Тепло твоих рук

      Множество звонков, множество сообщений, множество навязчивых мыслей по поводу того, что происходит с юношей сейчас. Вдруг он в опасности? Что вообще в таких ситуациях делают? В фильмах всегда показывали, как добро побеждает зло, но добро не всегда выживало после этой победы. Вообще, к чему подобные мысли?

«Ты чувствуешь.? Чувствуешь холод его рук?»

      Эти мысли пугали. Вдруг Кокичи мог что-нибудь с собой сделать за это время?       Напротив него белая дверь. Где он? Неважно, сейчас нужно идти вперёд. Парень осторожно подходит к двери и открывает ей. Ванная комната. Киибо заходит внутрь помещения, осматривается. Яркое освещение, размытое отражение в зеркале, белоснежные раковина и ванна. Внутри находится окровавленное тело. Руки юноши в многочисленных порезах, из них уже не струится кровь. Светловолосый медленно приближается к телу, дотрагивается до его рук, чтобы проверить пульс и… Он мёртв. Он убил себя или…

«Нет, это ты убил меня. Ты заставил меня убить себя, разве ты не помнишь?»

      Откуда доносятся эти слова? Разве Иидабаши не один был в ванной комнате всё это время? И вообще, как он тут оказался? Парень оглядывается, никого помимо него и этого тела нет. Неужели снова мысли пугают его?

«Ты чувствуешь?.. Холод моих рук?.. Они не такие тёплые как раньше»

— Я не чувствовал тепло твоих рук раньше, но сейчас, — он отвернулся.       Удивительно, но подобный разговор с трупом, что лежал ванне, которая была полностью залита кровью, сейчас казался очень даже нормальным. Возможно Киибо сходит с ума, он пока не уверен.       Иидабаши посмотрел на свои руки. С них ручейками сбегала кровь, окрашивая всё на своём пути в бордовый. Подобное бегство крови с его рук можно было сравнивать с тем, как легко утекла жизнь Кокичи. Он мог помочь, но не стал. Он мог поговорить с ним, но даже не подумал. Он мог бы… — Ты мог бы меня не убивать, Киибо-чан, — рот мертвеца резко открылся. Из него сразу начало выливаться большое количество красной вязкой жидкости, которая больше походила на кровь.       Эта кровь начала заполнять каждый свободный уголок комнаты, в которой они находились. Весь этот потоп сопровождался тихим, но до жути пугающим голосом Омы, который постоянно говорил о том, что Иидабаши на самом деле является убийцей, а не Кокичи.       Комната постепенно скрывалась во всевозможных оттенках красного, жидкость была всё выше и выше. Не прошло минуты, как она была выше щиколоток. Кровь продолжала ручьём выливаться из рта Омы, Киибо уже было мерзко смотреть на подобное зрелище. Он поспешил к двери. С трудом пробравшись через эту вязкую жижу, Иидабаши слегка толкнул кончиками пальцев до дверной ручки. Она не поддалась. Передвигаться с каждой секундой было всё тяжелее и тяжелее, казалось, эта субстанция сейчас больше походила на кровавый клей. Может так он и было? Времени на раздумывания не было. — Иидабаши-кун ~       Кровь поднималась всё выше и выше, сковывая тело юноши. Она прошла отметку выше ключиц и уже доходила до подбородка. То тело давно уже скрылось под этим красным полатном, однако его голос всё ещё был слышен где-то вдали. Совсем тихий, но не менее жуткий. Жидкость медленно заполняла рот Киибо, нос, уши. Дышать уже не было невозможно. Сейчас хотелось не выбраться, а умереть. — Иидабаши-кун, ты меня слышишь?       Что это? Отголоски прошлого или разум пытается поговорить с Жестянкой? Но этот голос так манил и раздражал одновременно. Хотелось в нём поскорее укутаться, однако соприкосновения с ним, как с чем-то материальным, будут доставлять невыносимую боль. Как же Киибо устал от боли. Его выражение лица выражало недовольство. — Киибо, — ещё нетерпеливее звучал этот голос незнакомца.       Послышался какой-то резкий звук. Мгновение и свет начал слепить глаза юноши. Он зажмурился и попытался спрятать половину лица ладонью. Чувство, что он находится в том клее, исчезло. Киибо приоткрыл глаза. Напротив него стоял Шуичи и озабоченно смотрел на своего друга. Его рука до сих пор находилась рядом с щекой светловолосого. Видимо он сделал парню лёгкую пощечину, чтобы тот проснулся. — Иидабаши-кун, ты устал? Я отходил всего на несколько минут, пришёл, а тут ты… спишь…       На лице темноволосого появилась лёгкая улыбка. Внешний вид Киибо сейчас напоминал ему скорее те времена, когда они ещё были подростками. Лохматые светлые волосы, затуманенные голубые глаза и неряшливо одетая толстовка. Он так устал. Сайхаре, подумав об этом, резко захотелось спать. Юноша потянулся и зевнул. В это время Иидабаши старался понять, где находится и кем является на самом деле. — Я уснул?.. — вяло спросил парень.       Шуичи кивнул и подошёл к тумбе, на которой находилась кофеварка. Время идёт, а он так и продолжает питаться одним лишь кофе. Здоровье с каждым годом всё хуже и хуже, а пристрастие к этому напитку лишь всё больше и больше. — Не знаю, что на меня нашло… Прошу прощения, Сайхара-кун, — парень зевнул и тоже потянулся. — А что мы вообще делали? Мне такой кошмар приснился…       Две чашки уже стояли на столе, издавая уютный и приятный запах ванильного капучино. Это напомнило ребятам о той самой кофейне, с которой и началась их история. Они вместе невольно улыбнулись, даже не поняв, в чём состоит изменение их эмоций. А впрочем, важно ли это было сейчас? Нет, сейчас в приоритете стоит совсем другое. — Да, я слышал, как ты кричал, поэтому сразу прибежал. Оказывается, это просто кошмар, — он немного отпил из своей кружки. — М? Не помнишь, что произошло? Мы обсудили мотивы реально убийцы, и ты хотел позвонить Кокичи, однако…       Киибо взглянул на телефон, что был всё это время в его руке. По сути, он должен был уронить его во время сна, однако, видимо, от страха лишь крепче вцепился в него. Тот сон…

