Тепло твоих рук

      Эта ситуация очень напоминала ему тот случай, когда им пришлось идти в кабинет охраны. Сейчас же они идут совершенно в другое место, однако в этот раз Киибо тоже не понимал, куда ведёт его Ома. Всё это казалось до невозможности абсурдным, но больше делать было нечего.       Парни уже прошли по коридору и вышли на лестничную площадку. Если Робот не ошибался, они были на четвёртом этаже, а следующий этаж был… Его не было. Но Кокичи всё равно шёл вверх по лестнице, которая вела к какой-то железной двери. Теперь-то всё и началось проясняться. Он его вёл на крышу, но зачем? Что он задумал?       Светловолосый резко взял парня за локоть и остановил его. Кокичи повернулся к тому. — Может, не надо этого делать? — проговорил он серьёзно. — Хах, Киибо-чан, надо. — Ома вздохнул и снова повернулся к двери.       Он достал ключ из кармана своих брюк и поднёс его к замку. Несколько плавных движений и, вуаля, дверь открыта! Кокичи осторожно толкнул её вперёд. По всей лестничной площадке раздался противный скрип. Да, эту дверь не так часто открывают, как хотелось бы.       Ома сделал несколько шагов и перешагнул через порог. Киибо оставался стоять на месте и размышлять, стоит ли туда идти или нет. — Тебе требуется особое приглашение? — повернулся к нему Кокичи, протягивая руку, чтобы тот за неё взялся. — Осталось всего-то пройти эту короткую лестницу и всё, за той дверью уже свобода.       Киибо помялся на месте и последовал дальше вверх по лестнице, преодолевая порог. В этот раз он проигнорировал руку Омы. Хотел хотя бы сейчас почувствовать себя крутым.       Парни прошли всего несколько ступенек, и Кокичи вновь открыл дверь, как они оказались на крыше.       На них сразу обрушился холодный воздух. Хоть Иидабаши его не чувствовал, его глаза всё равно слезились от такого ветра. Кокичи немного зажмурился от такого холодного ветра и сложил руки в замок у себя на груди. Видимо на улице и правда было прохладно.       Ома, зевая пошёл вперёд на крышу. Это место нельзя было назвать чем-то особенным, однако здесь всё чувствовалось совершенно иначе. Кокичи мог бы сказать, что тут у воздуха даже другой вкус. Да, казалось бы, у воздуха нет вкуса, но он смотрел на такие вещи совсем иначе.       Большое свободное пространство, закрытое железной перегородкой создавало иллюзию безопасности. Киибо видел это место, как нечто спокойное, что не сможет тебе навредить. Кокичи видел это место, как клетку, из которой невозможно выбраться, если у тебя нет ключа. И он был прав. Однако теперь они являются хозяевами этой клетки. Свободные птицы. — Так и будешь стоять, вцепившись в дверь? — усмехнулся Ома, когда уже стоял у забора, который не давал людям спрыгнуть с крыши.       Иидабши невольно покачал головой и медленным шагом подошёл к Кокичи. Тот держался руками за железные прутья и пытался посмотреть, что происходит внизу, однако ограждение мешало. — И зачем ты привёл меня сюда? — Киибо тоже уже стоял, держась руками за забор, однако повернулся к своему другу.       Ома лишь игриво посмеялся и скинул свой рюкзак на плитку рядом. Затем он, будто они сидят не на крыши, а где-то на лужайке, прыгнул на свой рюкзак и удобно уселся. Фиолетоволосый радостно улыбнулся и постучал по полу рядом с собой, приглашая Иидабаши тоже присесть.       Робот был совершенно против того, чтобы сидеть на такой холодной поверхности, однако ничего другого не оставалось. Он осторожно положил рюкзак рядом и аккуратно присел. Как хорошо, что в его сумке были лишь тетради и ничего, что он мог бы повредить.       На улице было холодно. Это было заметно по пару, что исходил от юношей во время их разговора. Киибо этого не чувствовал, поэтому не особо думал по этому поводу. Однако Кокичи буквально дрожал от холода. Он лишь повязал клетчатый шарф вокруг своей шеи и продолжил дальше обнимать себя за плечи, находясь только в брюках и рубашке. — Тебе холодно? Я могу как-то помочь? Мне говорили, что у меня горячее дыхание и тёплые руки. Я мог бы, думаю, тебя согреть, — наивно предложил староста группы студенту, что сидел напротив него.       На какое-то время повисла тишина. Киибо вопросительно посмотрел на парня, ибо ожидал от него хоть какого-нибудь ответа, а не подобного взгляда, которым он сейчас смотрел на светловолосого. Нет, это был не взгляд презрения. Скорее взгляд человека, находящегося в замешательстве, прямо на грани смеха. К слову, это и произошло. Кокичи в один момент начал смеяться и стучать себе рукой по колену. — Я что-то не так сказал? — в недоумении спросил тот. Видимо он вновь опозорился.       