Глава 8.
31 декабря 2023 г., 19:06
Чонгук сидит в полутёмной комнате и неизвестно чего ждёт. Нет, не так. Он понимает, чего кого ждёт, но не знает, как и когда это произойдёт. Условие, которое он поставил демону, по мере пробегания часовой стрелки по циферблату, неутомимо приближающей приход ночи, уже не кажется таким простым в исполнении. Ему вообще всё сейчас кажется каким-то гротескным и нереальным. Сплошной сюр и никакой научной подоплёки.
Осознание того, что он ввязался в игру с высшими силами, холодит кровь. Но ничуть не убавляет желания увидеть воочию виновника происходящих событий. Чем ему может грозить подобное, Гук предпочитает не думать. Поэтому он просто сидит и ждёт, смотря на портрет вещего духа лихорадочно горящими глазами, иногда поглядывая в сторону настенных часов, отстранённо отмечая в голове начало нового часа.
Одержимость — наверное, это наиболее подходящее слово для описания того, что бурлит у него в венах и дурманит разум, не позволяя заняться чем-то иным или просто сбежать из дома, как поначалу порывался сделать. Он словно прикован невидимыми цепями к портрету, от глаз которого невозможно оторваться. Двойственное чувство при рассматривании чужого красивого лица никуда не делось, наоборот, лишь усиливается с каждым прошедшим часом. Чонгук боится верить в то, что его желание исполнят. И в противоположность той же боязни его нехило так потряхивает от возбуждения при одной только мысли о Дарующем смерть.
Эмоциональные качели с приближением темноты лишь набирают обороты.Надо как-то успокоиться и взять себя под контроль. Проверенное средство — сигарета с кофе, но для этого надо выйти из комнаты. Чонгук нехотя отводит взгляд от картины, всё-таки заставляя себя встать и пойти на кухню. Пока нагревается вода в чайнике, мужчина погружается в свои мысли, отрешаясь от действительности.
Как он до такого докатился: готов идти на сделку с демоном, чтобы увидеть кого? Ещё более страшное воплощение Зла? Для чего? Вопросы бесконечной вереницей тянутся в его голове, но ответа нет ни на один из них. То, что их встреча может закончиться для Гука смертью, почему-то уже не пугает. Может, на него так повлияло мировоззрение Юнги, чувства которого он неведомым образом пропустил через себя. Может, то, что он в какой-то момент пересёк некий порог страха, за которым всё видится в ином свете. Кто знает… Чонгук никогда не увлекался мистикой, чтобы теперь строить какие-то догадки на этой почве. Одно он понимает наверняка: его жизнь после встречи с высшим измениться.
Негромкий шорох в комнате привлекает его внимание. Он, крадучись, добирается до распахнутой комнатной двери и осторожно заглядывает внутрь помещения. На его рабочем столе по-хозяйски расхаживает крупный ворон, грубо топчась по реставрируемой картине.
Сердце Гука ёкает от возмущения. Ему, как художнику-реставратору, неприятно видеть, как уничтожают плоды его кропотливой работы. Но не успевает мужчина возмутиться вслух подобным небрежением, как давится словами, уже готовыми сорваться с губ, заметив нечто из ряда вон выходящее: закреплённый на мольберте лист, где совсем недавно красовался лик вещего духа, теперь девственно чист.
Чонгук непроизвольно вскрикивает, привлекая тем самым внимание птицы. Та склоняет голову набок, искоса поглядывая на изумлённого Гука чёрным лукавым глазом. А потом, издав сиплое карканье, спрыгивает со стола на пол. Вот только до пола птица не долетает, превращаясь в коротком полёте в молодого красивого мужчину, укутанного в плащ из чёрных перьев. Он смотрит выжидательно на застывшего в дверном проёме Гука.
С замиранием сердца Чонгук решается зайти в комнату и, сделав пару шагов, останавливается, с жадностью разглядывая стоящего перед собой высшего. От увиденного дыхание перехватывает на раз. Разве бывают настолько красивые люди? Хотя, наверное, определение «люди» вряд ли можно применить к этому потустороннему существу. Что ж, если смерть выглядит так, то Гук готов пересмотреть свои взгляды на загробную жизнь.
— Так и будешь молчать? — голос вещего духа нарушает тишину комнаты. — Для чего ты хотел меня увидеть?
— Я…кхм… — робко начинает Чонгук, пытаясь подобрать нужные слова.
А что он может сказать-то? То, что хочет этого неземного красавчика, как никогда и никого не хотел? Боится до дрожи в теле, но всё равно мечтает оказаться с ним в постели?
