Очень плохая девушка

4 сентября ___________________________________________

В четверг утром Грейс наконец написала в общий чат, что с Дейлом все в порядке. Он окончательно пришел в себя и даже предпринимал какие-то попытки пошутить, но из-за того, что все были слишком встревожены, смеяться получалось паршиво. Радовало одно: Грейс теперь вернется в школу, и наша непобедимая тройка наконец воссоединится. Все это время без нее мы с Пайпер чувствовали себя беспомощными и словно отбившимися от стаи. Как ни крути, дружба — чертовски важная вещь. Без друзей чувствуешь себя потерянным кусочком пазла. Мы встретились на парковке. Пайпер добралась пешком, так как живет в пяти минутах от школы, а Грейс подвезла ее мама. Миссис Фрейзер выглядела уставшей, но мысль о выздоровлении Дейла немного приободрила ее. Грейс выскользнула из черного крузера, на прощание приобняв маму за плечи. — Как себя чувствуешь? — спросила Пайпер, когда рыжая подошла к нам. Она пригладила светлое цветастое платье и улыбнулась нам улыбкой, говорящей: все нормально, вам не о чем беспокоиться. Но беспокоиться было о чем. Она ведь наша подруга, которая половину недели не была в школе из-за пережившего инсульт деда. — Гораздо лучше, спасибо, — ответила она и прошла в сторону входной двери. — Пойдем? Первым уроком у меня с Пайпер была история у мистера Моррисона, а у Грейс — физика у миссис Вон. Перед тем, как разбежаться по кабинетам, мы договорились встретиться на ланче и постараться занять место на улице, так как сентябрь обещали теплым и мы хотели дольше насладиться теплыми деньками. Мистер Моррисон — самый простой человек из всех, что я знала, отчасти потому мне и не было напряжно ходить на историю, хотя это самый мой нелюбимый предмет. Если кто-то не сделал домашнее задание, он не ругался и просил принести позже, или даже помогал свою помощь в этом на переменах. Ему было около сорока, выглядел он как бюджетный Брэд Питт, оттого и девушки нашей параллели нередко якобы случайно забывали о домашке. Но Моррисон это все очень быстро просек и, чтобы не поползли слухи о его частом общении со школьницами, стал реже оказывать помощь. По-человечески его жаль, но я любила поддерживать шутки о его педофильских наклонностях. Не совсем правильно, но, хотя бы, смешно. Когда мы зашли в класс, Пайпер как обычно поздоровалась с ним кокетливым тоном, а Моррисон бросил сухое «и вам доброе утро, мисс Прайс». Мы уселись за свободные парты у окна и достали учебники. — Что-то он сегодня не в духе, — подметила Пайпер, перекинув волосы с одного плеча на другое. — Наверное, не понравился завтрак, который я ему приготовила. Это она так пошутила про то, что якобы спит с ним. Как обычно. Это было уже вроде как традицией, иначе день пройдет зря. К слову, никто не знал, в отношениях ли Моррисон, потому что кольца у него нет, но и верить в то, что он одинок, никому не хотелось. Или что он гей. А это для наших девочек будет словно удар. Ох, как вовремя об ударах… В кабинет со звонком зашли Пэйтон и его друг Росс Донован. И слава богу я уже сидела, потому что иначе бы точно свалилась с ног. Не знаю, от нахлынувших вновь эмоций, или же от того, какие они оба стали красавчики — за неделю я так и не привыкла видеть их повзрослевшие лица и подкаченные мускулы. Росс, в отличие от Пэйтона и Блейза, не покидал школу, и все это время я видела, как он растет, но мы никогда с ним не пересекались дольше, чем на пять секунд. А теперь, когда мы стали заниматься в одном классе, я вдруг поняла, как падка на смазливую внешность. Пэйтон до сих пор был с пышной копной темных волос, которую он закрепил в маленьком хвостике на затылке, с добрейшими карими глазами, очаровательной улыбкой и в одежде, так и кричащей нам всем, что она стоит дороже наших жизней. Росс, черноволосый синеглазый парень чуть повыше ростом, тут же притянул парочку женских взглядов, но не взглянул ни на одну из нас, а лишь увлеченно болтал с Пэйтоном. Они сели на соседнем ряду, чуть впереди нас с Пайпер. Я вдруг поняла, что за все это время Пэйтон ни разу не видел меня в глаза, пока я всю эту неделю старалась дышать ровнее при виде него. Не сказать, что я расстроилась, даже скорее наоборот — мне было комфортнее от того, что его глубокие глаза не исследуют и не изучают меня. Становилось не по себе от мысли, что он