Ома, чуть ли не умирая со смеху, вытер себе глаза рукой и посмотрел на Робота. — Ты только что предложил нам взяться за руки? Я правильно тебя понял? — он до сих пор смеялся, но уже слабо, чтобы Киибо смог понять, что он говорит.       В тот момент светловолосый, казалось бы, испытал все эмоции, которые только можно. От счастья до сожаления, от гнева до ужаса. В итоге он смущенно закрыл своё лицо ладонями, боясь посмотреть своему спутнику в глаза. Он бы прикрылся шарфом или капюшоном, однако верхняя одежда осталась в гардеробе. Единственное, что оставалось в этой ситуации, это провалиться сквозь землю со стыда. Как же хотелось это сделать. — Я-я… Я-я н-не это им-мел в виду. Ты п-просто замёрз, п-поэтому я подумал, — заикаясь, оправдывался Робот.       Послышался какой-то шорох. Видимо Кокичи только что поднялся. Киибо только сильнее зажмурился и старался отползти назад. Вдруг сейчас этот парень его ударит за подобные слова? Такое уже было ранее. Не с ним, конечно, но страх подобной реакции до сих пор остался. Спустя несколько секунд шум прекратился, однако Иидабаши до сих пор дрожал, прикрывая лицо руками.       Если бы он что-то почувствовал, то точно приятное ощущение тепла на руках, однако ему приходилось страдать, не отличая холод от тепла. Руки будто с помощью чьей-то силы отстранились от его лица. Напротив него сидел Ома с радостной улыбкой на лице и держал того за руки. В его внешнем виде кое-что изменилось, а именно тот факт, что на нём теперь поверх рубашки был фиолетовый свитер. — Эй, жестянка, ты чего зажался? Меня испугался? — весело сказал юноша. — Теперь ты не волнуешься по поводу моего внешнего вида? Мне тоже моя рубашка не нравилась.       В обычной ситуации подобные слова обидели бы его, однако сейчас он лишь облегчённо вздохнул и слабо улыбнулся, продолжая слабо смущаться. Его радовал тот факт, что Кокичи не будет его бить. Вроде он уже не почувствует этого, однако ощущение не самое лучшее. Не хотелось даже думать об этом. — В такую погоду лучше находиться в свитере, — серьёзно начал Киибо. — Если ты будешь плохо-       Но Ома вновь не желал слушать серьёзного друга и убрал свои руки с его рук. — Ме, почему ты такой скуууучный, — Кокичи явно дерзил старосте. — Давай лучше во что-нибудь сыграем? Всё равно заняться нечем.       Робот на него удивлённо взглянул. Во что-то сыграть? Но тут нет ни мяча, ни каких-нибудь качелей. Чем здесь можно заняться? К тому же он не знает никаких игр, в которые могли бы сыграть подростки, помимо игр на телефоне. Однако он плохо играл в игры, к тому же его телефон был у Омы. — Сыграть? Но во что можно сыграть на крыше?       Видимо Киибо не зря задал такой вопрос, ибо глаза фиолетоволосого юноши сразу же заискрились от счастья. Видимо настало его время обучать неопытных школьников играть в различные игры без подручных материалов. — Как во что? — подавшись вперёд, воскликнул Кокичи. — Игр на свете так много, а ты ни одну не заешь! — он задумчиво поднёс ладонь к своему подбородку, а затем поднял указательный палец вверх, указывая на то, что ему пришлая гениальная идея. — Мы могли бы сыграть в правду или действие! Или же в 20 вопросов! Но так как здесь ничего нет для первой игры, можем просто сыграть в 20 вопросов! Надеюсь, ты не будешь задавать скучные… А то я не люблю скукоту, мех. — 20 вопросов? Эта та игра, в которой нужно по очереди задавать друг другу вопросы, на которые со временем становится всё тяжелее ответить?       Эта игра совершенно не нравилась Киибо. Скорее не просто нравилась, он ее боялся. Особенно играть в неё с этим человеком, что сидел напротив него. Однако уже отказываться было поздно. Ключ от двери, которую закрыл Кокичи, как только зашёл на крышу, был у него, поэтому выбраться отсюда нельзя было никаким другим способом. Даже спрыгнуть нельзя, ограждение мешало. Но Робот не считал, что здесь было настолько всё плохо, поэтому всё-таки согласился на игру. — Именно! Ты хоть что-то знаешь! Ты не настолько глуп, как мои одногруппники, нихихи. Тогда я начну! — Ома положил руку себе на грудь, указывая, что он сейчас будет говорить. — Хм. Что же тебе такое загадать… Ты мне веришь?       Этот вопрос Иидабаши показался довольно странным и резким. Конечно он ему верит. То есть… если вспомнить все те случаи, связанные с ним, то можно решить, что это не так, однако… Теперь этот вопрос кажется ему довольно сложным для понимания. В каком это смысле он должен ему верить? Никто ещё настолько не доверяет людям, соответственно, и Киибо не очень доверял своему новому другу. Или доверял… — Я не знаю, какого ответа ты ожидаешь, но ты меня много раз обманывал… Я не могу тебе полностью доверять, прости… — он отвернулся.       