The Champion

Он прищурился, наклонившись в сторону, чтобы лучше видеть крошечное окошко. Солнце только начало закатываться за верхушки зданий вдали, окрашивая небо приглушённым оранжевым цветом, смешавшимся с тёмно-синим и пурпурным, и он почти, почти мог вообразить, что всё ещё находится дома. Но шум вокруг него разрушил эту фантазию. В передней части самолёта плакал ребёнок, женщина спорила с бортпроводником, а кто-то чертовски громко храпел на сиденье позади, что Чонгук чуть не повернулся и не вырвал у парня волосы из носа. — Хэй, — он отвернулся от окна, глядя через плечо на своего инструктора. — Расслабься. Ты начинаешь нервничать. — Когда мы закончим с этим? — спросил Чонгук, откидываясь на сиденье. Он уронил голову на кожаную подушку, сузив глаза, глядя на Намджуна, а не в окно. — Мы приземлились пятнадцать минут назад. — Мы ещё не подъехали к станции стыковки, — ответил Намджун, перелистывая страницу книги. — Скорее всего, мы будем в пути ещё час или около того. — Это глупо, — заявил Чонгук. Он подавил желание скрестить руки на груди, уже осознавая, насколько по-ребячески себя ведёт. — Почему мы не можем просто выйти с аварийного выхода? — Наши сиденья находятся на расстоянии добрых пятидесяти футов от земли, малец. — Намджун поправил очки, сдвигая их ещё выше по переносице. — Удачи. — Ты бросаешь мне вызов? — Валяй, — вмешался Юнги, повернувшийся на своём месте перед Намджуном. Его брови были приподняты, пока он глядел на Чонгука, и последний мог за милю распознать усмешку в его словах. — Я помогу тебе оттолкнуть ту дамочку с дороги. — Удачи, сломай себе лодыжку, — добавил Сокджин, немного посмеиваясь, так что его сиденье покачнулось вместе с ним. Он ткнул сидящего рядом с ним Юнги в бок. — Я уверен, Руису понравится драться с прыгающим кроликом. Чонгук проигнорировал их, когда они принялись спорить, решив попытать счастье и вздремнуть, прежде чем кому-либо позволят выйти из самолета. У него болели ноги, он злился на то, что на такое долгое время застрял в этом согнутом положении. Он попытался их распрямить и услышал в ответ пару хрустов в суставах, но это не было похоже на облегчение, которого он жаждал. Раздражённый, уставший и невероятно скучающий, он упал локтем на подлокотник и подпёр голову. Глаза закрылись на звук включенного переговорного устройства, сообщающего пассажирам, что они будут стыковаться всего через несколько минут. Почти два часа спустя Намджун разбудил его, наконец, соглашаясь с ним по поводу того, что всё это длилось чертовски долго. Он продолжал жаловаться, когда Чонгук встал (сладкое, сладкое облегчение) и вытащил их ручную кладь из верхних отделений. — Абсолютная хрень, — выругался Намджун, стряхивая руку, которую Сокджин положил ему на плечо, чтобы заставить его успокоиться. — Просидел здесь вечность, блять, уже зашло чёртово солнце, на улице темно, ненавижу ездить в темноте… — Я поведу, — объявил Чонгук, как только они двинулись вперёд по проходу. Юнги и Сокджин уже вышли из самолёта, за ними следовали Чонгук и Намджун. Четверо из них сталкивались плечами с другими людьми, когда шли через переполненный аэропорт, используя электронную карту на телефоне Сокджина и стены, чтобы найти секцию проката автомобилей. Пять поездок на эскалаторе и тонна нытья от Юнги, и вот они отказались от аренды автомобиля и согласились взять такси на ночь. Решив добраться до квартиры Сокджина и Намджуна до восхода солнца, они проехали через зону выдачи багажа и помчались к месту сбора пассажиров. Сокджин сошёл с тротуара остановить такси, в то время как остальные чуть ли не рухнули, усевшись на перевёрнутые чемоданы и тяжело вздохнув. — Я голоден, — объявил Юнги, плюхнувшись на багаж. — Дико голоден, если хотите. — Я не хочу. — Никто не спрашивал, — сказал Юнги, ткнув пальцем в бедро Намджуна. — Может, мы закажем что-нибудь с доставкой? — Ты разве не к другу собирался? — спросил Сокджин позади него после того, как третье такси проехало мимо без единого брошенного в их сторону взгляда. Чонгук мог видеть нарастающее разочарование в выражении лица Джина всё время, когда он говорил о том, что грубость американцев наконец-то доказана. — Хён, — крикнул он. Сокджин поймал его взгляд, вопросительно