Очень плохая девушка

1 сентября ___________________________________________

Я захлопнула шкафчик и поправила волосы, стриженные под удлиненное каре. Расправив плечи, я вздохнула и поудобнее закинула рюкзак на плечо, а потом двинулась в сторону кабинета английского. Едва не теряя себя в потоке учеников, я пыталась взглядом выискать в толпе своих подруг, но они, как сговорившись, сначала опоздали на нашу утреннюю встречу, а теперь и вовсе куда-то пропали. У нас с Пайпер совпадает расписание, поэтому я понадеялась увидеть хотя бы ее. В кабинете как всегда было душно, и не спасали даже две приоткрытые форточки. Мистер Салливан, тощий смешной дядька с усами, раскладывал книжки на столе, бесконечно поправляя очки на кривой переносице. Мне стало жалко его. Во-первых, потому что к нему всегда относились с пренебрежением, а во-вторых потому, что он в такой жаркий день стоял в вязаном жакете и рубашке без рукавов. — Здравствуйте, мистер Салливан, — я улыбнулась, подойдя к его столу. Учитель поднял на меня взволнованные серебристые глаза. — Как прошло ваше лето? — Здравствуйте, мисс Ленокс, — он приподнялся из-за стола, как будто я была почетным гостем. Его усы приподнялись от ответной улыбки. — Весьма и весьма недурно, спасибо, что поинтересовались. А как ваше? — Да тоже не жалуюсь. Я ему нисколечки не поверила. Наверняка опять просидел в своем маленьком доме, читая книжки. В школе он часто посещал библиотеку, когда у него было свободное время, и я уверена, если бы там разрешили есть, он бы обедал там, а не в кафетерии. В отличие от всех учителей, он всегда называл нас «мисс» или «мистер», относясь к нам как будто с почтением. Я не знаю, как у него хватает терпения на таких невыносимых учеников, как мы, но почему-то он до сих пор от нас не отказался. Наверное, именно поэтому я взяла на себя ношу быть той, кто иногда интересуется, как у него дела. Не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноким. Со звонком наконец вбежала и моя непунктуальная подруга Пайпер. Она бегло поздоровалась с Салливаном и плюхнулась на парту позади меня. Я нагнулась назад и спросила через плечо: — Где вас с Грейс черти носили?! Я ждала вас у школы полчаса! — Прости, я проспала, — в подтверждение своим словам она зевнула. — А насчет Грейс я тоже не в курсе. Теперь, удивленно нахмурив брови, я повернулась к ней всем корпусом, держась за спинку стула. Пайпер завязывала свои русые волосы в высокий пучок. Под слоем консилера пробивались темные мешки, как будто она на пару с местными алкашами запивала пивом джин. — Ты ей не звонила? — спросила я. — Нет, я думала, она уже с тобой. Тут нам пришлось прервать наше обсуждение Грейс, потому что мистер Салливан попросил тишину в классе и начал урок. Он написал на доске несколько новых тем, которые мы должны пройти в течение года, чтобы хорошо сдать экзамены в следующем. Я не сомневалась в своих способностях, поэтому не переживала, и больше меня беспокоила пропажа Грейс. Она никогда не пропускала наши встречи, или, по крайней мере, предупреждала нас об этом. Спустя сорок минут после очередной трели звонка, мы коллективно бросили учебники и тетради в сумки, после чего вышли из класса. Я не забыла попрощаться с мистером Салливаном, хотя знала, что, возможно, еще встречусь с ним на обеде. Пайпер нагнала меня в коридоре, уже держа телефон в руке и оттягивая меня в сторону женского туалета. К нашему счастью, пустому. Я положила сумку на широкий подоконник и облокотилась о него бедром, наблюдая за тем, как Пайпер пытается дозвониться до Грейс. Спустя около полминуты попыток, рыжая наконец взяла трубку, и Прайс тут же спросила: — Грейс? Ты где? Послышались какие-то слова с того конца провода. Пайпер нахмурилась. — Что? Серьезно? — спросила она, и лицо ее все больше мрачнело. Меня это начало нервировать, и я закусила и без того обкусанный ноготь на большом пальце. — Блин, мы зайдем после школы? — пауза. — Хорошо. Держись. Пайпер едва успела бросить трубку, как я, с выпученными глазами, спросила: — Что стряслось? — У дедушки Грейс случился инсульт, ночью увезли в больницу, — объяснила Прайс, сунув телефон в задний карман черных скинни. — Родители разрешили остаться дома, так как она не спала всю ночь. В эмпатических чувствах у меня сжалось сердце. Я приложила ладонь ко рту. — Какой ужас… — тихо выразилась