» Ты чувствуешь холод моих рук?»

      От этих воспоминаний волосы на теле юноши поднялись дыбом. Это был просто кошмар, ничего плохого не могло случиться. Просто кошмар, ничего плохого не могло случиться. Просто-       Экран телефона загорелся от соприкосновения пальца с кнопкой. На нём высветились уведомления. Ноль. Зато он пять раз звонил Оме. Ни разу никто не взял трубку. Да что ж такое? Хотя, если подумать, то подобная ситуация вполне логична. Кокичи могли вновь лишить телефона, или он обиделся. К тому же, парень является преступником, для него теперь дом = тюрьма, но что-то изменилось? — А почему… Почему Ома защищал своего отца? — вновь подал признаки жизни староста. Сайхара, вскинув одну бровь, посмотрел на своего друга. — Я разве не сказал? — он поставил чашку с кофе на блюдце и подложил руки под подбородок, вглядываясь в Киибо. — В любом случае, повторюсь. Кокичи заставили забыть, из-за подобного стресса частичка его разума не выдержала и сломалась. Разрушилась, понимаешь? Он сам поверил в ту ложь, что ему говорили, ухудшив лишь своё состояние. Ему просто нужно было вспомнить и, кажется, ему удалось это сделать.

***

      Холодный, пронизывающий до костей ветер гулял по улицам города, стараясь испортить настроение прохожим, что были у него на пути. Лишь нашему главному герою подобная стихия была нипочём. Единственное, что его раздражало, так это тот факт, что его чуть ли не сдувало. Холода он не чувствовал, собственно проблем гораздо меньше. Только утром было солнечно, а сейчас солнце совсем скрылось за облаками. Возможно звезда просто устала от людей и не хотела раздражаться по поводу них, вот и решила спрятаться. Что ж, от проблем не сбежишь, особенно если они живут с тобой.       Кокичи так и продолжал игнорировать все звонки и сообщения от светловолосого. Это поведение очень напомнило Киибо то время, когда узнал, что Ома является убийцей отца. Сейчас же всё иначе. Какое облегчение, что всё обошлось, какое… Но он всё равно не брал трубку, значит ли это?..       Белая дверь, а за ней шум воды. Удивительно, что входную дверь ему никто не открыл. Иидабаши был хорошо воспитан, но знал, что в таких случаях нужно действовать, ибо промедление = плохая концовка, прямо как в фильмах. Дверь в дом была открыта, поэтому юноша лишь толкнул её и прошёл внутрь. Тьма поглотила его. Он несколько раз крикнул встревоженным голосом, стараясь позвать хоть кого-нибудь из членов семьи. Тишина. Лишь тот шум за белой дверью, лишь он проживал в этом месте. Из створок виднелся свет от каких-то ламп. Киибо сглотнул и сделал несколько шагов вперёд. Раз шаг, два, три, звук от сильного напора воды в кране не прекращался. Будет ли сейчас ошибкой открыть эту злосчастную дверь? Возможно кто-нибудь там принимает душ, но возможно и… Кошмар. В любом случае, он сможет оправдаться. — Ома-кун, ты здесь?.. — староста коснулся кончиками пальцев поверхности двери.       Она поддалась вперёд, немного неприятно скрипя. Скрип был тихим, но в таком месте он сейчас раздражал больше всего. Ванная комната. Киибо заходит внутрь помещения, осматривается. Яркое освещение, яркое отражение в зеркале, белоснежные раковина и ванна. Киибо зажмурил глаза и вздохнул. Окровавленного тела не было. — Ома-кун? Прошу прощения, что потревожил, но почему ты в одежде принимаешь душ?       