— Даже так? — усмехается Тэхен, в глазах которого мелькает лёгкий интерес. Прочитать чужие мысли — такой пустяк. — Настолько хочется, что готов пожертвовать своей жизнью ради нескольких минут удовольствия?
— Да, — не раздумывая, соглашается Гук со словами высшего.
Серьёзно, ему абсолютно наплевать на то, что будет с ним после их общения. Приоритеты расставлены, и менять он ничего не собирается. Только бы оказаться в чужих объятиях, познать силу этих рук и ласку губ. Чонгук точно знает — ему не причинят боли. И подобное знание кружит голову, лишая остатков рассудка.
Он первым сокращает расстояние между ними, останавливаясь в провокационной близости от чужого тела. И тут же попадает в плен изящных, но сильных рук, что притягивают ещё ближе, практически вжимая их тела друг в друга.
Первый поцелуй обжигает губы, безумное сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Чонгук стонет от переизбытка ощущений, беззастенчиво исследуя ладонями тело высшего. К чёрту скромность, когда на кону твоя собственная жизнь.
Гук проваливается в омут сумасшедшего желания, отключая все инстинкты самосохранения. У него всего одна ночь, и он проведёт её безбашенно и ярко с тем, кого так безрассудно выбрало его сердце. Пусть его избранник и оказался не человеком, а мистическим существом. Этот «недостаток» в данный момент не играет никакой роли и уж точно не способен заставить Чонгука передумать и отказаться.
Мягкая постель покорно принимает два обнажённых тела, сплетённых в горячечной лихорадке страсти. Губы уже горят от бесконечных поцелуев, но их всё рано не хватает. Гук давно уже потерялся в головокружительной ласке чужих рук, тело хочет большего. Он призывно раздвигает ноги, молчаливо прося своего любовника быть смелее. Его просьбу принимают и выполняют со всем старанием, вынуждая задохнуться от громкого стона, который рвётся из груди, когда тело прошивает приятная волна дрожи от столь желанного проникновения. Любовный угар гасит сознание, оставляя телу одному справляться на голых инстинктах.
Высший неутомим в своём желании, продолжая раз за разом выбивать из Чонгука громкие вскрики от получаемого удовольствия, пока тело его неожиданного любовника не начинает трясти в оргазменном приступе. Тэхен ласково проводит пальцами по чужому лицу, нежит расслабленного Гука в объятиях. Ненадолго отстраняется, давая тому время прийти в себя и отдышаться. Чонгуку этой ночью предстоит пройти испытание на выносливость, ведь они только начали…
***
Вечерний город пестрит огнями реклам и освещёнными витринами магазинов, манит ярким уютом домов, прогоняя сгущающуюся тьму светом фонарей. Чонгук бездумно идёт по тротуару среди скопления людей, вечно куда-то спешащих. Ему они безразличны. На душе поселилась тягостная тоска с тех пор, как он вынырнул из забытья сна и осознал, что снова одинок. Постель, в которой ещё недавно было так жарко, теперь кажется неуютной и холодной. Мужчина поспешно покидает кровать и бредёт на кухню. Он, скорее по привычке, нежели от надобности, прикуривает первую за этот день сигарету и не спеша заваривает себе кофе. Доедает остатки еды, привезённой вчера курьером. Через какое-то время ловит себя на том, что тупо пялится в окно в глупой надежде увидеть за ним ворона. Хмыкает разочарованно, понимая несбыточность своей надежды: деловой договор вряд ли можно выдать за брачный контракт. Что ж, долг платежом красен. Гук со вздохом поднимается из-за стола и тащится в комнату. Долго смотрит на картины, мысленно извиняясь перед Намджуном. Ему ещё предстоит неприятный разговор со своим другом на эту тему. Затем, набрав полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, поднимает руку с зажатым в ней распылителем. Его содержимое быстро разъест и краску, и полотно, не оставив шансов для восстановления. Льёт обильно, от души. Если уж делать, так на совесть. Смотрит, как начинает медленно оплывать краска под действием сильного химиката. Вот и всё… На душе становится пусто. «— Хорошая работа, человечек, — одобрительно звучит в голове голосом демона. — Прощай.» Находиться в доме становится невыносимо. Чонгук торопливо натягивает первые попавшиеся под руку вещи и выбегает в вечерний город. Звонок от Намджуна выдёргивает из тягостного раздумья. Чонгук принимает вызов, хотя отвечать совсем