Очень плохая девушка

Милфорд, штат Коннектикут 31 августа

В Милфорде было так жарко, что у меня потели даже те места, которые потеть не должны. Меня не спасал мой черный топ и шорты с высокой посадкой — кожа все равно блестела, как натертая маслом. Я провела правой ладонью по левой руке и ощутила, как прилипаю сама к себе. Хмыкнув, я повернула голову влево, сталкиваясь с профилем Грейс. Она увлеченно смотрела на небо, прекратив болтать с Пайпер, лежавшей рядом с ней. — Я сейчас расплавлюсь, — пожаловалась я, накрыв рукой свое лицо от палящего солнца. — Может мы уже пойдем? Ведь мы правда лежали на этом дурацком пледе уже минут тридцать так точно. За это время я могла бы заняться чем-то полезным, например досмотреть те серии Шерлока, которыми я пожертвовала, чтобы согласиться на вылазку с Грейс и Пайпер. — Нет, — ответила рыжеволосая Грейс, блаженно прикрывая глаза. — Мы должны насладиться последним летним днем. Она говорила с придыханием, как будто цитировала Шекспира, и мне на это хотелось закатить глаза, но я лишь приподнялась на локте и посмотрела на нее. Длинные пушистые ресницы подрагивали от ярких лучей, аккуратный носик морщился в очередной раз, когда рядом пролетало какое-то насекомое. Ее огненные прямые волосы раскиданы по клетчатому пледу, а чуть загорелая кожа блестела от шиммера. Грейс очень красивая, поэтому я позволила себе немного засмотреться. Она всегда имела то, чего нет у меня — точеной фигуры, естественной женственности и милого голоса. Она даже не старалась быть такой, а просто родилась эталоном красоты. Я иногда думала, что она ангел, а не человек, ибо человеческий род не может иметь такого прекрасного человека, как Грейс Фрейзер. — Синоптики обещали холодную осень с середины октября, а вы знаете, как я ненавижу холод, — вспомнила она, отчего ее брови на мгновение сошлись у переносицы. — Дайте мне насладиться ускользающим летним деньком. Я резко хлопнула себе по ноге, потому что почувствовала, что там ползет какая-то тварь. Посмотрев на ладонь, я увидела мелкого жука и щелчком пальцев отправила его обратно в густую зелень. — Мы можем насладиться им в «Джорджис», — снова проныла я, подогнув к себе колени. — Я готова продать родину за холодный молочный коктейль. Грейс смеется, соглашаясь. Она поднялась и поправила лямки своего белого кружевного топа. — Ладно, пойдем, а то расплачешься. Мы вместе поднялись с пледа и заметили, что Пайпер еще лежит с закрытыми глазами. — Пайпер, нам пора, — мягко оповещает Грейс, но Пайпер продолжает лежать. Прислушавшись, мы поняли, что она сопит. Переглянувшись с Грейс, я не смогла сдержать своей улыбки, а после и смеха. Фрейзер с возмущением цокнула и пихнула Пайпер в бедро ногой, отчего та сразу открывает один глаз и смешно хмурится. — Блин, Пайпер, я тебе душу вообще-то изливала сейчас! А ты что, спала все это время? — причитает Грейс, заправив пряди волос за уши. Пайпер сонно причмокнула и с опаской протянула: — Не-е-т..? — Ага, как же, — Грейс продолжает возмущаться, пока я рядом хохочу. — Пошлите уже. После того, как Пайпер поднялась, Фрейзер подхватила плед и сложила его несколько раз. Прайс, стоя рядом со мной, протягивает руки и потягивается. Ее сонная физиономия смешит меня до невозможности. — Че? — буркнула она, посмотрев на меня одним полуоткрытым глазом. — Ты реально уснула? — переспрашиваю я. Грейс кладет плед в большую сумку-шоппер и мы выдвигаемся с поляны в сторону негустого леса. Весь этот микс из зелено-синих цветов резал мне глаза, поэтому я нацепила темные очки. Нагретая липкая кожа немного остывает под слабым ветерком. Видимо Бог сжалился надо мной и послал мне немного прохлады, чтобы я не превратилась в