Этот вопрос прозвучал так резко, что Кокичи вздрогнул. Он медленно и недовольно повернулся в сторону парня. Его лицо сейчас скорее выражало не страх, свойственный такой ситуации, а разочарование и усталость. Разочарование во всём мире и усталость тоже от всего мира. Парень слегка наклонил голову и положил нож на край раковины. Иидабаши вздрогнул, увидев, как сверкает лезвие ножа от лучей светильника. — Практикую йогу в воде, разве не видишь? И вообще, какого чёрта ты проник на частную территорию? Тебя разве не учили, что заходить в чужие дома без разрешения хозяев — это незаконно? Выйди и закрой дверь с обратной стороны.       Киибо помялся, стоя у порога в комнату. Больше он не знал, что нужно делать в таком случае. В основном это заканчивалось тем, что герой находил тело в ванной, старался спасти человека, но он уже был мёртв. А сейчас… Человек перед ним дышал, двигался и даже мог разговаривать. Его движения сейчас более плавные, чем ранее, могли сказать, что он спокоен, однако нож, что он вновь держал в одной руке говорил обратное. — Это не ты… Это не ты совершил то убийство. Мне. Мне жаль, Ома-кун. Мне очень жаль, что произошло такое недопонимание с моей стороны, — по его щекам начали медленно скатываться слёзы.       Нож выпал из рук Кокичи. Он нахмурился и пристально посмотрел на Киибо. Молчание. Ома окинул взглядом комнату, а затем вновь обратил внимание на юношу. Тот же сейчас уже испуганно наблюдал за действиями своего друга. Конечно, студент уже убрал из рук нож, но его поведение стало не менее странным. Это очень пугало. — Вот как значит… — он сложил губы в трубочку, будто был готов сейчас засвистеть и покачал головой. — Если не я, то кто? Кто убийца тогда? Суд уже вынес вердикт, ты забыл? Я виновный. В этот раз мне не удастся избежать наказания.       Ома облокотился на спинку ванны, подняв голову вверх. Сейчас он смотрел на потолок, но другой рукой шарил по сторонам, ища на тумбе рядом упаковку от сигарет и зажигалку. Иидабаши заметил, что Кокичи не так часто на самом деле курит. Возможно он так старается усмирить свою тревогу? Подружиться со стрессом? Светловолосый никогда не понимал, зачем людям вредные привычки. Лишь для эстетики? Не более. — Мы с С-сайхарой-куном решили, что убийца не ты, а твой…       Он посмотрел в сторону. Говорить подобное было немного страшно и стыдно. Однако затем продолжил: — Это же твой отец, Ома-кун. Ты же знаешь… Ты же сам видел… — голос предательски дрожал.       Кокичи фыркнул и поднёс к губам сигарету. Щелчок, и зажигалка уже зажигала его излюбленную вещь. А может фиолетоволосому на самом деле не нравилось курить? Кто знает. — Ничего я не видел. Я лишь увидел тело, что лежало передо мной. Это я виноват в смерти твоего отца, лишь я. Но это… — он выдохнул дым. — Это лишь несчастный случай. Мне не хотелось никого убивать, это произошло случайно. Мне очень жаль.       В последних словах можно было уловить нотки сожаления и сочувствия. Ома и правда сожалел о том, что произошло. Что уж там, он ненавидел себя. — Зачем ты говоришь подобное? Зачем ты продолжаешь его защищать?       Киибо немного протянул вперёд руку. Удивительно, но он сейчас даже не злился. Ему самому было жаль Кокичи. Зачем он себя довёл до такого состояния? Хотя… если бы Иидабаши сам оказался на месте своего друга, то сломался бы намного раньше. Или же нет. На этот вопрос не было ответа. Точно также не было ответа и от Кокичи. Снова минутная тишина.       Но затем Ома вновь выдохнул дым табака и заговорил: — Закрой дверь. Холодно. — Но ты не ответил. Я не думаю, что в таком состоянии тебя можно оставлять одного.       Кокичи покачал головой и устремил свой взгляд на Иидабаши. В одной руке он держал сигарету, а в другой нож. — Нет, ты меня не понял. Закрой дверь изнутри, — он положил нож на тумбу и вернулся на прежнее место. — И садись ко мне.       