The Champion

— Хён. Всё. Нормально. — Нет, это не так. Намджун, ну же, взгляни сам. Ради бога, тут в полу дыра. Чонгук закатил глаза и прислонился к стене. Хозяин нервно порхал вокруг Сокджина, пытаясь объяснить все мелкие, неважные, абсолютно не стоящие внимания проблемы с квартирой. Дыра в полу. Отсутствие отопления (что, по мнению Чонгука, не имело значения, потому что было лето, и они определённо не собирались оставаться здесь до зимы). Трещина на окне. Тот факт, что это квартира на третьем этаже и в здании не было лифта. — Что произойдёт, когда он вернётся побитым? — требует ответа Сокджин. — Ты правда ожидаешь, что он сам преодолеет два лестничных пролёта? — На прошлой неделе в нашем комплексе сломался лифт, — возражает Намджун, устало потирая лицо рукой. На самом деле, устали все. — Он отлично справился с четырьмя пролётами. — Потому что он должен был. Если ему не нужно, значит, он и не обязан. — Мне нравится лестница, — встрял Чонгук. — Она закаляет характер. Сокджин повернулся и указал на него пальцем. — Молчи. Это была седьмая квартира, которую они смотрели. Обычно Чонгук брал выходные по воскресеньям, но, возможно, вместо воскресенья лучше выбирать вторник. — Это самая большая квартира, которую вы сможете получить за такую ​​цену, — говорит, листая документы в планшете, домовладелец. — Полностью оборудованная кухня, гостиная, ванная, спальня, балкон… — Да-да, — отмахивается Сокджин. — Где стиральная машина и сушилка? — В подвале, — домовладелец позволил руке указать в нужную сторону. — На всех арендаторов пять штук. Когда Сокджин начал новый раунд допроса, Намджун поймал взгляд Чонгука и вздохнул. Он подошёл к тому месту, где стоял младший, и они вдвоём соскользнули на пол. — Не злись на него, — тихо просит Намджун, когда они повернулись, чтобы посмотреть, как Сокджин идёт к балконным дверям. Наверное, попрыгать на поверхности и посмотреть, не рассыпался ли пол под ним. — Он нервничает по этому поводу больше тебя. — Я не нервничаю. — Нет? — Это вы хотели, чтобы я нашёл собственный уголок, — говорит Чонгук, закатывая рукава своей толстовки. День стоял слишком жаркий, чтобы ходить в толстовке с капюшоном, но Чонгук любил надевать её, когда бежал. Это заставляло его больше потеть, заставляло чувствовать, что он работает больше, чем это было на самом деле. Сегодня утром он всё же бегал, сумел набрать пару лишних миль, потому как знал, что Сокджин большую часть своего дня займётся просмотром квартир. — Я ведь не спорил? — Он не говорил, что ты возразил, — соглашается Намджун. — Но признаю, я не ожидал, что ты так быстро согласишься. — Почему бы и нет. — Ты никогда не жил один. Всегда со мной или Джином. Или Юнги. — Или моим отцом. Намджун какое-то время молчит. Когда он заговаривает снова, в его словах проскальзывает очевидно горький тон. Он даже не пытался скрыть. — Точно. Чонгук ждёт, пока хозяин и Сокджин вернутся в квартиру, чтобы подняться на ноги, а затем подходит к ним. — Спасибо за всё, но думаю, нам нужно будет оценить наши возможности… — Я возьму её, — решительно перебивает Чонгук, не обращая внимания на разинутый рот Сокджина. — Где подписать? Через полчаса он стоит посреди гостиной, осматривая пустынную квартиру. Кухня большая, слишком большая для него, а в гостиной место, может быть, для дивана и стола. Ранее он заглянул в спальню и ванную, а также в чулан в прихожей. Но единственное, на что он не смотрел, — балкон. Его ноги двигаются на автопилоте, ведя его через гостиную к двойным стеклянным дверям напротив входной двери. Он распахивает левую и выходит на бетонную площадку. Перила оказались высотой с его грудь, а сбоку печально свисало вниз умирающее растение в горшке. Вид выходил на восток Лос-Анджелеса: заправки, музеи и жилые комплексы. Вдалеке виднелась долина. А может, океан. Глазам не удаётся разобрать цвета. Сокджин не хотел уходить. Намджун вытолкнул его за дверь, пообещав Чонгуку, что они вернутся через час, с планами на ужин и походом по магазинам мебели. В конце концов, ему