Seeing with the heart

       Элиотт вздыхает и накрывается одеялом с головой.        — Папа, я же сказал, что хочу, чтобы меня оставили в покое.        — Эм... это мы.        Элиотт садится и смотрит на Идрисса и Софьяна, улыбающихся ему.        — Что вы здесь делаете, ребята? Сегодня воскресенье, разве у вас нет более важных дел, чем прийти и ебаться с моим дерьмом?        — Мы тоже рады тебя видеть! — говорит Идрисс. — Мы так ценим твою доброту. Давай, толстяк, вытаскивай свою задницу, нам надо поговорить!        Идрисс с размаху одергивает занавеску, и Элиотт со стоном накрывается с головой одеялом.        — Я болен.        — Лжец! — стонет Идрисс. — Давай, заправь эту ебаную кровать, Элиотт.        — Ну же, Эли, — тихо говорит Софьян. — Ты же не будешь вечно лежать в постели.        Элиотт стонет под одеялом.        — Уходите!        — Нам надо поговорить о Луке, — говорит Идрисс.        Элиотт немедленно садится и смотрит на него.        — Откуда ты знаешь Луку?        — Ах! — радуется Идрисс, повернувшись к Софьяну. — Мы нашли нашего чувака! Теперь, когда мы привлекли твое внимание, Элиотт, ты одеваешься и выходишь отсюда, мы ждем тебя в гостиной. И открой окно, здесь воняет шакалом!        Элиотт стонет, когда встает, но делает именно то, о чем его попросил Идрисс. Как только он входит в гостиную, отец зовет его.        — Элиотт, я заеду за твоей мамой после ее смены и приглашу ее поужинать. Ведите себя хорошо, ребята. Идрисс, Софьян, если вы сможете вызвать на этом лице улыбку, я буду вам бесконечно благодарен.        Элиотт закатывает глаза, а его друзья смеются. Он ждет, пока хлопнет входная дверь, и смотрит на Идрисса.        — Откуда ты знаешь Луку?        Идрисс разваливается на диване и улыбается ему.        — Он друг Иман.        Элиотт со стоном падает в кресло.        — А откуда ты знаешь, что это из-за него мне нехорошо?        — Ты только что это сказал, — говорит Идрисс с издевательской улыбкой.        Элиотт поворачивается к Софьяну, решив, что нет смысле серьзно разговаривать с Идриссом.        — Иман попросила у Идрисса номер твоего телефона, потому что Лука хочет поговорить с тобой. Очевидно, его друг был груб с тобой, и Лука говорит, что хочет извиниться, но Иман не верит, что именно поэтому он хочет поговорить с тобой. Поскольку она унаследовала всю сознательность, которой нет у ее брата, она хочет получить твое согласие, чтобы дать ему твой номер телефона.        — Лука приходит к нам заниматься с Иман, — заканчивает Идрисс. — Он очень милый и играет на пианино, как Бог. Он невероятен. Итак, что же произошло между вами? Что ты с ним сделал?        Элиотт вздыхает и рассказывает все с самого начала.        — Окей, — заключает Идрисс. — Итак, ты украл его собаку, узнал, что он слепой, подсунул ему несколько рисунков, чтобы загладить вину, поговорил, пофлиртовал, потанцевал с ним, поцеловался и сбежал, потому что его лучший друг сказал, что так будет лучше для него?        Элиотт кивает, и Идрисс встает, чтобы отвесить ему подзатыльник.        — Нет, ну ты дурак, что ли?        Элиотт ждет, что Софьян бросит на него сочувственный взгляд, но тот хмурится.        — Я согласен с Идриссом! О, Элиотт, ты хоть представляешь, чего мне стоит сказать это? Ты настоящий идиот. С каких это пор ты решаешь за людей, что для них лучше?        Элиотт заикается. Он не ожидал такого и действительно не знает, что сказать.        — Я... я...        — Ты не думаешь, что Лука способен сам решить, сможет ли он справиться с твоей болезнью или нет? — сердится Идрисс. — Посмотри на нас, мы здесь, Элиотт. Какая разница, есть у тебя биполярное расстройство или нет. Ладно, иногда ты делаешь всякое дерьмо, например крадешь собаку или целуешь своего лучшего друга.        