Тепло твоих рук

      Этот великолепный закат, что сейчас освещал наичудеснейший город планеты, при этом поднимая настроение всем жителям этого места. Да, у Киибо определённо было хорошее самочувствие. С того самого события прошёл уже месяц. Холодный морозный воздух старался всех людей загнать обратно в дом. Зима. Теперь её можно было не только вычитать на страницах книг известных и малоизвестных писателей, но и созерцать её собственными глазами. Эти белоснежные сугробы, будто спящие белые медведи, красовались по всему городу. Эти крошечные, но не менее восхитительные снежинки, что больше походили на яркие искры в воздухе. Зима… Что она значит для вас? Раньше Иидабаши считал это время года не самым приятным. Постоянные морозы, красный нос, снова забыл перчатки дома… Со временем, конечно, привыкаешь к подобному, но всё равно не очень приятно. Но эта зима была для него, наверное, самой особенной. А вся причина в том, что… — Пхах, Киибо-чан, ты снова пропустил мой снежок! — звучал писклявый голос из-под большого комка шарфа. — Ещё раз пропустишь, и с тебя бутылка панты, нишиши ~       Иидабаши поправил свою шапку, на которую только что попал снег из-за Кокичи, и слабо улыбнулся. Зима. Прошло то тяжёлое время, которое так и тяготило их назад. Наступило новое время. Время, когда можно просто насладиться этими днями в компании близких тебе людей. — Ома-кун, перед тем как говорить подобное, может самому сначала нужно научиться изворачиваться от моих подач? — насмешка юноши постарше.       Шуичи. Наконец он взял себе выходной, чтобы погулять вместе со своими друзьями. Его так и манил этот мороз, холодные щёки, постукивание зубами вследствие ветра. Как же давно этого не хватало. Скоро праздник, а значит парням можно не думать о чём-то плохом. Виновник был за решёткой, что являлось главным фактором для их счастья. Всё, можно не загоняться по этому поводу. Этой трагедии пришёл конец. — Может, нам стоит зайти куда-нибудь погреться? — а это вопрос задал уже наш с вами светловолосый друг.       Нет, к сожалению, он не чувствовал холод, но понимал, что, если долго находиться на морозе без действия, то можно заболеть. Особенно напрягал его вид Кокичи: короткая весенняя (?) куртка, чёрные тонкие джинсы с цепями на поясе. Он же легко может простудиться!  — Неплохая идея, Иидабаши-кун. Ты как на неё смотришь, Ома-кун?       Тот хотел сначала возмутиться, но в последний момент просто молча кивнул головой и последовал за парнями. Настроение было отличным, но это не значит, что Кокичи как всегда будет шутить над всеми. Нет, он дал себе обещание ни в коем случае не начинать конфликт с близкими ему людьми. Не хотелось потерять ещё людей.       Маленькая компания из трёх людей буквально ввалилась в здание кофейни. Некоторые официанты обратили на них внимания и слабо кивнули в знак приветствия. Ох, как же давно их не было в этом месте, полном различными воспоминаниями.       Вот тот столик, за которым впервые и познакомились клиент с официантом. Вот та дверь в уборную, которую так усердно держал Кокичи, чтобы Люденберг-сан не могла зайти к ним. Вот тот проход в комнату охраны, наверняка Чиаки сейчас спит, сидя за столом, совсем позабыв о своей работе. А вот тут… Впрочем, в каждом уголке этого заведения, в каждом атоме воздуха здесь было воспоминание, связанное так или иначе с Киибо или Кокичи. А может, здесь были воспоминания и Шуичи? Он являлся здесь постоянным клиентом, наверняка было что вспомнить. Но… где он сейчас? Пропал. Как только они переступили порог, Сайхара сразу же исчез из их поля зрения. Куда же он мог подеваться? Стоп. Не он ли это сейчас сидит за барной стойкой, в ожидании кофе от баристы, при этом разговаривая с… — Меее, Сайхара-чан снова с кем-то флиртует. Амами-чан решил забрать у нас друга, да? — печально проговорил Кокичи, следуя за Киибо.       Иидабаши хотел сейчас скорее пойти к своему привычному месту и выпить что-нибудь крепкое, например, кофе. Ничего удивительного. Тот же столик, те же диванчики, то же большое окно… Ничего не изменилось за эти несколько месяцев. Возможно Ома появлялся в этом месте ещё раз, но сейчас у него отпуск, который Селестия сама ему и подарила.