понадобится новый матрас. Он глубоко вздыхает. Из квартиры под ним доносится шум. Либо телевизор, либо музыка — слишком расплывчато, чтобы сказать наверняка. Вернувшись в квартиру, он задумывается, стоит ли закрыть балконные двери. Внутрь могли попасть жуки, а может, и белка. Но сейчас жарко, дул лёгкий ветерок, и он устал. Закрывать двери считалось обязательством. Он оставляет их открытыми. Звенит его телефон. Намджун спрашивает, что он хочет на ужин. Не отвечая, Чонгук хватает со стойки наушники и суёт ноги в кроссовки. Ему нужна пробежка. К тому времени, когда он спускается в вестибюль, Чонгук вспоминает, что оставил балконные двери открытыми и, вероятно, не запер входную дверь, и это определённо было тем, за что Сокджин отругал бы его, если бы когда-нибудь узнал. Не желая разжигать огонь, уже пылающий между ним и его катменом, Чонгук разворачивается. И сразу сталкивается с другим телом. — Чёрт, — шипит он, отступив на шаг. Он слышит глухой звук и шарканье ног, а наушники Чонгука от внезапного удара падают с его головы. — Извините. — Ничего, — заверяет его кто-то. Голова Чонгука опущена, он рыщет взглядом по полу в поисках наушников. Наклоняется, чтобы поднять их, но чужая рука оказывается быстрее и подбирает их с плитки прямо перед тем, как его пальцы успевают коснуться провода. — Вот. Чонгук выпрямляется. Сначала он видит руку, вытянутую вперёд, медовую кожу и длинные пальцы, обвивающие его наушники, потому что ему пытались отдать их, и, чёрт, Чонгук, возьми наушники. Но его взгляд скользит вверх по руке к запястью и предплечью, затем проходится через плечо и внезапно натыкается на самого красивого человека, которого Чонгук когда-либо видел. Он кореец, это Чонгук может точно сказать, и от шока из-за полученного факта его челюсти сжимаются и расслабляются. Волосы незнакомца похожи на тёмную кожицу персика, а глаза сияют и смотрят на лицо Чонгука с чем-то вроде любопытства. Чем дольше они стоят так, глядя друг на друга, а Чонгук не забирает у него наушники, тем сильнее сгущается замешательство. У парня напротив резкая линия подбородка и полные губы, и они вдвоём определённо стояли слишком близко. Чонгук из-за своей глупости понимает это поздно и делает ещё один шаг назад. Незнакомец слегка наклоняет голову, его замешательство, очевидно, только умиляет, и он смотрит на наушники в своих руках. На нём узкие джинсы и белый свитер, капюшон задран, обрамляя его красивое лицо. — Блин, они сломаны? Прости, я действительно не ожидал, что ты так повернёшься. — Нет, — быстро отвечает Чонгук, понимая, что теперь его молчание только ухудшало положение. Он чувствует, как румянец поднимается вверх по шее, медленно приближаясь к лицу. — Я… нет, они не сломаны. Спасибо. Наконец, он, к счастью, берёт у незнакомца наушники и встречается с ним взглядом. Парень сверкает лёгкой улыбкой и сразу же обходит Чонгука. Надевает собственные наушники с белыми проводами и толкает дверь вестибюля, выходя на улицу. Миллион мыслей заполоняют разум, десятки из них могли стать началом разговора. Привет, я Чонгук. Привет, я только что переехал, ты здесь живёшь? Привет, я думаю, что я твой новый сосед, где, чёрт возьми, мне купить диван? Привет, не уходи, пожалуйста, боже, скажи мне своё имя. Чонгук думает, что может обернуться, ещё раз взглянуть на него, прежде чем тот исчезнет совсем. Обернись, Обернись, Обернись… — Привет. Он подпрыгивает как минимум на три фута в воздух. Намджун стоит рядом, Сокджин прямо за ним, протискиваясь через дверь и хмуро глядя на Чонгука. — Ты не ответил, поэтому мы просто купили тебе курицу, — говорит Сокджин, пока не ловит выражение лица Чонгука и начинает смеяться. — Ты привидение увидел? Что ты здесь делаешь? — Собираешься на пробежку? — догадывается Намджун, указывая на его кроссовки, спортивные шорты и грёбаные наушники. — Мы можем подогреть еду к твоему приходу. — Нет, — отвечает Чонгук. Он снова бросает взгляд на двери и чувствует смехотворное разочарование по поводу ухода незнакомца. — Я больше не хочу бегать.