желе. — Предки опять всю ночь ругались, — пояснила Прайс, и Грейс обратила на нее взгляд. — Хотела надеть наушники, но побоялась, что сломаю их во сне. — Купила бы аирподсы, — я протянула руку вниз и коснулась высокой травы, что щекотала мне ладонь. — Они очень удобные. — Да пофигу, — отмахивается Прайс. — Мне и с моими нормально. Мы с Грейс пожали плечами, прекрасно зная, что родители Пайпер не любят тратиться на нее. То есть у нее, конечно, есть все необходимое, она не ходит в обносках и всегда сытая, но таких строгих предков, как у Пайпер Прайс, не сыскать нигде. Они умудряются быть недовольными 24/7, даже когда Пайпер нет дома. Мы всегда задавались вопросом, почему взрослые женятся, если у них такие разногласия. Хотя… мне кажется, парень, за которого я выйду замуж, подаст на развод после двух дней наедине со мной. Мой скудный опыт в отношениях дал мне понять, что я сложный человек, и теперь не могу сближаться с парнями, потому что боюсь, что меня кинут под предлогом «ты слишком грузишь меня» или «ты меня раздражаешь». Иногда парни бросались в меня самыми разнообразными словами: «пацанка», «лесбуха», «фрик» и еще куча синонимов этого безобразия. Поначалу меня это обижало, и первые пару лет пубертата я запиралась в комнате, смотрела на себя в зеркало и плакала, потому что ненавидела свое отражение. А еще я чертовски завидовала своей лучшей подруге — Грейс Фрейзер. Она-то никогда не была обделена вниманием со стороны противоположного пола. А я вот никогда не понимала парней. И парни тоже меня не понимали. — Кстати, вы в курсе, что Блейз и Пэйтон снова в городе? — вспоминает Грейс. Я вскинула брови. Сердце предательски пропустило удар. Как давно я не слышала этих имен… — Снова? — спросила Пайпер, закидывая арбузную жвачку на язык. Она предлагает и нам; я беру, Грейс отказывается. — Ну да. Они же летали во Францию по обмену, вернулись еще в июне. Я слышала, как мама говорила по телефону с миссис Мурмаер. Знаете, бывает такая внезапная ностальгия, что от ее наплыва едва ли стоишь на ногах. Ты забываешь об определенных людях, не вспоминаешь о них целыми годами, а потом вдруг слышишь их имя и все… Тысяча моментов с ними, шутки, секреты — все вспоминается за секунду. Ты хочешь убедить себя в том, что это мелочь, но как можно обмануть свое дико колотящееся сердце? Блейз, Росс, Пэйтон и Доминик — наши давние знакомые. Банально, но мы познакомились на вечеринке каких-то ребят из школы. Блейз тогда неустанно подкатывал к Пайпер, Грейс играла в монополию с Россом и Домиником, а мы с Пэйтоном, как двое отбившихся от стаи волчат, сидели на крыльце и вслушивались в стрекотание сверчков…

…

— Ты не куришь? — спросил он меня тогда, шаря по карманам своей джинсовки. За дверью позади нас через колонки читал Tyler, The Creator, и я уже тогда знала, что Пайпер, наверное, бросив всех своих ухажеров, пошла танцевать. Среди нас троих она всегда напивалась быстрее, и я не решила пока, завидовала или нет. Ведь пили мы одно и то же — горькое пиво, название которого я даже не хотела запоминать. Нам было по тринадцать. Я — еще с прыщами, некрасивым быстро растущим носом и уродливым низким хвостиком — волосы я тогда еще не обстригла, — да еще и в тупой синей водолазке. Пэйтон, как моя полная противоположность, уже тогда выглядел красиво, вот только намного младше своего возраста. Он был чуть старше меня, но я никогда не знала точную дату его рождения. Я помотала головой на его вопрос и подтянула к себе колени, обвивая их руками. Подняв глаза к звездам, я пыталась сосчитать самые яркие, чтобы мне не было так неловко рядом с совершенно незнакомым парнем. Ведь я уже тогда знала, на что способны мальчишки. Мои одноклассники