Практическое пособие по одиночеству

      Его жизнь напоминала строгое расписание, отступление от которого было недопустимо.       Подъем ровно в шесть утра под негромкое бормотание телевизора, вещающего самые свежие новости наряду с прогнозом погоды на сегодняшний день. За пробуждением сразу же следовал душ, после которого Тео на кухне всегда ждала чашка свежего черного кофе со сливками. К этому моменту на часах уже была половина седьмого. Кофе пилось на ходу, пока Линкс был занят подбором гардероба. Всегда классика, всегда костюм-тройка, сшитый по его личным меркам на заказ. Всегда сдержанно и со вкусом. Всегда так, словно он собирался провести день не в офисе, а на съемках обложки модного журнала для мужчин.       Единственная деталь, которая не менялась в гардеробе Теодора вот уже на протяжении многих лет — это его черные хлопковые перчатки, дополняющие образ всегда и везде, и выпускающие узкие ладони из своих объятий только на территории его собственной квартиры. Линкс не был ярым гаптофобом, но предпочитал лишний раз не касаться ничего и никого голыми руками. И еще больше не любил, когда касались его. Может, поэтому преданность костюмам-тройкам, скрывающим под собой большую часть тела, так окрепла с годами, превратив их не просто в изысканный предмет гардероба, а в настоящие доспехи.       Линкс почти ничего не помнил о том дне, когда приемные родители вместе с полицией нашли его в школьной пристройке, в которой обычно хранился спортивный инвентарь. Избитый, весь в слезах, грязный и в одной только запачканной майке, он тогда, по словам матери и отца, так и не смог вымолвить ни слова о том, кто именно над ним надругался. Вскоре после того, как он снова начал говорить и пришел в себя, в жизни Линкса появились и больше никогда из нее не исчезали черные хлопковые перчатки. А дополнительными напоминаниями о том, что с ним произошло, по сей день служили непривлекательный шрам на правом запястье и вырезка из газеты, где говорилось о том, что нескольких парней, надругавшихся над ним, поймали и отправили за решетку.       Как оказалось, сознание одиннадцатилетнего мальчика напрочь стерло из его памяти тот день, затолкав его настолько глубоко, что Тео, даже спустя прожитые годы, так и не смог его извлечь. Единственное, что время от времени посещало его, нарушая и без того хрупкий сон, это чужие голоса и незнакомый смех. Никаких лиц, только звуки и яркие вспышки света от покачивающейся на проводе лампочки под потолком. Нужно ли говорить о том, что произошедшее с ним нисколько не мешало Линксу жить и работать? По крайней мере, он делал все, чтобы оно ему не мешало. И это, к слову, было довольно легко ввиду того, что самые травмирующие и тяжелые воспоминания у мужчины напрочь отсутствовали.       На часах ровно половина восьмого утра, и Теодор к этому времени уже стоит на лестнице элитного жилого комплекса с сигаретой наперевес, ожидая заказанное такси. Пятнадцать минут на дорогу, и он оказывается там, где, помимо собственной квартиры, ему было действительно приятно и комфортно находиться.       — Мистер Линкс! — он еще не успевает дойти до двери своего кабинета, как его окликает молодой парень с разными по цвету глазами, избежать разговора с которым Линкс не мог бы, даже если бы сильно захотел. А он хотел.       — Мистер Флетчер, — директор с дежурной улыбкой приветствует темноволосого американца, который едва успевает затормозить и при этом не обронить стопку из десятка папок, прижатых к груди. — Как ваши успехи?       Парень сдул с лица упавшую темную прядь и показательно вскинул брови, кивая на гору макулатуры.       — Сами видите, — расплывшись в широкой и донельзя гордой улыбке, Ньют легко ударил коленом по стопке папок, помогая себе перехватить ее поудобнее. — У нас через семь минут будет собрание ведущих редакторов. Хотел поинтересоваться, будете ли вы присутствовать на нем сегодня, — Линкс глянул на часы, а потом пробежался глазами по опен-спейсу, который в такую рань уже был наполнен голосами его работников и телефонными звонками. Флетчер в это время нетерпеливо переступал с ноги на ногу, тоже искоса поглядывая на время.       — Сегодня справитесь без меня, — Теодор наконец вернул взгляд на невысокого парня, снисходительно ему улыбнувшись. — У вас отличные показатели, мистер Флетчер. Продолжайте в том же духе. Насколько я помню, один из курируемых вами авторов вот-вот выпустится. «Роза ветров», если я не ошибаюсь? Городское фэнтези?       — Она самая, — Флетчер просиял, заметно порозовев лицом от неожиданно обрушившейся на него похвалы. — Сегодня после обеда вы как раз должны одобрить ее выпуск.       — Уверен, что с этим не возникнет проблем.

