Страж

Снейп встретил меня в холле, одетый в пижаму и халат и с маггловским пистолетом в руке. Он совершенно не выглядел сонным, скорее удивленным и слегка взъерошенным. А еще смирившимся. Не впервые я нарушил его уединение совершенно бестактным образом. Я смотрел в его темные глаза, не чувствуя себя виноватым совершенно, и рассыпался на кусочки от напряжения и накала последних дней. Что-то надо было делать, чтобы не сломаться окончательно, чтобы остаться собой. — Извините, — выдохнул я, шагнул к нему и крепко обнял. От него пахло свежестью, немного солью, травами и корицей. Никогда не думал, что Снейп может пахнуть так — морем, свободой и уютом, а не зельями и горечью. Не полынью. Из его горла вырвался удивленный возглас, но попытку вырваться, отстраниться он так и не сделал, хотя и обнимать меня в ответ не собирался. Замерев, Снейп позволил мне цепляться за себя в поиске некой точки равновесия, и я был ему благодарен за это. Наверное, крыша у меня окончательно протекла, ибо ничем другим объяснить то, что я аппарировал именно к нему, а не в Нору и не к Гарри, я не мог. Как не мог объяснить и того, что рядом с ним мне удивительно комфортно. Что там Перси говорил о моих грехах? — Извините, — повторил я, утыкаясь носом ему в шею. — Просто мне это необходимо. Я не знаю, что делать, Северус… Снейп вздохнул и неловко обнял меня, сцепив руки на поясе. Честно говоря, я думал, что он не решится ответить на объятие, но, наверное, он уже знал, что произошло сегодня, и вполне мог себе представить какой у меня разлад с самим собой. Я выдохнул, чувствуя себя спокойнее и умиротворённее что ли. Захотелось выговориться, выплакать ему собственное непонимание как быть и что делать дальше, но до такой доверительной стадии отношений мы еще не дошли. Мордред бы побрал Перси, разговор с которым с одной стороны многое расставил по местам, а с другой — выбил почву у меня из-под ног! Впрочем, беседы со средним братом никогда не давались мне легко — он крайне редко бывал настолько человечным, как сегодня. Снейп похлопал меня по спине, прося отпустить, и я послушно разжал руки , отступил на шаг, ощущая странную потерю и смущение. Это было странно. Я давно уже отвык смущаться собственной импульсивности, просто совершал глупости с серьезной миной, но это же Снейп! Не хотелось выглядеть перед ним рыжим балбесом, не умеющим контролировать свои эмоции. Подняв голову, я посмотрел на него, увидел в неверном свете льющимся в холл из приоткрытой двери спальни понимающую улыбку и сам слабо улыбнулся в ответ, усомнившись в своей уместности. Я второй раз подряд заявился в его дом ночью, мешая спать... или чем он там занимается по ночам. Идиот! Так нельзя! Не рядом с бывшим легилиментом, до сих пор неплохо читающим эмоции. Но разбушевавшееся воображение не захотело присмиреть, и перед моими глазами вновь замелькали видения, транслированные мне в мозг чертовым инквизитором. Я потупился, смутившись сильнее. В этом тоже виноват Перси! До сегодняшнего дня я и не задумывался, что могу хотеть мужчину, несмотря на флирт со Снейпом и прочие заморочки. Несмотря на Карла, которого я странно легко понял и которого мне хотелось убить особо жестоким способом. Да и в школе я порой думал о красоте без привязки к полу, например, находил Забини весьма привлекательным парнем, как и Вуда, однако никогда не рассматривал их как возможных сексуальных партнеров. Разве что Малфоя мне иногда хотелось избить до полусмерти, а потом трахнуть, чтобы знал свое место и не выебывался, но это было скорее желание унизить, и я вряд ли когда-нибудь решился бы в реальности