Страж

Вечером, ближе к ночи, в палату Гермионы пришел Перси. Я тогда уже весь извелся и готов был лезть на стены от бездействия и невозможности что-то изменить и хоть как-то повлиять на ситуацию, но увидеть здесь именно его никак не ожидал. Почему-то думалось, что придет Гарри, расскажет, что ему удалось нарыть за день и как прошла встреча с Малфоями, может быть, попытается успокоить меня, скажет, что все обязательно будет хорошо, и останется на пару-тройку часов, давая мне возможность передышки. Я сраный эгоист и от этого никуда не деться. Но вместо Гарри пришел Перси, никогда никого не поддерживающий в горе, а значит, раскисать при нем глупо. — Перси? Что ты здесь делаешь? — удивился я. Он хмыкнул, оглядываясь вокруг, транфигурировал еще один стул из пустой папки, которую достал из портфеля, и присел рядом со мной. — Я тоже рад тебя видеть, Рон. Как она? — Никак, — хмуро буркнул я, отпуская руку Гермионы, которую держал в своей в поиске некоего мифического спокойствия, но то, однако, обходило меня стороной. Повернувшись к брату, внимательно и спокойно изучающему меня, я с силой потер лоб. — Знаешь, может быть, так и выглядит та самая стабильность, о которой я сегодня столько наслушался, но мне от нее жутко. И все-таки, почему пришел ты, а не Гарри? Что-то случилось? Он пожал плечами. — Что-то всегда случается. Гарри сейчас лучше побыть рядом с Джинни, та перенервничала сегодня. С ней уже все в полном порядке, не стоит волноваться, Рон. — А-а-а, — протянул на выдохе я, чувствуя, как с плеч будто гора свалилась. За сестренку и будущего племянника я испугался довольно сильно: не хотелось, чтобы в нашу семью снова пришло горе. Хватит с нас и Фреда. И Гермионы. Но у нее есть надежда на выздоровление, и за эту надежду я буду цепляться до последнего, запретив себе думать о плохом. — Рон. Я поднял голову и посмотрел в голубые глаза Перси, пусть и не понимая, что именно он хочет мне сказать со столь серьезным выражением лица, но заранее готовясь к тому, что его слова мне не понравятся. Он давно работал в Министерстве, имел дело со многими власть имущими и знал эту кухню лучше многих. Как секретарь Министра, он имел дело с тысячами секретных документов, а значит, точно должен знать ситуацию с грядущими выборами досконально. Я выдохнул, пытаясь снова взять себя в руки и успокоиться, и снова у меня ничего не вышло. — Да, Перси, я тебя слушаю. За окном шел снег, скрадывая реальность. Приближалось Рождество. Время праздника и праздничных хлопот. Какой к демонам праздник, когда Гермиона неподвижно лежит в госпитале, не реагируя ни на что, а у меня на сердце воют голодные и злобные оборотни? Невозможно! — Ты знаешь, что Визенгамот полностью снял со Снейпа обвинения в сотрудничестве с Волдемортом, варке запрещенных зелий по приказу того и нелегальном применении легилименции? К чему именно такая постановка вопроса? Я нервно сглотнул, взъерошил волосы и отошел к окну, уставившись на идущий снег. Обман. Снова обман и политика. Снейп не должен был провести в Азкабане ни дня, но по прихоти какого-то идиота отсидеть ему пришлось, даже несмотря на оправдательный приговор. Мордредовы бюрократы! — Перси… Брат встал из кресла, подошел и встал у окна рядом. — Да, Рон? — Он настолько неудобен? Тонкие губы Перси тронула чуть заметная улыбка, напомнившая мне о Снейпе. Снова чертов Снейп! Когда я перестал относиться к нему предвзято, чему немало поспособствовала его немота, то понял — он мне нравится и совсем не хочется, чтобы его снова посадили в Азкабан. Молчание ему идет, как бы жестоко и эгоистично это ни звучало. Вряд ли я смог бы вынести общение с тем, школьным Снейпом и не проклясть его на месте. — Благодаря стараниям Гарри его признали героем, брат. Визенгамот не меняет своих решений и не имеет права судить за те преступления, по которым уже вынесен оправдательный приговор. Заключение Снейпа в Азкабан на фоне этих реалий — преступление, что вполне можно использовать во благо магическому обществу. Начинала вырисовываться очень интересная картина. Перси имеет зуб против Кингсли? Потому что, как я успел узнать, подняв дело, заключение Снейпа в Азкабан проходило через многие руки и Кинг был в числе заинтересованных. Забавно! Вначале заключение, потом надсмотрщик. Попытка сломить? Инквизиция? Любовник Снейпа явно не последний чин, но вряд ли он имеет на Инквизитора