Ома лишь слабо хихикнул и обнял свои колени. — Ну и ладно, тогда теперь твоя очередь задавать мне вопросы. Только не тяни, а то будет ску- — Зачем ты так относишься ко мне? — резко перебил того светловолосый юноша.       На крыше воцарилась тишина. Казалось, в этом мире теперь существует лишь звук покачивания железного забора ветром. Даже пение птиц не было слышно. А пели ли они вообще до этого? Атмосфера в этом месте резко ухудшилась. Ома начал неподдельно нервничать из-за этого вопроса, однако по его эмоциям можно было бы решить, что он просто смеётся над глупостью вопроса. Но нет, смех был нервным. — В каком смысле? — его нервозность можно было только понять по тому факту, что он слабо, но царапал кожу на своей руке ногтями другой руки.       Фиолетовые волосы юноши из-за ветра постоянно попадали ему в глаза. Он не успевал их убирать за уши, к тому же, нервничая, он делал лишь хуже, из-за чего пряди волос ещё больше попадали тому на лицо. — Ты знаешь, в каком я смысле имею в виду. К чему весь тот цирк, что ты устроил в кафе? А сейчас я зачем тебе? — его голос сейчас совсем не дрожал. Казалось, он был серьёзнее своего обычного состояния.       От этого вопроса Ома изменился в выражении лица. Как он и думал, его спросят всё-таки об этом. Сейчас он впервые сожалел о том, что начал играть в эту игру. Нет, всё должно закончиться не так просто. Это Кокичи должен был заставить Киибо зайти в тупик одним лишь вопросом, а не наоборот. Конечно фиолетоволосый мог сейчас спокойно солгать, но не против ли это правил? Хотя кому какое дело до правил. Ома сам начал эту игру, а значит сам в праве решать, как в неё правильно играть. — А что тебе приносит дискомфорт? Мне вот всё нравится. Я продумал тот план для того, чтобы моя тётя не кричала на меня из-за тебя. Всё просто, а ты даже до такого додуматься не можешь, глупенький, — он притворно улыбнулся в тот момент, когда внутри него будто извергался вулкан эмоций. Нет, он лжец. Воистину прекрасный лжец. Его никто не заподозрит во лжи, ибо он её великолепно скрывает. — Ох, вот как, ладно. Тогда твоя очередь, — совершенно спокойно ответил Киибо на подобные слова своего друга.       «Почему он так себя ведёт? Он что-то знает? Как он понял? Он точно что-то знает… Но как?!» — Кокичи не на шутку мысленно паниковал, скрывая свои истинные эмоции за маской беззаботности.       Да, Иидабаши точно что-то знал, иначе нельзя было объяснить его настолько спокойное поведение. Что он задумал? Ома осмотрелся по сторонам, продумывая дальнейший план отхода, если всё зайдёт слишком далеко. — Хах, да, моя очередь, — Кокичи задумался, посмотрев куда-то в сторону, а не на Робота. Нужен был такой вопрос, из-за которого он почувствовал бы себя не так комфотно. — Получается, из-за твоей нечувствительности к боли, ты не можешь чувствовать и окружающее тепло, так? Значит, я могу тебя поцеловать, а ты даже не почувствуешь? — он ехидно улыбнулся, преподнося указательный палец к своим губам. — Если подумать, то лишь частично, ибо я это увижу и… — серьёзно начал Киибо, однако только спустя время до него дошёл смысл слов, что сказал ему фиолетоволосый. — А? Т-то есть?       И он вскочил со своего места весь красный, прикрывая своё лицо ладонями. Ну что, Киибо-чан? 1/1? Кокичи лишь искреннее хихикал из-за этой всей ситуации, которую он сам же и создал. Да, за смущением светловолосого юноши было забавно наблюдать. Он уже успел забрать свой рюкзак и сесть чуть дальше, отвернувшись от Омы и покачиваясь из стороны в сторону, обнимая колени. — Это была шутка! Я не собираюсь это делать, хихи. Какой смысл, если ты всё равно не почувствуешь, — не смущаясь этого случая, сказал Ома.       Казалось, Киибо лишь ещё больше залился краской, поэтому он ещё больше отвернулся от Кокичи, лишь бы тот не смеялся над ним. — В-во-первых, это дискриминация, в-во-вторых, не говори со мной на эту тему! — Робот вновь заикался, когда говорил.       Возможно ему хотелось бы спокойно говорить на эту тему, однако его смущение, учащённое сердцебиение, заикание и нехватка кислорода не давали ему нормально существовать в такие моменты. А что будет, если он и правда однажды поцелуется. От этих мыслей его начало тошнить. Он не только смущался, но и чувствовал неподдельный дискомфорт, думая о подобном. К тому же, светловолосый сейчас вспомнил тот случай, когда Ому смутил его, находясь в комнате охраны в кофейне. Его состояние стало ещё хуже. — Эй, ты что, помирать собрался от смущения? Я пошутил. Иди, задавай интересный вопрос, — крикнул Ома, мысленно злорадно смеясь тому, что ему удалось сбить с толку старосту.       