***

      » — Кокичи, Мне очень жаль. Я постараюсь помочь вам с матерью, как могу. Веришь мне? У меня нет желания для созидания проблем и вообще, прости, что не верила тебе ранее…»       В тот день Ома потерял дар речи. Как только он пришёл в кофейню после суда по просьбе мамы, то сразу же получил поток нескончаемых извинений. Он даже не знал, стоит ли этому радоваться или можно уже начать плакать?

***

— А? Ты про Шуичи?.. Да… Видимо, у него тоже есть друзья в этом месте. Не стоит их отвлекать.       Мелодия, будто горячий травяной чай, разливалась по всему заведению, создавая в этом месте определённую атмосферу осени. Ох, эта осень, как и зима, будет навечно в его сердце, если у Киибо оно, конечно, есть, в чём он не всегда сомневался. Однако почему именно сейчас оно так трепетало от любого приятного слова со стороны Кокичи? Почему глаза сами избегали встречи со взглядом этого юноша? Почему? Как много вопросов, но совсем нет ответов. Что ж, неужели ему придётся разбираться в своих чувствах самостоятельно? — Ты что будешь заказывать, Киибо-чан? Я лимонад буду! Стоп… Его нет в меню… Тогда я заставлю кого-нибудь купить мне лимонад в магазине рядом, нихихи!       Этот весёлый звонкий смех, глаза, в которых, казалось бы, отражается целая вселенная… Всё это так завораживало светловолосого. Почему именно на этой прогулке?       Кокичи активно раскачивал ногами из стороны в сторону и с особым интересом смотрел по сторонам, будто маленький ребёнок, что только что пришёл в приличное место. Возможно в этом выражении и есть частичка правды. Только Ома довольно часто посещал это место, но сейчас он увидел это место с другой стороны. Или старался увидеть? На самом деле, парень тоже избегал взгляда своего спутника. — Мне без разницы, если подумать. Я всё равно не чувствую. Выбирай на своё усмотрение.       Киибо поддерживал голову рукой и влюблёнными глазами наблюдал за действиями студента. Но только спустя время понял, что мог сказать что-то лишнее, из-за чего почти мгновенно залился краской и дополнил: — Я… То есть… У тебя хороший вкус в этом плане… Вот… — он прикрыл половину лица ладонью. — П-погоди! Я вновь не так выразился!       Послышался какой-то кашель со стороны. Ома, немного отвернувшись, делал вид, будто заболел. Грипп? Нет, смущение. Впервые Кокичи смущается от каких-то глупых и таких банальных фраз.       Спокойная мелодия раздавалась по всему помещению, затрагивая голову, плечи, руки каждого посетителя, из-за чего те могли машинально раскачиваться под играющую музыку. Смущение парней до сих пор не прошло, но они с успехом это скрыли. Стаканчики с кофе уже стояли напротив своих обладателей и ждали чужих прикосновений губ к бортикам. Ома слабо постукивал пальцами по поверхности стола. Его же сердце сейчас отбивало точно такой же мотив, явно нарушая все законы, свойственные люди. При таком учащённом сердцебиении он давно должен был умереть. В данный момент юноша даже не знал, что лучше: смерть от учащённого сердцебиения или смущения — исход везде один и тот же — смерть. — Как твоя мама? — откуда-то из пустоты послышался этот тёплый голос.       