хоть сколько-нибудь серьезное влияние, а значит, цель не оправдывает средства, каким бы изворотливым гадом Снейп ни был. Правда, это не объясняет заинтересованности Перси и его желания отодвинуть Кингсли от власти. Если только Перси не состоит в драккловой Инквизиции. О, он вполне мог отчебучить что-то подобное! Тем более, что наша семья уже сотрудничала с Инквизицией в средние века, за что и заслужила среди магов клеймо Предателей крови. Неужели Перси решился на это? — Чем тебя не устраивает Шеклболт в министерском кресле? — спросил я, устало потирая лоб. Перси нахмурился. — Тем же, чем и твоя бывшая девушка, полагаю. Неуместностью. Он уже пытается взять под контроль небезызвестную тебе организацию, которая в любом случае должна остаться независимой. Магическому миру попытки контролировать мир маггловский никогда не приносили ничего хорошего, вспомним хотя бы кровавую охоту на ведьм. Об этом не говорят, но в средние века действительно сгорели тысячи магов и куда больше сквибов, не умеющих контролировать свою магическую искру, и все лишь из-за того, что некий маг вообразил себя всемогущим. — Уизли сотрудничали с Инквизицией. — Уизли способствовали заключению мира между религиозными фанатиками и магами, Рон, — отрезал Перси, колюче глядя на меня. — Не без жертв, но где ты видел бескровную войну? Впрочем, некоторые из магов нам так и не простили «предательства». До сих пор. К такому я оказался не готов. Совсем. Я обернулся, посмотрел на Гермиону, проклял мысленно политику и политиков, и снова уставился на идущий снег. Мысли крутились вокруг Гермионы, политики, Инквизиции и Снейпа. — Снейп пешка? — Если тебе угодно мыслить шахматными терминами. Пешкой жертвуют. Рон, тебе надо рассказать Гарри о том, что Снейп жив, и чем скорее, тем лучше. Пока это не сделал кто-то другой, выставив тебя в неприглядном свете. Твои сомнения выглядят глупо — Гарри любит Джинни, он сам ее выбрал, и сейчас они ждут ребенка. Оправдать Снейпа было для него делом чести, искуплением вины за неверие и нежелание замечать в профессоре хоть что-то человеческое. Не приписывай Гарри свои грехи. Это глупо. Я глухо рассмеялся словам Перси, чувствуя себя идиотом. Свои грехи… Дракклов Снейп! Да, меня привлекал ум, и я никогда не стремился облегчить себе жизнь, найдя более подходящую девушку, ради которой можно было не напрягаться; да, в последние дни Снейп слишком часто появлялся в моих мыслях, я даже немного восхищался им — когда он молчал, это было несложно — и жалел, но грехи! Это абсурд. Я никогда не засматривался на парней, не воображал их в своей постели. Никогда? Тогда почему воспоминание о Снейпе и его любовнике буквально преследует меня? Какого хрена Снейпу надо было оказаться геем?! — Что с Карлом? — Я буду настаивать на признании его виновным и соответствующем наказании, ибо мягкий приговор и всего лишь пожизненное отстранение от государственной службы меня не удовлетворяет. Никому не позволено пытаться уничтожить родных мне людей. Не знаю, о чем думал Кингсли, когда назначил вашим старшим группы влюбленного в Гарри, больного на всю голову идиота, но это только его проблемы. Я усмехнулся, думая, что от разговора с братом схожу с ума. Мы с ним никогда еще так открыто и предельно откровенно не разговаривали. Это же Перси! Зануда и задрот, амбициозный, бездушный карьерист, не признающий своих ошибок. С ним всегда было сложно — он был чужим, чуждым мировоззрению остальных Уизли, не таким, как мы все. — А Гермиона. Что с ней будет? — Она умна, умеет отстаивать собственные интересы и убеждения и будет вполне органична на месте посла, секретаря, помощника, но министерского кресла ей не видать. Не в этой жизни. Наш мир нуждается в передышке, а не в новых потрясениях и возможной революции. Гермиона отступится и смирится, если не захочет умереть раньше времени, что будет, безусловно, огромной потерей для всех нас. Безумно хотелось развернуться и уйти из палаты, сбежать от ответов, которые я на самом деле не хотел слышать, но я почему-то не двигался с места и продолжал задавать Мордредовы вопросы. Наверное, это называется взрослением — понимание, что в жизни все не так просто и от того, что ты спрячешь голову в песок в попытке не замечать проблем, сами проблемы никуда не денутся. — Почему она здесь? — В виновность Малфоя-младшего ты не веришь? — насмешливо поинтересовался брат. Я