подняв брови. — Сними кепку. И солнцезащитные очки. — На хрен ты вообще в солнцезащитных очках? — пошутил Юнги. — Сейчас ночь, дурак. — Намджун звонко ударил Юнги по затылку за это. Сокджин с забавой посмотрел на Чонгука, прежде чем стянуть с головы кепку. Он снял солнцезащитные очки, зацепил их за ворот рубашки и снова выставил руку на улицу. Мгновенно звук визга шин эхом разнёсся в шумной ночи, жёлтое такси затормозило и остановилось перед Сокджином. Старший выглядел поражённым таким сдвигом ситуации, в ответ Чонгук не сдержал смешок, пытаясь замаскировать его под кашель, пока Сокджин впивался в него взглядом через чёлку. — Куда? — спросил водитель, явно разочарованный тем, что Сокджин не поедет с ним один. Он забрался на заднее сиденье вместе с Чонгуком и Юнги, оставив Намджуна объяснять водителю место назначения. — Южная Хистон-стрит, — листает Намджун заметки в телефоне в поисках номера дома. — Комплекс 21. Когда такси выехало на шоссе, Чонгук вжался в сиденье, пытаясь устроиться поудобнее, прижимая чемодан к коленям. В багажнике не хватило места для всех их сумок, а поскольку он был самым младшим и самым сильным, ему было суждено нести лишний вес. Он склонил голову набок и упёрся подбородком в корпус под стеклом, наблюдая, как БМВ и Мерседес проносятся мимо их глупого жёлтого такси. Вдалеке виднелись небоскрёбы, по бокам мерцали красно-оранжевые огни, и если бы он достаточно сильно напряг глаза, то смог бы разглядеть белый контур букв Голливуда. Может быть. А может, его зрение шутило над ним. Оно было склонно к этому. Каким-то образом, несмотря на неровные дороги и постоянные проклятия, исходящие из уст Юнги, когда он жаловался на то, что всё ещё голоден, а они до сих пор ничего не ели, Чонгуку удалось снова заснуть. Водитель включил радио, и мелодия, известная своим запоминающимся куплетом, заставила его закрыть глаза. В какой-то момент колесо чемодана на его коленях вонзилось ему в бедро, и он толкнул его подальше к ногам. Он определённо давил на спинку сиденья Намджуна, но инструктор умолчал об этом. Такси налетело на лежачего полицейского, и Чонгук ударился головой о стекло. Он вздрогнул, проснувшись и ворча. Юнги усмехнулся рядом с ним, а затем толкнул в плечо, указывая пальцем на окно. Когда он повернулся назад, Чонгук почувствовал, как такси замедлилось, и перед его взором предстало чёрно-коричневое здание. Водитель припарковался и потянул за рычаг, чтобы открыть багажник. Пока мужчина подсчитывал общую сумму, Чонгук вылез с заднего сиденья, Юнги — прямо за ним. Вместе они вытащили чемоданы на тротуар и потащили в вестибюль, придерживая двери лифта открытыми в то время, как Сокджин и Намджун рассчитались с водителем и побежали к ним. К тому моменту, когда они распахнули дверь в квартиру, Чонгук подумал, что его ноги могут сдаться под ним. — Покажите мне спальню, — потребовал он, сбрасывая сумки с плеч на пол. Не в силах даже поднять глаза, чтобы рассмотреть планировку, он, спотыкаясь, пробирался сквозь темноту в поисках коридора. Кто-то щёлкнул выключателем, и безжизненная квартира осветилась тускло-жёлтыми лампочками. Хотя большую часть мебели отгрузили ​​в начале месяца, квартира Сокджина и Намджуна была далека от уюта. К стене приставлены два дивана, перевёрнутый журнальный столик и пара ламп покоятся в гостиной. Чонгук мог видеть коридор со своего места на лестничной площадке, заметил три или четыре двери. Та, что впереди, вела на кухню с холодильником и духовкой. Других приборов в поле зрения не было. — К чёрту хозяина, — прошипел Сокджин. — Он сказал нам, что здесь была грёбаная посудомоечная машина. Проклятые капиталисты. — Намджун мягко шикнул на него, ногой затолкнув оставшиеся сумки в квартиру. Он закрыл за ними дверь. Чонгук почувствовал, как противно сжалось его сердце от завершённости всего этого, подавил желание развернуться и резко открыть дверь. Юнги нырнул на диван, очевидно отказавшись от еды. Уткнулся в подушки, оглядываясь через плечо, чтобы посмотреть, осмелится ли кто-нибудь из них присоединиться к нему. Сокджин клюнул на наживку, навалился на него сверху и рассмеялся, когда Юнги симулировал приступ кашля. — Просто подожди, пока у меня не хватит энергии надрать тебе задницу, — прохрипел