задирали нам юбки, отпускали грязные шуточки и пытались добиться понятно чего, и я решила, что это не для меня. Нет, я не лесбиянка или ханжа, просто несмотря на мой невыносимый характер, в глубине души я хотела найти человека, который будет относиться ко мне, как к принцессе. Попытки Пэйтона найти сигареты не увенчались успехом, и он, вздохнув, тоже уставился на звезды. Он сидел на ступеньку выше меня, на расстоянии вытянутой руки, но я все равно чувствовала аромат мужского одеколона — скорее всего, отцовского. А от меня, наверное, пахло ужасно, потому что я тайком побрызгалась духами своей бабули Терры. Вообще-то они были очень даже ничего, но в том количестве, что я вылила на себя, наверное, звучали тошнотворно. Но Пэйтон все равно ничего не говорил. — Я и не курю, вообще-то, — зачем-то сказал он, и я повернула к нему голову. — Тогда зачем ты искал сигареты? — Подумал, что будет уместно, — он взглянул за плечо, удостоверяясь, что на крыльце кроме нас никого нет. — Если кто-то выйдет и увидит нас вдвоем, подумает, что мы пофлиртовать вышли. А так было бы оправдание. Типа курим сидим. Это должно было вроде как обидеть меня, но я рассмеялась вместе с Пэйтоном. Я была согласна с ним. Половина нашей школы веселилась в доме, а мы, как два отшельника, звезды на небе считали. — Что тебя сюда привело? — спросил он, когда наш смех затих. — Подруги, — я пожала плечами. — А тебя? — Друзья. Мы кивнули друг другу и снова вперили взгляд к звездам, как будто ждали, что они нам подскажут, о чем говорить дальше. Да, мы чувствовали эту нелепую неловкость, но обоим не хотелось уходить. Ночь стояла теплая, поэтому в своей водолазке мне было даже жарковато. — А зовут тебя как? — наконец задал логичный вопрос Мурмаер. — Энди Ленокс, — я протянула ему руку, и он с недоумением посмотрел на нее. В тот же миг мне хотелось провалиться сквозь землю. Как-то я не вовремя сообразила для рукопожатий. Но Пэйтон, хмыкнув и подвинувшись чуть ближе, обхватил мою ладонь своей и покачал. — Пэйтон Мурмаер. А после мы общались о всякой фигне, лишь бы оттянуть время и не возвращаться на вечеринку. Мы обсудили сериалы, книги, учителей в нашей школе, наших друзей, и наш разговор с каждой минутой становился все уютнее. Я впервые общалась с Пэйтоном, но он так внимательно слушал меня и сам рассказывал о себе, что у меня сложилось чувство, будто мы давно знакомы. Он задавал вопросы обо мне, а я — о нем. Наша зажатость перед друг другом уходила. Когда за дверью заиграли The Killers, Пэйтон сказал, что это его любимая группа, и в ту же ночь я пообещала себе потом послушать их другие песни. Мы начали разговор под звездами, а потом и сами унеслись к ним. Я не встречала парня милее Пэйтона, и мне даже начало казаться, что я влюбилась в него. Вот так, за одну ночь, за один разговор, продлившийся даже не так долго. Рядом с ним я не чувствовала себя какой-то неправильной, как это обычно бывало, когда я говорила с парнями. Пэйтон смотрел мне в глаза, а не на мои прыщи и уродский нос, и поэтому зрительный контакт у нас был легкий и почти постоянный. Когда пьяные друзья Пэйта ввалились на крыльцо, мы с ним одновременно поднялись на ноги, как будто нас застукали за непристойностями. Ребята что-то промямлили про то, что им пора домой, и пошли к машине старшего брата Росса, как я узнала позже. Я посмотрела на Мурмаера с надеждой бездомного кота, мечтавшего о том, что его заберут. Но мальчишка лишь неловко почесал затылок и снова протянул мне руку. — Увидимся еще как-нибудь, Энди Ленокс? — спросил он, и мне показалось, что моя надежда на еще одну встречу была взаимной. Я прикоснулась к его руке. Ответила: — Конечно. И больше мы не виделись.

