Голос безмолвия

Это был удивительный зимний вечер, когда пошёл снег впервые за эти две недели: не просто скудные капли слегка застылой воды, а крупные снежные мухи, парящие в воздухе, кружащиеся с ветром в вальсе, пушистые комочки, не тающие на ладони. Волшебство, которое забудет простой прохожий, пусть и удивлённый таким редким явлением, но которое точно не забудется каким-нибудь мечтателем, художником, писателем, поэтом. Только такие люди находят в этом что-то особенное, что потом вдохновение изобразит по-своему, будь то зимний пейзаж, элегия, стихотворение или же романтическая, в которой познакомятся два одиноких человека, и оба обретут счастье друг с другом, или того загадочнее – детектив, где в тихую лунную ночь или же в новолуние в мрачном переулке найдут труп девушки, чья ещё теплая кровь будет медленно растекаться по заснеженной дорожке, вырисовывая мистические узоры, которые будут включены в уголовное дело как «особый знак убийцы» Удивительный облачный вечер для вечно туманного «серого» города. Бархатистое небо, покрытое сотнями тысячами мерцающими фианитами, белоснежный лунный диск казался ещё ярче на фоне черного полотна. Тихий вечерок пронзил безумный крик молодой девушки, доносящийся из, так называемого, квартала Демонов. - Офицер Софи Эванс, - проговорил скороговоркой на том конце провода молодой парень. – Убийство на Хаустон-стрит. - Почему именно я? – процедила сквозь зубы молодая девушка, избавляясь от остатка сна. - Полковник приказал поручить это вам. Есть подозрения, что это убийство связано со всеми предыдущими, чтобы вы взяли под свой контроль. - Ясно. Через двадцать пять минут буду. Раздетая до гола молодая девушка лежала на ярко-алом белом снегу. Глаза отсутствовали – кровавые дыры, язык был вырван и брошен рядом с телом невинной жертвы. На шее остался чёткий след от цепочки, видимо от нательного креста, который девушка сжала в руке. Неестественная поза, сразу заметил детектив, обходя тело со всех сторон и всматриваясь в каждую неприметную деталь. - Изнасилование, - заявила офицер, разглядывая тело. - Это и без вас понятно, - огрызнулся эксперт, косо разглядывая офицера. - Её изнасиловали после смерти, т.е после того как избавились от глаз и отрезали язык. И ещё, - молодая девушка, надев перчатки, аккуратно взялась за цепочку, что жертва держала в руке. – Крест весь выгнут также, как и в предыдущих убийствах. Я забираю это дело. Все результаты анализов отправьте ко мне в отдел. Офицер Софи Эванс, 28 лет. Как говорили профессора из военной академии «талантливая и смышлённая девушка. Далеко пойдёт». Никто и не сомневался по этому поводу, ведь она была весьма умна, но её скверный и вечно смурной характер создали из неё самодовольную личность, которую очень недолюбливали в коллективе. Выражение лица по большей мере не выражало эмоций, разве что только гнев, злость и, часто натянутую улыбку. «От неё даже холодом веет, аж мурашки по коже» - говорили девушки и мужчины в её отделе. Но сплетни и слухи совершенно ей не соответствовали. Она лишь считала, что работа есть работа, там не нужно сопли распускать при виде выпотрошенных и изнасилованных девушек, умерших бомжей, что обморозили себе всё, что можно на улице, малолетних детей, что убивали и издевались над бездомными животными, отрезая тем хвосты, подпаливая шкуру, засовывая бутылки им в промежность (*их и так судьба накажет, они получат по заслугам дьявольское отродье*) – таких вылавливали десятками каждый день, и, если принимать всё это близко к сердцу, никаких нервов не хватит. На работе она оставалась непоколебимой, а дома могла выпустить пар и расслабиться в компании любимой подруги – породистой немецкой овчарки, любившей её до безумия. Если Софи задерживалась, то она начинала громко лаять, завывать тягучую песню и так могла до утра, но как только приходила её хозяйка, она стелилась у её ног, облизывала руки, потявкивала – всем своим нутром радовалась приходу Софи. Да и она в свою очередь кормила её всем лучшим, не проклинала её, когда вставала рано для прогулки. - Дина, я дома. Послышалось копошение из дальней комнаты. Собака не встречала её у самого порога как всегда, что было очень странным. Софи достала из кобуры пистолет и медленной поступью пошла на кухню, откуда доносился звук. Внезапный звонок в дверь заставил девушку громко выругаться и направиться ко входу. - Мисс Эванс, - низенькая старушка, соседка по этажу держала на поводке её собаку. – Извините, что без спроса, но уж слишком ваша собачка скучала по вам. А у меня были ключи от вашей квартиры, вот я и зашла. - Спасибо вам огромное, - девушка улыбнулась, заводя Дину в квартиру. Овчарка, как только они зашли, сорвалась с поводка и побежала в самую дальнюю комнату. Софи – за ней, держа на готове пистолет. Внезапно лай собаки смолк, а сама она уставилась на настольную лампу, свет которой то угасал, то вновь загорался. - Я же не включала.. Софи убрала пистолет в кобуру и медленно подошла к овчарке, выключив лампу на столе. Как только она это сделала, все электроприборы, что были у неё, разом включились, а собака начала лаять на девушку, скалиться, но было заметно, что смотрела она на нечто позади Софи. Развернувшись, она там ничего не увидела. - Дина, давай