Подчинись мне, глупая девчонка

Хогвартс был таким, каким его никто и никогда не видел. Парящее в воздухе чувство тревоги и вязкого страха не позволяли такой роскоши, как вспомнить это место до войны. Да. Всё на месте. Каждый уголок школы был в прежнем состоянии, словно ожесточенные сцены сражения за право просто быть вовсе его не коснулись. Только очень пусто. На входе никто никого не встречал с теплой улыбкой, никто не радовался приезду студентов и не обещал чудесного учебного года. А он будет явно чудесный. Как же. Прежних учителей, тех, кто героически погиб на войне, да и тех, кого обрекли на пожизненное рабство за идею о крови, заменили пожиратели. Их стало так много, что теперь точно не разберешь, кто вступил в эти ряды ради забавы, кто ради статуса, а кто ради того, чтобы просто выжить. Розмари в этом году делила комнату с чистокровной волшебницей Люси Смит. От девушки отвернулись все друзья, даже некогда обожающая бабка, присылающая милые вязаные носочки на каждое Рождество, и та открестилась от Люси и ее родителей. Они перешли на сторону Воландеморта и, честно говоря, Роз совсем не хотела винить их в этом. Как бы то ни было — жить хочется. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как все эти долбанные кошмары канут в бытие. — Я не видела тебя со времен обучения, Роз, — неожиданно сказала девушка, аккуратно вешая в шкаф хорошенько накрахмаленные рубашки. — Я так соскучилась по всему тут. Знаешь, прошло уже несколько лет с начала этих беспорядков, и я правда надеюсь, что сейчас нам удастся окончить школу и уехать. Как можно дальше из Англии. Моя кузина писала, что на юге Испании гораздо спокойней. Да и родители недавно были там на задании… Ну, знаешь… — она опустила глаза и шумно вздохнула. — Знаю. — Ты, наверное, тоже перестанешь со мной общаться. Мне жаль, что все так. — Люси, послушай, — Розмари подняла ноги на кровать, усевшись по-турецки. — Я или еще кто-то… Ну, если тебе покажется, что тебя этим упрекают, то просто забудь, знаешь, выкинь из головы. Правда. Сейчас действительно трудные времена для нас всех. Я не собираюсь осуждать твою семью за это. У них маленький ребенок и ты… — Они хотели забрать Чака. Говорили, что он неполноценный, что сквибам в этом обществе делать нечего. Вот они и решились. Чтобы защитить нас. — светловолосая девушка почти плакала. Было действительно тяжело. Но если посмотреть так, то тогда Розмари не стоит общаться с доброй половиной школы. Родители Люси далеко не первые, кто пошел темной дорогой. — Слушай, не подумай ничего плохого, но сейчас не самое лучшее время для разговора, Люс. Мне нужно прогуляться по школе. Я почти забыла, как это быть здесь. Розмари накинула мантию и, спешно поправив волосы, направилась к двери. — Ты всегда можешь обратиться ко мне за советом. Я рядом. Всегда. Девушка коротко кивнула и вышла. Воздух. Вот что сейчас было действительно необходимо — подышать воздухом. Только речь совершенно не об этом. Хотелось просто забыться хоть на миг, хоть на секунду. И этого было бы достаточно. Большой зал встретил тишиной. Непрекращающийся галдеж видимо остался лишь в приятных воспоминаниях этих стен, а сейчас лишь тоска, навеянная призраками прошлого. Гриффиндорка зашагала к столу своего факультета и аккуратно огляделась. В центре учительского стола находился, конечно же, он. Воспоминания о своем стыде нахлынули на девушку, но она даже не подала виду. Словно типичная студентка Хогвартса увидела столь ненавистного зельевара и испытала вполне ожидаемую неприязнь. Выглядело, по крайней мере, так. Чуть поодаль сидела до бесконечности уставшая профессор Макгонагалл. Она не хотела оставлять своих учеников в лапах этих чудовищ, возомнивших из себя вселенских карателей. Дальше, на самом деле, не хотелось смотреть, так как начинали мелькать черные мантии и такие же черные перчатки. Видеть лица пожирателей у Розмари не было никаких сил. — Мерлин, мышка, это ты! — неожиданно девушка оказалась в объятиях широкоплечего парня. Шон Блант — первая влюбленность Розмари, но так и не переросшая во что-то большее, чем ухаживания и бесконечные пинты сливочного пива в Хогсмите. — Ты