2. I'm losing my mind / Я теряю свой разум
29 сентября 2020 г., 08:28
Утро с похмелья — ужасное утро.
Голова болит, хвост отваливается, настроение самое паршивое, а пары никто не отменял. И если Галф хочет получать стипендию (а он хочет, даже очень), то прогуливать ему вот вообще нежелательно. Если на отдельную квартиру-студию он родителей еще уговорил под предлогом, что так ему не будет никто мешать заниматься, то вот учиться платно он точно не сможет. Поэтому нужно взять ноги в руки, запинать себя в душ — и на пару. Там может получиться доспать… и не вспоминать то, что он учудил вчера вечером.
И все складывалось вполне удачно: он даже не опоздал, нашел место на самом последнем ряду поточной аудитории и спрятался за спинами других студентов, укладывая голову на собственную руку, чтобы подремать хоть полчаса. Сон укрывает его своим одеялом, приглушая звуки, и Галф довольно улыбается, потому что неимоверно сладко вот так подремать…
— Так хочется спать?
— Угу, — он сквозь сон отвечает на вопрос соседа, так и не открывая глаза.
— А мы тебе не мешаем? Может говорить потише?
— Нее, чувак, все ок — только не разговаривай со мной… — еще глубже зарывается лбом в согнутую в локте руку.
— Это очень радует, студент… Канавут.
И что-то голос совсем не похож на голос его товарища… Галф резко открывает глаза и почти подпрыгивает от ужаса, понимая, что смотрит на вчерашнего незнакомца, который со странной усмешкой наклонился к нему, стоя возле стола, где он разлегся так вольготно.
И понимая, что это его… преподаватель, раз остальные учащиеся тихо сидят на местах и с любопытством смотрят на разыгравшуюся сцену.
— И-и-извините, — выпрямляется и судорожно ищет конспект, который даже не достал перед началом занятий, чтобы хотя бы имитировать бурную деятельность.
— За что ты сейчас извиняешься?
Волна жара топит его с головой, потому что точно так же он вчера просил прощения перед тем, как поцеловать эти губы, что сейчас насмешливо изгибаются в ожидании ответа.
— За то, что заснул. Простите — это больше не повторится, — кажется, что он сейчас сгорит со стыда.
— Я надеюсь на это. И что ты будешь ложиться пораньше, чтобы все-таки просыпаться до начала моей пары. Потому что я люблю, когда мои студенты полностью осознают, что они делают.
Ему показалось или этот странный парень только прикусил нижнюю губу, произнося последнюю фразу?
Он намекает… что Галф не соображал, что сделал вчера???
Ну, где-то так и есть, потому что он был мягко говоря нетрезв, но все же не настолько, чтобы ничего не помнить, поэтому его пламенеющие уши вновь выдают высшую степень смущения.
— Ну что же, раз все проснулись — давайте продолжим, — преподаватель отходит к доске и берет мел в руки, чтобы написать свое имя. — Меня зовут Мью Суппасит Чончививат, кратко можно Кхун Мью. Я аспирант на вашей выпускающей кафедре, буду вести у вас высшую математику в этом семестре и принимать экзамен.
Галф отчаянно стонет, хватаясь за голову руками.
И тут же прикрывает себе рот ладонью, потому что ловит пристальный взгляд этого очень молодого и очень красивого преподавателя, с которым он так страстно целовался еще пару часов назад.