Иидабаши волнуется за маму Кокичи, как мило.       Студент какое-то время потупил взгляд на своём друге, а зачем плавно повернул голову к большому окну. На улице ходили различные странники: воины, маги, путешественник, колдуньи — и продумывали новый план нападения на другое поселение. На какое же в этот раз? Кентавры? А может постараться сразиться с самим Ктулху? Нет, за стеклом не было ничего подобного. Это просто фантазия Омы, иногда он и сам верил в то, что придумывает. Например, как та ситуация с… аварией. — Мама? У нас до сих пор напряжённые отношения, но это скорее из-за стыда перед друг другом. Мы стараемся чаще общаться, но пока выходит не очень… Её раны медленно, но затягиваются. Надеюсь, раны на душе у неё тоже затянутся, — он резко повернулся к своему другу и начал быстро жестикулировать руками в знак отрицания. — Нет, я не против того, чтобы она помнила этого мужчину! Просто…       Снова отвернулся и замолчал. Его действия сейчас говорили куда больше, чем он сам. Девушка из колонок, прикреплённых в каждом углу комнаты, всё продолжала созидать из обычных слов прекрасные сочетания счастья и печали, гнева и милосердия. Теперь любое упоминание Августа являлось неким предательством по отношению к Кокичи и его матери, хоть Шуичи и считал это полнейшим бредом. Но он понимал данный поступок. Как и Киибо, он тоже хорошо осознавал причину такого странного поведения. Люди часто стараются избегать правды, создавая с собой иллюзию спокойствия, когда на самом деле позади них уже какое-то время разворачивается настоящий хаос.       Подобная тема и правда была болезненной для всех участников суда, однако ребята осознавали, что это уже большая победа. Такая незаметная, но как много тайн она в себе скрывает…       Вскоре после того дня расследование провели в третий раз, но уже другие люди. Как оказалось, это был не первый случай подобного убийства с подставой другого человека, но, какое счастье, что больше подобного не приключится. Всю компанию в итоге закрыли, нашли следователей, что скрывали улики, они тоже понесли наказание. А сам же антагонист этой длительной истории умер в своей тюремной камере, никто так и не понял точную причину, но никто на самом деле не интересовался. Как сказал Кокичи: «собаке собачья смерть», после этого Киибо отругал юношу за подобное сравнение, ибо «собаки не заслужили такого сравнения!», Ома попросил прощения.       Мать семейства начала восстанавливать свои силы и здоровье. Кокичи, теперь являясь самым вменяемым в доме, нанял другого домашнего доктора. Женщина немного, но начала пытаться как-то контактировать со своим сыном, а, узнав о том, что Киибо и Кокичи встречаются (этот слух распространила сама Люденберг-сан), сначала нахмурилась, но позже ответила: «Зато мой сын точно теперь не пропадёт, не в этом ли счастье?» Да, в этом и заключается счастье, юноши сами осознавали этого.       Что? Что за глупые мысли? Какие ещё к черту «отношения»? Подобное лишь тянет на дно, однако именно этих двух дно так привлекало. Порой даже в буквальном смысле. — Кофе странный, — шёпотом проговорил Иидабаши, лишь бы сменить тему.       