Великолепный век. Немного другая история.

Рано или поздно это все равно настало бы. Шехзаде был нежен, но… — Ты вставать сегодня будешь? — спросила Арифе, а я только махнула рукой. Боюсь, фак она не поймет. Услышала смешок и подняла голову от подушки. Она стояла с подносом в руках, а на нем какой-то напиток и каша. Вопросительно подняла бровь. — Шехзаде приказал приготовить щербет. Никто не знает почему. — лукаво произнесла, а я снова упала на подушку. У меня болит все. — Вставай же и иди покушай. — Я завтракала вместе с шехзаде. — пробурчала в подушку. — Что? — Я с шехзаде позавтракала. — отнимаю голову от подушки, сказала громко и снова упала. — Но сейчас обед. — я снова махнула рукой и услышала вздох. Я так хочу спать. Легла поудобнее, чувствуя, что Морфей совсем рядом, когда в дверь просто заколотили. Я вскочила на кровати, зашипев от боли и вопросительно смотрю на дверь, как будто она мне ответит. Переглянулась с Арифе и та поспешила к двери. — Кто там? — спросила она, открыв двери. На пороге стояла счастливая до нельзя Дженет и отодвинув Арифе, прошла в комнату. Поклонилась, продолжая улыбаться, а я спустила ноги с кровати, вопросительно смотря на нее. Она запыхавшаяся, волосы немного растрепаны. — Госпожа, скорее собирайтесь. — удивленно смотрю на нее и переглянулась с Арифе. Та только пожала плечами, поравнявшись с Дженет. — Шехзаде Мустафа желает видеть Вас. Он будет в саду. — Радость какая, госпожа Луна. — я застонала и упала на кровать. — Госпожа? — Зеленое. — говорю закрывая глаза, — Приготовь зеленое платье и хиджаб. — Конечно. И что ему неймётся? Я же пару часов назад от него ушла. Меня быстро привели в порядок, а у меня трясутся руки. Дженет говорит, что от волнения перед встречей с шехзаде. А мне не кстати вспомнилась Фатьма. Рано или поздно приедет очередная наложница, что будет строить козни. Прикрываю глаза, пока Арифе делает мне прическу. А совсем забыла о подобном, пока занималась Мустафой. Позиции я уже закрепила, надо думать дальше. — Уже завтра Вы поедите во дворец. — сказала Дженет, держа флакон с духами. — Там уже осведомлены о Вас и готовятся. — Думаю, они уже меня ненавидят. — говорю ей, поднимая голову, позволяя мазнуть кисточкой по шее. — Дженет, скажи, чего мне стоит боятся во дворце столицы? — Госпожа, там очень много наложниц. — Дженет состроила печальное лицо. — И каждая хочет попасть в гарем шехзаде, если повелитель к ним не прикасался. — ну, это и ежу понятно. Я вздохнула. — Но это еще не все. — вопросительно посмотрела на нее, подняв бровь. — Там еще Хюррем-султан. — Хюррем-султан? — Арифе подала мне маленькое зеркало, — Кто это? Я не слышала о ней. — мельком глянула на прическу и кивнула Арифе. Довольная девушка встала рядом с Дженет. — Это любимая женщина султана Сулеймана. Нашего повелителя. Она имеет огромную власть. Скольких наложниц выгнали из гарема, а исчезнувших еще больше. Она не терпит соперниц. Хюррем-султан… Нужно быть куда более осторожной во дворце. В сад меня провожали не двое как обычно, а шестеро девушек. На мой вопросительный взгляд, Дженет ответила, что это приказ Мустафы. В саду было красиво… И солнечно. Я закрывалась от солнца как могла и спешила оказаться в тени шатра, где накрывали на стол. Шехзаде еще не было и служанка сообщила, что он скоро подойдет. Еще и ждать придется. — Госпожа Луна. — одна из служанок подошла ко мне с улыбкой и поклонилась. — Рада видеть Вас в добром здравии. — Спасибо, Фахрие-хатун. — поблагодарила удивленную служанку. — Хоть у меня и плохая память на разговоры, но имена я запоминаю прекрасно. Пока шехзаде нет, расскажи, что произошло? Какие вести в гареме? — села на