Кто же ты?

Это был их последний год, когда можно было особо не заморачиваться над выбором профессии, подачей документов, а просто быть гребанными старшеклассниками, и он, увы, подходил к концу. Было решено, под конец учебы, провести Тайную вечеринку у школьного бассейна, чтобы шедеврально завершить этот год. Никто уже и не помнил у кого появилась эта идея, но в глазах всего класса витало огромное воодушевление. О плане, с помощью которого Арнольд и его команда намеревались поймать Симмонса с поличным, было решено никому не говорить, и так как у ребят было времени с запасом, они успели все тщательно обдумать и подготовить. Во-первых, вечеринка хоть и была тайной, но о ней уже тихо шептались все ученики 10 и 11 класса, как следствие ребята четко понимали, что до Симмонса слушок дойдет. Во-вторых, как и было решено, Джер доставал запасной ключ, а также с помощью ребят из команды уговорил Ронду, помочь в организации вечеринки. Она согласилась довольно быстро, ей хотелось поскорее восстановить свою репутацию и показать всем, что пускай ее голые фотки и слили в сеть, но она все такая же крутая какой и была. Довольно значимая роль ложилась на Фиби, она заранее сообщила, что никакие проблемы ей не нужны, а потому на вечеринку она не пойдет, даже была разыграна драма с выяснением отношений между ней и Джеральдом. У всех вокруг сложилось четкое ощущение что пара на данный момент не в ладах, и Фиби будет сидеть дома, из-за чего Джеральд становился сладкой мишенью, как для кучи одиноких девушек, так и для ловли пикантных моментов у бассейна. Ребята рассчитывали, что «аноним», не сможет обойти это стороной. Арнольд и Хельга тоже должны были присутствовать на вечеринке, им было дано задание смешаться с толпой, но при этом, делая вид, что они слегка подвыпили, наблюдать, где и откуда может появиться Симмонс. А когда учитель появится - поймать его. Было уже довольно тепло, но мистер Симмонс не хотел, чтобы кто-то случайно узнал в нем бывшего учителя младших классов. Он привык уже к вечно надетому капюшону и кепке под ней, одежда темных цветов теперь преобладала в его гардеробе. Он проверил заряжен ли его телефон, взял на всякий случай запасной и вышел из дома. Время близилось уже к восьми вечера. Симмонс решил прийти заранее, спрятаться в учительской, чтобы ни в коем случае не столкнуться с кем-либо из учеников. Подойдя к своему уже бывшему месту работы, он остановился, вспоминая как несколько лет назад впервые вошел в эти двери. Как дети сначала не приняли его, а потом сами пришли к нему просить прощение за свое поведение. Вспоминал их звонкий добрый детский смех, направленные на него улыбки. Как они обращались к нему за помощью и советами. Он действительно полюбил этих детей. Все они были для него той семьей, о которой он всегда мечтал и которую ему так и не удалось построить в своей личной жизни. Где его бы любили таким какой он есть, где его всегда бы слушали и слышали. Зайдя в учительскую, он порылся в шкафу и достал выпускной альбом из начальной школы с его «первыми ребятами». Усевшись на пол и притянув альбом максимально близко к своему лицу, он всматривался в их детские лица. Как они так быстро повзрослели? Конечно, у Симмонса и после этого выпуска были классы, но почему-то эти ребята запомнились ему больше всего. Наверное, потому что они были первыми, и они тоже помогли ему измениться. Больше всего на свете Симмонс боялся терять людей. Его семья не была полной, проведя все детство возле истеричной матери, питавшей огромные надежды на счет сына, он рос вечно не уверенным в себе мальчиком. Тяжелее всего было признаться матери, что он любит мужчин. Симмонс, наверное, никогда бы и не признался, если бы не его любимый человек рядом, который был против каких-либо тайных отношений. После этого все семейные встречи проходили ужасно, боясь потерять кого-то из своих двух родных