Но он был прав: вкус напитка был и правда странным. Вкус… Что-то в этом не так. Яд? Произойдёт ещё одно убийство? Нет, просто паранойя, хотя кто знает. Киибо сначала не думал, что его отец может умереть, а сейчас этот мужчина кормил собой червей под толщами земли. Не лучший исход. Но он чувствует… Показалось. Скорее всего.       Но как же изменилась жизнь этой великой троицы? Шуичи получил награду за то, что успешно разгадал такое сложное дело, получил множество привилегий и хорошую репутацию: теперь его знали все, но он продолжал чувствовать себя некомфортно при общении с людьми. Киибо же вернулся к себе в комнату общежития и начал готовиться к предстоящему экзамену. Времени и сил не всегда хватало на такое занятие, но теперь он осознавал, что в этом деле от него не зависят чужие жизни. Он также восстановил свой режим сна, хоть и с большим трудом. К тому же даже отдал обратно ту одежду Кокичи, хоть тот сначала и сказал ему, что ему не нужны такие глупые подачки. Они рассмеялись из-за этой фразы.       Здоровье Омы тоже постепенно улучшалось. Он начал наконец принимать таблетки, что прописали ему врачи. Хоть со сном и питанием до сих пор были проблемы, он правда старался улучшить своё здоровье. Хотя тут можно сказать, что Иидабаши на самом деле хотел улучшить здоровье своего друга, но второй и вовсе не был против. Ему нравилось чужое внимание, особенно от этого светловолосого юноши с голубыми, как небо, глазами и таким успокаивающим нежным голосом. И это божье создание (Кокичи не веруют, но если и будет когда-нибудь поклоняться кому-нибудь, то только Киибо, ведь считал его самым настоящим святым, если не ангелом). — Людей в зале становится всё больше, а Сайхара до сих пор улыбается рядом с тем позорни- — Кокичи! — сделал замечание староста. — Амами-куном, — закатив глаза и наигранно улыбнувшись, произнёс юноша.       Сейчас люди не несли ему какой-то вред, да и раньше насилие, оскорбления и различные унижения были лишь со стороны отчима. Просто паранойя до сих пор могла взять контроль над его организмом, не давая и выбора. Ома старался меньше оскорблять людей, не такие уж они и плохие? Мака тоже считали хорошим человеком. Кокичи усмехнулся своим мыслям. — Если тебе не нравится здесь, можем взять стаканчики с напитками или заказать новые и пойти гулять по вечернему городу… — Иидабаши отвёл взгляд, при этом делая странные движения со своими пальцами: кончики указательных пальцев то отрывались, то вновь соприкасались — лишь доказывая, что юноша смущён.       Ома сразу выпрямился и почти мгновенно начал собираться на улицу. Киибо сначала в замешательстве наблюдал за деятельностью своего парня, вскоре осознал, что ответ на его предложение определённо — «да», и тоже начал собираться.       Вечер. Холод. Снег. Безветрье. Снежинки медленно планировали на белоснежное покрывало, что так необычно переливалось под светом уличных фонарей. Парни перед уходом оповестили Сайхару, теперь они могли без угрызения совести спокойно странствовать по этому миру, полному загадок и тайн, но сейчас им и хватало даже одного парка.

