Seeing with the heart

       — Могу я задать тебе вопрос?        Они лежат на кровати Луки, один напротив другого, как инь и ян. Элиотт даже толком не знает, как они оказались в таком положении. Голова Луки покоится на локте Элиотта, в то время как Элиотт лежит таким же образом на Луке.        — Давай, вперед, — хихикает Лука, пододвигаясь ближе, чтобы потереть нос Элиотта своим собственным.        — Окей. Но не сердись, потому что это может показаться идиотизмом. Но действительно ли целесообразно то, что я рассказываю тебе о цветах вещей?        Элиотт хмуро смотрит на Луку.        — Что ты имеешь в виду?        — Откуда ты знаешь, что красный — это красный, если никогда его не видел? Мне просто интересно, как ты можешь визуализировать цвета, когда ты никогда не видел их раньше.        Лука пожимает плечами и улыбается.        — Я и не знаю. Я знаю, что небо голубое, и мои глаза тоже, и еще океан. Вода, напротив, не имеет цвета. Я знаю, что Солнце желтое, как подсолнечник или пшеница. Меня этому учили. Но для меня это не имеет смысла. Я знаю, что мой любимый свитер серый, и этот цвет вызывает грусть, еще и поэтому я люблю его, потому что это контрастирует с надписью на нем. Если ты говоришь мне, что что-то красное, я думаю об огне и идее тепла. Я не думаю, что ты можешь понять, как работает мой мозг. Но, пока это нормально для меня, какая разница?        Элиотт с улыбкой целует его.        — Ага. Но откуда ты знаешь, как выглядит определенная вещь? Я никогда не думал об этом, но теперь, когда я пытаюсь поставить себя на твое место, я понимаю, как это, должно быть, трудно. Как ты узнал, например, что я нарисовал ежа?        Лука нежно гладит его по щеке и улыбается.        — Всему этому я научился. Моя мать научила меня всему. Она перестала работать, утром я ходил в школу, и каждый день после обеда она вытаскивала карточки и учила меня распознавать животных и тому подобное. Мы гуляли в парке, и она учила меня распознавать цветы. Она заставляла меня трогать логотипы автомобилей, чтобы я знал, что они означают. Она научила меня стольким вещам, что многие из них на самом деле не пригодились мне, но она действительно хотела, чтобы я мог представлять мир вокруг себя и быть независимым. Я действительно многим ей обязан. А потом, когда я не знаю, как выглядит вещь, я делаю догадки. Если это не реальность, то это моя реальность, и этого мне вполне достаточно.        Элиотт пытается думать об этом. Это кажется таким трудным. Он наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб.        — Я бы хотел посмотреть, как ты себе это представляешь.        Лука поднимает брови, прежде чем рассмеяться.        — Если бы ты мог видеть все, что происходит в моей голове, ты бы испугался.        Элиотт вздыхает.        — Хуже, чем в моей, и быть не может.        Лука кладет руку на щеку Элиотта и нежно гладит ее.        — Я уверен, что в уголке твоего сознания постоянно есть моя фотография.        Элиотт смеется, приближается и целует его.        — Я и не думал, что ты такой претенциозный!        Лука смеется и кивает головой.        — Может, и так. Но в моей голове есть Элиотт. Ну, возможно, если бы ты увидел его, ты бы сказал, что у него фиолетовые или рыжие волосы или он полностью в черно-белом. Может быть, ты обнаружишь, что он не такой, какой ты на самом деле, но я клянусь, что у него все еще красивая улыбка.        Элиотт не может удержаться и приближается к Луке, чтобы поцеловать его снова. И он мог бы продолжать это делать весь день, если бы у Луки не заурчало в животе.        Лука дотрагивается до своих часов.        — Уже 13:45. Я не думал, что уже так поздно. Давай закажем пиццу. Какую ты хочешь?        — Анчоусы и чоризо?        Лука скрежещет зубами, а Элиотт громко смеется.        — Что? Клянусь, это очень вкусно.        Лука встает и качает головой.        — Ладно, звони, номер на холодильнике. Попроси у них Анчоус/чоризо и Четыре сыра, пожалуйста. Я сейчас вернусь, мне нужно пописать.        Элиотт спускается на кухню и делает заказ. Он возвращается в гостиную, и Ниндзя идет ему навстречу, прося его ласки. Воспользовавшись отсутствием Луки, он смотрит на семейные фотографии, висящие на стене. Там много фотографий Луки и его матери. А между старыми фотографиями — фотографии Луки и его друзей. И еще много фотографий Луки, сидящего за этим пианино. На первых ему, должно быть, едва ли годика 4-5, в то время как последние выглядят действительно свежими.        — Ты смотришь фотографии?        Элиотт вскакивает и ударяется коленом о пианино.        — Черт, ты меня до смерти напугал. Как ты можешь быть таким тихим? Да, я смотрю фотографии, извини.        Лука улыбается и подходит к нему.        — Не извиняйся, для этого они и существуют. Хочешь посмотреть еще одну серию, пока мы ждем?        Элиотт задумывается, потом открывает пианино.        — Я бы с удовольствием послушал, как ты играешь. Пожалуйста.        Лука садится на скамейку и кладет руки на клавиши. Он делает глубокий вдох и начинает играть. Кажется, он совершенно захвачен музыкой, это просто невероятно. Но как он может делать это так легко? Как он может так прекрасно играть? Элиотт настолько заворожен, что уверен, что не моргнул ни разу за всю песню, и ему все равно, он мог бы часами смотреть, как Лука играет.        — Черт возьми, это было прекрасно! — восклицает Элиотт, когда Лука закрывает пианино. — Ты действительно невероятный!        Элиотт мягко тянет его к дивану, и они ждут доставки пиццы, целуясь, Лука полностью лежит на Элиотте. И, честно говоря, это просто замечательно. Пока Ниндзя не решает взобраться на них сверху. Прямо на них сверху. Он оказывается наполовину лежащим на Луке, пытаясь уткнуться носом между головами парней.        — Блять, Ниндзя! — мягко ворчит Лука. — Элиотт, ты разрушаешь образование этой собаки.        Элиотт смеется, садится и машет Ниндзя, чтобы тот сел рядом.        — О, это не так. Он просто ревнует. Верно, Ниндзя? Ты тоже просто хочешь обнимашек.        Элиотт обнимает его, и он видит, что Лука совсем не расстроен. И он это понимает. Ниндзя — это часть Луки, они идут в комплекте. Ясно, что Лука никогда не сможет встречаться с тем, кто не выносит Ниндзя. И это хорошо, потому что Элиотт любит их обоих.        И, если Элиотт даст Ниндзя несколько кусочков анчоусов, он будет осторожен, чтобы не запалиться перед Лукой. После того, как пицца съедена, Элиотт ставит тарелки рядом с коробками на кофейный столик, прежде чем включить еще одну серию.        — Я хочу знать, кто убил Марину! — возбужденно восклицает Лука, потирая руки.        Элиотт смотрит на него и целует в висок, прежде чем поставить на паузу.        — Извини, я не могу описать сцену, послушать диалог и поцеловать своего парня, который просто слишком милый.        Элиотт сжимает губы, когда осознает, что только что сказал, и Лука обнимает его.        — Мне это нравится. Парень. Ты хочешь этого?        Элиотт хихикает и наклоняется, чтобы поцеловать Луку.        — Я думаю, что это было довольно очевидно. Конечно, я хочу этого. Ты тоже этого хочешь?        