подушку и указала сесть рядом. Радостная девушка тут же села и начала рассказывать. Проговорили мы не долго. Минут десять от силы, потом евнух известил о приходу Мустафы и шехзаде Джихангира. Мы встали на ноги и поклонились. Мустафа вел под руку маленького мальчика. Кудрявого, русоволосого с голубыми глазами. Только… Горб. Он очень сильно выделялся на этом светлом мальчике. Мустафа подошел к шатру и посадил мальчика на одну из подушек. — Шехзаде. — поклонилась ему и второму шехзаде. Он кивнул и я села на подушку напротив мальчика. — Знакомься, Джихангир. — Мустафа указал на меня. — Это Луна — моя наложница. — А почему она так одета? — я улыбнулась на его вопрос и сняла хиджаб. — Она красивая. — Спасибо, шехзаде. — отвечаю ему с улыбкой, но глаза возвращаются на этот проклятый горб. Их лекари вообще ничего не умеют. — Как прошла поездка? — Маниса очень красивый город. — поделился он и начал рассказывать, что видел, пока ехал сюда. Малыш был очень веселым, но часто морщился от боли. Я это подмечала, но виду не показывала. Беседовать с детьми мне уже приходилось и не доставляла мне каких-то неприятных ощущений, как например Дженет. Как только мальчик начинал свою историю, как она морщилась. Зато Мустафа не прекращал улыбаться, наблюдая за нашей беседой. Не знаю, сколько прошло времени, но мужчина ушел от нас, сославшись на дела, оставив Джихангира на служанке — Эсма. — Шехзаде, нам тоже пора. Время сна. — сказала хатун, улыбнувшись. — Не хочу. — закапризничал мальчик, вызвав у меня улыбку. — Шехзаде, но Вам нужно поспать. — сказала мягко, посмотрев в его глаза. — Чтобы вырасти большим и сильным. — Хорошо, но ты мне расскажешь сказку. — поставил он условия, на что я согласилась. Пройдя в покои Джихангира, села на диван и ждала, пока мальчика переоденут ко сну. Мельком глянула на горб и закрыла глаза. Бедный малыш. Кости уже почти сформировались, а ведь он и дальше будет расти, а это значит, что боли будет еще чаще и сильнее. Его уложили в кровать и я подошла к нему. Малыш выжидающе посмотрел на меня, пока служанки закрывали ставни в покоях. — Я спою колыбельную, шехзаде? — тот кивнул и улегся на подушки, показывая, что готов слушать. — Это песня моего народа. — улыбаюсь ему, делая глубокий вдох. — Спи дитя мое, усни, Сладкий сон к себе мани В няньки я тебе взяла Ветер, солнце и орла. — Джихангир заинтересованно смотрел на меня, а я смотрела на него. — Улетел орел домой, Солнце скрылось под водой, Ветер после трех ночей, Мчится к матери своей. Ветра спрашивает мать: «Где изволил пропадать? Али звезды воевал, Али волны все гонял.» — вижу, что глаза мальчика начинают закрываться. — «Не гонял я волн морских, Звезд не трогал золотых. Я дитя оберегал, Колыбеличку качал.» — глаза Джихангира окончательно закрылись и я аккуратно поправила ему одеяло, продолжая петь. — Спи дитя мое, усни, Сладкий сон к себе мани, В няньки я тебе взяла Ветер, солнце и орла. — отхожу от кровати шехзаде, кивая служанке, что за ним следит и тихой поступью вышла из покоев. Вздохнула уже в коридоре, смотря на улыбающеюся Арифе. Молча показала ей идти за мной и развернувшись, чуть не врезалась во второго шехзаде. Мустофа стоял передо мной и улыбался. — Шехзаде. — поклонилась мужчине, — Если Вы пришли к шехзаде, то он сейчас спит. — Я знаю. — улыбка Мустафы стала шире. — Я рад, что ты не оставила его сразу после моего ухода. — улыбаюсь на его слова, хотя понимаю, что из-за хиджаба он ее не увидит. — Шехзаде, — смотрю в глаза Мустафе, — Я хотела бы поговорить по поводу шехзаде Джихангира. — В чем дело? — он серьезно посмотрел на меня. — Я могу вылечить его. — Мустафа застыл. — Я могу убрать этот горб.