он из-под Сокджина, хотя и не возражал, когда Намджун накинул на них случайное одеяло. Чонгук, убеждённый, что не найдёт ничего, кроме пустых комнат в коридоре, пересёк гостиную и встал перед гигантским окном размером от пола до потолка. Оно покрывало всю стену, и Чонгук надеялся, что Сокджин и Намджун не имеют ничего против полного отсутствия уединения. По крайней мере, квартира располагалась на пятом этаже, но он всё равно молился, чтобы лифт никогда не ломался. Инструктор присоединился к нему, поддевая плечом его плечо, давая понять, что он здесь. Несколько минут они просто стояли вместе, глядя на виднеющийся горизонт Лос-Анджелеса. Чонгук заметил огни самолёта высоко в облаках и почувствовал, как дёрнулись пальцы. Он сжал их в кулаки. Намджун, так как знал всё, заговорил первым. — Мы несколько месяцев назад согласились, что это лучший план. Что ж, это была чистая ложь. — Мы не согласились, — ответил Чонгук. — Вы превосходили меня числом. — Ты не можешь убедить нас, что тебе нужен пояс, если не хочешь вносить необходимые изменения, чтобы получить его. — Намджун, к счастью, на него не смотрел. Чонгук закрыл глаза, чтобы не закатить их. — Дома у меня всё было хорошо. — «Хорошо» ничего не перечеркнёт. Чонгук, ведь у него не было никакой защиты, натянул капюшон толстовки ниже. Намджун откинул его назад. — Добро пожаловать в Америку.

☉☉☉

— Давай. Выше. Выше, выше, выше! Он уклонился от следующего удара, прислушиваясь к совету Намджуна, подняв перчатки, чтобы защитить лицо. Когда он это сделал, сильный удар пришёлся на левое ребро, и он шумно выдохнул. Быстро подпрыгнув, не желая получить удар в челюсть, он совершил резкий выпад правой ногой и ударил соперника кулаком в живот. Парень выругался, приглушённый капой для зубов. Рука появилась из ниоткуда и снова ударила Чонгука в рёбра, и он согнулся пополам, схватив парня в клинче, прежде чем тот смог приготовить ещё один удар. — Нет, нет! — крикнул Юнги, перебивая попытку Намджуна. — Выпусти. Чонгук использовал плечо, чтобы оттолкнуть парня назад, как если бы тот первый схватил Чонгука. Ему показалось, что он услышал смешок, низкий звук из глубины горла противника, но у него не было времени на это. Правый хук налетел на него, и он свернулся, отвернул голову в сторону и тут же вернул должок двумя быстрыми ударами. Один. Два. Один. Два. Оба последовательные, и хотя он хотел продолжить, это был всего лишь тренировочный матч. А Чонгук никогда не был жадным бойцом. Они подпрыгивали вокруг друг друга в течение нескольких секунд, его ведущая нога наступала всё дальше и дальше, когда парень уклонялся и отступал. Тот выглядел нервным, немного ошеломлённым последними двумя ударами, которые получил от Чонгука. Он видел несколько областей атаки, включая незащищённую правую сторону соперника или его неровную стойку. Но Чонгук, уклонившись от очередной серии ударов обеими руками, увидел, что правая перчатка парня упала ниже линии подбородка. Воспользовавшись случаем, Чонгук приблизился и нанёс кросс в левую часть его шлема. От такого контакта завибрировало запястье и предплечье. Чонгук немедленно отступил и поднял перчатки для защиты. Поверх чёрной кожи он увидел, как парень — Бен, так его звали, — споткнулся и упал. Он тяжело приземлился на пол ринга, застонав. Чонгук опустил руки по бокам, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на Намджуна. — Хорошо, — кивнув, говорит его инструктор. — На данный момент хорошо. Чонгук отчего-то выдохнул и подошёл к канатам. Юнги протянул руку, и Чонгук наклонился к ней, любезно позволяя тренеру вытащить капу из его зубов. Он проглотил слюну, скопившуюся на языке, прежде чем так же протянуть руки. — О нет, — произносит Юнги. — Мы ещё не закончили. — У тебя по расписанию джеб-упражнения, — подтверждает Намджун, не обращая внимания на взгляд, которым Чонгук выстрелил в него. — Затем силовые тренировки. Вот тогда мы закончим. — Силовые тренировки? — недоверчиво переспрашивает Чонгук. — Мы никогда не занимаемся этим дерьмом в один день с занятиями любителей. — Да, ну… — Намджун нырнул под канаты и ступил на ринг. Он быстро пересёк пол и схватил Бена за плечи. Чонгук даже не понял, что парень до сих пор лежит на земле. Намджун