После его слов молчание длилось ещё минуту, а то и больше, пока Киибо всё-таки не повернулся лицом к Кокичи. Казалось, будто он всё это время плакал. А может просто переохлаждение. А это уже хуже. Но Ома, конечно, сделает вид, будто не заметил. Какое ему дело до этого парня? Светловолосый остался на том же месте, боясь приближаться к Кокичи. А вдруг он что-нибудь вновь спросит? — Хорошо, тогда почему ты не хотел отдавать мне мой же телефон в тот раз? Скажи честно, ты его украл? — поправляя воротник рубашки, спросил Иидабаши.       «Ты всё-таки мне не веришь…»       Ома нахмурился от такого вопроса и подложил ладонь к своему лбу. Какой же до невозможности глупый вопрос. Всё-таки он ничего не знает. Лишь спрашивает и верит ответам. — Я тебе уже отвечал. Нет, я не воровал твой телефон, а нашёл. Мне твой телефон вообще не сдался, у меня есть круче, — он недовольно посмотрел в сторону и вновь обнял свои колени.       На улице немного теплело, однако парни не особо обращали на это внимания. Ветер становился всё слабее. — Тогда почему ты мне не вернул его сразу? И если телефон тебе не нужен, почему не отдашь мне его? — не унимался Киибо. Наконец ему скажут правду. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — шёпотом сказал Кокичи, уткнувшись лицом в колени. Однако Робот его не услышал. — Вообще сейчас моя очередь задавать вопросы, тупица. Я тебя раздражаю?       Киибо не очень понял вопроса, из-за чего в недопонимании посмотрел на юношу. Почему он задаёт так много вопросов о себе? Неужели даже в такие моменты он не устаёт говорить о своей личности? Стоит вернуться к вопросу, раздражал ли он его? Определенно. Он сделал так много плохого… В воспоминаниях начали появляться моменты, проведённые вместе с фиолетоволосым. Староста невольно улыбнулся. Сейчас все эти случаи казались ему до ужаса глупыми. Но он не такой плохой. То есть, он же помог ему, так? Он же помог Иидабаши спастись от тех парней. С другой стороны, проблем не было бы, если бы Кокичи не появлялся бы. Однако тогда он никогда бы не оказался здесь, на крыше. — Скорее нет, чем да. Точнее, ты часто меня оскорбляешь, но у меня есть много хороших моментов, связанных с тобой. Я рад, — Светловолосый искренне улыбнулся, прикрыв глаза, на его щеках появился слабый румянец.

Он не лгал.

      Ома немного выглянул из-за колен и замер. Он говорил правду. Только сейчас Кокичи осознал, как много лжёт. Как много боли людям он доставляет. Вам когда-нибудь хотелось плакать от простых слов, даже не оскорблений, сказанных про вас? Сейчас была подобная ситуация. Оме очень хотелось вернуться обратно домой, спрятаться под одеялом и долго плакать, пока силы не покинут его. Он не раздражал… Ему впервые такое сказали. А ещё он наконец встретился лицом к лицу со своей ложью, в которую верил на протяжении всех этих лет жизни. Кокичи восхищался тому, как Иидабаши говорит правду, ведь иное он не может сказать. Лишь правда, лишь честность. Такая противоположность даже завораживала.       Фиолетоволосый слабо улыбнулся, из глаз немного выступил слёзы. — Ома-кун? Что-то случилось? Я снова что-то не то сказал? — протянув руку, сказал Робот, боясь, что смог обидеть своими словами юношу.       Кокичи совершенно забыл, что Иидабаши тоже видит его, а значит и его слёзы. В этот раз актёрское мастерство студента не помогло ему. Он смахнул слёзы со своих щёк и посмеялся. Киибо, что сначала волновался, облегчённо вздохнул и перестал тянуть руку в сторону Омы. Сейчас всё было в порядке. — Эй, жестянка, это и есть твой вопрос, на который я должен ответить? — Кокичи убрал прядь своих волос за ухо и радостно улыбнулся. — Тогда я могу ответить на него- — Нет, это не мой вопрос! У меня другой вопрос! — активно жестикулируя руками, произнёс Киибо. — У меня другой вопрос. В той комнате ты сказал, что думаешь, что не все люди достойны жизни. Скажи, что ты имел в виду?       И снова серьёзное выражение лица. И снова страх в глазах Омы. Всё же было так хорошо, зачем спрашивать подобное? Неужели он не поймёт, что ему некомфортно обсуждать подобное, раз он тогда погрустнел? Ах да, ему не понять, он же плох в общении, даже лгать не умеет.       Кокичи заёрзал на своём месте. Сейчас Иидабаши понимал, что парню некомфортно, однако ничего не говорил. Да, они сидели довольно далеко друг от друга, но прекрасное зрение Киибо позволяло ему увидеть то, как Ома, нервничая, начал грызть ноготь большого пальца своей руки. Ещё тот факт, что на его лице эмоции сменялись со скоростью света, пугал ещё больше. Сейчас он напоминал робота, который переживает системный сбой. И кто теперь жестянка?       