***

      Красный нос Кокичи, голубой шарф Киибо. Странное описание, но это сочетание им нравилось. Ома постоянно шутил про то, что это украшение на шее может служить не только одеялом, но и как фонарь в тёмное время суток из-за своей яркости. Тоже самое Иидабаши говорил про нос своего друга. Они тихо смеялись и продолжали свой путь.

Но путь куда?

      В счастливое для них будущее. Будущее без разочарований, предательств и судов. Будущее с дружбой, а может и частичкой любови. Просто дорога в будущее без проблем. — Ома-кун… — он тихо произнёс эти слова, из-за чего спутник не сразу расслышал. — Ома-кун, остановись! Мне нужно кое-что тебе сказать.       Кокичи, как всегда сложив руки за голову, вприпрыжку шёл по снежному тротуару, но после просьбы Иидабаши остановился. — М? Жестянка что-то хочет у меня спросить? — он, покачиваясь, повернулся к парню, но затем сразу же изменился в лице, увидев настроение Киибо. — Ой, наверное, в этот раз мне не стоило тебя так называть, но…       Неожиданно Киибо приблизился к Кокичи и остановился прямо в полуметре от него. Дыхание фиолетоволосого, казалось, замерло, как и сердце, как и мыслительный процесс. — Ома-кун, я могу на этой прогулке подарить тебе… — Иидабаши отвернулся, чтобы скрыть свои красные щёки, но красные уже не от мороза. — Могу подарить тебе свой шарф? Чтобы он напоминал тебе обо мне? Если ты не против, конечно… Если тебе некомфортно, то…       И неожиданные прикосновения. Объятия, полные любви и нежности. Кокичи, немного приподнявшись на носочки, обвил своими руками шею парня. Кончиком своего красного от мороза носа он уткнулся в щёку Киибо и слегка провёл им по его коже. Староста вздрогнул от таких неожиданных действий и решил промолчать, иначе может лишь сделать хуже. Молчание продлилось несколько минут. Они в тишине обнимались под лучами звёзд, ибо не везде горели лампочки в фонарях. Такими действиями они согревали друг друга. Именно, согревали. — Это значит, ч-что ты согласился? Д-да, Ома-кун? — он промямлил это совсем невнятно, но каким-то образом Кокичи понял его слова. — Ты же мой дурачок… Конечно я согласился!       Ома немного отстранился от парня, уже держа в руках тот самый шарф. Видимо снял его, пока они обнимались. Однажды он научится спрашивать разрешения, однако теперь этот убор был лишь его. — Спасибо, Киибо-чан! Теперь я буду ещё более стильным с твоим шарфом робота, нихихи!       Этот смех, от которого хотелось улыбнуться, от которого хотелось и дальше существовать. Даже не так, услышав его, хотелось именно жить. — Я… я могу взять тебя за руки? — Иидабаши проговорил эти слова максимально неловко, даже сам не ожидая от себя такого. Хотя удивляться тут уже нечему.       Кокичи удивлённо взглянул на приятеля. Он спрашивает разрешение? То есть даже спрашивает разрешение для подобных действий, когда, казалось, согласие совсем очевидно? Мило. — Да, конечно!!!!! Когда угодно! Только сначала деньги, — почти сразу он начал смеяться. — Нихихи, я пошутил! Да! Я разрешаю тебе взять меня за руки!       И парень протянул вперёд свои руки, будто ожидая не обычного прикосновения, а поцелуй. Он сделал так нарочно, чтобы Иидабаши постарался побороть свою неловкость и смог сам взять студента за руки.       Дрожащие, не то от холода, не то от волнения, пальцы слабо прикоснулись до покрасневшей кожи на ладонях Омы. Киибо почти сразу же отдёрнул свои руки и в ужасе взглянул на них. Кокичи, нахмурившись подобному поведению, немного поддался вперёд, чтобы узнать причину этого действия. Но не дождался объяснений — Иидабаши вновь предпринял попытку взять за руки фиолетоволосого. И в этот раз это было гораздо более успешно.       Он вложил маленькие ладони парня в свои и слабо провёл по ним большими пальцами рук, будто тактильно стараясь изучить строение кожи человека. Кокичи смущённо выдохнул и взял инициативу в свои руки — он переплёл пальцы с его пальцами. Прям как в фильмах про любовь. Ома не любил всё, что связано с отношениями, но сейчас… — Ома-кун… — на щеках Киибо виднелись узкие блестящие дорожки от слёз. — Я чувствую…

«- Чувствуешь холод моих рук? Я мёртв. Это ты меня убил».

Нет, никакого холода. Никакой смерти и убийств.

— Что ты чувствуешь? Почему ты плачешь?       Ночь уже полностью вступила в свои права, спустившись на землю вместе с появлением белого диска луны на небе. Ветра так и не было, но этот холод пробирал прямо до самых костей, стирая в порошок не только кожу, но и, казалось, все органы. — Я чувствую тепло… Твои руки… Они такие тёплые. Я наконец чувствую тепло твоих рук.

Странное ощущение, что постигалось годами, Так резко проявилось в будние дни. Никто из героев, но только лишь мы с вами, Не знали причину этой Волны. Волны, полной мечтаний и будущих грёз, Заблудших идей и недавних слёз, Что недавно красовались на облике ночи. Красные щёки и великие очи Созерцали чудеса этого мира, — Соприкосновение своих пальцев с ладонью твоего кумира.