…

По дороге к «Джорджис», местной забегаловке, Грейс и Пайпер с теплотой вспоминали о Блейзе, Россе и Доминике, пересказывая их шутки и приключения той ночи. Оказалось, что Блейзу все-таки удалось поцеловать мою подругу, и, по ее словам, это был один из худших поцелуев в ее жизни. Грейс поделилась, что Росс оказался азартным до невозможности, и, когда он выиграл в монополию, то потом полночи ходил и гордился, чуть ли не смотря на всех свысока, поэтому никому не хотелось с ним общаться. А я шла и думала — изменился ли Пэйтон с той звездной ночи на крыльце? Остался ли он таким же хорошим парнем? А впрочем, на что я надеюсь… Нет, я даже не надеюсь, я просто… я просто прицепилась к единственному нормальному парню, а теперь какие-то мечты создаю. Это неправильно. Мы поболтали и разошлись, как и все люди на вечеринках. Но почему тогда мне так хочется поскорее его увидеть? — Земля вызывает Энди, — раздалось у меня в правом ухе и я машинально дернулась. Пайпер, скрутившая бумажку-меню, использовала это как рупор, и была весьма довольна своей выходкой. — Чего такая загруженная? — спросила Грейс, сидя на бордовом кожаном диванчике с другой стороны стола. Я беспечно повела плечами и выхватила из рук Пайпер бумажку, рассматривая цены, как будто впервые пришла в «Джорджис». — Думаю, взять ванильный коктейль или клубничный, — притворилась я, поднимая темные очки с глаз на голову. Грейс, положив на месте рядом с собой шоппер с пледом, мягко отобрала у меня меню и нагнулась над столом, от которого воняло грязными тряпками и жареным маслом. — Ты ненавидишь клубничный коктейль, — напомнила она, смотря на меня своими проницательными глазами. Черт бы побрал ее аномальную интуицию! Я всегда завидовала Грейс с ее способностью считывать эмоции людей, или даже как будто читать их мысли. Иногда это было правда стремно. Я временами думала, что она телепат, и пыталась отфильтровать свои мысли, пока она стояла рядом. — Может я хочу экспериментов? — я не отступала. — Перестань, Энди. Что случилось? В этот момент меня ненадолго спасла подоспевшая к нам официантка. Старшеклассница из нашей школы, Зелла Уорли — худощавая брюнетка с пирсингом на ушах, носу и губе, а еще мы за ее спиной шутили про жвачку, которую она вечно жует, типа она с ней даже спит или владеет подпольной корпорацией по ее производству. У Зеллы были скучающие зеленые глаза, что придавало ей слегка надменный вид. — Готовы сделать заказ? — вымученно спросила она, надув жвачный пузырь и лопнув его. — Привет, Зелла, — улыбнулась Пайпер. — Нам как обычно. — Я что, должна запоминать предпочтения каждых клиентов? Мы втроем едва ли не закатили глаза. Зелла просто выпендривалась и вымещала на нас свое плохое настроение. Она прекрасно помнила, что мы берем три коктейля — два ванильных для меня и Грейс и один банановый для Пайпер. Прайс, утрудившись не грубить уставшей официантке, повторила наш извечный заказ, а Зелла, сделав вид, будто записала, отправилась на кухню. Ее осанка напоминала висельника — плечи всегда опущены и чуть согнуты вперед, что с ее костлявой фигурой выглядело нелепо. — Токсик, — фыркнула Пайпер, убедившись, что Уорли нет на горизонте. — Так ты расскажешь, о чем задумалась? — снова спросила меня Грейс, как будто все это время ждала этого момента. Она заправила пряди волос за уши, а я, поджав губы, опустила взгляд обратно к бумажке меню. Начав крутить ее по столешнице одним пальцем, я подперла щеку второй рукой и вздохнула. — О Пэйтоне, — нехотя я созналась. Глаза Грейс и Пайпер одновременно расширились, пока они смотрели на меня. У обеих на лице читалась смесь удивления, недоумения и сомнения, что они правильно меня расслышали. Прайс даже показательно повертела головой и уставилась на меня, как баран на новые ворота. — Ты? — уточнила она. — Думаешь о парне? Я закатила глаза и сложила руки на груди, откинувшись на спинку дивана. Кожаная обивка под моим телом заскрипела. — Вот