разъярённой в этом эмоциональном хаосе.       Это был субботний полдень, и солнце сияло ярко в зените, не было видно ни облачка. Наруто вышла, чтобы забрать несколько вещей из магазина с канцелярией для ниндзя. Кисточки для чернил, чернильницы, свиток для печатей и тому подобное. Она не ожидала, что когда выйдет, то обнаружит придурка-Учиха, которого видела два дня назад, выходящего из киоска с данго через дорогу.       Они встретились взглядами, он посмотрел прямо на неё, с её бумажным пакетом, зажатым в правой руке, и улыбнулся.       Люди суетились под солнцем, продавцы обсуждали цены с покупателями, люди смеялись и хихикали, и никто не обращал внимания на двух молодых шиноби, погруженных в их личное маленькое соревнование в гляделки.       «Нет, — подумала Наруто. — Это… не стоит того».       Она оторвала взгляд от его блестящей пары глаз и повернула налево, начиная пробираться сквозь толпу.       У блондинки не хватило бы терпения иметь дело ни с ним, ни с его честной улыбкой. Ей едва хватало терпения справляться с чем бы то ни было. Она предупредила его, так что ему лучше принять это как должное, или она выбьет ему зубы.       Бокуто Наруто внезапно стало очень заметным у неё за спиной. Она никогда бы не призналась, что практиковалась держать его так, как Учиха показал ей, как только она вернулась домой. Это никого, чёрт возьми, не касалось. — Хэй! — она услышала его зов сквозь шум толпы. — Подожди!       Нет, она не собирается ждать. Она планировала пойти домой, распаковать свою новую бумагу для печатей и попрактиковаться в изготовлении печати для хранения, как написано в пятом дневнике от своего Наставника. Он, как она обнаружила, предназначался для запечатывания нематериальных вещей. Как чакра. Это было сделано не для того, чтобы запечатать реальные объекты. Печать была написана таким образом, что если вы активируете её в нужный момент, вы можете запечатать выполняемое дзюцу, а затем выпустить указанное дзюцу в другое время.       Наруто быстро пробралась сквозь шумную толпу, поспешив в ближайший переулок, чтобы она могла добраться домой без каких-либо хлопот.       Ей нравилось путешествовать по закоулкам Конохи. Это значительно облегчало передвижение, так как не немногие люди пользовались этими дорожками.       К несчастью для неё, блондинка совершила ошибку, предположив, что придурок-Учиха поймёт намёк на её поспешное отступление и где-то потеряется. — Хэй! — крикнул брюнет (неожиданно оказавшись чертовски близко к ней). — К чему эта спешка, солнышко? Не хочешь сказать «приветик»?       Наруто съёжилась, когда она повернулась лицом к черноволосому парню, стоявшему в нескольких метрах позади неё. — Кто ты такой? — она сплюнула, переложив сумку в левую руку, чтобы дотянуться и взяться за рукоять своего бокуто.       Учиха с любопытством склонил голову набок, слегка нахмурив брови, прежде чем на него, казалось, снизошло небольшое озарение, и он ухмыльнулся. Да, он действительно ухмыльнулся ей, придурок. — Ты помнишь меня, не так ли? — он весело протянул эти слова, делая шаг ближе. — Я думал, что мы неплохо поладили несколько дней назад.       Похоже, игра в молчанку не остановит этого парня. Очень жаль. Наруто закатила глаза, убрав руку с деревянного клинка. Она бы напала, если бы он подошёл ещё ближе, потому что она серьёзно просто не хотела, чтобы её беспокоили. Как и всегда. — Мне казалось я говорила тебе, если ты ещё раз покажешь мне свою дурацкую рожу, я выбью тебе все зубы, Учиха. — Наруто прорычала, её голубые глаза угрожающе сверкнули. — Ты мне этого не говорила, — Учиха ответил, с весельем смотря на неё. — Ты просто пропищала это, когда я ушёл.       И снова Наруто обнаружила, что её лицо горит под медицинской маской. — Ты был там, не так ли, — обвинила его блондинка. — Где-то рядом и смеялся надо мной, кусок дерьма!       Учиха пожал плечами и улыбнулся. — Может быть, — он легко согласился. — Но эй, я сожалею об этом. Я просто дурачился, я не пытался быть слишком жестоким по отношению к тебе. — Мне плевать. — фыркнула Наруто. — Отвали. И больше никуда за мной не ходи, чудак.       Она повернулась и быстро пошла прочь, как только закончила говорить. — Я тебе не очень-то нравлюсь, не так ли? — он спросил, внезапно поравнявшись с ней.       Наруто громко вздохнула, свирепо глядя на него, пока он не отставал от неё. — Какова была твоя первая зацепка?       Он рассмеялся, и по какой-то причине Наруто не попыталась ударить его по лицу.       «Я становлюсь мягкой», — проворчала девочка про себя. — Меня зовут Шисуи. — парень неожиданно сказал это. — Учиха Шисуи. А тебя? — Отвали, — проворчала Наруто.       Серьёзно, что с этим парнем? Он, должно быть, самый странный Учиха, с которым она когда-либо имела неудовольствие вступать в контакт. Он улыбался и смеялся больше раз, чем за всё время когда она видела кого-либо из Учиха, с которыми она когда-либо общалась или наблюдала в целом. — Знаешь, у тебя довольно скверный язык, — заметил брюнет, не обижаясь, а скорее просто указывая на то, что он заметил. — Мда? — пробормотала Наруто. — Обычно, когда я начинаю ругаться на людей, они понимают намёк и теряются. Самые тупые — это те, кого нужно вбить в тротуар.       