Хлопок дверью. Иидабаши не знал, стоит ли закрывать дверь на замок, но боялся, что родители Кокичи могут резко прийти домой, а они сразу же пойдут сюда искать своего сына. Любимого сына. Как смешно.       Киибо сделал несколько поворотов внутреннего замка и повернулся к студенту. Тот уже сидел с одной стороны ванны и обнимал свои колени. Светловолосый сделал несколько шагов в его сторону и присел рядом на пол с ванной.       Ома посмотрел на него и тихо посмеялся, прикрыв рот рукой, в которой держал сигарету. — Нет, не на пол. Садись прям сюда, ко мне.       Для того, чтобы парень его лучше понял, он указал пальцем на свободное место в ванне.       Иидабаши нахмурился и в недоумении посмотрел на то место. Ему и правда придётся садиться туда? В воду? Есть ли вы этом смысл? Но только так он получит настоящую историю от свидетеля. — Но вода… Она будет тогда ещё выше и может вылиться… — Киибо всеми способами растягивал время, лишь бы не садиться. — Не беспокойся, даже если весь пол будет в воде. В любом случае, мы сможем слить воду в ванне, а пол… — он посмотрел на плитку. — Горничная уберёт.       Парень вновь закурил сигарету и опрокинул голову к стене, устремив свой взгляд на потолок.       Вода немного встревожилась. Послышался какой-то шум. Киибо всё-таки присел рядом с Кокичи в ванну. Сейчас он смущенно смотрел в сторону, обнимая свои колени. Кокичи положил сигарету в пепельницу и выпрямился. — Не чувствуешь?..- он кивком указал на ванну. — Не чувствуешь холод воды? — Нет. А она холодная? Если да, то ты можешь заболеть! Лучше сейчас вылезти и укутаться во что-нибудь тёплое! — Иидабаши поднял один палец вверх, вновь говоря свои нравоучения.       Ома вяло склонил голову набок и всем своим видом показал, что ему скучно слушать подобное. Киибо замолчал, увидев настроение юноши. — Даже если так, ты теперь тоже можешь заболеть. Будешь потом лечиться, зато есть что вспомнить, да? Не хочу, чтобы со мной ассоциировалось только что-то плохое, ю андерстуд?       Даже в таком состоянии он продолжал добавлять в свою речь какие-то странные, но уже полюбившиеся Киибо фишки. На лице Иидабаши появилась слабая улыбка, однако затем сразу пропала. Почти мгновенно. Он понимал, что сейчас не самое лучшее время для улыбок. — В каком смысле? Я не понимаю тебя, Ома-кун… Я думаю, что и дальше нас будет связывать много хороших воспоминаний, — произнося эту речь, его щёки запылали. Он отвернулся, чтобы скрыть своё смущение.       Кокичи ещё крепче обнял свои колени и уткнулся в них лицом. С его волос медленно стекали капли, падая в воду, создавая приятную мелодию для ушей. Видимо до этого он полностью окунулся в ванну. Но зачем? Пытался себя утопить? Просто лежал? Страшно, в любом случае. — «Нас» связывает лишь смерть твоего отца.       Он замолчал, а затем вновь продолжил: — Меня либо посадят в тюрьму на длительный срок, во время которого я умру, либо… — Ома поднял голову и посмотрел в глаза Иидабаши, — убью себя сам.       От подобных слов Киибо вздрогнул. Он и убил себя? Да, конечно, он видел сейчас, как Кокичи держал в руках нож, но это казалось обычной шуткой, не более. А тут он так уверенно говорил про свою смерть… Смерть ждёт всех, но не Ому. Только не его. Это бред. — Ома-кун, нет… Ты не умрёшь. Мы же уже нашли другого виновника. Расскажи, что произошло на самом деле. Пожалуйста, мы поможем тебе.       