Ома поднялся с рюкзака и, положив руки за голову, пошёл к перегородке, будто разговора и не было. — Хорошая погода, да? — голос немного дрожал, но различить это было очень тяжело. — Глупые вопросы ты задаёшь, Киибо-чан, глупые…       Иидабаши тоже поднялся с ног и осторожно направился к Кокичи. — Ты сам говорил, что нужно играть по правилам! Говори правду! — не унимался Робот. — Ты и на те вопросы не желал отвечать. Почему ты мне помог?       Послышался смешок. Иидабаши не мог понять этой реакции. Ома беззаботно повернулся к Киибо. На его губах играла ехидная усмешка. — Почему? Я готовлю ужасный план, а для этого мне нужен староста из вашей группы. Всё просто. Пока ты здесь, мои люди заминировали всё здание. А тебя я забрал, ибо ты единственный знаешь меня настоящего, — говорил Кокичи, чуть ли не безумно улыбаясь. Он шёл к Иидабаши.       Светловолосому было некомфортно, поэтому он сделал несколько шагов назад. Он же его не тронет, так? Что с ним такое? Почему он так себя ведёт? Да, он шутит, но неужели он правда является террористом? Но быть такого не может. — Т-ты ведь шутишь, верно? — выставляя вперёд руки и пятясь, спросил Робот.       Ома остановился и совсем без эмоций взглянул на парня напротив. Шутит ли он? А затем его выражение лица сменилось на гнев. — Шучу?! Да моя жизнь здесь самая главная шутка! Просто меня так раздражают твои вопросы! Они такие глупые и скучные! — он начал топать ногами, стоя на месте. — Я хочу веселиться, а не раздражаться! Мне не нужны твои глупые вопросы! Я хочу отдохнуть! Где вопросы про «тебе нравится моя стрижка?» или «а какой сегодня день недели?»? Что за тупые вопросы? — по его щекам медленно начали идти слёзы.       Никому не было известно причины такой реакции парня на подобный вопрос, даже его спутнику. Иидабаши не очень понимал, что нужно делать в таких ситуациях, однако осознавал, что сейчас не нужно как-то кричать. Ома в данный момент очень напоминал бомбу или мину: при неосторожном использовании может взорваться, и тогда пострадает не только он, но и сам Киибо. — Я не говорю, что твоя жизнь шутка. Я просто хочу узнать, зачем ты устроил тот цирк в кофейне, тем самым опозорив меня. А еще, какой парень? Я тебя даже не знаю особо! Зачем ты тогда так сказал?       Да, он понимал, что кричать нельзя, однако сам был сейчас на пределе. К тому же фиолетоволосый даже в такой ситуации старается шутить. Да что он себе позволяет? Киибо придерживался такого правила — истина важнее чувств. Точнее, он не мог понять чувств других, особенно в этот момент. — Почему?! — громко вскрикнул Ома, уже рыдая. — Наверное, потому, что у меня проблемы с родителями? Если бы не они, я был бы нормальным подростком! Я их ненавижу! Это они не заслуживают жизни. Все мои родственники! Да даже те люди в кафе! Они всё равно меня ненавидят-       Послышался хлопок. Кокичи приложил руку к покрасневшей щеке и в ужасе смотрел на плитку под своими ногами. Его ударили. Не он ударил, а его. Медленно к нему начали приходить чувства. Он начал чувствовать жгучую боль на покрасневшем участке. И мерзкое чувство чего-то мокрого и холодного на лице: по щекам ещё сильнее пошли слёзы. Он никому не позволял давать себе пощечину. — Никогда не говори так! Никто не заслуживает смерти в этом мире! Ни твои родители, ни те работники в кофейне! Как ты это не поймёшь! — уже кричал Киибо.       Его рука тоже покраснела и наверняка должна болеть, однако он не чувствовал боли. Впрочем, логично. — Все тебя любят, а тебе так плевать на них! Ты даже не ценишь то, что у тебя есть! — на его щеках тоже виднелись блестящие дорожки от слёз.       В тот момент со стороны Омы послышался настоящий вопль, который заставил Киибо вздрогнуть. Сейчас, казалось, что он не просто плачет, но уже кричит так, будто его убивают. Робот сделал несколько шагов вперёд, вытянув руки, чтобы успокоить. Подобная реакция ему совершенно не нравилась. А вдруг кто-нибудь придёт на этот крик? Стоп, а вдруг в каких-нибудь кабинетах открыты окна? Тогда их найдут и… — Ома-кун, прекрати плакать. Ты впервые столкнулся с правдой и тебе больно, я понимаю. Однако это не повод так сильно кричать!       В тот момент Кокичи резко начал стягивать с себя свой фиолетовый свитер. Киибо лишь оставалось в замешательстве смотреть за происходящим. Что он задумал? Ома небрежно выбросил кофту на плитку рядом с собой, а затем начал грубо расстёгивать пуговицы на рукавах белоснежной по сей момент рубашки. Из-за холода и таких грубых и резких действий на пальцах юноши начали виднеться различные порезы, которые слабо, но источали кровь. Сейчас это больше походило на моменты из фильмов, можно даже сказать, эстетику. Какими бы словами вы описали этот случай, если вас спросят? Слёзы, крики, ладони, сжатые в кулаки, кровь на рукавах рубашки. Даже Иидабаши осознавал, что это выходит за рамки нормальности. Крики и кровь всегда доставляли ему какой-то дискомфорт. — Ты говоришь, что мои родители не достойны смерти, так?! — он показал оголённые руки. Его голос дрожал. Слёзы его душили. — Тогда скорее я быстрее умру, нежели они! Я по твоему достоин смерти?!       