я. — Нам нужно как-то подбодрить ее. Пайпер согласилась, задумчиво смотря в голубоватую плитку и покусывая губу. Отношения Грейс и ее дедушки всегда восхищали нас с Пайпер. Огромная разница в возрасте не мешала им весело проводить вместе время, и иногда наша подруга отказывалась от прогулки с нами, чтобы побыть с ним. Этим летом он даже свозил нас за город, в поход, где наши задницы стали основной мишенью для комаров, а Пайпер чуть не схлопотала солнечный удар, но это того стоило. Дейл Фрейзер генерировал все новые и новые шутки, не стесняясь смеяться, обнажив пожелтевшие от сигарет зубы. Мы, три молодые девчонки, действительно не замечали разногласия поколений. Поэтому эта новость об инсульте ударила не только по Грейс, но и частично по нам с Пайпер. Загруженные этой ужасной вестью, мы с Пайпер вышли из туалета, но так как она выходила первая, то врезалась в кого-то по пути, чем вызвала поток грязных ругательств. — Смотри куда прешь, лошадь, — выплюнула Кэри Данлэп, поправляя на себе желтый топик, в который еле умещались ее бидоны. — С дороги, а то лягну, — подхватила Пайпер, угрожающе цедя ей прямо в лицо. Мы обошли Кэри, местную сволочь, с которой у нас шла война эдак года три. Даже было смешно от того, что никто из нас не помнил, с чего все началось, просто как-то так завязалось, а никому из нас не хотелось давать заднюю и извиняться первой. Кэри обычно обходила нас стороной, как и мы ее, но из-за того, что мы учимся в одной школе, иногда происходили такие стычки. Я, смолчав, что было мне несвойственно, быстро отпустила эту ситуацию, зато Пайпер нет. По дороге к кабинету биологии она еще несколько раз покрыла Кэри слоем ругательств, а я не могла перестать думать о бедной Грейс и ее дедушке. Я настолько погрузилась в размышления, что не сразу заметила, как Прайс хлопает меня по локтю несколько раз. — Что? — спросила я, подняв на нее глаза. — Смотри. Она кивнула куда-то вперед. И тут время замедлилось, а пульс участился, как в тех самых фильмах. Пэйтон, причина моей недавней головной боли, шел во главе своей компании. Доминик, Росс и Блейз шли рядом и о чем-то возбужденно болтали, не стесняясь громко смеяться. Мурмаер подхватывал их смех и шутливо пихался с ними в плечо, как это делали многие парни. У меня онемели конечности от вида Пэйта — он безумно похорошел, вырос, а еще подстриг свою копну темных кудрей, что несомненно было ему к лицу. Он был одет в белую футболку и клетчатые штаны, и я поняла, что за эти годы вкус у него не поменялся. Все были в курсе о состоянии его родителей, но никто никогда не видел, чтобы он понтовался своими тряпками от Гуччи или Прада. Он, как и несколько лет назад, был таким же простым парнем. По крайней мере, я хотела так думать. Они прошли мимо нас, совсем не заметив, потому что мы с Пайпер на фоне этих четверых выглядели как никудышная массовка. Половина девчонок, подобно нам, заинтересованно таращилась в их сторону, и каждая наверняка выбирала себе любимчика. Я была уверена, что Пэйтон забрал большинство «голосов». Но не успели они полностью скрыться из виду, как Пэйтон случайно столкнулся с Зеллой, и мы с Пайпер одновременно вытянулись в лице, предвкушая дальнейшую перепалку. Вечно угрюмая Зелла, как всегда куда-то торопясь, зыркнула на Пэйтона убийственными зелеными глазами, а тот, лишь бросив «прости, не заметил», поднял ее учебники и вручил обратно. Я бы скорее поверила, что Джастин Бибер мой дальний родственник, чем в то, что Зелла Уорли при любой удобной возможности не плюнет ядом. Но этого не случилось. Сунув учебники в свою сумку, она обошла Пэйтона и побежала вверх по лестнице. Ну что ж, я всегда любила песню «Baby». — Я думала, она сейчас на него проклятие нашлет, — усмехнулась Пайпер, глядя вслед беспечному Пэйтону. Я поджала губы, понимая, что возможно даже Зелла не устояла перед этими очаровательными глазами Мурмаера и его фирменной улыбкой. Конкуренция (не то, чтобы я выдвигала свою кандидатуру) росла в геометрической прогрессии, а ведь не прошло и половины учебного дня. И теперь я представила следующий год выпускного класса. Представила, как я, так и не сумевшая подобраться к нему ближе, буду беззвучно плакать на церемонии вручения, а он наверняка в это время будет обнимать свою супер-красивую девушку, а потом поцелует ее на глазах у всех. Это просто какое-то безумие.