Официант сложил руки в замок и преподнёс их к своим губам. Какое-то время он тупо смотрел на воду и слабо покусывал кожу на костяшках пальцев, явно о чём-то задумавшись. Холод воды он уже не чувствовал. Он чувствовал холод лишь в своих словах по отношению к Киибо. Стоит ли ему солгать? Может, он и правда сможет ему помочь? Стоит ли доверять малознакомому человеку? Но мало ли они знакомы? Такое чувство, будто уже всю жизнь.       Он посмотрел на старосту, что сидел напротив его. — Скажи честно, ты бы меня обнял? Ну, ты бы смог меня поцеловать, — в его словах было ни капли смущения.       Лицо Иидабши мгновенно вспыхнуло, он закрыл лицо ладонью, а другую руку протянул вперёд и начал трясти ей, показывая, что он против. Хоть Кокичи и не делал никаких действий в его сторону. — А-а э-это тут п-причём? — заикаясь, спросила Жестянка. — Я о том, смог бы ты и дальше общаться с человеком, который в какой-то степени виновен в смерти твоего отца? Если нет, то в этом всё просто, — он покачал головой, — нет смысла, знаешь.       Киибо немного опустил руку и, выгнув шею, посмотрел на Кокичи. Один его глаз был прикрыт. — Я буду продолжать с тобой общение. Мне жаль, что такое произошло. Очень.       Ома с прищуром взглянул на студента, наклонив голову на бок. Он старался понять, лжёт ли он или нет. Хотя, ложь и Иидабаши, это и вовсе антонимы, так почему же юноша не до конца ему доверял? Увы, но они живут в мире, где даже своему другу нельзя доверять. — Хорошо, допустим, я тебе верю, — уголки его губ слегка приподнялись. — Тогда слушай.       Парень удобнее уселся в ванне. Вода, взволновавшись от действий Кокичи, случайно вылилась через края. Киибо немного нахмурился, зная, что если они выльют всё, то ничем хорошим это не закончится. Лишь потопом.       Вновь искра и дым. Ома преподнёс к своим губам сигарету. Вновь он начал курить. По крайней мере, сейчас он пользовался старой сигаретой. Он продолжил: — Я не видел. Понимаешь, не имел доступ к получению информации через глаза. Глупо звучит, хорошо, скажу иначе, — из его рта последовало облако тёмного дыма. — Мои глаза были завязаны. Я думал, что меня похитили. К сожалению, вспомнил об этом я только сегодня. Прямо во время суда. Этот твой Шерлок видел меня насквозь… Мне тяжело представить, зачем мой отчим перекрыл мне доступ к свету, однако… Он ведь нарочно подставить меня хотел, да? Я не помню, что сидел в кресле водителя, однако не могу быть уверенным в том, что являлся пассажиром. Вдруг меня… накачали наркотиками?       Он внимательно осмотрел свои руки. Раны, порезы, синяки, но на уколы нет никакого намёка. — Не то, что у моей матери… У неё руки все усыпаны мелкими точками… Препараты, — Ома усмехнулся и вновь сделал затяжку. — Возможно я что-то выпил? Не помню… Помню лишь как в ужасе смотрел на то, как какой-то светловолосый парень в истерике сидел у того тела. Это был ты, да? Сожалею, однако… Однако теперь ты понял, почему я ненавижу своих родителей? Убийцы. Живодёры. Я боялся, что ты всё-таки продолжишь винить меня.       Резко Кокичи почувствовал что-то тёплое. Он взглянул на свои ладони, что были сейчас зажаты в чужих ладонях. Киибо крепко держал его за руки, но при этом без смущения смотрел тому в глаза. — Но мы нашли настоящего виновника! Теперь мы поймаем его и докажем твою невиновность! — А так разве можно?       Снова этот тембр голоса. Сейчас он отражал скорее безэмоциональность, нежели печаль или тоску. Во время этого неожиданного соприкосновения сигарета упала прямо в воду. Ома вздохнул и убрал руки. Ох, как же ему хотелось сейчас обнять ладони юноши, поцеловать их, укутаться, чтобы они его согрели, но это невозможно.