и близких ему людей, он вечно улаживал конфликты, метаясь между ними. Только на работе он полностью расслаблялся. Дети создавали вокруг него недостающую ему атмосферу тепла и заботы. Все пошло наперекосяк, когда его бросили. Это было очень резким и неожиданным расставанием, однажды после работы он просто вернулся домой, а квартира оказалась пуста. Ни записки, ни звонков – не было ничего. Тогда он ринулся к матери, надеясь найти в ней поддержку, но та лишь пожала плечами, сказав, что ей никогда не нравился выбор ее сына. Симмонс вновь почувствовал себя тем самым забитым и неуверенным ребенком. Работа больше не приносила ему радости, улыбаться детям и учить их чему-то, когда твоя собственная жизнь разваливается, у него не получалось. За пару месяцев до возвращения Арнольда, он случайно столкнулся с ребятами. Те закончили девятый класс, средняя школа оставалась позади, и они счастливые выбегали из школы навстречу летним каникулам. Симмонс стоял напротив школы и видел Его детей, которые уже были практически взрослыми. До него долетали их разговоры и смех. Но Они проходили мимо него, спеша по своим делам, несясь навстречу будущему и своим мечтам. А у Симмонса этого будущего больше не было. Он стал замечать за собой что иногда у него возникают какие-то навязчивые мысли, которым он не может сопротивляться. Он никому не делал зла и боли, просто мысли о его бывшем классе постоянно крутились в его голове. Иногда бредовые, он хотел как-то оставить их всех в городе, чтобы всё было как раньше, чтобы никто никуда не уезжал, никто не изменялся и все они снова были вместе и счастливы! Далеко не сразу, но к нему пришла идея как-то пакостить ребятам. Сначала у него не было каких-то четко последовательных действий, но позже начали рождаться планы, исполняя которые и поддаваясь этой своей темной стороне, он чувствовал себя более живым… Симмонс снова пришел в себя, когда услышал какой-то шум в коридоре. Время близилось к десяти, как раз, когда и должны были собраться его бывшие ученики. Почему-то он решил, что обязательно должен быть сегодня здесь, чтобы возможно сделать какие-то видео или фотографии, ему почему-то, казалось, что все его действия, направленные на учеников, помогут им остаться здесь навсегда. В минуты, когда он ведал, что творит, он искренне считал себя сумасшедшим, а потому и подал в отставку, но увы ни разу он не смог заставить себя дойти или обратиться за помощью к психиатру. Симмонс вышел из учительской, когда в коридоре стало более-менее тихо, он понятия не имел будут ли дети выпивать, и сколько им потребуется времени чтобы расслабиться и перестать быть бдительными, потому он спрятался в туалете напротив зала с бассейном. Он закрыл кабинку и какое-то время оставался там. Хельга давно не надевала купальник, да и вообще какая-либо открытая одежда смущала ее. Поэтому, когда Ронда объявила в общем чате, что дресскодом будет считаться купальный костюм, внутри девушки все начало сжиматься. Весь месяц она с Фиби, Джером и Арнольдом собирались в ее уже бывшем доме, придумывая план и попутно помогая ей с хламом. Практически перед самой вечеринкой и окончанием учебы, Большой Боб официально выставил его на продажу, обещая подъехать, когда найдется покупатель. Каждый день, Хельга ходила в больницу к матери. Ей было тяжело находится в здании, воняющем таблетками, бинтами и какими-то естественными жидкостями больных, а потому она не звала никого с собой, чтобы у ее друзей тоже не портилось настроение от этой гнетущей атмосферы. Правда то Фиби (иногда с Джеральдом), то Арнольд ходили вместе с ней. Фиби обычно рассказывала какие современные исследования направлены на поиск решения болезни, которые Хельга, облокотившись на кровать и колени матери, с радостью слушала. А Арнольд…они могли просто молчать, изредка что-то обсуждая, делая уроки. В последние время он стал довольно