поэтому я и не хотела говорить, — буркнула я, обидевшись на Пайпер. Да, мы все знали, что я не пользуюсь золотой репутацией у парней, как и они у меня, но разве я не имею право хотя бы задуматься об этом? У меня было только пару раз, чтобы я заинтересовала кого-то, но это были придурки, которых волновало лишь когда у меня вырастет грудь и когда я собираюсь раздвинуть перед ними ноги. В семнадцать, блин, лет? Чао. — Просто мы не знали, что ты еще помнишь Пэйтона, — Грейс постаралась меня смягчить. — Он тебе понравился? Зелла принесла нам наши коктейли, пробубнив как обычно «Приятного», а потом ушла работать дальше. Я ухватилась губами за трубочку и втянула коктейль. — Не понравился, просто он… — облизнув сладкие от мороженого губы, я ответила: — Просто он не похож на других парней. — А в чем его отличие? — присоединилась Пайпер, помешивая фиолетовой трубочкой свой напиток. Я задумалась, пытаясь подобрать правильные слова. И вспомнила ту нашу ночь на крыльце, отчего приятными импульсами тепло прокатилось по грудной клетке. — Ну он… Он показался мне вежливым, и добрым, и внимательным и… — и вдруг я обреченно выдохнула, накрывая лицо ладонями: — И он совершенно не мой типаж. Грейс завязала рыжие пряди в высокий пучок, демонстрируя свою длинную шею и эстетичные ключицы. — У тебя есть типаж? — спросила она, и не успела я об этом подумать, как Пайпер подхватила: — Ага, придурки в основном. Под столом я слегка пнула ее по лодыжке, и она шутливо вернула мне этот пинок. Я улыбнулась, соглашаясь. Чарли Кидд, мой первый «парень», появился у меня лет в четырнадцать. Это была ошибка №1. У него были светло-русые волосы по плечи, прокол в левом ухе и одержимость панк-роком. Мы с ним вместе ходили на биологию и математику, и, даже несмотря на свой имидж, он неплохо разбирался в науках, в отличие от меня. Чарли выручил меня на тесте, подбросив мне под ноги бумажку с ответами. Внизу он нарисовал смайлик, и я, повернувшись к его парте, улыбнулась и одними губами произнесла «спасибо». Это был первый год после исчезновения Пэйтона. Я тогда его еще не забыла, но не знала, куда он делся. Наш единственный разговор я прокручивала в голове снова и снова, иногда дополняя его новыми путями развития. Я все думала о том, что было бы, если бы я навязалась поехать с ним и его друзьями, или если бы я была симпатичнее – вдруг он меня бы поцеловал? В общем, у этого разговора в моей голове было около тридцати разных концовок. И все счастливые. Чарли показался мне милым парнем, и я сразу после теста решила его еще раз поблагодарить. Он пригласил меня на репетицию их группы с пафосным названием «Бродячие псы» в гараже его друга, Кента Пламмера. Гараж этот был заставлен всяким винтажным хламом и какими-то коробками, пахло там жженными спичками и потными подмышками. Каждые выходные я сидела на стульчике в углу и слушала целый час их музыку, которая, вроде, даже была неплохой. Чарли играл на гитаре, Кент на барабанах, а их третий друг, что так и не был мне представлен, шпарил на синтезаторе. После репетиции Чарли подходил ко мне и спрашивал, понравилось ли мне, и я всегда отвечала «да», хотя им еще стоило многому поучиться. Он целовал меня в щеку и мы расходились по домам. Вот так проходили мои «отношения». Ничего больше мы с Чарли не делали. Спустя месяц я решила порвать с ним под предлогом, что не могу иметь детей (это неправда), а он как-то зарекнулся, что хотел бы семью в будущем. Он не обозлился на меня и просто покивал, почти даже равнодушно, и напоследок мне сказал «ты клевая, Энди». Чарли тоже был клевым, но встречаться с ним не было нужды. Не понимаю, почему Пайпер считает его придурком. — Да потому что он своей гитарой был больше заинтересован, чем тобой! — объяснила она, когда я озвучила этот вопрос. — А еще он как будто никогда не мыл свои патлы, — скривилась Грейс, и я выгнула бровь. — Это не повод считать его придурком. — Тогда почему