Пролог
29 марта 2021 г., 04:53
«Кровь дивно смотрится на белом», — стучит набатом одна-единственная мысль. Та кровь везде — на слепяще-белоснежном шелке, до странности светлой коже, будто фарфоре старинной куклы, что отчего-то расцвел уродливыми шрамами-царапинами.
Кровь застилает и его глаза, россыпью рубинов играя на мутном стекле; ее кровь ядом въедается под его кожу, жаром безумной лихорадки разгоряченную. Кровь всюду, куда ни глянь... Он делает невольный шаг вперед и падает на колени, пред нею, той, что теперь уж все равно — навсегда все равно — и обнимает, душа в горле истошный крик. Страшно, Эру, как же ему страшно... И невыносимо больно.
Помнится, ему и раньше бывало больно; много раз до этого дня приходила к нему та самая боль, что черным пламенем разгорается внутри, сжирая все, без остатка и принося с собою пустоту столь громкую в своей звенящей тишине, что лучше б умереть. Но раньше всегда был рядом тот, кому по силам было пустоту эту на мгновение заглушить, обрывая молчаливый крик и утаскивая за собою в тошнотворно серую, но целительную реальность.
Сейчас он был один. И как раз таки это было страшнее всего. Пути назад не было; ровно, как и дороги вперед.
***
Он приходит в себя на куче гнилой соломы, в Валар забытом трактире на самом краю мира. Быстро моргает, в сонной полутьме оглядываясь по сторонам в тщетной попытке понять, что произошло. Рассеянно касается гудящих тупой болью висков, трет переносицу, хмурится и вдруг опускает взгляд на руки. Пальцы перемазаны в чем-то темном, засохшем на коже тонкой корочкой; одежда испачкана все в том же. Озарение пронзает его яркой вспышкой: кровь, кровь это. Черная — орочья, алая — чужая, не его, а боли впервые нет. Но как он очутился здесь и что же произошло? Почему? Что же такое случилось с ним, Леголасом, сыном... кажется кого-то по имени «Трандуил»?
Примечания:
А почему бы собственно и нет? Заявка немного изменена, но, надеюсь, ее автор меня за это не убьет.
Отзывы приветствуются;)
