Кто же ты?

Шотмэн стоял у двери, не решаясь постучать. Парень слегка улыбнулся, вспоминая как однажды в очередной день Благодарения, он не выдержал домашней атмосферы и бродил по городу, пока не наткнулся на такую же одинокую Хельгу. Не зная, куда податься, дети пришли именно к этой самой двери, где сейчас стоял уже повзрослевший Арнольд. Он неловко постучал, но не дождавшись, когда кто-то подойдет, сделал пару шагов назад: -Вы чего-то хотели, мистер Шотмэн? – неожиданно услышал он голос Симмонса позади себя. После школы, всё еще с охрипшим голосом, Хельга весь оставшийся день и вечер выгребала от мусора свой бывший «родной» дом. Было решено выставить его на продажу, чтобы покрыть предстоящие больничные расходы. Встретив день назад свою мать, Хельга и не могла подумать, что проведет весь вечер в больнице. У Мириам выявили болезнь Альцгеймера. Проявление ранних симптомов можно было заметить давно, но все вокруг списывали ее состояние на алкоголизм, который конечно сыграл не мало важную роль в развитии ее болезни. Хроническая депрессия, вечное повторение раннее сказанных предложений, слов, апатия, то, как она вечно не могла вспомнить куда убрала очередную вещь, а теперь добавилась еще и потеря в пространстве. Она стала все забывать, больше молчать, что вроде было как обычно, но теперь такое состояние имело четко доказанное наименование. Конечно, Хельга прямо из больницы позвонила сначала Ольге, но нарвалась на автоответчик, а затем и Бобу. Отец взял трубку, но разговор вышел довольно сухой. У него не было средств на лечение бывшей жены, объясняя это тем, что он сейчас инвестировал все деньги в новый бизнес. Он предложил продать их дом, обещая все деньги передать Хельге и ее матери. Девушка и сама невольно подходила к этой идее, она все еще была немного в шоке, однако давно была готова к тому, что с Мириам произойдет нечто подобное. Мать хотя бы будет жива, да и наука не стоит на месте. Распускать себя и впадать в панику не было времени, у Мириам, которая теперь действительно стала как ребенок, не было больше никого рядом. -Большой дом нам больше не нужен, мама. – проговорила она женщине, уставившейся в стену с безразличным взглядом, - Деньги скоро будут, я найду для тебя отличных врачей, - успокаивала она то ли мать, то ли себя, - может быть и пансионат или сиделку, чтобы постоянно приглядывать за тобой. Не бойся, мы справимся! Голос Хельги дрожал, она так сильно хотела дать волю своим чувствам и заплакать, но нельзя. Только не сейчас. Все решаемо. Шаг за шагом. Хельга очнулась от своих раздумий о Мириам, услышав стук. Она побежала вниз открывать дверь. На пороге стоял Арнольд. - Привет. - Здравствуй, знаешь, не ожидала тебя снова увидеть. -Да, я… я хотел с кем – то поговорить, и ноги как-то сами привели меня к тебе. -Хреновые же у тебя ноги…- ухмыльнулась Хельга, - Ладно проходи, но учти у меня тут «генеральная» уборка. Парень прошел в глубь комнаты, осматривая все вокруг. И вправду, по всюду стояли мешки с мусором, где-то коробки с вещами, но по большей мере в доме царил полнейший бардак. -Я и не думал, что ты сюда вернешься… -Это ненадолго. – ответила Хельга, оглядывая все вокруг, - мы продаем дом. Парень опешил. - О чем ты? Хельга, не прекращая выгребать мусор из полок, объяснила Арнольду чем занималась весь вчерашний остаток дня. -Мириам нужны деньги: на лечение, уход и я, честно говоря, слабо представляю, как оплачивать это, не продавая дом. Боб сейчас на мели, он инвестировал все деньги в какое-то дело, а Ольга…просто Ольга. Да и зачем нам теперь такой большой дом? -Но ты жила в нем практически всю жизнь! Хельга лишь мило улыбнулась в ответ. -Почему ты так спокойна? -Если я дам себе волю, то не смогу разбирать весь этот хлам, а как ты видишь работы тут куча! Парень принялся помогать Хельге. Она даже не сопротивлялась, сейчас любая помощь была полезна. -Извини за сегодняшний спектакль…- сказала она, когда молчание стало слишком долгим. -Мне…даже понравилось. Думаю, мы отличная команда! И, Хельга, - замялся Арнольд, пытаясь сформулировать то, что его мучало - я хотел сказать, что возможно был груб с тобой…тогда. Девушка, догадываясь, о чем хочет поговорить парень, о теме и воспоминаниях, которые для нее были сейчас под запретом, резко перебила парня вопросом, не дав ему договорить. -ТЫ же хотел мне что -то рассказать! -А…да. -осекся парень, - У меня есть одна догадка, но я бы очень не хотел, чтобы все было так, как я думаю. -Господи, Шотмэн, хватит ходить вокруг да около, говори по сути! -Думаю, я знаю, кто пишет нам сообщения. -Мистер Симмонс?!