На протянутых руках во многих местах виднелись не только порезы, но и всевозможные синяки фиолетовых, жёлтых оттенков. У Киибо всё сжалось внутри от просмотра подобных вещей. Так вот что он имел в виду… Неужели с ним такое сделали его родители? И как долго это уже продолжается? Или это снова ложь? — Ома-кун, я-       Иидабаши сделал несколько шагов в сторону юноши, надеясь, что сможет как-нибудь поддержать, обнять, успокоить. Но тот лишь начал пятиться назад, судорожно пытаясь застегнуть пуговицы на рукавах рубашки. Когда он понял, что не сможет этого сделать, то просто оставил как есть, шёпотом ругаясь по поводу того, что сделают такие низкокачественные рубашки. — А теперь ты хочешь сказать, что ты понимаешь меня? — Ома продолжал делать короткие шаги назад, даже после того как Киибо остановился. — Я всё понял… Ты мне не веришь… Ты думаешь, что эти синяки я поставил себе сам, так?       Кокичи резко остановился. По его щекам уже не шли слёзы. Он пришёл к состоянию безэмоциональности. В такие моменты кажется, что можешь сделать что-угодно: начиная с убийства себя и заканчивая с нанесения вреда другим. Состояние опустошённости, когда ты, сам того не ожидая, столкнулся с жестокой правдой, из-за которой не хочется не то, чтобы общаться, не хочется существовать в этом мире. Ведь ты уже ничего не сможешь сделать. Тебе придётся жить с этим всю жизнь, но, сколько эта жизнь уже продлится?       Он пнул свитер, что лежал у его ног, что-то обозлённо шепча себе под нос. Что-то, касаемо правды и лжи. А затем Ома, даже не взглянув на Киибо, побежал в сторону двери, через которую они до этого прошли, чтобы попасть на крышу. Иидабаши на автомате потянул вперёд руку, однако он понимал, что тому нужно успокоиться, и что староста сам виноват во всём этом. В этот момент он узнал ещё одно правило, которым нужно придерживаться при общении с людьми:

«Никогда не оскорбляй человека и всё, что с ним связано, если не знаешь, что происходило на самом деле»

      Нужно будет как-нибудь завести блокнот или справочник, куда можно записывать эти обычные, но такие нужные правила при общении с людьми.       Сейчас же выражение лица светловолосого показывало одну эмоцию — сожаление. Если бы он мог, как в фильмах про фантастику, перемотать время назад, то этого бы не случилось. Если бы не он, Кокичи бы не старался сейчас открыть двери, которые видимо, заело от ржавости.       Фиолетоволосый сделал несколько резких движений руками, чтобы открыть дверь, однако ничего не получалось. Дверь как не хотела поддаваться, так и не поддавалась. Тогда он со всей силы постарался толкнуть дверь своим плечом, как делают это в комиксах про крутых парней и девушек. Однако безрезультатно.       Ома прислонился спиной к двери и медленно начал спускаться вниз, пока полностью не сел на плитку. Неужели ему придётся какое-то время сидеть здесь, на крыше вместе с этим придурком, что обвиняет его во лжи, когда сам не лучше? Он обнял свои колени и уткнулся в них лицом. Слёз давно уже не было на его лице. Они высохли. Теперь от этого конфликта с Роботом оставался лишь неаккуратно скомканный свитер, что валялся рядом с парнями.       Они так провели несколько секунд, а может даже минут, возможно, и часов. Никто из парней не смотрел на часы, да их и не было. Два телефона, что принадлежали им, находились в рюкзаке Омы, который тоже небрежно лежал где-то у забора.       Нужно было как-то поддержать.       Киибо сделал несколько неловких шагов в сторону Кокичи, а затем остановился. Хорошо, по крайней мере, на него не кричали. Это уже радует. Шаг за шагом и он достиг той самой двери, у которой сидел Ома и уже не издавал ни звука. Было немного страшно, ибо фиолетоволосый мог в любой момент начать ещё сильнее кричать. Сейчас Иидабаши совершенно не хотел напугать юношу, ему больше не хотелось вредить кому-либо из-за отсутствия эмпатии. — Зачем ты сюда пришёл? — шмыгая носом, спросил студент, когда староста сел рядом с ним у двери.       