отрицательно покачал головой. — Он слишком умный трус для подобной глупости. Подобное совсем не в характере Драко. Его подставили. Но кто и зачем? — Тебе не понравится. Мне не понравится? О, Мерлин! О чем Перси вообще? Как будто мне сейчас текущая ситуация сильно нравится и я готов цепляться за любые иллюзии, лишь бы она не осложнилась сильнее. Политика? — Перси. — Люциус Малфой рвется во власть. Как же все на самом деле все просто! Дракклово министерское кресло! Неужели во имя власти и амбиций и в самом деле возможно все, даже преступления? А ведь официально подготовка к выборам еще не началась и до самих выборов еще целый год. Вцепившись в подоконник, я переждал слабость, навалившуюся от осознания, что Гермиона пострадала из-за Малфоя-старшего, которого требовалось убрать с политической арены, выпрямился и нервно хохотнул. — Семья — это слабость. Неожиданно. — Рон? — Драко в нее влюблен со школы. Я узнал это случайно, когда напился в его компании полгода назад. Мы с Гермионой тогда поссорились — мы часто ссорились, Перси, я не был таким, каким она хотела меня видеть. Ссорились, мирились и вот сейчас расстались. Я такой идиот! — я тряхнул головой и криво усмехнулся, думая, что я и в самом деле идиот. Наверное, всем было видно, что у нас с Гермионой ничего путного не выйдет. Всем, кроме меня. И, возможно, нее. — Так вот, о Драко чертовом Малфое. Я и подумать не мог, что мерзкий Хорек, помешанный на чистоте крови, способен влюбиться в магглорожденную ведьму и хранить верность этому чувству долгие годы. Неужели он думал, что, расставшись со мной, она тут же ответит ему взаимностью? После всех тех лет неприязни и презрения? — Может быть, кто-то просто использовал оборотное? Оборотное? Он серьезно? — Перси, ты меня совсем за дурака не держи, ладно? — возмутился я, отчаянно нуждаясь в поддержке, на которую он был просто неспособен. Слишком многое свалилось на меня за сегодня, чтобы я сумел сохранить хотя бы подобие равновесия. — В мой дом невозможно войти под другой личиной. Я на это угробил туеву кучу времени и средств, и на сто процентов уверен, что мои гости именно те, за кого себя выдают. — Параноик, — улыбнулся Перси. Помолчали. — Знаешь, Рон, я рад, что ты не поддался на мамины уговоры и не пошел работать к Джорджу в магазин — в Аврорате ты на своем месте. Исчезни уже. Я останусь здесь и прослежу, чтобы ночь прошла без происшествий. Я подошел к Гермионе и сжал в ладонях ее тонкую безвольную кисть. Подруга, бывшая невеста и по-прежнему дорогой мне человек. Сердце сжалось от жалости и желания отомстить. Ну почему? Почему в этих интригах за министерское кресло должна была пострадать именно она, и что мне теперь делать? Что-то делать, куда-то двигаться было необходимо, но я чувствовал себя в тупике от бессильной ярости и непринятия этой невозможной ситуации. Наверное, хорошо, что сегодня вместо Гарри пришел Перси, пусть даже он и наговорил много такого, что я не желал слышать. Наверное… — Она… — Поправится. Обязательно. — Откуда ты это знаешь? Перси покопался в своем портфеле, что-то достал и протянул мне. Тетрадь и перо? Зачарованные? Я нахмурился, не понимая, откуда он мог узнать о моих трудностях со Снейпом. — Я допрашивал его. Трижды. В голове стало пусто и звонко. И он ничего никому не сказал. Сколько еще государственных тайн, о которых он будет молчать до последнего, хранится в этой рыжей дурной башке моего среднего брата? — О! Вот как! — Эта тетрадь уже настроена на Снейпа, так что магию не отследят. Поговори с ним о Гарри, не будь дураком — И все-таки, о Гермионе… — Я поговорил с лечащими колдомедиками — они уже разобрались, как ее лечить. Понадобится время, но Гермиона поправится. Так что не волнуйся об этом. Ты лучше подумай вот о чем: Инквизиция в тебе заинтересована, и мне хотелось бы, чтобы ты к ним присоединился. Не спорь — просто подумай. Ты уходишь, Рон? — Да. Пожалуй, да. Спорить хотелось. До безумия хотелось спорить с Перси в попытке убежать от вероятного будущего, которое скорее наступит, чем наоборот, но вместо этого я вышел из палаты, осторожно засунул тетрадь в карман мантии и направился к выходу. Мне было над чем подумать в одиночестве. Я вдохнул холодный воздух, тряхнул головой и сбежал по ступенькам крыльца, чтобы минуту спустя аппарировать и обнаружить себя у дома Снейпа. Посмотрев на темный дом, я вздохнул и пошел к входу.