- разом заорали Джеральд и Фиби, подошедшие на помощь к Хельге. Девушка вызвала их после того, как Арнольд рассказал о своей бешенной догадке. - Вот и я о том же! – сказала она. -Но Арнольд, это полнейшей бред, зачем ему это делать? Он же наш бывший добрый и милый учитель начальных классов, какой ему от этого толк?! -Я тоже не вижу никакой логики – подтвердила слова Джеральда Фиби. Шотмэн облокотился на стену, смотря на своих друзей. -Мы думали, что тот, кто нас достает-просто подросток, которому скучно, потому и стали вычислять и косо смотреть на всех наших одноклассников. И вы помните, что я говорил? Этот человек попытается попасть к нам в поездку. Неожиданно наш бывший классный руководитель оказывается тут как тут. Я даже тогда и не подумал, что это странно, рассчитывая, что это просто решение руководства и никакой другой замены действительно быть не могло. Просто представьте на секунду, что это он, и многое покажется вам более логичным! -Если так подумать, то он действительно был всегда рядом с нами. В школе, в поездке, можно запросто подслушать любой разговор или сделать что-то. – тихо протянула Фиби. -Сегодня после школы, я был у его дома. Три пары глаз уставились на него. -Я всё думал и думал и каким-то образом ноги сами привели меня туда. Я встретил его. -И ЧТО?! -Ничего. Я не знал, что говорить, ведь не спросишь напрямую, не вы ли терроризируете нас сообщениями? Я начал говорить о какой-то чуши, что не знаю какую специальность выбрать в дальнейшем, что может он мог бы меня выслушать и что-то посоветовать. Думал разведу его на разговор о нем самом… -Так, о чем же вы хотели поговорить, мистер Шотмэн? – спросил Симмонс, усаживаясь напротив, паникующего в душе, Арнольда. Они находились в гостиной, правда если раньше по воспоминаниям Арнольда здесь стоял огромный стол, то теперь вокруг валялось множество книг, записей, конспектов, а в центре всего этого пара кресел и маленький столик. Арнольд уже понял, как безрассудно было приходить сюда вот так, не подготовленным. А потому просто осматривал комнату, пытаясь зацепиться на чем-то и придумать хоть какую-то тему для разговора. Проследив за взглядом подростка, Симмонс ухмыльнулся и извиняющимся тоном сказал: -Извините за бардак, я все пытаюсь написать неплохой сценарий и пройти вступительные экзамены, поэтому бессонница, книги и увеличивающийся хаос мои покорные друзья. Арнольд взглянул на своего учителя, понимающе кивая. -Мне не за что вас извинять, я и так пришел без предупреждения. -И я думаю вы пришли не просто так... -Да. Видите ли. В жизни столько всего произошло и происходит, - начал лить воду Арнольд, - И я чувствую, что сильно запутался. -В чем же вы запутались? -Наверное, как и многие, в самом себе. В том, как и кем меня хотят видеть люди, и в том, чего же хочу я. Симмонс не отрывал взгляда от парня, оценивая его мимику, слова и жесты. От такого пристального осмотра Арнольду становилось не по себе. Он понял, что так просто Симмонса на диалог вывести не получится. А потому решил переключить внимание с себя, на жизнь самого учителя, в надежде что тот увлечется собственными раздумьями. -Как вы поняли чего хотите от жизни? Симмонс пристально смотрящий в глаза с какой-то каплей безумия, вдруг отвел их и резко изменился в лице. -Я просто всегда любил детей. С ними я чувствовал себя живым. Мне не повезло так как тебе, друзей среди одноклассников у меня не было. Я был словно белой вороной, зато прекрасно себя чувствовал с школьниками помладше. Я мог их чему-то научить, помочь, выручить, и они слушали меня, уважали. - говорил он, улыбаясь собственным воспоминаниям. -Но у детей есть один недостаток - они слишком быстро вырастают. Последние слова звучали так холодно и жестко, что Арнольду стало не по себе. Казалось, будто их