Ветер полностью затих. Теперь можно было услышать пение птиц, что прыгали по веткам деревьям, которые находились на территории университета. — Мы можем посидеть в тишине, а можем поговорить, — Киибо слабо улыбнулся и посмотрел в сторону парня, тот до сих пор обнимал свои колени и не желал на него смотреть. Тогда Робот опустил взгляд. — Если ты хочешь, конечно… Мне очень жаль… Я не думал, что так получится…       Тишина. Видимо Ома не хотел, не только смотреть в его сторону, но и разговаривать. Киибо вздохнул, значит они будут сидеть в тишине, пока охранник не обнаружит пропажу одного из ключей и не постарается забраться сюда. Ну, сейчас парень даже не знал, плохо ли это или, наоборот, хорошо. — У меня тоже есть некие проблемы в семье, — тихо начал светловолосый спустя несколько минут молчания.       Кокичи слабо вздрогнул. Киибо посмотрел в его сторону и удостоверился в том, что тот не против истории от него. — Моя мать умерла, как только я родился. Во многих семьях за подобное ненавидели детей, а меня, наоборот, любили. Точнее, отец говорил, что потеряв самое дорогое, что у него было, он приобрёл то, чем он ещё больше будет дорожить, — от подобных воспоминаний на глазах Иидабаши выступили слёзы. — Он мне говорил, что будет со мной, несмотря ни на что. Мы часто проводили выходные вместе. Папа научил меня правильно пользоваться удочкой и играть в мяч. — И что с ним случилось? Он уехал? — Ома, продолжая держать голову на своих коленях, повернулся в сторону светловолосого.       Киибо улыбнулся. — Нет, он умер.       Кокичи неловко повертелся на месте после этого ответа. Может не стоило спрашивать? Эти слова были острее любого лезвия ножа. Ведь это были слова правды. Без малейшего намёка на ложь. — Пф, тоже так хочу, — тихо усмехнулся фиолетоволосый.       Киибо посмотрел на него недовольным взглядом. Он что, сказал это вслух? Порой полезно держать язык за зубами. — То есть… прости. Я не так выразился… — он снова уткнулся лицом в колени. Ему было немного стыдно.       Иидабаши удивился тому, что парень впервые за всё время их общения попросил прощения. А часто ли он просит прощения? Возможно это первый раз, когда он искренне считал себя виноватым. Светловолосый с жалостью посмотрел на Кокичи. В его словах так много лжи, но может он хочет таким образом сделать так, чтобы на него обратили внимание? Домашние питомцы тоже делают подобное: разбивают различные вазы, царапают мебель… Лишь бы на них обратили внимания. Вот и Ома. Просто потерянный в себе парень, у которого, как понимал Киибо, не было детства. Или насилие в семье началось только недавно? Но он же совершеннолетний. Может съехать… Например, поселиться в общежитии университета… — Отчим меня начал бить, как только пришёл к нам в семью, — тихо начал повествовать свою историю Кокичи, хотя Робот даже не ожидал подобного. — Мне было лет 6, не больше. Я был умным ребёнком. Даже не так, просто гениальным, — он усмехнулся. — Однако из-за своей гениальности родители решили, что я должен больше работать, учиться. Быть идеальным человеком во всём. Мне приходилось постоянно посещать какие-либо кружки, курсы. Лишь бы быть тем самым идеальным парнем из соседнего двора. И вот, я поступаю в университет и…       Ома медленно поднялся с плитки, державшись за ледяную железную ручку двери, и беспечно направился в сторону своего рюкзака, который лежал у ограждения. На протяжении всей прогулки он продолжал рассказывать свою историю. — Однако, находясь в этом университете, мне совершенно не хотелось учиться. Я постоянно отвлекаюсь, хочу спать. Но это так, мелочи, — он слабо улыбнулся и поднял свой рюкзак с пола. — Из-за того, что я не мог даже различить голоса преподавательниц, родители устроили меня на работу в кофейню к тёте. Суть в том, что они являются богатыми людьми, — Кокичи, держа свой рюкзак в руках, пошёл обратно к двери, у которой сейчас сидел Киибо и наблюдал за его действиями. — Ну, мои отец и мать. Однако мне поставили такие условия: либо я учусь, работаю, и они меня обеспечивают, либо меня выгоняют из дома, ибо я становлюсь бесполезным. Я бы и сам с радостью уйти, однако мне совсем некуда идти…       Ома неаккуратно «плюхнулся» на плитку рядом с Киибо и продолжил дальше рыться в своём рюкзаке в поисках чего-то важного для него. Иидабаши недовольно закатил глаза из-за подобного поведения юноши, однако продолжил слушать его историю и дальше. — Но я кое-что понял: мои родители и тётя хорошо ко мне относятся, когда я с кем-то. Особенно если этот человек мне ближе всего. В тот день, когда мы встретились, мне эта идея пришла в голову довольно неожиданно. Но да, всё случилось, как я и думал, тётя рассказала родителям о том, что у меня есть парень, и они начали ко мне лучше относиться. Ведь «хотя бы кто-то в этой семье будет приносить пользу!» — приподняв указательный палец, пародировал студент своего отца. На его губах появилась слабая улыбка. Однако она была такой мимолётной, как и дни, проведённые с любимым человеком. Настолько быстро она исчезла.       