может взглянуть на меня и подумать: «какой кошмар, в кого она превратилась». Некрасивый большой нос наконец сравнялся под пропорции лица, прыщей стало гораздо меньше, а когда-то длинные русые волосы теперь едва доставали до ключиц, и я, в общем-то, не считала себя Квазимодо, но оценки Пэйтона боялась чуть ли не до дрожи в коленках. История проходила нормально. Несмотря на свое волнение и постоянный взгляд в сторону Пэйтона и Росса, мне удалось выполнить два данных нам задания, и даже успешно. Пока я сидела довольная и ждала конца урока, Пайпер вдруг чертовски меня подставила, и чихнула на весь кабинет. Пэйтон и Росс оглянулись на нас, и в эту же самую секунду мои глаза и Пэйта встретились. Взгляд. Просто взгляд. А у меня уже под ребрами закрутило и послышался звон свадебных колоколов. Он смотрел равнодушно, как на прохожего человека. Я не могла понять по его лицу, узнал он меня или нет. Росс внимательно смотрел то на меня, то на Пайпер, и, походу, узнал уже он. Он повернулся к Мурмаеру, наклонился к нему и что-то прошептал, а потом Пэйт снова посмотрел на меня, но уже другими глазами — сомневающимися, изучающими. Но потом вдруг он чуть приподнял брови и дернул подбородком, улыбаясь уголком губ, мол, привет. Я улыбнулась, моля Господа, что улыбка не вышла шизофренической. Пэйтон вновь отвернулся. — Будьте здоровы, мисс Прайс, — учтиво сказал мистер Моррисон. — Благодарю, — снова кокетливо сказала она, при этом совсем не кокетливо вытирая нос основанием ладони. Спустя пару минут прозвенел звонок, и Моррисон велел сдать тетради на проверку. Пайпер снова чихнула, и «будь здорова» сказала ей уже я. — Спасибо, — шмыгнула она, вздыхая. — У тебя что, аллергия началась? — я выгнула бровь. На самом деле я правда не знала, есть ли у Пайпер на что-то аллергия. — Ага, — ухмыльнулась она, поднимаясь с места. — На горячих учителей истории. Я бросила беглый взгляд в сторону Моррисона, и тот, к счастью, из-за общего шума не услышал еще одной шуточки Прайс. Надеюсь, как и остальные. Взяв тетрадь, я подошла к столу учителя и положила в стопку, а, развернувшись, столкнулась грудь в грудь с Пэйтоном. Он сделал полушаг назад, взглянув на меня сверху вниз, и протянул руку, чтобы положить свою тетрадь на мою. Вовремя опомнившись, я отошла, чтобы не мешать остальным и спрятать свое паникующее лицо от глаз Пэйтона. — Хэй, — послышалось из-за плеча, и я могла поклясться, что мои коленки стали слабее от этого огрубевшего голоса. Я развернулась лицом к Пэйтону и теперь могла наконец увидеть полностью его возмужавшую красоту. Густые ресницы, россыпь бледных веснушек, серебряная сережка в левом ухе и тонкая цепочка на шее, уходящая ниже под воротник белой футболки. Пахло от него так, что я была готова обвиться вокруг его шеи, лишь бы глубже вдохнуть этот запах. — По-моему, я тебя знаю, — сказал он, прищурившись и улыбнувшись. А по-моему, я сейчас упаду в обморок. Потому что стук крови в моих ушах заглушает твой чудесный голос, Пэйтон. — Правда? Надо отдать себе должное: притворяться я умею, как никто другой. Хоть я и чувствовала себя неловко, наверняка держалась молодцом. То, что я не упала ему в ноги, уже о многом говорит, не так ли? Пэйтон прочистил горло, о чем-то размышляя и при этом не отрывая от меня взгляда. Мать честная, да что же ты так уставился! — Энди, — вдруг сказал он, просияв, — тебя зовут Энди. От того, что он вспомнил мое имя, мне хотелось встать на парту и начать танцевать. Но мой рот, как всегда, открылся раньше, чем мозг успел обработать мысль, и я брякнула нелепую шутку: — Это ты так решил? Но Мурмаер слишком деликатен, чтобы сказать напрямую, что я ляпнула хрень. — Это я так помню. Кто-то пихнул меня в плечо, поэтому меня чуть подкосило и я бедром задела парту с учебниками Пэйтона. Книжки повалились на пол, ручка укатилась чуть ли не в соседний штат, а я, покраснев до ушей, бросила в сторону Пайпер умоляющий взгляд: убей меня, подруга, просто прикончи меня, нафиг, на месте. Но опять же, я слишком сильно переживала из-за Пэйтона, как будто боялась, что за малейшую глупость он подвергнет меня огню инквизиции. — Черт, прости, меня толкнули, я сейчас помогу, — затараторила я, заправив волосы за уши и присев на корточки рядом с ним. Он уже тоже собирал учебники, и, подняв на меня нисколько не смущенные глаза, снова