поднял проигравшего на ноги, вытащил капу и хлопнул его по спине. — Если новички пробудут здесь менее трёх минут, тебе понадобятся часы. — Часы? — Фактически, дни, — поправляет Юнги. — Приготовься приклеить пальцы к внутренней стороне этих перчаток. Чонгук, который всё ещё был в шлеме, повернул голову набок, только чтобы та через секунду ударилась о Юнги. Тренер выругался и схватил одну из его перчаток, толкнув младшего вперёд так, что его грудь ударилась о верхний канат. Другая рука Чонгука перекинулась через веревку, и он опёрся на неё, позволяя ей выдерживать часть его веса, пока он висел, как тряпичная кукла. Бен что-то говорил Намджуну, но Чонгук проигнорировал этот разговор. Он не должен был. — Бен говорит, что ты бьёшь для видимости. Чонгук повернулся, из-за шлема чёлка задевала глаза. — Что? Намджун стоял, почёсывая затылок, не сводя глаз с Чонгука. Вместо этого он наблюдает, как Бен пробирается через канаты и направляется к раздевалкам. Чонгук хмурится. — Это не так. — Я знаю, — отвечает Намджун, ударив Чонгука по плечу. — Я просто думаю, что тебе ещё рано заводить здесь врагов. — Он злится? — Его эго полностью разрушено. — Эго. — Джун, когда мы избавимся от его долбанной привычки? — рявкает Юнги, спрыгивая с ринга, его ботинки ударились о бетон пола спортзала. — Перестань повторять всё, что мы говорим, малец. Затем Чонгук смотрит вниз, шаркая по полу ботинками. — Ты выбрал этот спортзал. — Да, — подтверждает Намджун, кивнув. — Точно. Он отличный. Чонгук поднял голову, чтобы осмотреться. Тренажёрный зал был стандартным, настолько похожим на тот, в котором он тренировался дома, что это не могло быть простым совпадением. Ринг расположился с правой стороны, высокий и устойчивый, а канаты были такими же прочными, как и на стадионах, поэтому Чонгук чувствовал себя спокойно, бросая на них людей. Остальная часть пола была отдана другому оборудованию. Ряд мешков с песком, ряд боксёрских груш, одна стена из зеркал, боевые мячи и прочий хлам. Верёвки для тренировок небрежно брошены у зеркал, оставленные там после того, как Чонгук прошёл с ними двадцатиминутную кардио-тренировку. Он нахмурился при этом воспоминании. Рядом с рингом коридор. Маленький, с ним соединено всего несколько дверей: офисы тренеров, санузлы, кладовая. Одна дверь вела в спортзал внизу — невероятная установка с незанятыми гантелями и тренажёрами, от которых у Чонгука потекли слюни, когда он впервые туда вошёл. Там была зона с матами для свободных упражнений, и хотя он сильно протестовал, Сокджину удалось уговорить Чонгука принять участие в занятии йогой вчера. Будь он проклят, если признает, что ему это понравилось. Они тренируются уже почти два месяца, и каждый день похож на предыдущий. Подняться в четыре утра. Бежать три мили. Добраться до спортзала, тягать килограммы. Упражнения. Любительские бои. Тренировки. Пойти домой. Вздремнуть. Вернуться. Основная тренировка. Упражнения. Постель, десять вечера. Правда, есть небольшое место для манёвра. Любительские бои можно было заменить тренировками с тяжёлыми гантелями. Его основные тренировки можно было заменить несколькими раундами любительских боёв. Иногда бег переходил в плавание. Видимо, йога сейчас вписалась куда-то в распорядок дня. Но силовые тренировки никогда не ставили одновременно с любительскими боями, а только заменялись ими. Было понятно, почему Чонгук сбит с толку. И зол. Поскольку Намджун провожал его в спортзал примерно в одно и то же время каждый день (с пяти до десяти утра для утренней тренировки, затем с семи до половины девятого вечера), Чонгук в итоге дрался с одними и теми же тремя парнями. Бен доставлял меньше всего проблем. Его правая рука была тяжелее, но он был чертовски медленным по сравнению с Чонгуком. Если бы он захотел, Чонгук мог бы бегать вокруг него на ринге, но тогда он действительно никогда ничему не научился бы. Его отец был его тренером, обычно сидел в офисе рядом с Намджуном и редко выходил посмотреть, как сын сражается с Чонгуком. Все знали, чем заканчиваются матчи. Чонгук учился быть терпеливым со своими противниками через Бена. У Фрэнки, с которым он обычно дрался по утрам, рыжие волосы и улыбка, которая действительно убедила Чонгука, что он