Лука кивает, и Элиотт снова включает серию. Он пытается описать сцены как можно лучше, и это, должно быть, срабатывает, потому что Лука просит еще одну серию. Очень жарко описывать ему сексуальные сцены, и Элиотт должен быть осторожен, чтобы его дыхание не стало слишком быстрым, особенно когда он видит, что щеки Луки становятся красными, но он ни за что не остановится в этот момент. Он чувствует, что полностью связан с Лукой, описывая ему сериал. Он так поглощен своей задачей, что подпрыгивает, когда в гостиную входит парень.        — О боже мой, это даже хуже, чем аудио описание!        Лука разражается смехом, но не вырывается из объятий Элиотта.        — Элиотт — это Мика, Мика — это Элиотт.        Элиотт ожидал, что тот будет более эксцентричным, учитывая все, что Лука рассказал ему о своем соседе по дому, но на самом деле он кажется по-особенному милым. Он смотрит на Луку и выглядит таким счастливым за него, что, можно подумать, он сейчас заплачет. Или он начнет кричать от радости. Но вместо этого он подходит и обнимает Элиотта, не заботясь о том, чтобы толкнуть Луку, который стонет.        — Так приятно с тобой познакомиться. Ладно, котенок, я иду в свою комнату. Не делай ничего безумного. Ниндзя, ты же за ними следишь, верно?        Элиотт смотрит, как Ниндзя крепко спит, и смеется. Лука возвращается в объятия Элиотта, и Элиотт целует его волосы.        — Котенок?        — Да… я не могу сказать тебе, сколько раз я просил его перестать называть меня так. Это всегда котенок или малыш гейчик… Так что котенок не так уж плох.        Элиотт смеется и отодвигает кофейный столик назад ногами, чтобы он мог вытянуть их, и все еще описывает ему сериал. В конце концов, все идет хорошо, и они только начали шестой эпизод, когда телефон Элиотта начинает звонить.        Он смотрит на звонящего и позволяет голосовой почте взять удар на себя. Но мать тут же перезванивает ему, и он берет трубку.        — Черт побери, Элиотт, звонили из школы, почему тебя там нет?        — Я плохо себя чувствовал, мне не хотелось идти.        — Я дома, Элиотт! А тебя тут нет. Где ты, малыш?        Элиотт вздыхает. Он не может винить свою мать за то, что она думает, что у него эпизод, его бесит, что она поспешила с этим выводом.        — Я в порядке, мам. Клянусь богом, я в порядке. Я… Я в доме Луки.        — Того слепого, у которого ты украл собаку? О боже, Элиотт, что ты опять делаешь с этим бедным мальчиком?        — Не называй его так! — простонал Элиотт, выпрямляясь. — Мы… мы встречаемся. Он мой парень.        Элиотт слышит долгий вздох в трубке, и ему это не нравится.        — Я хочу, чтобы ты сейчас же вернулся домой, Элиотт. Иначе я сама приду тебя искать. Сейчас же.        Элиотт вздыхает. Черт, он не должен был говорить, где находится.        — Хорошо, я сейчас приду. Все нормально.        Он вешает трубку и поворачивается к Луке, целуя его в верхнюю часть щеки.        — Мне очень жаль, но я должен идти домой, и на меня накричат за то, что я прогуливаю школу. Мне придется напомнить маме, что мне почти 19.        Лука хихикает и кивает головой.        — Окей. Но обещай мне, что ты не будешь продолжать сериал без меня.        Элиотт встает, осыпанный поцелуями.        — Обещаю.        Лука встает и снова надевает свитер.        — Подожди, я провожу тебя домой с Ниндзя, он будет рад прогуляться.        Элиотт кивает и поворачивается, чтобы взять свою куртку с подлокотника дивана. Он вздрагивает, когда слышит глухой удар и ругань Луки. Лука сидит на заднице на полу и потирает колено.        — Черт возьми, я передвинул стол, — вспоминает Элиотт. — Прости, детка.        Он обходит вокруг стола и помогает Луке подняться, прежде чем обнять его.        — Детка? Серьезно?        Элиотт хихикает и наклоняется, чтобы обнять Луку.        — Да, серьезно.