***

Дома у Грейс всегда было чисто и пахло чем-то цветочным — наверное, все-таки из-за огромного количества разных растений. С тех пор, как мы с Пайпер впервые побывали у нее в гостях в десятом классе наутро после сумасшедшей вечеринки, ничего толком не изменилось. Неизменным оставались десятки горшков с зеленью, много всяких красивых картин, пляшущие солнечные блики на светлых стенах, цветастые ковры на деревянных полах и желто-зеленая мебель. Мама Грейс, Слоан Фрейзер, работала ландшафтным дизайнером, отсюда и такое изобилие разной флоры. Наверняка и самим интерьером дома занималась она одна. Мы втроем сидели за круглым столом на плетеных стульях. Несмотря на жаркую погоду, каждой из нас подбородок согревал пар от ромашкового чая — Грейс любила пить его всякий раз, когда она тревожится. Но в этот раз он слабо ей помогал. Смотреть на нее было тяжело. Всегда улыбчивая и сияющая Фрейзер сидела поникшая, в растянутой оливковой рубашке и с беспорядком на голове. От слез у нее распухли глаза, но при нас плакать она не решалась, хотя никогда своих слез не стыдилась. В таких ситуациях обычно она одна знала, что говорить. Мы с Пайпер, немного скупые на эмоции, понятия не имели, как утешать ее, поэтому сидели в раздражающем молчании и слушали, как за окном шумит город. Спустя минут десять тишины, Грейс наконец отхлебнула свой остывший чай, вяло помешав его ложкой. Она, не поднимая на нас глаза, сказала сухим тонким голосом: — Вы зря пришли, девчонки, — призналась она, и мы с Пайпер мысленно согласились. — Я знаю, что вам нечего мне сказать, да и не знаю, помогут ли мне слова поддержки. Она была права. Слова обычно редко утешают, когда ситуация настолько паршивая. Что можно сказать? Что все будет хорошо? А что, если не будет? Человек только будет зря надеяться и расстроится еще больше, когда это «хорошо» так и не наступит. Пайпер, поколебавшись, предложила: — Может, ты хочешь сейчас чего-нибудь? Что-то поесть? — она слегка покраснела, когда поняла, какую глупость выдала, но продолжала: — Можем сходить в «Джорджис», например. Грейс неожиданно улыбнулась. Вымученно и почти натянуто, но было приятно видеть хоть какую-то эмоцию на ее безжизненном лице. Она взглянула на Пайпер. — Аппетита нет. Но спасибо. Я до сих пор молчала, как рыба об лед. С тех пор, как я зашла сюда и поздоровалась с Грейс, я не сказала ни слова, хотя чувствовала острую необходимость ей помочь. Вот только нейронные связи в моей голове как будто отказывались сплести хоть какие-то слова поддержки, в которых якобы не нуждалась Грейс. Глубоко внутри мы все знали, что она еще как в них нуждалась. Пайпер вновь замолчала, а Грейс, снова отхлебнув чай, потерла лоб и подняла на нас обеих уставший взгляд. — Как прошел первый день в школе? Она спросила это просто для того, чтобы избавить нас от неловкости, мы уже догадались. И с одной стороны хотелось запротестовать, что, мол, нет, давай поговорим о тебе! Давай мы тебе поможем, Грейс, и тебе станет лучше и ты хотя бы пойдешь и умоешься. Но с другой — ей наверняка хотелось отвлечься от темных грустных мыслей. Она поглядывала на свой телефон, лежащий рядом с чашкой, в ожидании сообщения от мамы или папы, что с Дейлом все в порядке. Пайпер, приняв наше поражение, ответила за нас обеих, и вкратце рассказала о первом учебном дне. Оказалось, она и Росс оказались в одном классе по литературе, и весь урок он болтал с учительницей, утомляя ее своими шутками. Грейс, вспомнив его, слегка