Кокичи наконец перестал рыться в рюкзаке и положил его рядом с собой на плитку. В его руках виднелись какие-то вещи, которые он забрал из сумки. Один из этих приборов начал гореть ярким пламенем. Студент именно сейчас решил закурить одну из своих сигарет. Киибо немного отодвинулся, чтобы дым не попал в его сторону. Нет, он не чувствовал дым, однако считал, что перенасыщенность им может привести к плохому результату. Даже если не ты куришь. Отец часто ему говорил, чтобы он не находился рядом с людьми, которые курят. Говорил, что сигареты — это зло. Но он много чего говорил. Ещё папа рассказывал ему про плохие компании. Про то, что с ними нельзя никоим образом контактировать, иначе они научат многому. Однако именно сейчас Иидабаши понял причину того, почему эти компании становятся плохими.       Завораживающий дым табака странствовал по территории, в которой они находились. Однако слабый ветер так и хотел разрушить его. Вы когда-нибудь сравнивали себя с чем-нибудь несущественным? Ома часто занимался подобным времяпровождением. Как любил говорить один из его знакомых? Совершенство постигается лишь в сравнении? Или, наоборот, не постигается… Однако это неважно. По крайней мере фиолетоволосому нравилось сравнивать себя с чем-то, о чём совершенно забывают люди. Даже с тем же дымом от обычной сигареты. Он существует всего недолго, однако многим людям становится противно лишь от одного его упоминания. Точно так же, как и с этим студентом. Многим становится некомфортно, когда он появляется в их поле зрения. Иронично. — Тётя тебя тоже… бьёт? — Иидабаши ещё чуть дальше отодвинулся. Он боялся, что у него начнётся кружиться голова от сигареты Омы.       Но Кокичи, наоборот, пододвинулся к нему ещё ближе, чем они сидели до этого, и небрежно положил свою голову ему на плечо. Иидабаши невольно вздрогнул от такого жеста. Однако сейчас было не время думать о какой-то романтике. То есть, причём тут вообще романтика? Он же просто положил голову ему на плечо, не более. Именно. — М? Не-а. Селес-чан даже не знает о том, что ко мне так плохо относятся. Ей просто сказали, что я бездарь, которого нужно устроить на работу, — Ома закурил сигарету, а затем постарался выдыхать кольца дыма, однако не все получались идеально. Киибо лишь завороженно смотрел за этой картиной. Вредно, но так эстетично. Будто магия… — По ней не скажешь, но она меня любит. Тётя никогда меня не трогала. Ну, может только за ухо взять, да. Но она любя это делает, — он слабо улыбнулся и вновь закурил.       Почему-то именно в этот момент светловолосому парню захотелось вновь чувствовать что-либо физически, будь то боль или запах, а может вкус. Почему-то именно сейчас ему хотелось узнать, насколько холодно на улице. А может они вдвоём уже давно простудились? Тогда это ужасно, Иидабаши придётся отпаивать себя и своего нового друга различными лекарствами, если хватит сил. А если брать в счёт тот факт, что они сидят на холодной плитке… Они точно умрут. — Мне очень жаль, Ома-кун. Прости, я не хотел подобного… Я не думал, что так-       Кокичи усмехнулся. — Да не парься, всё окей. Давай лучше сыграем в игру? Снова в ту игру, что играли и до этого. Только задавай интересные вопросы! — Ома сделал вид, будто до сих пор обижается на Робота, однако затем на его лице вновь появилась та самая озорная улыбка, которую так привык видеть Киибо. — Я задаю! Какой твой любимый цвет?       Иидабаши немного потупил свой взгляд на волосах парня, что лежал у него на плече. Какой же его любимый цвет? Вопрос был на первый взгляд лёгким, однако староста никогда не задумывался о нём. Или задумывался, но совершенно не помнит… А какие цвета вообще существуют? Розовый, зелёный, чёрный, жёлтый… — Не знаю, Оума-кун, никогда не думал о подобном… — он посмотрел куда-то на горизонт, солнце только-только поднималось из-за высоких деревьев. Сколько они здесь уже находятся? Сколько пар уже прошло? Казалось, будто вечность. — Но сейчас мне кажется, что мне нравится фиолетовый цвет, а тебе?       Ома выдохнул дым сигареты и задумчиво устремил свой взгляд на небо. Оно было таким прекрасным. Ни единого облачка не было на нём. Хотя нет, было несколько пушистых. Он перевёл свой взгляд на Киибо, который в это время смотрел на птиц, что прыгали по веткам деревьев.

«Его волосы такие же пушистые, как и те облака, а глаза такие же голубые, как и небо… Удивительно»

— Не знаю. Наверное, голубой — мой любимый цвет, — и он вновь поднёс сигарету к своим губам.