☉☉☉

Чонгук тяжело дышит, запрокидывая голову, позволяя Юнги втиснуть ему в лицо бутылку с водой. Он сжимает резину и глотает воду, слегка ударив Юнги по руке, давая понять, что с него достаточно. — Ещё десять минут, — не соглашается тот, бросая бутылку с водой обратно на землю. — Тогда мы снимем с тебя перчатки. Чонгук кивает, снова повернувшись лицом к мешку с песком. Он стоит у самой дальней от двери груши, подальше от посторонних глаз и ринга. Фрэнки вступил в поединок с парнем, которого Чонгук никогда раньше не видел на ринге, и они продолжают ловить взгляды друг друга. Чонгук может предположить, что Фрэнки скучно, и он был близок к тому, чтобы спросить Юнги, могут ли они пропустить последние несколько упражнений и отправиться на ринг. — Давай, малец, — отрезает Юнги его мысли. — Вернёмся к этому. Удар. Удар. Атака. Атака. Лево. Право. Право. Лево. Право. Право. Лево. Лево. Удар. Удар. Удар. Атака. Раз. Два. Раз. Два. Юнги то и дело выкрикивает команды: апперкот, затем хук, затем удар, затем ещё один удар, удар, удар, удар. Он остаётся спокойным, каждые несколько движений качая головой, чтобы пот не капал на глаза. Но движения остаются быстрыми, а удары — жёсткими, и он мог жить в этом моменте вечно. Том, что превращал его в машину. — Хорошо, отдохни. Чонгук выпускает тяжёлый вздох, у него вместо рук лапша и вата вместо мозга. Он качает головой, взмахивая потной чёлкой взад и вперёд, так что воздух вокруг него затуманивается. Моргнув на Юнги, он понимает, что тренер больше не смотрит на него, и следует за его взглядом на ринг. Что-то пошло не так. Фрэнки и парень, с которым тот дерётся, стоят на расстоянии почти что сантиметра друг от друга, но не шевелятся. Их шлемы прижаты друг к другу, рот Фрэнки двигается со скоростью света. Оба не выглядят счастливыми. Фрэнки, в частности, кажется рассерженным. Юнги больше не позволяет Чонгуку смотреть на это. Он толкает его в сторону раздевалок, положив одну руку на пространство между лопатками. — Что происходит? — спрашивает Чонгук, зная, что мог бы вырваться из хватки Юнги, если бы действительно захотел, но позволяет тренеру подтолкнуть его в противоположном направлении. — У парня в красных перчатках большой рот, — бросает Юнги. — Удивлён, что ты не слышал, какую он тут бурю развёл. — Я был сосредоточен на тренировке, — говорит Чонгук в качестве объяснения. — Неважно. По крайней мере, Фрэнки тебя поддержал. Не думал, что вы двое близки. — Подожди. Что? Чонгук резко разворачивается, делая вид, что не заметил, как Юнги схватился за его плечо, руку, перчатку, что угодно, прежде чем двинуться к рингу. Казалось, никто не уловил его движения. Ни Фрэнки, ни его соперник, ни один из тренеров, которые кричали на своих подопечных, чтобы те сбили противника и отступили, ни другие люди, тренирующиеся в спортзале. Юнги наступал ему прямо на пятки, шипя на ухо развернуться и забить, но Чонгук даже не знает, на что нужно забивать. — Фрэнки. Несмотря на его низкий голос, оба бойца прекращают ссору и сразу же смотрят на него. Фрэнки отступает на шаг и глядит на Чонгука с выражением наполовину вины, наполовину гордости. — Хэй, — небрежно кидает Фрэнки. Чонгук понимает, что он выплюнул капу, пока разговаривал со своим оппонентом. Та лежала на полу ринга, омерзительно залитая слюной. Их было двое. — Посмотри, кто решил прийти, — драматично размахивая перчатками, говорит парень. — Чёртов симпатичный мальчик. Хорошо. Это было грубо. Чонгук не спускает глаз с Фрэнки. — Что происходит? — Мелкий любит говорить больше, чем драться, — закрывает глаза Фрэнки, прижимаясь спиной к канатам рядом с Чонгуком. Чонгук поднимается на платформу, оставаясь на внешней стороне канатов и зацепляя перчатки за верхнюю верёвку, чтобы сохранить