дружелюбнее, чем выглядит. Если бы боксёрам не позволяли передвигаться по рингу, Фрэнки каждый раз нокаутировал бы Чонгука. У него быстрые рефлексы, и он невероятно хорошо уворачивался. Но в тот момент, когда Чонгук двигался вокруг него маленькими шажками, Фрэнки терялся. У него была дерьмовая работа ног, и его колени всегда натыкались друг на друга, а однажды Чонгук заставил Фрэнки буквально споткнуться. Тренер кричал на него, но Фрэнки только рассмеялся, и слюни выскользнули из уголков его рта из-за капы. — Посадил меня на задницу, даже не касаясь, — сказал он потом, похлопывая Чонгука по спине. — Прикольное дерьмо. Я выглядел по-идиотски там. Чонгук хотел поправить его, напомнить Фрэнки, что тот оставил кучу синяков на его левом боку и что он тоже будет выглядеть по-идиотски, но его губы сомкнулись, и он мог лишь ухмыльнуться. Фрэнки учил его находить слабые места противника. А потом был Кендалл. Он всегда стоял на ринге сразу после захода солнца, но он и его команда никогда не задерживались допоздна так же, как Чонгук. Темноволосый, широкоплечий и откровенно неприятный на вид, Кендалл был парнем, который заставлял Чонгука с трудом верить, что они в одной весовой категории. Он был на пять дюймов выше Чонгука и любил напоминать ему об этом факте, всегда прямо в лицо, когда начинался бой. Кендалл не надел шлем в первый раз, когда они с Чонгуком дрались, повернувшись к своему тренеру и сказав: «Это скоро закончится». Чонгук, который сопротивлялся желанию напомнить этому парню, что он занимает 4-е место во всём грёбаном мире, прикусил язык и оттолкнул Юнги, когда его тренер попытался отругать Кендалла. — Без разницы, — сказал Чонгук, принимая свой шлем. — Когда я повалю его, это будет его же вина. Любительский бой длился слишком долго. Чонгук, несмотря на своё предыдущее заявление, продолжал получать удары по голове, не в состоянии сбить парня, который даже не захотел надевать шлем. В то же время Кендалл — тяжёлый громадина. Он был не так опытен, как Чонгук, но по-своему устрашающий. Он был зверем, практически рычал на Чонгука, пока они двигались друг вокруг друга и обменивались ударами. Его техника слепила агрессией и, казалось, улучшалась по мере того, как продолжался бой, и оба бойца пришли в отчаяние. Он был тем, с чем Чонгук никогда не сталкивался. Тренеры забеспокоились. Намджун всегда вёл себя спокойно, когда Чонгук был на ринге, но этого нельзя было сказать о Сокджине и Юнги. Особенно о Юнги. — Сделай его! — Юнги крикнул из-за натянутых забором верёвок. — Надери ему задницу! Тренеры Кендалла были ненамного лучше. После того, как Чонгук нанёс левый хук, из-за которого Кендалл несколько раз моргнул, восстанавливаясь, один из его тренеров крикнул: — Кен, ты ведёшь себя как ссыкло! Кендалл в ответ чуть не сломал Чонгуку ключицу. Это было не совсем незаконное попадание, но не такое, как во время спарринга. Намджун бросил полотенце и чуть не разорвал тренера Кендалла, нового засранца. Чонгук мог сосчитать по пальцам, сколько раз видел Намджуна таким взбешённым. Тренер Кендалла назвал Намджуна псом. В следующий раз, когда они дрались, Чонгук нокаутировал Кендалла через тридцать секунд, разорвав ему кожу под правым глазом. После этого последний начал носить шлемы, и им не разрешалось драться друг с другом чаще, чем раз в неделю. Это было слишком опасно. Намджун отошёл от инцидента, но Сокджин и Юнги по-прежнему злобно пялились на тренера Кендалла, когда тот проходил мимо. Чонгук многому научился у Кендалла. В основном тому, что во время боя важно вынуть голову из задницы. — Как ты можешь говорить мне, чтобы я не наживал врагов после того, что произошло с командой Кендалла? — Чонгук хмуро смотрит на Намджуна. Инструктор посмеялся. — Потому что я главный. — Чего? — Иди отсюда и начинай тренировать джеб. И это был конец. Бен, вероятно, злился на Чонгука в течение всего дня, но этот парень и все остальные, если на то пошло, не могли упустить возможность сразиться с Чонгуком. Шанс устроить бой с Чон Чонгуком? Золотым мальчиком? Вперёд. Он был самым высокопоставленным боксёром, которого тренировали в этом спортзале почти за пятьдесят лет, Чонгук одновременно считался маленькой знаменитостью и новичком. Однажды он встретил