улыбнулся. Но я сразу распознала в этой улыбке легкую насмешку. Мол, Господи, ну ты и неуклюжая мадам. — Твои волосы были длиннее, — отметил он, после чего встал и пошел в сторону укатившейся ручки. А я машинально потрогала свое каре рукой и вспомнила, как пару лет назад в истерике отсекла половину длины, а потом и вовсе оставила новую полюбившуюся прическу. И задумалась: нравятся ли Пэйтону длинные волосы у девушек или короткие? — Выглядит… свежо, — неопределенно сказал он, когда вернулся. Сложив вещи в свою сумку, он бросил напоследок: — Еще увидимся, Энди. Дай Бог. Он догнал вышедшего из класса Росса, а я, опомнившись, закрутила головой в поисках Пайпер. Но та уже гналась ко мне на всех парах, держа и свою сумку, и мою заодно. Сунув мне ее в руки, она подхватила меня под локоть и заговорщическим голосом спросила: — Это что сейчас было? Первый шаг в сторону детской любви? Я шлепнула ее по руке и снова начала озираться: не слышал ли Пэйтон. Но благо он уже пропал в коридорах. Повернув голову к Пайпер, я вымученно выдохнула: — Я как будто прошла Афган. Прайс расхохоталась, до сих пор умиляясь моей неловкости. Мы сразу же пошли на следующий урок, и, к счастью, он у нас пересекался с расписанием Грейс. Мне не терпелось ей тоже рассказать об этом странном случае и услышать что-то вроде: «Господи, Энди, да это же судьба!». А потом закатить глаза и все отрицать, как будто мне и самой не хотелось в это верить. Мы зашли в просторный кабинет математики и сразу же увидели нашу подругу, что-то усердно пишущую в тетради. Рядом лежал калькулятор, поэтому мы предположили, что она делает домашнее задание. Оставив наши сумки на свободных местах, мы окружили Грейс с двух сторон. Пайпер облокотилась на спинку стула рыжей и наклонилась к ее уху. — Ты тако-о-ое пропустила, — заявила она, чем вызвала недоуменный взгляд Грейс. — Что стряслось? — спросила она, продолжая делать домашку. Я заглянула ей в тетрадь и поняла, что в этой теме я не сильна. Как, в общем, и в математике в целом. По жизни я упрямая во всем, включая абсолютное непонимание точных наук. Как-то с детства так сложилось, что при виде цифр у меня начиналась паника, а когда к этим цифрам добавились еще и буквы, я думаю, пару седых волос у меня все-таки появилось. В отличие от Пайпер: если она захочет, то разберется даже в ядерной физике. — Тут ответ сто тридцать четыре, — она пальцем ткнула на какой-то пример в тетради Грейс. Та недоверчиво покосилась и на всякий случай уточнила на калькуляторе, что заняло у нее секунд тридцать. Увидев тот же ответ, она кивнула Пайпер. — Спасибо. — Ну, я же так и сказала! — Доверяй, но проверяй, — хихикнула она. — Так что там у вас? Ко всеобщему сожалению, прозвенел звонок, и мы были вынуждены распределиться по своим местам. Пайпер еще раз специально подразнила Грейс: «Блин, это просто чума, ты офигеешь!», чтобы ожидание было еще более мучительным. Я лишь в подтверждение кивнула и в бессилии пожала плечами, а потом села на свое место. В ту же минуту мистер Уильямсон, как всегда сумбурный и вечно торопящийся, влетел в кабинет, придерживая кипу каких-то бумаг. Он быстро с нами поздоровался, написал на доске маркером номера заданий и велел нам их выполнять, а сам, что-то бубня себе под нос, нырнул в стопку бумажек. Видимо, ему нужно было проверить тесты у других классов. Я сделала лишь два из четырех заданий к моменту, когда осознала свое бессилие и мысленно согласилась на тройку. Просить помощи не хотелось, особенно у Пайпер — я и так слишком ощущаю себя глуповатой в сравнении с ней, а у Грейс просить помощи нереально, так как она сидела слишком далеко от меня. И тут я вспомнила про Чарли, своего первого бывшего, который бы сейчас был очень кстати. Я огляделась и не нашла его глазами, и стало еще обиднее от того, что многие в классе почти беспрепятственно решали задачи, и лишь единицы сидели с такой же беспомощной физиономией, как у меня. Взглядом я нашла еще кое-кого, и тут я почувствовала себя так, будто собрала коллекцию. Доминик Тэтчер и Пако Престон из компании Пэйтона сидели впереди меня, но достаточно близко, чтобы я могла их бесстыдно разглядывать. У Доминика почти такого же цвета волосы, что и у Грейс, но если у той оттенок близился к красному, то у Тэтчера больше оранжевых тонов. Его острый горбатый нос совсем