равновесие. — Не хотел тебя беспокоить. — Я ценю это. — Чонгук склоняет голову к другому парню. — Кто ты? — Иди сюда и узнаешь. — Нет, мне и так нормально, — отвечает Чонгук, слегка ухмыльнувшись, когда Фрэнки смеётся. — Думал, ты уже уронил этого парня на задницу. — Полегче, Чон, ты обидишь меня. — Давай, ты можешь нанести парочку ударов. — Вы двое закончили обжиматься? Хотите, сделаем перерыв, чтобы вы успели трахнуть друг друга в кладовке? Тело Чонгука превращается в лёд. Улыбка соскользнула с его губ, выражение лица превратилось в каменное, и его глаза налились красным. Он поворачивается, поместив парня прямо в своё поле зрения и не обращая внимания на то, как дрожат собственные руки в перчатках. Фрэнки что-то говорит, вероятно, рыча на парня за его слова, но Чонгуку больше не хочется говорить. Его нога уже проскальзывает под канатами, как вдруг чья-то рука сжимает его запястье. Несмотря на его решимость, его абсолютную уверенность в том, что он собирался заставить этого парня истечь кровью, чужая рука сдёргивает его тело с ринга и возвращает Чонгука на пол спортзала. — Что ж, это было весело. — Намджун обнял Чонгука за плечо, положив ладонь ему на затылок. — Если бы кто-нибудь пришёл и забрал бы меня сюда пораньше, думаю, мне бы понравилось шоу. Пока говорит, он впечатывает взгляд в Юнги, который решительно не смотрит ему в глаза. Он подходит к Чонгуку с другой стороны, положив одну руку на центр его спины. Прикосновение тренера ослабило яд в венах Чонгука, и он чувствует, как мышцы расслабляются, а напряжение спадает волнами. Он отворачивается от ринга, едва сдерживаясь, чтобы не уткнуться лицом в изгиб шеи Намджуна. Намджун кивает тренеру сбоку от ринга, уже потянувшемуся к своему бойцу и выглядящему жутким паникёром. — Снимите перчатки с вашего ребёнка. Этот сучонок должен быть чёртовым обозревателем погоды, а не боксёром. — Кто ты, блять, такой, чтобы так говорить обо мне? — Он не с тобой разговаривал, говнюк, — поясняет Юнги, вцепившись пальцами в рубашку Чонгука. — Чонгук, встреться с Джином в моём офисе. — Намджун взъерошил его волосы, прежде чем опустить руку. После очередного обнадёживающего похлопывания по плечу от Юнги Чонгук стряхивает остатки гнева с глаз и отворачивается от зала. Он проходит мимо Намджуна и Юнги, даже не позаботившись о том, чтобы посмотреть, куда ушёл Фрэнки, и направляется вперёд по боковому коридору. Кабинет Намджуна был одним из последних, с деревянной дверью и куском окна. Имя Намджуна написано в верхней части рамы золотыми буквами. — Ты в порядке? — спрашивает Сокджин, как только Чонгук толкнул дверь и вошёл в офис. Комната довольно большая, стол Намджуна прижат к окну, тут диван и несколько разбросанных вокруг стульев. Книжная полка заполнена трофеями и наградами Чонгука. Без пояса. — Ты узнал того парня? — Кого? — Парня, с которым дрался Фрэнки. — Чонгук проходит дальше в кабинет и протягивает руки Сокджину. Тот принимается развязывать и стаскивать перчатки. — Никогда не видел его. Я был здесь с Намджуном. — Как он узнал, что случилось? — Юнги вошёл и сказал Джуну, чтобы он контролировал твою тупую задницу, прежде чем ты кому-нибудь врежешь. Отлично. Он, конечно, очень любил, когда с ним нянчились. Чонгук открыл было рот, чтобы возразить против этого, хотя Намджуну удалось удержать его от того, чтобы оторвать голову этого парня от его долбанной шеи, как внезапно дверь в офис распахивается. — Плевать, пусть этот ёбнутый белобрысый обоср… — Спокойно, хён, — перебивает Намджун бессвязный монолог Юнги, а затем закрывает за ними дверь. — Чонгук, присядь. — Я влип? Юнги ткнул пальцем в грудь Чонгука. — Сядь и послушай отличную идею своего тренера. — Всё будет нормально, — шепчет Сокджин Чонгуку, развязывая последний бинт. — Вот. Чонгук пересекает кабинет и устраивается на одном из стульев. Намджун садится за свой стол, и Сокджин запрыгивает на него, его длинные ноги легонько раскачивались из стороны в стороны. Юнги плюхается на диван. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть в лицо инструктору, Чонгук всё понимает. Намджун выглядит усталым, но в его глазах светится блеск, который он всегда видел прямо перед выходом, сразу после того, как начинала играть музыка, но Чонгук ещё не вышел на свет. — Ты хочешь, чтобы я дрался с ним. — Что? — вздрагивает Намджун, и блеск во взгляде внезапно исчезает. Теперь там нет ничего, кроме тревоги. Даже Сокджин выглядит сбитым с толку. — Я определённо не хочу. — Почему бы нет? — Совершенно верно, — подтверждает Юнги, садясь ровно и жестом показывая в сторону Чонгука. — Почему. Нет. — Чонгук, ты загорелся, как калифорнийский пожар, после того одного неосторожного комментария, — отвечает Намджун, бросив на Юнги ещё один взгляд. Казалось, он сегодня много этим занимается. — Ты не выйдешь с ним на ринг. — Я мог бы победить его. — Если бы ты сохранил хладнокровие, я мог бы с тобой согласиться, — Намджун кладёт руки на стол, и Чонгук замечает, что одна из них коснулась бедра Сокджина. Тот немного ёрзает, придвигаясь ближе к руке Намджуна и избегая взгляда Чонгука. — Тебе следовало уйти, когда Юнги сказал тебе в первый раз. — Ты хотел, чтобы Фрэнки дрался за меня? — Того факта, что Фрэнки дрался за тебя, должно было быть достаточно, — возражает Намджун. — Впервые у тебя в зале есть кто-то, кто не хочет затянуть тебе яйца вокруг головы. Не облажайся. Чонгук подавил желание закатить глаза. Он знает, что если скажет им, что никогда не собирался заводить здесь друзей, они лишь начнут тот же долбанный спор, что и всегда. Что ему нужно перестать упираться. Начать успокаиваться. Дурь несусветная. — Я хочу драться с ним. — Чонгук. Нет, пусть валит. — Ты даже не хочешь сказать мне его имя? — В эти выходные ты сразишься с одним из других парней. Это заставит всех, кто говорил, что ты прячешься, заткнуться. Ты будешь драться с Кендаллом. — Кендаллом? — недоверчиво восклицает Чонгук. — Чёрт возьми, с ним? — Я только что сказал, почему. — Намджун тычет Сокджина локтем в бок. — Разве я только что не сказал? — Сказал. — Я хочу драться с другим парнем. Словно он даже не высказался, Намджун продолжил без паузы: — Вечер пятницы, комплекс Вестхилл. Мы начали продавать билеты вчера, места почти все распроданы. С таким же успехом он мог просто ударить его в живот. — Вы подписались на это… не спросив меня? — У Кендалла новый тренер, так что нам не нужно беспокоиться о том дерьме, которое случалось раньше… — Я. Не буду. Биться. С. Кендаллом. — Хорошо, малец, — произносит Юнги с таким видом, будто может даже попытаться встать с дивана. — Забудь об этом. — Нет! — Он встаёт так резко, что стул откидывается назад, громкий, скрипучий звук отскакивает от стен офиса. Грудь вздымается, руки сжались в кулаки, лицо покраснело, как солнце, и он был в ярости. — Я не позволю этому просто так сойти ему с рук. Ты не можешь принимать за меня такие решения. — Я могу, — глаза Намджуна сужаются, пока он говорит. — Мы согласились на это. Я составляю расписание, а ты надеваешь перчатки. — Я хочу драться с этим парнем. Я буду драться с ним сейчас, без перчаток. — Нет, — перестаёт молчать Сокджин. — Посмотри на себя, ты дрожишь. Что бы он ни сделал, ты не сможешь выйти с ним на ринг. — Я должен биться с ним. — Ты говоришь не как боксёр, ты говоришь как бык. Ты видишь красный цвет и звереешь, ты не думаешь, Чонгук. — Мне не нужно, чтобы ты соглашался со мной в этом, — выставляя свою последнюю защиту, выдыхает Чонгук. Если честно, он даже не понимает, за