улыбнулась, подперев кулаком висок. Пайпер также рассказала о столкновении Зеллы и Пэйтона, и услышав кульминацию, Грейс скорчила такое же удивленное лицо, как у нас в тот момент. Из-за этого мы засмеялись. Наконец-то стало легче. — Блейз с Пэйтоном, наверное, очень выросли, — подметила Грейс, взглянув на меня. Она помнила, что я говорила вчера, и ждала моего ответа. Я безучастно пожала плечом и откинулась на спинку стула, подогнув к себе колено. Мне стало чертовски неудобно от этого непрямого вопроса насчет Пэйтона. Ведь как только я его увидела в том коридоре, мне стало еще хуже, чем было, а цепляться за такую иллюзию мне совсем не хотелось. Не хотелось давать себе ложных надежд, что с Пэйтоном может что-то получиться. — Есть такое, — бросила я, потерев бровь. — На сколько они уезжали во Францию? — спросила Грейс, взглянув на Пайпер, как будто та знала точный ответ. — Года на два? — На три, — брякнула я, как обычно не подумав. Грейс ухмыльнулась, понимая, что меня точно заботит эта тема, раз я точно запомнила, когда он уехал. Да какая разница? Может, я не запомнила, а просто посчитала. Ведь когда Пэйтон уехал, мы все переходили в девятый класс, а вернулся он уже в одиннадцатом. Ничего сложного, да? Так ведь? Блин. От невыносимого смущения у меня начала нервно подрагивать нога, что касалась пола, и стол завибрировал. От этой ситуации меня спасла еще одна вибрация, на этот раз исходящая от телефона Грейс, к которому она бросилась, как к спасательному кругу, надеясь, что это новости о дедушке. Но это было лишь какое-то сообщение в соц.сетях, и рыжая, до этого в секунду побелевшая, устало прикрыла глаза и накрыла их рукой. Спустя несколько секунд наши с Пайпер телефоны тоже завибрировали от уведомлений. Мы одновременно их достали и взглянули на дисплей. Какая-то рассылка о том, что на выходных будет вечеринка в доме у Мэтта Хикса. — А это не брат твоего бывшего? — уточнила Пайпер, увидев знакомую фамилию. — Как его там… Джимми? — Его и бывшим трудно назвать, — закатила я глаза, вспомнив эту нелепую историю. — Но да, это он. Мы с Пайпер и Грейс редко пропускали какие-то вечеринки, только если они были совсем нулевые и на них приходило человек восемь. Несмотря на загруженность по учебе, мы любили отрываться. Любили невкусный алкоголь, травку, громкую музыку, делать смешные селфи и выкладывать их в Инстаграм, а наутро удалять со стыда. Любили веселиться, засыпать в странных местах и просыпаться в окружении таких же напившихся до беспамятства подростков, а потом с горем пополам добираться до дома прежде, чем родители заметят наше слишком длительное отсутствие. За это все должно было быть стыдно, ведь каждый год в школе нам проводили лекции о вреде таких мероприятий, о риске нежелательной беременности или вреде наркотиков, но всем было все равно. Все были слишком молоды, чтобы беспокоиться о вещах, которые могли и не случиться. Пайпер и Грейс уставились на меня в ожидании, и я поняла, что все зависит от моего ответа. Ведь там, скорее всего, будет и Джимми, который точно будет подкатывать к моей рыжеволосой подруге — это же и была изначальная цель его подкатов ко мне. На самом деле, по большей степени мне было наплевать, но я не хотела, чтобы Грейс поддалась его чарам, как когда-то я. Поэтому в мыслях я пообещала себе, что не допущу, чтобы это произошло, и мою подругу, и так травмированную новостью о дедушке, ранили еще больше. Вслух же мне пришлось ответить: — Да пофиг, мы идем.