«Мерзко. Твои мысли мерзки.»

      Он прав. Сейчас нет времени на подобное.       Иидабаши опустил взгляд, решив, что тому некомфортно от его прикосновений. Минуту они так сидели в тишине. Кокичи выдыхал кольца дыма, а Киибо, обняв колени, смотрел, как волнуется вода вокруг его ног. Сколько они уже здесь находятся? Час? Два? Температура жидкости наверняка уже поднялась до комнатной. Хотелось бы это ощущать. — Ома-кун, может, нам стоит выбраться? Нужно обязательно согреться, пока твоих родителей нет.       Кокичи закатил глаза и, приподняв бровь, посмотрел на Иидабаши. От подобного взгляда Киибо почувствовал себя слегка неудобно. Он поёжился. — Ты уже устал или?..       Чёрт побери, староста весь дрожал от холода! А такое вообще возможно? То есть он сам не чувствует холод, но при этом его организм содрогается. И парень даже не обращает на это внимание? Или старается скрыть? В любом случае, получается это плохо. Послышался шум воды. Она ручьями сливалась с тела Омы. Он осторожно перелез через стенку ванны и повернулся обратно к Иидабаши. Тот, улыбаясь наблюдал за его действиями. — Так и будешь там сидеть, Киибо-чан? Нам ещё греться надо. Летс гоу, летс гоу!       И парень побежал к выходу, чуть не поскальзываясь от количества пролитой воды на пол. Киибо в ужасе наблюдал за его действиями, периодически выкрикивая, чтобы тот был осторожнее. Но он не слушал. Просто хохоча, направился, видимо, в сторону своей комнаты? Или кухни? Сейчас было время узнать, куда побежал фиолетоволосый.       Поиски не продлились долго. За это время парень понял, что, окунаясь в воду, совсем забыл снять куртку. Если обувь он додумался ещё раньше снять, то верхнюю одежду… Она была насквозь мокрой. Мокрой и тяжёлой. Однако Кокичи предложил кинуть её в стиральную машину на отжим, никто не был против. Но Киибо понимал, что из-за подобных действий его одежде лучше не станет. Она всё равно будет мокрой, а высыхать ей долго. Подобная мысль вгоняла парня в печаль. — Вот, Киибо-чан, пойдёшь в этом!       Ома энергично опустошал свой шкаф и кидал всю одежду на кровать. Она была разных цветов: от красного до зелёного и наоборот. В основном свитера, однако виднелись и какие-то рубашки с тёмными брюками. Лишь эти вещи напоминали этим ребятам о том самом дне. Их второй конфликт? Третий? Они часто ругаются, однако юноши осознавали, что подобными словами ничего изменить нельзя. Нужно прекращать ругаться, если они хотят дружить. Дружить или… «Не думай о подобном, Киибо!» — кричал внутренний голос Иидабаши. Он вздрогнул от неожиданности.       Хорошо, что Кокичи сейчас был занят своими делами, соответственно, не мог увидеть румянец на лице Робота. Или мог. — Ооооо, да ты весь красный! — вскрикнул юноша поменьше и подбежал к кровати. — Ты заболел, да? Этого нам ещё не хватало!       Он осторожно приложил тыльную сторону ладони к его лбу. Тишина. Лишь их сердца, что сейчас отбивали ритм какой-то очень энергичной песни, напоминали им об их существовании.       Фиолетоволосый, наклонившись к другому парню, проверял его температуру. А тот смущённо, но, не отрываясь, глядел на него. — Н-нет, я не болен… — отворачиваясь и прикрывая лицо рукой, проговорил сейчас светловолосый.       Что это сейчас было? Мысли путались, сердце билось как бешеное, доставляя неизмерный дискомфорт обоим парням. Киибо это не чувствовал, но вот Кокичи… Он тоже испуганно отвернулся, держась за сердце.       Что это за странное чувство, переполняло его? Переполняло их? Чувство голода? Холода? Или любви? — Я… Хорошо. Это… — Ома старался привести свой голос в норму. — Если ты здоров, то это просто отлично! А теперь… там одежда на кровати, тебе нужно переодеться. Я, конечно, могу остаться, а нет, лучше выйду.       И он в спешке покинул комнату, оставив своего спутника совсем одного. Наедине со своими мыслями и этой странной одеждой.       Удивительно, но этот свитер и брюки были Роботу как раз. Видимо, Ома очень любил оверсайз одежду. Как же ему повезло, что именно у этого парня он решил топиться. Точнее, не топиться, а общаться.       Это определенно был разговор по душам.