что борется. Его голова в беспорядке, ногти впивались в ладони, но это не имеет значения. Что имело значение, так это то, что это его команда, его предполагаемая семья, и теперь их трое против одного, а они обещали, что такого никогда не будет. — Если я хочу драться с ним, я буду драться с ним. — Его зовут Лукас. В комнате стало тихо, три головы повернулись, чтобы увидеть, как Юнги встал с дивана и теперь стоит рядом с Чонгуком. Его кроссовки короче чонгуковых, лёгкие и тонкие, но Юнги умел заставлять Чонгука чувствовать себя маленьким. Он был лишь одним из двух людей, которые могли заставить его так себя чувствовать. — Лукас. В горле Чонгука пересохло. — Да. Ему 19, и он думает, что громкие слова сделают его выше в глазах других. И он говорит серьёзное дерьмо, чтобы казаться крутым, и у него язык без костей, и если ты выйдешь с ним на ринг, ты его, блять, убьёшь. Чонгук пытается сглотнуть и не может понять, почему это действие такое сложное. — Я думал, ты хочешь, чтобы я вышел с ним. — У меня было время подумать, — отвечает Юнги. В его голосе нет особых эмоций, но Чонгук ловит каждое слово. — Решил, что оно того не стоит. Не в этот раз. — Я могу его сделать, — продолжает Чонгук. — Я не потеряю голову. — Он сделает один комментарий о том, что ты гей, и ты отключишься. Ты разорвёшь его на части. Вот и вся чёртова причина, по которой мы уехали из Кореи и больше не проходим через это дерьмо, хорошо? Так что вытащи голову из своей ёбаной задницы и иди в тренажёрный зал. Он слышит, как Сокджин кричит на Юнги, когда выходит, его голос звучит даже после того, как Чонгук захлопывает за собой дверь. Он идёт по коридору, не поднимая головы, мышечная память приводит его к двери, ведущей на лестничный пролёт. В тот момент, когда он входит в тренажёрный зал, Чонгук слышит, как тренер сказал своему подопечному закончить тренировку, а затем подняться наверх. Менее чем через тридцать секунд они оба проходят мимо Чонгука и оставляют его одного среди гантелей и мешка с песком. Тренажёрный зал был не очень большим. Только пять или шесть боксёров и их тренеры могли комфортно там разместиться, и у них ещё оставалось место для упражнений. Также две стойки для приседаний и несколько жимов лёжа, ряд обычных скамей для другой работы со свободным весом, маты и пара тренажёров вроде жима ногами, регулируемых боффлексов, блочных рам. Чонгук прошёл мимо нескольких матов для прыжков к стопке гирь. Взял одну, едва ощущая её вес, а затем поднял над головой, намереваясь бросить в зеркало. Он не хочет больше смотреть на себя. Он не хочет видеть свои тёмные круги под глазами, свои потные волосы, свои грёбаные мускулы и прочее дерьмо, которого не было за день до того, как он впервые вышел на ринг, и всё это было в зеркале, просто глядело на него в ответ. И он не мог ничего вернуть. Гиря с грохотом падает на землю. Он прикрывает рот обеими руками и кричит, упав на колени, но его глаза остаются открытыми. Чонгук смотрит на серый пол тренажёрного зала, потому что, закрыв глаза, невозможно было предсказать, что он увидит. Кого он увидит. На что он был способен. Его руки всё ещё ужасно дрожат. Он снова хватает гирю и обвивает руками основание, сжимая так крепко, как только может, пытаясь восстановить дыхание и просто замедлить его. Наклонившись, он напрягает спину и прижимается лбом к тыльной стороне ладоней, свернувшись в клубок, чтобы казаться маленьким, а не большим, страшным, прячущимся под кроватью существом, которым он был. Монстром. Он не слышал, как открылась дверь. Он не слышал шагов, шлёпающих по полу и остановившихся у его плеча, не видел тени человека, который теперь кладёт руку ему на шею. — Дыши, Чонгук. Он резко вдыхает, втягивая воздух, которого не осознавал, как лишил