молчаливым и задумчивым. Пожалуй, ее друзья просто не хотели оставлять ее один на один со своими мыслями, боясь за саму Хельгу. -Патаки! Фейсконтроль! Где купальник? - пробубнил Гарольд, который стоял у выхода из женской раздевалки, осматривая всех выходящих девушек. Хельга, закатив глаза расстегнула рубашку, а затем отпихнув ошарашенного парня прошла к выпивке. Старый купальник Ольги смотрелся на ней неплохо, но девушка все равно пряталась за полу-распахнутой рубашкой. В бассейне уже во всю веселилась большая часть параллели. Хельга, наливая себе пунш, осматривала всех вокруг. Никого не знакомого не было. Она достала телефон и посмотрела на экран. «22:20» никаких сообщений там пока не было. Арнольд забрался на трибуну, налив себе в стакан вместо алкоголя обычную воду, он делал вид, что гордо бухает в одиночестве, залипая в телефоне. На трибуне была лучшая точка для обзора, все входы и выходы были как на ладони, при этом он мог спокойно оставаться незаметным, так как единственный свет исходил от ламп внутри бассейна. Было решено всем классом, оставить включенными только их, чтобы никто с улицы не заподозрил ничего странного. Как следствие полумрак царил во всем зале, а трибуны были в полной темноте. Арнольд подпер рукой щеку, с какой-то тоской смотря на всех. Как бы он хотел, чтобы все его догадки оказались неправдой. Он не хотел, чтобы все находящиеся здесь потеряли веру во что-то светлое в этом мире. А ведь для многих из нас первый учитель становится все равно что родителем. Мы искренне их любим, и с теплотой вспоминаем, а когда на вашем выпускном из школы они стоят среди приглашенный гостей, постаревшие с сединой в волосах и с таким взглядом…в нем грусть и гордость, желание обнять, не отпускать и искреннее желание того, чтобы мы поскорее стали еще счастливее. Как пропустить этот взгляд? Как можно перестать верить этим глазам и этому человеку? -Тебе нельзя засыпать. – услышал он голос Хельги, Арнольд и не заметил, как она оказалась рядом с ним. -Я не спал, думал о своем. Хельга вздохнула и посмотрела на картину перед собой. -Ну да, о том, сколько девушек сегодня подкатит к Джеральду, и кто из них на что пойдет ради этого? – смеясь сказала она. И вправду можно было видеть, как в бассейне, словно стая акул, девушки со всей параллели окружили капитана команды. – Видимо слух о том, что они с Фиби расстаются, неплохо так разошелся. Надеюсь, кое-кто на это клюнет. -На них двоих пока нет никакой плохой информации, Он не должен этого упустить. Хельге нечего было добавить. Она не понимала, почему вообще решила подойти к Арнольду, а не веселиться с остальными, но с тех пор, как им всем пришлось работать сообща, ее неустанно тянуло к нему. Вопреки всему. Его присутствие одновременно и раздражало, щекотало ей нервы и бесило, но и уходить от него она не хотела. Ей хотелось бы с ним поссориться, вывести на эмоции, но Арнольд в последний месяц был…успокоившимся Арнольдом? Как будто более простым… но и более задумчивым. Словно он отпустил свои загоны и желание стать кем-то другим, или переборол юношеский кризис, но с ним стало намного комфортнее. Как минимум больше Хельга не встречала этих качелей от мудака до прежнего Арнольда. Он остановился на какой-то золотой середине. Не подпускал людей вокруг слишком близко, но и не закрывался от друзей и самого себя. -Ты решила, что будешь делать дальше? Хельга повернула голову, Арнольд облокотившись на спинку сидения спереди, смотрел на девушку. По телу пробежали мурашки, Хельга оторвалась от него, потупив взгляд и поправила рукой волосы. -Ааа, думаю, как продадим дом, найду маме пансионат по средствам. Скорее всего в городе, где живет Боб, там климат лучше, да и придется переехать туда, иначе соц-служба нагрянет. Думаю, Боб куда приятнее приюта. Конечно, если он не будет заставлять называть его пассию мамочкой. Закончив говорить, Хельга подняла взгляд сначала на ребят в бассейне, а потом через пару секунд, убедившись, что там все нормально и ничего не изменилось, посмотрела, как бы между прочим на Арнольда. Тот сидел также, как и минуту назад, не отрывая серьезного взгляда от девушки. Если бы не полумрак, то он был смог заметить, как густо покраснела Хельга. «Слава богу он не видит этого!»