не хочется. — Чонгук-а, как дела? — радостный голос друга никак не вяжется с собственным настроением. — Я уже в городе. Могу сегодня к тебе заглянуть? — Хён… Тут такое дело… — начинает Гук и запинается, не зная, как озвучить свой поступок. Он не обращает внимания на возмущённые сигналы клаксонов — привычное дело в вечерней пробке. Не видит позади него стремительно несущегося автомобиля, за рулём которого сидит в хлам обдолбанный подросток. Не знает, что машина вылетела на пешеходную зону и несётся прямо на людей, раскидывая замешкавшихся пешеходов, словно кегли. Отвечающий на звонок друга Гук тоже оказывается на её пути. Стоящий неподалёку жнец ставит галочку в своём блокноте. Осталось лишь сопроводить душу своего подопечного, и его миссия здесь закончена.***
Намджун расписывается в журнале выдачи и забирает пакет из рук служащего. Выходит на свежий воздух, вдыхает полной грудью в попытке прогнать колючий комок, засевший внутри с того самого дня, как не стало Чонгука: погиб в автомобильной аварии, сбитый невменяемым придурком, пополнив собой список жертв. Так несправедливо: убийца жив, а шесть ни в чём неповинных людей уже никогда не увидят восход солнца. Стерев предательскую слезу, Джун направляется к своей машине. Устало опускается на водительское сиденье, откладывая пакет на соседнее. Надо заехать на квартиру Чонгука, навести порядок. Скоро на похороны приедут родители друга, которых он оповестил о его трагичной гибели. Предложил остановиться у себя, но они отказались, выбрав квартиру сына. Намджун всё понимает, поэтому не стал настаивать. Каждый справляется со своим горем по-своему. Ключ от квартиры он находит в том самом пакете с личными вещами покойного, что ему выдали в морге, как доверенному лицу. Намджун аккуратно отворяет входную дверь, словно боится спугнуть стоящую в доме тишину. Груз утраты давит, вновь накатывают непрошенные слёзы. Мужчина стирает их рукавом куртки и решительно переступает чужой порог. Сильный химический запах в квартире сразу привлекает его внимание. «Наверное, работал над картиной, а проветрить забыл», — мелькает в мыслях старшего, пока он разувается. Значит, надо первым делом открыть окно в комнате, а потом решать, что делать дальше. Первое, что бросается в глаза, когда он заходит в комнату — изуродованный портрет на мольберте. При ближнем осмотре обнаруживается и вторая потеря — разложенное полотно на рабочем столе полностью залито каким-то веществом с едким запахом, которое идеально справилось со своей задачей: картина не подлежит восстановлению. Намджун озадаченно рассматривает погибшие картины и не понимает причины, подтолкнувшую Гука на подобное. Это настолько странно и не вписывается в знакомый образ младшего, что Джун даже не испытывает какой-либо злости из-за выходки друга. Только сожаление, что никогда не узнает мотива данного поступка, а заодно и как выглядит лицо того самого таинственного высшего. Портрет на мольберте, видимо, и был тем самым Дарующим смерть. Намджун тяжко вздыхает, окидывая взглядом беспорядок в комнате. Создаётся такое впечатление, что хозяин дома покидал его в спешке. Ещё одна загадка, на которую не будет ответа. Он замирает, погружаясь в невесёлые мысли. Хриплое карканье ворона за окном служит толчком к действию. Мужчина стряхивает оцепенение и приступает к уборке. Щелчок вскипевшего чайника. Запах заваренного кофе слегка приободряет. Джун отхлёбывает из кружки горячий напиток, восстанавливая потраченную энергию. Надо ещё на работу заглянуть, раздать подчиненным указания. Ещё раз придирчиво оглядывает чужую прибранную квартиру — вдруг что упустил из вида. Краем глаза цепляется за пакет, который ему недавно выдали. Сердце вновь щемит от накатившей боли. Поддаваясь спонтанному желанию, он вытряхивает содержимое пакета на кровать. Телефон Чонгука с чуть треснувшим стеклом откатывается из общей кучи, приковывая к себе взгляд. Свидетель случившейся трагедии. Намджун зачем-то включает его: Чонгук никогда не ставил пароли. Бездумно просматривает содержимое, заходит в галерею… и застывает, не веря своим глазам. Последние сохранённые фотографии — портрет молодого красивого мужчины. По телу Джуна пробегает нервная дрожь от осознания того, кого он видит на экране. Перед ним тот самый таинственный вещий дух.