себя. Его сердце тяжело колотится, тело захватывает гипервентиляция, руки соскальзывают с основания гири и сейчас упираются в пол. — Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он остаётся в этом положении, чужая рука крепко держит его, пока он сосредотачивается на том, чтобы делать по одному вдоху за раз. Казалось, прошли часы, создаётся ощущение, будто солнце садилось и снова поднималось к тому времени, как он смог поднять голову и посмотреть на своё отражение в зеркале. Тёмные круги всё ещё были на месте. Как и потные волосы. И его тело не изменилось. Но от этого зрелища у него больше не поднималась к горлу желчь. — У меня всё в порядке. — Уверен? — Да. Намджун убирает руку и поднимается на ноги. Чонгук наблюдает за ним краем глаза, пока тот пересекает тренажёрный зал и берёт бутылку воды. Он откручивает крышку и протягивает Чонгуку, до сих пор сидящему на полу. Чонгук задумывается, закрыл ли Намджун за собой дверь, или это просто удача, что никто не зашёл сюда, пока у него была паническая атака. — Не буду спрашивать, что её вызвало, — садится Намджун обратно рядом с ним. — Но я заставлю тебя говорить об этом. — Предпочёл бы не отвечать. — Допей. Потом можешь аргументировать. Он осторожно глотает воду, подавляя желание выпить всё за один раз. Знает по опыту, что от этого ему станет только хуже. Всегда лучше пить и делать вдохи в перерывах. Всегда лучше держать себя в руках. Он возвращает пустую бутылку Намджуну и ложится на пол. — Где Фрэнки? Намджуна, казалось, поражает этот вопрос, но он быстро принимает обычное выражение лица. — Он и его тренер уезжали, когда я тащил Юнги обратно в свой офис. Должно быть, ты решил, что тебе нужно побыть одному. — Думаешь, я облажался? — Облажался в чём именно? Есть из чего выбирать. Ладно. Ауч. — Я постараюсь не принимать это на свой счёт. Я про Фрэнки. — Полагаю, ты не видел, потому что сузил свой угол обзора до этого ребёнка, Лукаса, после того, как он вызвал тебя. Фрэнки тоже пытался выбить из него дурь. Сломал зубы за то, что сказал. Чонгук медленно кивнул, вспоминая их общение с Фрэнки. Они никогда не разговаривали дольше нескольких минут, и хотя Фрэнки заставлял его смеяться, а Чонгук считал его крутым, он определённо не испытывал к нему симпатии. Хотя всё ещё было странно называть его другом. — Почему он вообще за меня вступился? — спрашивает Чонгук инструктора. Намджун пожимает плечами, небрежно сдирая заусенец, словно не думает о том, как сформулировать свои следующие слова. — Я считаю, мы оба можем согласиться, что в прошлом ты нажил себе нескольких врагов. Возможно, нас ждут и другие, но… я уверен, ты забыл, что тоже заслужил уважение. Ты не хочешь называть Фрэнки своим другом, это нормально, но я не думаю, что кто-то из боксёров сверху окажет тебе поддержку, если понадобится. Чонгук прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Хорошо. Намджун приостанавливает кропотливую работу над кутикулой. — Хорошо? Чонгук вздыхает и поднимается на ноги, вытирает лицо тыльной стороной ладони и переходит к жиму ногами. — Хорошо. За этим следует несколько секунд тишины. — Что, чёрт побери, это значит? — Это значит, что всё нормально, — поясняет Чонгук, добавляя веса по боковым панелям тренажёра. — Теперь у меня есть пять дней до драки и час перед тем, как Сокджин придёт сюда и заставит меня заниматься йогой. Расскажи мне о Кендалле. — Хорошо. — Намджун разминает ноги и помогает Чонгуку с жимом. Некоторое время он молчит, позволяя Чонгуку закончить сет, а потом поворачивается и смотрит на него снизу-вверх. — Эй, хён? — Да, малец? — Юнги-хён — засранец. Намджун заливисто смеётся, запрокинув голову и хихикая. — Ага, — наконец вздыхает он, похлопав Чонгука по плечу. — Иногда. Он действительно такой.