Элиотт стонет. Он ненавидит, что Идрисс говорит об этом и напоминает ему, но, конечно, Идрисс делает это всякий раз, когда может, просто чтобы позлить его. Или, может быть, чтобы напомнить ему, что это не имеет значения и что они всегда будут лучшими друзьями, независимо от всей херни, которую творит Элиотт.        — Ладно, — продолжает Идрисс, — это правда, что иногда твоя комната воняет смертью, и ты тоже, но кого это волнует. Мы любим тебя как братья, и ты заслуживаешь того, кто полюбит тебя. Не все такие, как Люсиль. Она не справилась с этим, но это не значит, что никто не сможет. Не все биполярные люди одиноки, Элиотт. Но ты прав, Лука слишком хорош для тебя, идиот.        — Идрисс имеет в виду, — мягко говорит Софьян, — что Луке всегда говорят, что он может и чего не может делать. Но он может принимать решения сам, Элиотт. Его лучший друг не должен решать за него, и ты тоже.        Элиотт опускает голову и смотрит на свои руки, нервно потирая их друг о друга.        — Я просто пытался защитить его. Что, если я причиню ему боль во время эпизода? Он не должен иметь с этим дело. Он не должен беспокоиться обо мне, когда я не могу подняться. Он этого не заслуживает.        Софьян притягивает его к себе и гладит по спине.        — Ты думаешь, что заслуживаешь слепого парня?        Элиотт отталкивает Софьяна и потрясенно смотрит на него.        — Ты слышишь, что говоришь, Софьян? Как ты можешь так говорить?        Софьян пожимает плечами.        — Что? Это одно и то же, не так ли? Может быть, ты не заслуживаешь того, чтобы встречаться со слепым парнем, верно? Это не может быть легко в повседневной жизни, не говоря уже о людях, которые пялятся на вас.        Элиотт отрицательно качает головой.        — Нет, мне все равно. Я даже не думаю об этом, когда я с ним. Мне плевать, что он слепой.        Идрисс снова бьет его по затылку.        — Тогда пойми, что он думает то же самое о тебе, идиот! Ему, наверное, наплевать, что у тебя биполярное расстройство.        Элиотт смотрит на него мрачным взглядом, пока встает.        — Но это не одно и то же, ебаный в рот. Лука — исключительный человек. Ему вообще не нужна ничья помощь. Ты видел меня во время депрессивного эпизода, Идрисс. Я даже не могу встать, чтобы наполнить стакан водой. Я — это тень себя прежнего. Люсиль говорила...        — О, блять, Элиотт! — Идрисс стонет: — Нахуй ее! Выкинь из головы все, что она тебе наговорила. Люсиль хотела быть твоей матерью, Элиотт, а не подружкой.        Софьян встает и кладет руки на грудь Идрисса, чтобы успокоить его, проскальзывая между двумя друзьями.        — Ладно, давайте успокоимся, — мягко говорит он. — Эли, мы знаем, что Люсиль говорила тебе много гадостей, потому что не хотела, чтобы ты ее бросал. Гнев заставляет людей говорить что угодно, и ты это знаешь. Теперь вопрос, который ты должен задать себе: как ты относишься к Луке?        Элиотт закрывает глаза и откидывается на спинку стула.        — Мне кажется, я в него влюблен. Он заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не чувствовал раньше.        Он поднимает глаза и видит две большие глупые улыбки на лицах своих друзей.        — Ты же знаешь мою сестру, Элиотт, если у Луки хватило духу спросить у Иман твой номер телефона, то только потому, что ты ему небезразличен. Потому что все знают, что Иман не из тех, кто так поступает. Но, поскольку Иман попросила у меня твой номер, он, должно быть, действительно убедил ее. Так что, возможно, ты также заставляешь его чувствовать вещи, о которых он раньше не подозревал. Не будь идиотом, Элиотт, не оставляй это без ответа. Я уверен, что ему так же плохо, как и тебе сейчас.        Элиотт слегка вздыхает и кивает головой.        — Черт возьми, мне не следовало оставлять его в таком состоянии. Я такой ебаный идиот.        Идрисс обнимает его за плечи, явно довольный, а Софьян улыбается ему.        — Я рад, что ты наконец это понял. А теперь давай исправим херню, которую ты натворил, Элиотт. Что бы ты вообще без нас делал?