нескольких тренеров, смотревших один из его прошлогодних матчей. Он считал странным, что Намджун получил офис, когда они были новоприбывшими в городе, фактически новоприбывшими в стране, но, честно говоря, это имело смысл. Менеджеры спортзала отчаянно пытались удержать его и его команду. Другие боксёры изо всех сил старались попасть в бой и немного побороться с Чонгуком (но Бену, Фрэнки и Кендаллу повезло), и менеджеры смогли поднять стоимость членства в зале. Они попросили его стать моделью для их веб-сайта, но Чонгук отказался. Ну, Намджун отказался. По какой-то причине менеджеры избегали разговаривать с Чонгуком напрямую. Чонгуку было всё равно. Пока в спортзале не было многолюдно и через динамики не играла кантри музыка. Это точно были его лимиты. Это, и люди, поливающие дерьмом его команду. Чонгук начал с сильного удара, реагируя на резкие движения Намджуна, доведённые до искусства. Он вздохнул, работая; зазвучали быстрые, короткие потоки воздуха, когда он вбрасывал руки вперёд и отвечал на все наставления Намджуна. Его инструктор внезапно шагнул вправо, и Чонгук последовал за ним; тело как машина, ноги будто педали, руки словно когти, и Чонгуку понравилось это упражнение. Ему нравилось любое упражнение, которое ставило его перед мешком, а не человеком, потому что так было легче сосредоточиться на механике. Он поверил Намджуну, когда тот сказал, что «практика ведёт к совершенству», и он поверил Юнги, когда тот сказал: «Работай умнее, а не усерднее». Он поверил Сокджину, когда тот сказал: «Тебе нечего доказывать этим людям», и он поверил миру, когда заголовки гласили: «Чонгук Чон направляется к величию». Он хотел пояс. Он просто не думал, что хочет его по правильным причинам.

☉☉☉

— Вставай. — Сейчас же. — Ради ёбаного доброго утра, поднимай свою тупую задницу прямо сейчас. Чонгук застонал, махая рукой в ​​надежде связаться с тем, кто его беспокоил. Он не осмелился оторвать лицо от подушки, потому что это означало повернуть голову и позволить свету попасть ему в глаза, что фактически портило настроение каждому человеку. Он всё ещё находился в туманной, размытой стадии пробуждения. Чонгук на самом деле не пил и определённо не прикасался к наркотикам, но он был зависим от этого чувства. Ощущения, что ты уже не спишь, а сны превращаются в воспоминания, но твоему телу слишком тепло и мягко, чтобы функционировать. Чонгук прямо сейчас не чувствовал своих ног и не был уверен, лежал он на спине или на животе. У него не было желания узнавать. — Ну давай. — Сокджин нежно провёл рукой по волосам Чонгука. Прикосновение было успокаивающим, добавляясь к его блаженству плавания в постели. — Мы должны вернуться в спортзал через некоторое время. Джун говорит, что вчера ты не работал над основными мышцами, поэтому сегодня потребуется больше времени. — Хён вчера не разрешил мне заниматься ими, — возражает Чонгук, хотя до сих пор не мог найти в себе силы открыть глаза или поднять голову. — Он хотел, чтобы я снова дрался с Фрэнки. — Вау. Что за хрень, — выдыхает Сокджин, на что Чонгук смеётся. — Давай. Если ты встанешь в следующие тридцать секунд, я приготовлю тебе яичницу на ужин. — Поменьше обещай. Чонгук дождался, пока он не услышал, как ноги Сокджина ступили на кухню, прежде чем собраться с силами, чтобы открыть глаза. Силовые тренировки были ничем по сравнению с усилиями, которые требовались Чонгуку, чтобы поднять голову после того, как он спал. Судя по звуку, Сокджин вытаскивал сковороду из шкафчика. Чонгук, после внутренней борьбы с самим собой целых две секунды (казалось, будто прошло четыре часа), сумел открыть глаза и понять, в какой позе лежит. Лицо прижалось к спинке дивана, конечности скручены под одеялом, одна рука застряла под его торсом. Он подавил ещё один зевок и перевернулся, выдёргивая руку из-под себя. Рука затекла, будто её пронзили маленькими иголками, от его веса, но на мгновение он проигнорировал это чувство. Чонгук сбросил одеяло и сел, потёр шею здоровой рукой. Сокджин, избегавший его взгляда, ухмыльнулся, явно довольный, что его взяточничество подействовало. Чонгук поднялся с дивана и, шаркая тапочками, направился к кухонному острову, тут же усевшись на один из стульев. Он уронил голову на