ты с ним рассталась? Я промолчала на вопрос Пайпер. Может, где-то она права. Ошибкой №2 я окрестила Джимми Хикса. О нем даже вспоминать тошно, ведь этот урод встречался со мной только для того, чтобы быть ближе к Грейс, которая ему тогда очень нравилась. Это было спустя месяца три после расставания с Чарли, и я почему-то решила, что когда Джимми смотрит на нашу тройку, идущую по коридору, он смотрит на меня, и рискнула подойти первой. Вообще-то я спросила, почему он так беспардонно таращится, но он выкрутился и назвал меня симпатичной, а потом после школы сознался в своих якобы чувствах ко мне. Козел. Грейс до сих пор не в курсе о том, почему я его бросила две недели спустя, и это был наш с Пайпер маленький секрет от нее. Но кроме того, что они оба были придурками, по мнению Пайпер, их объединяло еще кое-что — они оба были голубоглазые блондины (если Чарли с его грязно-русым можно счесть за такового). Я таяла от сочетания светлых глаз и светлых волос, это во мне зародил Драко Малфой, на котором я, видимо, так была помешана, что мой типаж нарисовался так быстро. И тогда проблема была в том, что Пэйтон не подходил под мои стандарты. У него были густые каштановые волосы и каре-зеленые глаза, если я правильно рассмотрела их цвет в ту ночь. Ну и еще он не был придурком, как мне казалось, а тянуло меня именно к ним. Поэтому я не понимала, откуда на мою голову взялись эти мысли о нем. Я с ним даже толком не была знакома, но когда я услышала новость о том, что он возвращается в Милфорд, меня как током шарахнуло. Моя наивная сторона надеялась его увидеть, хотя бы взглянуть издалека на то, поменялся он или нет. И с помощью телепатических способностей Грейс определить, придурок он или нет. — Ну, ты сможешь увидеть его в школе, — сказала она. — И что? — усмехнулась я. — Вы думаете, раз я не считаю его придурком и просто думаю о нем, это значит, что я влюблена в него? — Иногда и этого хватает, — ответила Пайпер. — Большинство парней просто кретины, и если найдется тот, кого ты таким не считаешь, это уже чудо. За Пайпер говорил ее неудачный любовный опыт. Она встречалась только с одним парнем официально, но с остальными просто болтала и давала им надежду на большее, а потом ускользала — это было как ее хобби. Она не была такой же ослепительной красоткой, как Грейс, хотя чем-то они все-таки похожи. Черноглазая, русоволосая и высокая Пайпер Прайс имела мощный магнетизм, да настолько, что иногда он притягивал и девушек. Пайпер никогда не говорила о своей ориентации, но я видела, что ей приятно внимание и со стороны женского пола. Если говорить обо мне и Грейс, то мы обе, кажется, законченные гетеросексуалки, хотя лично я никогда не задумывалась об отношениях с девушкой. — Энди, я просто хочу сказать, что если Пэйтон действительно хороший парень, то тебе нужно за него хвататься, — Грейс допила свой коктейль и собирала остатки в стакане трубочкой. — Ты заслуживаешь счастья. У Грейс не было проблем с выражением любви. Она могла легко сказать близкому, что она его любит, напомнить ему о важности ценить жизнь, но мы с Пайпер это в упор не понимали. Я даже не могла сказать родителям, что я их люблю, и понимала, какая это ужасная ошибка, но… но что-то внутри меня не давало мне это делать. Пайпер, с ее абьюзивными родителями, даже не могла произнести слово «любовь», потому что это чувство для нее больше не существовало. Но мы с Грейс знали, что нас она точно любит. На этой ноте мы закончили нашу посиделку в «Джорджис», и, расплатившись с Зеллой, разошлись по домам. Впереди у нас была первая учебная неделя предвыпускного класса, и нужно было серьезно подготовиться, поэтому погулять еще чуть-чуть под палящим солнцем не получилось. Я жила дальше всех, поэтому мне пришлось сесть на автобус и еще немного побыть наедине со своими мыслями, которые витали вокруг темноволосого, кареглазого Пэйтона Мурмаера — парня, что абсолютно точно мне не подходил.