☉☉☉

К тому времени, как он с трудом возвратился к себе домой, была почти полночь. Закончив тренировку и дурацкую (втайне потрясающую) йогу, Намджун и Чонгук засели в офисе и смотрели все кадры последнего боя Кендалла. Он не входил в первую десятку, но некоторые нецентральные бои всё равно освещались, а Намджун имеет допуск ко всем записям. Он и Чонгук проанализировали, изучили и повторно разобрали технику Кендалла, его форму, сильные и слабые стороны. Чонгук не может решить, чувствует ли он себя сейчас лучше или хуже касательно битвы. Солнце село несколько часов назад, и Чонгук так устал, что даже переосмыслил весь тот бред о том, что ему нравится лестница. Несколько ступенек перед зданием были похожи на подъём на гору. Эверест, точно. Чонгук бросается к двери вестибюля, распахивает её и ворчит. Его спина умирает, а руки похожи на крабовые котлетки, и всё, чего он хочет, так это свою долбанную кровать. Сокджин заказал ему матрас неделю назад, и хотя ему удалось принести его в квартиру (заметьте, в одиночку), Чонгук ещё не купил себе простыни или одеяла. Сейчас у него были лишь голый матрас и подушка, расположившиеся посреди квартиры. И для него этого было достаточно. Вслепую он направляется к лестнице и поднимается на пару этажей до нужного. Он чуть не падает в свою квартиру. Матрас в его поле зрения, и Чонгук чуть не пускает слюни на него, будто облако размером кинг-сайз в чонгуковых глазах. Как только его палец ноги коснулся края матраса, заиграла музыка. — Чёрт, чёрт, чёрт! — кричит Чонгук, довольно агрессивно швыряя сумку на землю. Он рычит, распахивая двери на балкон и высунув голову. Ага, звук определённо идёт снизу, и это была определённо та же самая квартира, из которой всегда доносились мелодии. Это продолжается с тех пор, как он переехал. Сам дом красивый, со стенами из кирпича и камня, высокими потолками и просторными комнатами. В вестибюле всегда тепло, и прачечная была ухоженной. После переезда Чонгук познакомился с ещё несколькими арендаторами, все они были вежливыми и приятными. Он не встречал никого, кто бы на него косо смотрел или вызывал неприятные ощущения. Большинство из них были примерно его возраста или немного старше, некоторые были парочками, но ни в одной из квартир не было больше двух спален. И ему ещё не удалось встретить того красивого парня, хотя прошло несколько недель с их последней встречи. Не то чтобы Чонгук думал о нём. И своих тупых наушниках. Но кто-то, кто-то, в квартире этажом ниже всегда включает музыку. И не тихую музыку. Не расслабляющие, медленные, спокойные мелодии фортепьяно, мягкий джаз или что-то подобное, что было бы достаточно легко игнорировать и под что можно было бы заснуть. Конечно, это также не был трэп. Чонгук пока не слышал ремиксов или даже классической рок-песни, но это всё равно чертовски раздражало. Голос всегда принадлежит Зейну, или Халиду, или Алише Киз, или Элле Май, или кому-нибудь ещё, но это всегда громко. Этот ёбаный бас увеличился до 100. И Чонгук не пытается нажить врагов за пределами ринга. Или вне спортзала. Без разницы. Он определённо не хочет наживать врагов в лице соседей. Но музыка сводила с ума. Иногда она была достаточно громкой, чтобы сотрясать стены в его квартире, и подушка, которую он накидывал на голову, никогда не помогала, и он не понимал, как никто другой не жаловался и не заставлял остановить музыку. Бах, бах, бах, бах, бах. — Хэй! — крикнул Чонгук, перекинувшись через перила балкона и вытянув шею вниз. — Выключи! Пожалуйста! Бах, бах, бах, бах, бах. — Сейчас полночь! Люди пытаются спать! Бах, бах, бах, бах, бах. — Выключи, чёрт возьми! Тишина. Чонгук моргает, думая, что он просто это вообразил. В ушах до сих пор немного звенело, головная боль возвращалась, но нет, это не сон. Музыка остановилась. Прежде чем сосед смог передумать, Чонгук продолжил: — Пожалуйста, — сказал он мягче, чем раньше, но достаточно громко, чтобы кто бы там ни был мог его услышать. — Уже очень поздно. И я очень устал. Пожалуйста, просто потише. Тишина в ночи сохранялась ещё около десяти секунд, затем снова заиграла музыка. Громкость была значительно уменьшена, мелодия стала достаточно тихой, чтобы Чонгук едва мог слышать её со своего места на балконе, и его стены больше не дрожали. Чонгук вздохнул с облегчением. — Спасибо, — прошептал он. Он правда узнаёт эту песню, это один из новейших синглов Мигеля. Чонгук искренне благодарно улыбнулся и зашёл обратно в квартиру. У него всего около четырёх часов на сон до того, как ему нужно будет проснуться и начать свой обычный распорядок дня, и он не собирается терять ни секунды.