стойку, наблюдая, как Сокджин вытаскивает из холодильника коробку с яичным белком, перцем и луком. — Омлет? — с надеждой спрашивает он, не в силах сделать голос громче. Слова выходили еле слышными и хриплыми. — Всё что угодно для нашего золотого мальчика, — поддразнивает Сокджин, щёлкая горелкой. Чонгук мирно наблюдал за ним, заворожённый движениями Сокджина. Он осторожно нарезал красный и жёлтый перцы, после чего отодвинул их к краю разделочной доски. Следующим на очереди был лук, и Чонгук отвёл глаза, зная, что Сокджину не нравится, когда люди смотрят, как он плачет. Он повернулся на стуле, решив вместо этого осмотреть квартиру, пока Сокджин работает. За те месяцы, что они прожили в Америке, Сокджину и Намджуну удалось превратить квартиру в то, что Чонгуку было удобно называть домом. Они добавили ещё один диван в гостиную, учитывая, что там Чонгук проводил большую часть своего сна, а также потому, что было так много места, которое нужно было чем-то заполнить. Ни Намджун, ни Сокджин не хотели телевизор, поэтому окружившие кофейный столик диваны стояли напротив друг друга. Их накрыли одеялами и мягкими подушками, идеально подходящими для сна. С тех пор и стены тоже оказались украшены: картины, фотографии и пазл в рамке, который собрал Намджун, когда учился в старшей школе. — Почему мы вешаем это у себя дома? — нахмурившись, спросил Сокджин, глядя на Намджуна, наклеивающего кусочки пазла на заднюю часть висячей рамки. — Тебе не нравится? — Намджун остановил свою работу, взглянув на него. — Я… — попытался найти ответ Сокджин. — Нет, нравится. Я просто… — Всё нормально. Я уберу его. — Если подумать, он будет смотреться здесь идеально. Давай я тебе помогу. Чонгук улыбнулся этому воспоминанию, немного повернувшись на стуле, чтобы бросить взгляд на коридор. В квартире было три отдельные комнаты: главная спальня, вторая спальня и ванная комната. Чонгук и не представлял, что в квартире может быть три спальни, пока они не приехали в Америку. Ему предложили вторую спальню, но он так и не успел превратить одну в то, что мог бы назвать своей собственной. Он хранил там свою одежду, беспорядочно складывал в ящики комода, а также поставил еще несколько вещей, которые он привёз из Кореи. Но Чонгук обычно спал на одном из диванов, закутавшись в одеяла и положив голову на подлокотник. Он сказал Намджуну, что это потому что матрас слишком мягкий для него, но когда инструктор предложил купить другую кровать, Чонгук отказался. Диван ему понравился. Правда. С ванной комнатой была другая история. Она становилась слишком переполненной уходовой косметикой Сокджина и привычкой Намджуна бросать полотенца на пол и оставлять их там. Поскольку у всех троих было примерно одинаковое расписание, все хотели принять душ в одно и то же время. Чонгук провёл так много минут, сидя на полу в коридоре, ожидая своей очереди, что был уверен, что его пот просачивается в половицы и постоянно несёт вонь по квартире. Юнги не жил с ними. Когда они впервые решили переехать в Америку, Юнги заявил, что не будет искать квартиру с четырьмя спальнями. Он обратился к своему старому другу, кому-то из его прошлого, когда он занимался рэпом до того, как стал драться, и спросил, может ли он переехать к нему. Удивительно, но у парня была дополнительная спальня, и он был более чем счастлив приезду Юнги. Сказал, что очень рад показать Лос-Анджелес. Шипящий звук заставил его повернуться обратно. Сокджин бросал овощи в кастрюлю, вытирая глаза. На кухонной стойке лежала разбросанная шелуха от лука, и Чонгук чуть не встал, чтобы помочь Сокджину убраться, но был слишком медленным. Сокджин одной рукой помешивал овощи, а другой смахивал устроенный беспорядок в мусорное ведро. Он взглянул на Чонгука после того, как всё убрал. — Ты выглядишь уставшим, Чонгук. — Я всегда уставший, — отвечает он. — Не говори Намджуну. — Тогда скажу Юнги. — Нет, нет, нет. — Чонгук вздыхает, запустив руку в волосы. — Я имею в виду, не физически. Просто… — Я знаю, — произносит Сокджин, потому что знает. Все знают. Сокджин на секунду снова переключился на приготовление пищи, вываливая тушёные овощи на тарелку. Выключил горелку и посмотрел на Чонгука. — Я знаю, что тебе пришлось ко многому приспосабливаться. Я