на что-то подобное. Я сглотнул и нервно облизал губы, не зная, как себя вести со Снейпом дальше, но тут же поймал его взгляд на своих губах и еле сдержался, чтобы не облизнуться снова. Невозможно! Снейп отвел взгляд и сделал шаг назад. Дистанция? Я порывисто шагнул вперед, запрещая себе задумываться о возможных последствиях, и замер. Близко. Слишком близко и одновременно непростительно далеко. Хотелось ближе, еще ближе, кожей к коже во влажный мир греха, секса и удовольствия, хотелось забыться и отпустить себя. Снейп кивнул, словно понимая мои мысли — я сам себя не понимал!- поднял руку и погладил меня по щеке. Глядя в темные глаза, я взял его руку в свою и поцеловал центр узкой ладони, отвечая согласием на его молчаливый вопрос. Сейчас это действительно необходимо, чтобы собрать себя в некое подобие целого. Я нуждаюсь в его помощи. — Я… Я полностью осознаю свои желания, Северус, и готов принять на себя ответственность, — проговорил я, не сводя с него взгляда. Не хотелось упустить его эмоции. Вот только снисходительная улыбка мне не понравилась, рождая неуверенность и сомнения, которые я ненавидел. Он поглаживал меня по щеке и шее, но не спешил приглашать в спальню, несмотря на признаки заинтересованности. Я коснулся его обычно бледной щеки, на которой сейчас проступил румянец, притянул к себе за шею и прижался лбом ко лбу. Я ему нравлюсь. Однозначно. Тогда что не так? Мы оба взрослые мужчины, вполне отдающие отчет в собственных действиях. Внезапно пришедшая в голову мысль о насилии и о том, что я самым бессовестным образом пользуюсь его положением, даже не поинтересовавшись у Снейпа, чего же он хочет на самом деле, заставила меня отпрянуть. Да, он находит меня привлекательным, да, что он трахается с мужиками — но это совсем не означает, что он хочет секса со мной. Чувствуя себя почти уродом и насильником, я открыл было рот, чтобы попросить прощения и пообещать, что подобное больше никогда не повторится, как Снейп буквально налетел на меня, обхватил голову ладонями и крепко прижался губами к губам. На мгновение я пораженно застыл, позволяя себя целовать, потом отмер, прижал к себе худое тело и углубил поцелуй. На губах Снейпа мне почудился вкус печеных яблок с медом и корицей и черного чая без молока. А еще вкус запрета и тайны. *** Я лежал на узкой кровати, обняв лежащего на боку Снейпа и перебирал темные густые волосы. В комнате пахло сексом, мускусом, потом и апельсинами. Ароматическая лампа. Со Снейпом было хорошо, так хорошо, что можно сказать — улетно, несмотря на изначальную неловкость. Впрочем, он оказался поистине замечательным учителем в сексе, сгладив острые углы так естественно и ненавязчиво, что я сумел расслабиться и забыть о смущении. Я прикрыл глаза, прижимая его к себе, и почти улетел в мир снов, как он вдруг затрепыхался и потянулся к прикроватной тумбе за блокнотом. — Ты уверен, что хочешь поговорить сейчас? — спросил я, зевая во весь рот. Снейп кивнул, и я впервые за это время пожалел, что разговаривать он не может. Хотя он замечательно стонал во время секса. Хрипло, требовательно и невыразимо сексуально. А потом я заметил кровь на его губах. Черт бы побрал Волдеморта вместе с Нагайной! — Подожди. Я подорвался с кровати и выбежал в холл, где на полу лежала моя мантия, в кармане которой находились полученные от Перси тетрадь и перо. Снейп побледнел, увидев их, прикусил губу, но все-таки протянул руку, принимая. А потом вопросительно посмотрел на меня. — Перси дал. Сказал, что они уже настроены на тебя. А еще он сказал, что тебя оправдали полностью и Визенгамот не меняет