такая стала… я не могу, — парень откинул свою мантию и сел рядом с ней. Слизеринцы недовольно покосились, но студент усмирил их излишнее любопытство одним лишь взглядом. Слизеринец и гриффиндорка. В настоящих условиях совсем гремучая смесь, так как в факультете коварства состояли теперь только выходцы из проволандемортских семей. И это были явно не те, кто сделал это ради спасения жизни своего ребенка сквиба. Такое чувство, что внутренне он не поменялся. Словно война не затронула его совсем, и он остался таким же безбашенным мальчишкой, пытавшимся при каждом удобном случае зажать девочек в углах коридоров. Но чисто внешне он возмужал, это слишком очевидно. Есть совершенно не хотелось, но мысль о том, что ночью идти на кухню, скажем, за яблоком среди кучи пожирателей — не самая лучшая идея, моментально заставляла девушку впихивать в себя ложку за ложкой. А Шон все говорил и говорил. Говорил о том, как провел последние дни до школы, о том, как теперь нелегко спокойно поиграть в квиддич и вообще о всем том, что совершенно не волновало девушку. Она думала о нем. Снейп. Он будет ее большой проблемой, если узнает, что она все вспомнила. Как? Она даже сама себе на этот вопрос ответить не может. И нет, это не какое-то заклятие. Просто однажды, по случайности, вернувшись в этот домик переночевать, у Розмари все всплыло перед глазами. Каждый ужасный момент этого ужасного вечера. И вдруг она рухнула на пол и забилась в приступах боли и ненависти. Ничего уже не изменить. Какая мерзость. Какая жалость. Все что было — было. Но как теперь встречать его в кабинетах и коридорах — вопрос. Хотелось просто уйтиубежатьуехать подальше от него и всего этого, но она не могла. Как бы судорожно этого не желала. Не могла. Утро выдалось на удивление солнечным и приятно теплым. Сонная улыбка пропала с лица девушки, как только она поняла, где и когда проснулась. — Что у нас сегодня, Люси? — громко зевая спросила Розмари. — Только руны. Две пары, — однокурсница закатила глаза. — Я их просто не переношу, но эта странная Батшеда Бабблинг говорит, что у меня талант. Несколько дней Розмари не пересекалась с профессором Снейпом. Даже на завтраках и ужинах, вероятно, его просто не было в школе, и он снова развлекался вместе со своими дружками пожирателями. Думать о таких вещах совершенно не хотелось. Ровно как и о нем самом, но пустое место в центре учительского стола предательски вызывало вопросы в голове девушки. Но урок зельеварения сегодня, в пятницу, все изменил. — Мисс Хоффман, зайдите после уроков ко мне в кабинет. — растягивает слова и только издевательским тоном — типичный Снейп. Она невольно поежилась на стуле и, строго кивнув головой ему в ответ, уставилась в свой пергамент. Долголетний эликсир казался чем-то ужасно непостижимым для девушки. Она третий раз переписывала его состав, снова и снова забывая о добавлении семян клещевины. В этом году Снейп превзошел самого себя и подходил к учебному процессу гораздо требовательней, чем когда-либо. На чистоту — Снейпу не сдалось преподавательство. Зачем? Лишняя головная боль в лице глупых первокурсников и ленивых студентов старших курсов. — Мистер Питерс, ваш черед, — Снейп метнул испепеляющий взгляд в гриффиндорца. — Профессор… Кхм, для эликсира мы добавляем перечную мяту в котел до тех пор, пока зелье не покраснеет. Далее добавляем сушеный инжир до голубого цвета и, — он вот-вот хотел продолжить, но Снейп оборвал его. — Бирюзового, Питерс. Минус пять очков с Гриффиндора. Есть желающие дать правильный ответ? — он выгнул бровь. — Как насчет вас, Блант? Помнится мне, что вы когда-то весьма преуспевали в искусстве зельеварения. Студент-слизеринец покраснел, но уверено зачитал рецепт зелья. Именно зачитал со своих записей, но ни один из присутствующих не посмел выразить своего возмущения, ведь если Снейп ничего не сказал — значит так надо. В конце концов, сегодня Гриффиндор и так лишился заветных баллов. Время тянулось словно резина, казалось, этот урок никогда не закончится. Наконец, после очередного предмета по темной магии, Розмари подошла к тяжелым кованым дверям. Неуверенно постучавшись, девушка вошла.