не выглядел уродливо, а, скорее, придавал ему определенного шарма и аристократизма. Насколько я поняла из отдаленного наблюдения, Доминик — творческая душа, и, на мой взгляд, не совсем вписывался в шумную компанию Пэйта, хотя каждый раз в голос смеялся вместе с ними. Отдельно же он выглядел, как опечаленный художник, с завязанными в беспорядочном хвостике волосами. Пако Престон, миловидный мулат, напоминал какого-нибудь героя Диснеевских фильмов. Такая вот у него романтичная внешность, что кажется, будто один его взгляд в твою сторону, как он запоет какую-нибудь «Волшебный мир» и унесется с тобой на ковре-самолете. И я бы соврала, если бы сказала, что многие девушки отказались бы от этого. Наконец, спасительный звонок, а это значило, что настало время ланча. Мы с подругами, едва закинув тетради в сумки, понеслись в сторону кафетерия, а оттуда — на задний двор. Мы успели занять столик и, восстанавливая дыхание и поправляя прически, переглянулись и рассмеялись. — Ладно, не томите, — сказала Грейс, отдышавшись и достав из сумки контейнер с едой. — Рассказывайте. Попутно приступив к обеду, мы начали свой рассказ о том, что произошло. Грейс внимательно слушала нас, то ухмыляясь, то хихикая, а услышав, что с Пэйтоном был еще и Росс, как-то странно приосанилась. Мы с Пайпер оставили это без внимания и закончили рассказывать. — Да уж, Энди, — хмыкнула она, откусив свой сэндвич. — Только ты можешь раскидать вещи парня, который тебе нравится. И вот тут настало мое время закатывать глаза. — Я еще не поняла, нравится ли он мне на самом деле, или же я себя в этом убедила! Пайпер, пальцем убрав горчицу с уголка рта, нахмурилась. — А такое возможно? Убедить себя, что тебе кто-то нравится? — Ну конечно, — встряла я. — У меня вот так предки поженились. Прайс засмеялась так, что аж новая капелька горчицы брызнула у нее со рта. Даже несмотря на то, что меня немного травмировал развод родителей, я любила шутить на эту тему. Да и вообще, шутить о том, что меня беспокоило, было вроде как моим защитным механизмом. Ведь если бы я не смеялась, я бы горько плакала, а это никому не надо. — Я думаю, он тебе действительно нравится, — настаивала на своем Грейс. Закончив с сэндвичем, она приступила к яблоку. — Почему ты так думаешь? — спросила я, как будто это было не очевидно. Но, честно говоря, не очень-то и очевидно это было… — Ну, — она вздохнула, формулируя мысль, — наверное, на фоне остальных парней, которые у тебя были, он показался тебе таким милым, что сразу завоевал твое расположение. И вообще, очень легко запасть на человека, если он относится к тебе по-человечески, вежливо. Такие вот мы. Пайпер отпила колы из жестяной банки. — Мы? — Девушки, — уточнила Грейс. Пайпер в отрицании негромко рыгнула, чем вызвала смех у меня и легкий шлепок по плечу от Грейс. Она запротестовала: — Вообще-то, парни тоже постоянно принимают обычную вежливость за симпатию. Я однажды улыбнулась кассиру и пожелала хорошего дня, и он спросил, нет ли у меня парня. С тех пор стараюсь улыбаться реже. — Только не мистеру Моррисону, — я поиграла бровями. Прайс подмигнула мне: — Только не мистеру Моррисону. — Вы обе просто ужасны, — скривилась Грейс, но тоже не смогла сдержать смех. На несколько мгновений мы замолчали, продолжая свой ланч. На заднем дворе не было никого из тех, кто нас интересовал, поэтому мы даже не смотрели ни в чью сторону и иногда листали ленту Твиттера или Инстаграма. Пайпер кое о чем вспомнила: — Кстати, вы не забыли, что завтра вечеринка у Хикса? Я закатила глаза от этой фамилии, но кивнула, потому что помнила. Грейс так же кивнула и пожала плечами. Пайпер вновь заговорила: — Кто на этот раз берет травку? — Вообще-то, ты, — с легким укором сказала Грейс. — В прошлый раз брала я, а в позапрошлый Энди. — Не помню такого. — Значит, без травы. Прайс цокнула, поняв, что манипуляция не сработала. Она сложила руки на груди. — Ладно. Завтра как обычно? Мы снова кивнули, и, услышав первый звонок, поспешили доесть свои обеды и вернуться к занятиям. Нам предстояла очередная вечеринка, и в наших интересах было прийти домой с хорошими отметками, чтобы нас отпустили родители. Я, конечно же, не сказала девчонкам, что в глубине души надеялась увидеть Пэйтона на вечеринке. Они и так наверняка думают, что я им одержима. Надеюсь, они не правы…