- подумала она, -«Тело, черт возьми, хватит так себя вести рядом с ним! Мы просто друзья!» - и как обычно в ситуации, когда Хельгу Патаки обуревали чувства, и она не могла найти им выход, она выливала их в агрессию, сарказм или во что-то подобное. -Хватит на меня пялиться! Смотри лучше за народом! Сам же план составлял, кто что делает! – прикрикнула она него, хлопая по плечу. Сказав это, девушка встала, собираясь возвращаться к ребятам. -Я не хочу, чтобы ты уезжала. Хельга застыла как вкопанная, сердце забилось где-то в пятках, и она снова села рядом. «Что сказать на такое?! Это ведь не вопрос, не просьба «не уезжать», он просто высказал свое желание, как на такое реагировать? А вдруг он сказал это чисто из вежливости» -вмиг пронеслось у нее в голове. Она, нервничая, повернулась к нему и спросила: -Почему? Арнольд не смотрел на нее, парни начали свистеть и звать его к себе в бассейн, поднимаясь, он серьезным голосом ответил: -А сама не догадываешься? - Хельга промолчала, было страшно говорить хоть об одной своей догадке. -Побудь здесь вместо меня, я на минуты 2 вниз для виду, и вернусь. Арнольд уже спустился на пару рядов вниз, после чего остановился и повернувшись лицом к Хельге сказал так, чтобы она услышала: - Я… хочу, чтобы ты всегда была рядом. Хельга, осознав, что он сказал, резко встала и крикнула ему в догонку: - ЭТОГО МАЛО! -…что? -Ты серьезно? Это же капец как эгоистично! Я тоже хотела, чтобы ты тогда остался! Слышишь? ТОЖЕ! Чтобы был рядом! Но я любила тебя и понимала, что так будет лучше и отпустила! А сейчас ты просто говоришь, что ХОЧЕШЬ меня рядом и я должна остаться? Арнольд полностью повернулся к ней, ошарашено смотрел на нее то ли от слов, то ли от очередного осознания насколько же она красивая, когда злится на него и улыбнулся своей сокрушительной по-мальчишески счастливой улыбкой. -Я тоже не только хочу тебя, Хельга, но и лю… - девушки снизу закричали, он не успел договорить, увидев, как лицо Патаки вмиг устремилось куда-то за него и замерло, он развернулся и заметил, как кто-то полностью одетый только что выскочил из дверей. Они упустили его. Арнольд на секунду растерялся, но тут же услышал от Хельги: -Беги за ним! Я побегу с другой стороны! Гони его в столовую! Симмонс выбежал в коридор уже представляя, что он напишет в ЭТОМ сообщении. Ну надо же! Любовь золотой парочки, соблюдающей все каноны Нэтфликса, трещит по швам. Он не мог противостоять своему желанию еще раз взглянуть на сделанные им фото, а потому зайдя за угол и почувствовав себя в безопасности, он открыл альбом с фотографиями. -Прекрасные кадры! – сказал он совершенно чужим голосом. Но с каждой перелистываемой фотографией, что-то внутри него сжималось, а та боль, от которой он бежал в пустоту и сумасшествие, вновь ядом распространялась по его телу. На глазах выступили слезы, он отчаянно схватился за голову, зарываясь пальцами в волосы. «Зачем?!Зачем я это делаю?» Где-то глубоко внутри него, упав на колени, также рыдал и кричал маленький мальчик. Но уже спустя секунды холодным объятьем его укрыли ото всех взрослые руки, нашептывая на ухо: «Смотреть на чужую боль будет легче, чем испытывать свою…прекрати плакать, мы заставим их страдать, мы заставим их почувствовать утрату. Эти дети ушли от тебя, а ведь мы были для них лучшим другом, они вырастают и уходят дальше, а ты остаешься один, всегда один. Давай снова сделаем им больно? Давай снова навредим?» Симмонс услышал приближающиеся шаги, вытер слезы. У него снова были силы бежать.