сказал совершенно другой человек. -Поэтому вы и решили уйти из преподавания? -Лишь от части. Люди уходят, а книги и написанные тобой персонажи, они остаются с тобой навсегда. Не предадут, не бросят, и ты всегда можешь их контролировать. Симмонс провел по волосам, и снова уставился на Арнольда. - Вроде как вы хотели поговорить со мной о себе, а сейчас старательно пытаетесь узнать что-то о моей жизни. Раз вы не говорите сами, то я буду задавать вопросы. Почему вы, мистер Шотмэн, так отчаянно отрекаетесь от своей доброты и желания помогать людям? Зачем надеваете маску безразличия и стараетесь быть простым поверхностным человеком? Арнольд не ожидал такой резкой смены темы разговора, а потому немного колеблясь отвечал: -Я боюсь привязываться к кому -либо или чему-либо. Боюсь, что если отдамся чему-то полностью, то мне обязательно сделают больно. Поэтому проще ничего не чувствовать и отталкивать от себя тех, кто заставляет мои чувства просыпаться. -Ваши родители сделали вам настолько больно? Что произошло, когда они вернулись? -Моя мечта о «настоящей» семье сбылась. -Так. И когда же вы поняли, что картинка с вашей мечтой на самом деле сгнила? -Им всегда было недостаточно просто быть счастливыми, им хотелось, чтобы в них нуждались, всё на свете могло подождать, когда они помогали очередной деревне. Но проблемы, которые были у меня, у моих бабушки и дедушки – этих проблем для них не существовало. Они не замечали нас. Они чувствовали себя живыми, когда решали Чужие проблемы. Поэтому, когда бабушка слегла и больше не могла помогать в содержании пансионата, дедушка попросил их вернуться домой, но родители лишь заливаясь рассказывали, как кому-то хуже, и что тем людям действительно нужна их помощь. Это было точкой, я больше не мог находится рядом с ними и ждать, когда же мы станем семьей. -Поэтому вы так боитесь становиться врачом? Боитесь, что тоже однажды словите кайф от спасения человека и перестанете замечать близких? -Да. -А что насчет Хельги? Арнольд, который все это время смотрел куда-то в пол, встрепенулся, поднял голову и взглянул на учителя. -С Хельгой? -Да. Она изранена не меньше вашего, и только слепой не поймет, что вас тянет друг к другу еще с младших классов. Неужели вы боитесь, что она предаст вас или использует? -Нет, скорее я боюсь, что из-за меня однажды она снова пострадает. Что я каким-то образом сделаю ей больно. Что не смогу спасти ее от всего вокруг… Симмонс рассмеялся. -Разве своим поведением, вы сейчас не причиняете ей ту самую боль? Арнольда прошиб пот, он не знал, что ответить ведь это было действительно так. Единственному человеку, которого он хотел огородить от боли в этой жизни, он сам причинял боль. -Мистер Шотмэн, вы играете в экстрасенса, пытаетесь понять, чего хочет Хельга, вместо того чтобы откровенно поговорить с ней. Уверены, что ей нужен спаситель? А что касается вашего поиска себя, то это абсолютно нормально. Поймите, Вы- не ваши родители, вы видели, как они поступают и боитесь этого, поэтому Вы и не будете поступать так. Вы станете прекрасным врачом, если захотите этого и ничего не мешает вам любить близких вам людей. Но если вы постоянно будите бояться призраков ваших родителей, то это будет сильно мешать и вечно останавливать вас даже в любой другой специальности. Отпустите их. Пускай живут как хотят, может быть однажды они что-то поймут, главное, чтобы не было слишком поздно. Не стоит вам тащить все эмоции и проблемы, связанные с прошлым, на себе… -То есть тебе понравился разговор? -Да. Он мне помог. Но я не могу отделаться от чувства, что у Симмонса как будто раздвоение личности. Когда спрашиваешь его о нем самом и его жизни, он будто погружается в себя, свое прошлое и ведет себя, как какое-то загнанное животное. Но когда мы говорили с ним обо мне, он был такой рассудительный, резкий, даже немного наглый. То ли животное, то ли охотник… -Но почему ты все-таки думаешь, что это он? -Во время всего диалога я осматривал его дом, помните у Симмонса был парень? В квартире явно живет теперь только он один, мне кажется, у него что-то произошло и от одиночества он тупо слетел с катушки. -Это лишь твои догадки. -Да. А потому, мы сделаем ловушку.