своих решений. Он хочет, чтобы я вошел в Инквизицию. Он фыркнул, болезненно поморщился, открыл тетрадь, взял перо и замер на несколько мгновений, а потом протянул тетрадь мне. На белой бумаге появилось написанное узнаваемым почерком слово «Жалуешься?». Я расхохотался, чувствуя огромное, прочти нелогичное облегчение от его уже ставшей привычной миролюбивой насмешки. Все-таки то узнавание, с которым он смотрел на тетрадь, довольно сильно напрягло. — А что мне еще остается? Вряд ли это можно изменить, хочу я или нет. Меня вполне устраивала та, прошлая жизнь. «Жизнь идет вперед, и часто к прошлому нет возврата, — появились слова. — Это не хорошо и не плохо, Рональд, это жизнь. Но решаем, куда двигаться, только мы сами». Я кивнул, хоть вполне мог бы и поспорить с ним о решениях. Свои решения я часто принимал под давлением обстоятельств, семьи, Гермионы, знающих, как будет правильно и единственно верно. В Аврорат я подался скорее вопреки, потому был Джордж, которому нужна помощь, был его магазин, искушение в виде бутылки и пустота на душе. Все обошлось, помогли все, но мама мое решение жить собственной жизнью, а не класть ее на жертвенник во имя брата, так и не простила. Она до сих пор иногда меня упрекала в черствости и эгоизме, а мне приходилось слушать и молчать. — Что хотел Люциус Малфой? — Снейп ответил мне долгим многозначительным взглядом и поднятой бровью. Я знал о чем мог просить Малфой, в самом деле знал, но мне почему-то хотелось подтверждения. — Драко? Гермиона в Мунго до сих так и не пришла в себя, и мне плевать на Малфоев с Астрономической башни, Северус. Если Драко виновен — он будет гнить в Азкабане пожизненно, я приложу все усилия для этого, и его отец ничем не сможет помочь. Нет, погоди, — я поймал его за руку, когда он рывком вскочил с постели и заставил сесть. Азкабан? — Я сказал: если. В то, что именно Хорек проклял Гермиону, мы с Гарри не верим — он трус для такого преступления и любит мою бывшую девушку. По-своему, трусливо, на расстоянии, но любит. А я… Я хочу, чтобы ты был рядом. Мне уютно рядом с тобой. Это не любовь, но… Снейп сжал мои пальцы в руке и усмехнулся, а я снова смутился. К дементорам эти неудобные разговоры, в которых я никогда не был силен! В тетради что-то писало перо, за окном валил снег, и по полу тянуло сквозняками. Было странно сидеть вот так, держа Снейпа за руку, и осознавать, что он совершенно другой, не такой, как мы себе надумали в школе, более спокойный, уравновешенный, даже несмотря на Азкабан, и совершенно не склонный к ложной скромности. «Я в ванну, Рональд. Обо всех проблемах поговорим утром, если ты останешься». — Куда я денусь? Останусь. Мне надо поговорить с Гарри. О тебе. «И политике?» — прочитал я неожиданное и вскинулся, вскочив: — Да при чем здесь, к лешему, политика? Гарри — мой друг и я не хочу его терять. И тебя тоже не хочу. О, Мерлин! Снейп глухо рассмеялся, а потом болезненно сморщился, приложив руку к горлу. Зелья должны были помочь ему, но были ли эти самые зелья в Азкабане? Что-то мне подсказывает, что нет. Я в бессилие потер ладонями голову, а потом шагнул и обнял его. Снова. Его точно стоит вывести из тени в нормальную жизнь, чтобы он мог получить медицинскую помощь и признание, которое заслужил. А с мстителями мы как-нибудь справимся. Я его точно не оставлю, неважно, выйдет у нас что-нибудь или нет. И Гарри тоже не оставит, только надо ему открыться и довериться. — В ванную, Северус. И спать. Он вышел из спальни, и через несколько секунд на чистом листе тетради перо написало: «Ты идешь?» Я недоверчиво хохотнул и рванул следом.