знаю, что вы не об этом просили. — Ага, — соглашается Чонгук, постукивая пальцами по граниту кухонной стойки. Сокджин вылил яичные белки на сковороду. Он дождался, пока они поджарятся с одной стороны, чтобы добавить перец и лук, а затем положил яйца на овощи. Чонгук что-то напевал, когда яйца закончили готовиться, и Сокджин выложил омлет на тарелку. Он посыпал блюдо перцем и полил острым соусом перед подачей его Чонгуку, вместе с этим протянув ему вилку. — Слушай, — заговорил он, как только Чонгук откусил первый кусочек. — Мне действительно нужно кое о чём с тобой поговорить. — М? — протягивает Чонгук, не отрываясь от тарелки. — Мы думали… эм, Намджун и я… — Сокджин сглатывает. — Может, тебе стоит начать подыскивать себе своё собственное жильё. Он перестаёт жевать. — Собственное жильё? — Ага, — подтверждает Сокджин, разрезая омлет вилкой. — Это может пойти тебе на пользу. — Пойти на пользу. — Мы здесь не на каникулах, Чонгук, — говорит Сокджин, набив рот едой. — Это не… мы приехали сюда не для того, чтобы просто учить тебя пару месяцев, а затем вернуться назад. — Назад куда? — Назад в… Корею. — Ты имеешь в виду, назад домой. Сокджин вздыхает, а затем отодвигает пустую тарелку от Чонгука. — Мы не планируем возвращаться в Корею. — А почему бы и нет? — Почему ты хочешь вернуться? — спрашивает Сокджин, с грохотом уронив тарелку в раковину. Если бы Чонгук не обращал внимания, шум бы его напугал, но вместо этого он только сжимает руки в кулаки, одна из них всё ещё держит вилку. — Что там тебя ждёт? — Мой отец. — Серьёзно? — выплёвывает Сокджин, и теперь Чонгук мог видеть гнев в радужках напротив. — Хочешь вернуться к нему? — Хён… — После всего этого дерьма ты продолжаешь бежать назад, — шепчет Сокджин, щёлкая краном. — Чертовски невероятно. — Хён… — Иди переоденься. Мы уезжаем через две минуты. Он встал со стула, не пытаясь снова, отвернулся от Сокджина и пошёл дальше по коридору. Он слышал, как Сокджин моет посуду, как плещется вода и стучит о край раковины столовое серебро, и знал, что руки Сокджина дрожат, потому что они с ним похожи. Но Чонгуку было легче, ведь его руки обычно зажаты в перчатках, и никто другой не мог видеть их тряски. Сокджину не повезло. Он сидел сбоку от ринга с вазелином в одной руке и полотенцем в другой, на руках у него только латексные перчатки, потому что он катмен Чонгука, и он должен был быть готов остановить кровотечение в ту же секунду, когда Чонгук хромал обратно в свой угол. Иногда Намджун тянулся и брал руки Сокджина в свои, но никогда во время боя. Потому что они всегда были сосредоточены на Чонгуке во время матчей. Больше ничего не имело значения. Ни проклятия Юнги. Ни зажатая меж зубов верхняя губа Намджуна. Ни трясущиеся руки Сокджина. Чонгук переоделся в спортивную одежду, сунул ноги в обувь и направился обратно на кухню. — Хорошо, — объявил он, подходя к Сокджину, который хватал ключи со стойки. Тот поднял глаза, вскинув брови. Его руки перестали дрожать. — Хорошо? — Я поищу квартиру. — О, — Сокджин полностью повернулся к нему лицом. — Правда? — Ага, — открыл дверь Чонгук, разговаривая с Сокджином через плечо, пока направлялся к лифту. — Мы всегда проезжаем то здание на Брейкер-стрит. Там на фасаде табличка. — Ага, — соглашается Сокджин и выглядит довольно взволнованным сменой разговора. — Я имею в виду, да, определённо. Послушай, Намджун или я могли бы пойти с тобой, я не хотел, чтобы это выглядело… — Всё нормально, — Чонгук вышел в лифт, придерживая дверь для Сокджина. — Я спрошу Юнги. — Юнги не пришлось искать квартиру, он просто переехал к Хосоку, — старший провёл их через вестибюль комплекса и вышел на улицу, где была припаркована его машина. — Мы поедем с тобой. — Конечно, хён, — легко согласился Чонгук, зная, что им так будет легче, особенно Сокджину, если они пойдут с ним. — После тренировки? — Как насчёт… — осторожно начинает Сокджин, как будто проверял звучание этих слов на губах. — Пропустить любительские бои завтра. И тренировки. Поедем посмотрим. Чонгук должен сказать «нет». Он должен сосредоточиться на тренировках, работе и самосовершенствовании. Быстрее. Сильнее. — Ладно, — говорит он, садясь в машину Сокджина и закрывая за собой дверь. — Звучит хорошо.