Сыграй мне

Ганнибал смотрел как Уилл зло сминает купюры и засовывает их в карман синих джинсов. Его глаза утратили блеск, который Лектер видел всю ночь. Странное чувство тоски и одиночества вновь опустилось на него, когда он услышал хлопок входной двери. Странное дело, мужчина думал, что проведя ночь с гитаристом, навсегда утратит к нему интерес, но всё оказалось иначе. Работа ярмом повисла на шее, ненавистные дамы, кидающие деньги на ветер всё утро обрывали телефон. Нужно взять хоть один заказ и Лектер выбирает наиболее подходящий. Женщина средних лет, вдова, недурна собой. Вполне можно провести вечер, но сперва, нужно сделать одну вещь. Ганнибал вызвал курьера и вручил ему запечатанный конверт. - Принесёшь ему конверт ночью, днём он не играет. Курьер кивнул, взмахнув длинными рыжими волосами и удалился, насвистывая на ходу весёлую мелодию, а Ганнибал Лектер закрыл дверь и закрыл глаза, надеясь, что юноша примет его подарок. Уилл зашёл в квартиру и сразу услышал мерзкий визг. Оказывается, Молли могла довольно противно кричать, на ходу размахивая махровым полотенцем, которым она вытирала посуду. Её длинный монолог оставил Грэма равнодушным. Он не хотел с ней говорить, не хотел её больше видеть. - Собери свои вещи, Молли, и уходи, - просто сказал он ей и закрылся в ванной. Девушка заколотила в дверь, жалобно скуля. - Прости, прости, прости! Я просто волновалась, дорогой! Открой дверь, пожалуйста. Уилл, такого больше не будет, прошу, прости, прости! Её вопли раздражали и Уилл, распахнув дверь, схватил её за локоть. - Собирай шмотки, мать твою, и проваливай нахрен. Бухать будешь в другом месте! - Я найду работу! - бледными губами прошептала Молли. - Иди на хуй, - прошипел Грэм и оттолкнул от себя замершую девушку. Вскоре, он услышал, как она собирает вещи и материт его. Конечно, такого лоха как он, нужно ещё поискать. Через час она ушла и гитарист вздохнул с облегчением. Ему показалось, что даже дышать стало легче. Он сделал себе сэндвич и крепкий черный чай, и сел на расшатанный табурет, который скрипнул под ним, но устоял. Еда показалась безвкусной, будто он жевал бумагу и остатки сэндвича полетели в ведро. - Ганнибал, чтоб тебя! - процедил Грэм. - Всю жизнь с ног на голову перевернул. Нужно было тебе оставить машину у "Разбитой чашки"? Юноша запустил руки в волосы и крепко зажмурился. Осознание того, что он влюбился, тугим узлом завязалось в голове и видит Бог, как тяжело будет этот узел развязать. Лектер холодно улыбался спутнице, ведя её под руку и, иногда, отвечая на её глупые вопросы. "И откуда у таких дур, такие деньги?" Вот что его интересовало. Они шли в театр, где Моника будет представлять его, как своего ухажёра. Какая ирония - он покупает слабых, его покупают те, кто богаче. - О, дорогой, здесь так великолепно! - пропела Моника и прижалась к Ганнибалу, отчего он поморщился, сдерживая желание отстраниться. В фойе театра было шумно и людно, множество пар глаз осматривали друг друга, словно ощупывали. Лектер тоже осматривал толпу, гордо возвышаясь над большинством. Неожиданно, он замер и испытал сильнейшее желание оттолкнуть висящую на нём даму, ведь его взгляд наткнулся на пару голубых глаз, так страстно смотревших на него этой ночью.