Она снова посмотрела на него, чтобы сообщить, что он попадает в категорию «действительно тупых».       Вместо того, чтобы обидеться, как она того намеревалась, он наклонил голову, слегка приподняв брови, и в целом выражение его лица стало милым и приятно любопытным. После этого Наруто не смогла удержаться.       Она открылась его эмоциям. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы она могла поверхностно просканировать его. Чтобы она могла почувствовать, что он сделал в тот момент. Но только таким образом, чтобы это можно было сравнить с наблюдением за чьим-то языком тела.       Наруто, конечно, хотела узнать, чего он хотел от неё, почему он настаивал на том, чтобы донимать её, когда всё, что она сделала, это направляла на него бокуто и угрожала причинить ему телесные повреждения. Но она не хотела знать достаточно, чтобы погружаться слишком глубоко. Ей не нужны были его секреты.       Когда Наруто почувствовала его, она заметила, что ничто в нём не намекало на недоброжелательность или что-то негативное по отношению к ней. То, что он чувствовал, было чем-то слегка навязчивым, ощущением укола, если ей нужно было бы это описать.       Любопытство.       И было что-то ещё, что он чувствовал, что лично её раздражало, но не должно было раздражать, и это не означало, что он сам был раздражён. Это было какое-то приглушенное, бурлящее и игристое чувство.       Развлечение.       «Этот кусок дерьма… — она скрипнула зубами. — Он думает, что это смешно?» — В чем дело, солнышко? — спросил Шисуи, всё ещё следуя за ней. — Ты вдруг замолчала. — Да что ты понимаешь? — ответила с прищуром Наруто. — Может быть, я всегда такая, и в этом нет ничего неожиданного. — Хорошо, — он спокойно согласился.       «Тьфу! Может ты перестанешь, чёрт возьми, улыбаться? — она прорычала в своих мыслях, — Разозлись, убирайся восвояси… Не знаю, что-нибудь, просто перестань быть таким чертовски милым!»       Она этого не заслужила. Она не заслуживала улыбки, которая была такой идиотски доброй и искренней. Почему он просто не понял, что она из тех, кого лучше было оставить на произвол судьбы? — И перестань называть меня солнышком. — Наруто хмыкнула. — Это глупо и не имеет никакого смысла. — Тогда скажи мне своё имя, — Шисуи надулся в ответ. — Когда фанатки осознают, что они жуткие, — блондинка парировала его вопрос.       Учиха вздрогнул от смеха, смотря на неё удивлёнными чёрными глазами. — Это было забавно, — он сказал это намеренно, как будто не мог поверить, что она скажет что-то действительно смешное, а не направленное на то, чтобы поставить кого-то в неловкое положение.       Честно говоря, её даже не могла раздражать его реакция, потому что она сама удивилась этому.       Наруто остановилась как вкопанная, поняв, что она подошла слишком близко к своей квартире со своей «маленькой пиявкой», все ещё присосавшейся к её бедру и пробующая её на вкус. Упомянутая пиявка тоже остановилась, повернувшись, и с любопытством посмотрела на неё.       Но почему?       Что в ней вызывало у него любопытство? Что в её плохом отношении он находил забавным? Почему она просто не могла заставить его уйти? — Чего ты хочешь? — Наруто раздражённо спросила, потому что даже она не могла злиться вечно. — Чего я хочу? — эхом отозвался Шисуи, пожимая плечами. — Я хочу узнать твоё имя.       Наруто запротестовала, и она не знала, какое лицо у неё было, но этого было достаточно, чтобы он снова сверкнул своей улыбкой.       Она чувствовала, что он не лжёт. Он не хотел от неё ничего особенного. Брюнет просто заинтересовался ею, он нашёл в ней что-то приятное и захотел узнать её имя. — Почему? — прошептала она. — Почему ты хочешь это знать?       Шисуи потянулся и почесал затылок, его улыбка сменилась задумчивым взглядом.       Наконец, он снова пожал плечами. — Я просто хочу знать. — признался брюнет. — Разве это плохо?       Она не знала. Так ли это? В чём был вред? Он не собирался обманывать её или причинить ей какие-либо неприятности, и он не был более раздражающим, чем то, к чему она привыкла. В любом случае, что в нём так раздражало её? Было ли это потому, что она не могла заставить его сдаться, как и всех остальных? Было ли это потому, что он был настойчивым, но не властным, что заставило её понять, что единственным, кто был по-настоящему неприятен, была она сама?       Наруто не имел ни малейшего понятия.       И это так раздражало.       Блондинка поймала себя на том, что снова вздыхает, но в коротком тихом порыве слышалась покорность судьбе — Наруто… — девочка тихо пробормотала. — Узумаки Наруто. А теперь проваливай.       Шисуи ухмыльнулся ей и позволил ей снова уйти без суеты, не следуя за ней дальше, наблюдая, как её спина поворачивает за угол.       Уши Наруто вспыхнули пламенем, когда его радостный смех дошёл ней, а также обещание, которое он сказал, вызвало ощущение трепета в её животе, которое она не могла понять или ей оно не очень понравилось из-за замешательства, которое оно вызвало. — Увидимся позже, Наруто!