успокаивайся, иначе снова на нас жалобу накатают, - она поднялась, повернувшись в сторону двери. Наступила тишина. Все просто внезапно замолкло: и приборы, и овчарка, вновь застыв как статуя. - Опять эти перебои с электричеством, - Софи оглянулась и не обнаружила собаки в комнате. – Дина, уже поздно для игр в прятки. Хотя, что бы сейчас не говорила молодая офицер, ей было страшно – овчарка уже давно быда не в том состоянии, чтобы играть с хозяйкой, тем более ночью, а, следовательно, не могла так быстро исчезнуть за пару секунд, или же это просто игра воображения из-за отсутствия сна на протяжении трёх суток и здесь не было вообще её собаки, и та сейчас спала у неё в кровати. Страх этот был больше похож на интерес следователя. Софи взяла лампу в руки. Она давно ею уже не пользовалась – необходимости не было. Но то, что молодая офицер увидела, действительно потрясло её – лампа загоралась, не подключённая к розетке, как и большинство электроприборов в этой квартире. Это было загадкой, поэтому, включив в себе режим роботы, Софи ушла к себе в комнату, в ту, что ближе к выходу, села за рабочий стол, включила ноутбук, чтобы узнать про такое странное поведение приборов в доме, при этом не замечая овчарки, что стояла за её спиной и смотрела чуть выше своеё хозяйки. … - Офицер Софи Эванс, - проговорил тот же парень. – Патологоанатом сделал отчёт о вскрытии, просил позвонить вам. - Хорошо, пусть отправит по факсу, а я приду, как доем, - она откусила кусок сэндвича, купленного по пути на работу в автомате, и запила остывшим кофе. В подвале полицейского участка располагался морг, где держали жмуриков, до выяснения всех обстоятельств дела. Место было скверное, и спускались туда самые отчаянные, кому действительно имело смысл разобраться в преступлении. Софи спустилась вниз на лифте и, доедая шоколадный батончик, зашла к патологоанатому. - Ну что тут у тебя? – она посмотрел на брюнетку и на ведро с внутренностями рядом. - Всё тоже самое, - сказал единственный друг Софи. – Вот я тебе поражаюсь, Эванс. Повсюду трупы, их внутренности, а ты стоишь спокойно и ешь. - Майкл, давай по делу, - молодая офицер нахмурилась, убрав остатки батончика в карман. - Как ты точно сказала, изнасиловали девушку после смерти и к тому же несколько раз. Но самое интересное, что наш убийца – садист. Видишь синяки и натертости на запястьях и щиколотках жертвы? Так вот. Предположительно убийца её сначала накачал афродизиаком, связал, а затем начал потрошить. Получается, что и он сам, и жертва получали удовольствие от боли, пока всё не зашло слишком далеко – до языка и глаз – видимо девушка стала приходить в себя и сопротивляться. Потом он её убил и уже изнасиловал, причём используя дополнительные средства: смазку, выявил из остатков спермы, секс-игрушки и плётка. Я уж не знаю, как называется, но всё это нашли в мусорке поблизости. - Хорошо, я пробью по базе. Может, подобные убийства уже совершались, но не думаю, что что-нибудь изменится. - Софи, - Майкл скрипучим голосом вдруг произнёс. – Впусти меня. - Что? – офицер подозрительно посмотрела на патологоанатома и попятилась назад. – Что ты сказал? - Я говорю, все жертвы наблюдались у психотерапевтов. Может, там что-то накопаешь. Софи ушла, периодически оглядываясь назад. Ощущения, что за ней кто-то наблюдает, не покидало её с того момента, как она покинула подвал. Спихнув всё на четверо бессонных суток, она выпила энергетик из автомата и принялась рыскать по больницам и частным поликлиникам в поисках психиатров, проводивших осмотр у жертв. - Да, да, знаком, - один из найденных врачей любезно отвечал на все вопросы офицера. – Не думал, что когда-нибудь придётся об этом говорить, но Руби – бедняжка передала мне свой личный дневник. Я ей прописал успокоительное и снотворное, но всё же её рассказ был больше похож на правду, чем на игру воображения, поэтому я ей посоветовал обратиться в полицию, но видимо она не успела. Взяв с собой домой толстую тетрадь в кожаном переплёте, Софи принялась осматривать сначала внешне вещдок, включив диктофон, чтобы потом записать в материалы дела, а затем и внутреннюю составляющую. - Итак, на часах пол шестого вечера. Веду исследование вещдока убитой Руби Браун, найденной 28 сентября в 18:30 на Хаустон-стрит.. Личный дневник в виде толстой тетради примерно из 150 листов. Обложка кожаная, местами сильно потёртая – старый экземпляр или же куплена в дорогом магазине канцтоваров. Больше склонна к первому варианту.. Приступаю к содержанию дневника.. «За мной кто-то следит уже неделю..Ощущение, будто за мной кто-то пристально наблюдает..Мне страшно..Я же не псих? У меня не паранойя? Прошел месяц.. Кошка ведёт себя очень странно: уставилась в одну точку и не двигается часами. Ночью проснулась от того, что она стояла у меня на груди и смотрела на меня.. На следующий день кошка умерла – спрыгнула с балкона с 10 этажа.. Я стала слышать голос.. Он со мной разговаривает, просит впустить и тогда я стану свободной.. Мне страшно.. Этот шум в ушах.. Голос.. Шёпот.. Впусти меня.. Впусти меня.. Впусти м..» - Впусти меня, - послышалось у самого уха, обдав шею холодным обжигающим дыханием, смешавшись с громким лаем и ультразвуком, сильно давящим на уши.