***

      День прошел в переговорных. Собрание за собранием, организация редактирования, распределение проектов, одобрения выпуска литературы, анализ спроса и прочее, прочее, прочее. К вечеру у Тео уже ощутимо кружилась голова, так что в тот момент, когда в дверь его кабинета постучали, Линкс сидел в кресле с закрытыми глазами, еще раз мысленно проходясь по расписанию сегодняшнего дня, чтобы убедиться, что он ничего не упустил.       — Нечасто можно увидеть тебя отдыхающим, — звонкий женский смешок разбавил воцарившуюся в кабинете тишину. Теодор хмыкнул, не открывая глаз.       — Зато тебя я застаю за этим с пугающе закономерной периодичностью, — он услышал, как каблуки Афины процокали по паркету, останавливаясь рядом с его столом, который затем едва слышно скрипнул, принимая на себя дополнительный вес. — Я же просил тебя не сидеть на столах.       — Ты просил не делать этого, когда кто-то смотрит.       — Но я же тут, — он услышал, как она фыркнула.       — Но ты же не смотришь.       Линкс нехотя разлепил веки. Какое-то время изображение всячески отказывалось фокусироваться и становиться четким, пока Теодор окончательно не проморгался и смог наконец хорошо разглядеть возникшую перед ним фигуру. На столе, как он и ожидал, сидела Афина Адамиди, с обеспокоенно встревоженным видом вглядываясь в усталое лицо своего друга и директора этого издательства.       — Что?       — Ты сегодня ел? Я была занята новыми редакторами и совершенно забыла о том, что должна была проведать тебя, — опершись ладонями о подлокотники кресла, Теодор неспешно выпрямился в нем, возвращая спинку в исходное — прямое — положение. Его указательный и большой пальцы устало потерли переносицу.       — Не помню. Наверное. Афина раздосадованно потянула ноздрями воздух.       — Так и знала, поэтому принесла тебе это, — Тео проследил за движением ее руки, смотря на то, как на столешницу перед ним опускается упаковка сэндвичей с яйцом и сыром. Его любимые. — Поешь.       Линкс мягко улыбнулся подруге, протягивая руки к упаковке. До момента, пока еда не появилась перед ним, он совершенно не чувствовал голода. А теперь, глядя на простой белый хлеб, овощи и нарезку из сыра и яйца в легком майонезе, едва мог сдерживать себя, дабы ненароком не подавиться.       — Спасибо, Афина, — девушка мягко толкнула Тео в плечо.       — Не за что. Я принесу тебе кофе.       Она вышла из кабинета, оставив Линкса одного. Держа бутерброд в одной руке, второй Теодор мягко провел ладонью по тому месту, где еще ощущалось дружеское прикосновение Афины. Одно из немногих, которое не вызывало в нем желание поскорее постирать пиджак.

***

      Домой он ехал на такси, которое вызвала для него Афина. Собственная квартира ожидаемо встретила Линкса тишиной и успокаивающей пустотой. Здесь он наконец мог окончательно и полностью расслабиться, снять с себя доспехи и перчатки, принять душ, налить себе бокал белого вина и нарезать сыр. Здесь он мог с комфортом разместиться на своей кровати с ноутбуком на коленях и просмотреть расписание на завтрашний день, попутно наслаждаясь одиночеством и отсутствием гула посторонних голосов.       Его жизнь напоминала строгое расписание, отступление от которого было недопустимо, и Теодора Линкса это полностью устраивало.