Во что же он вляпался…
***
Это явно какое-то помешательство… Наверное алкоголь уже начал разрушать его мозг, потому что он не может придумать другой рациональной причины, почему он везде встречает Мью. В столовой: с подносом на раздаче. В библиотеке: со стопкой книг, явно погруженного в какую-то работу. В коридоре: беседующего с отчаянно флиртующей с ним студенткой. И каждый раз Галф краснеет и стремится слиться с окружающей средой, потому что ему безумно стыдно за случившееся. И за то, что какая-то его часть хочет повторения… и продолжения. И каждый раз старший даже не замечает его, ни словом, ни жестом не выдавая какую-то реакцию — даже обидно. Наверное он просто теряет остатки своего разума, раз вообще об этом думает. И, конечно, пары Мью теперь просто обязательны для посещения. И не на “галерке”, а на самой первой парте, чтобы не упустить ни слова, потому что кое-кто вообще не дружит с высшей математикой, а завалить ее из-за такого рокового стечения обстоятельств он не может… Поэтому стойко пытается выдержать смертельное комбо из черного золота глаз, грудного голоса и внешности, из-за которого все девушки потока сидят рядом с ним в самом начале аудитории и смотрят в рот преподавателю, предварительно опустив пониже декольте, чем неимоверно бесят Галфа. Но Кхун Мью как будто даже не реагирует на провокации, вежливо и спокойно улыбается, пока объясняет материал и отвечает на вопросы по теме — и только на них. Не поддается на попытки флирта и заигрывания: только официально-деловой стиль общения, пусть и достаточно дружелюбный, потому что разряжает атмосферу шутками и забавными фактами — кто бы мог подумать, что такое вообще применимо к высшей математике, которая вот как-то неожиданно становится любимым предметом у Галфа, хотя он еще пока сильно “плавает” в нем. Вечерами, вгрызаясь зубами в сложные формулы и теоремы, почти плачет от отчаяния, потому что хочет разобраться и произвести потом впечатление на лекции, но у его мозга совсем другие планы: отключиться и отказываться хоть что-то соображать без допинга. Поэтому нет другого выхода кроме как пойти на кухню поставить кофе в турке на плиту, чтобы хоть немного разбудить это сборище клеток. И от этого занятия его отвлекает звонок в дверь. Странно, он вроде ничего не заказывал, а друзья вот так без предупреждения редко заваливаются. — Добрый вечер! Я ваш новый сосед и зашел познако… — его гость почти успевает закончить фразу прежде чем осознает, кого видит перед собой. — … миться и угостить печеньем. Последние слова Мью произносит странным тембром голоса, низким и немного дрожащим — и Галф его понимает, потому что сам в шоке от такого соседства и невероятного совпадения. — Ээээ… проходи...те, — он неловко мнется, не зная, как себя вести. Но нежданный посетитель все же проходит и с любопытством оглядывается: — Я не ожидал, что ты можешь оказаться моим соседом. — Я тоже, — бурчит себе под нос и потом ойкает, слыша шипение закипевшего и разлившегося по плите кофе. — Блин… Галф мчится на кухню, хватает турку, чтобы снять ее с огня, ожидаемо обжигается, роняет ее и чуть не плачет от того, какой он неловкий в глазах того, на кого хочется производить только приятное впечатление. И совсем не замечает, как тот оказывается рядом, хватает его за руку и сует ее под струю холодной воды: — Вот так, подержи немного. Парень смотрит на их соприкасающиеся руки и не понимает как вечер, начавшийся так уныло, закончился настолько эпично. — Спасибо, уже легче, — он пытается мягко освободить руку из захвата и отодвинуться, потому что Мью слишком близко. И это слишком напоминает о том вечере. Как и красные уши Галфа. — У тебя есть мазь с пантенолом? — Да, в аптечке, — головой кивает на шкафчик, где та находится. — Давай намажу. Мью быстро находит коробку с лекарствами, а в ней — нужную мазь. И снова захватывает его руку, чтобы аккуратно промокнуть ладонь бумажным полотенцем, а затем так же бережно втереть в пораженную область средство. — Вот так… Галф сглатывает и боится поднять взгляд. — Мне кажется, что мы как-то неправильно начали… тогда. Их глаза все-таки встречаются, и мурашки бегут по телу от тех всполохов, что вспыхивают в омутах напротив. Мью предлагает… забыть о случившемся? Парень не знает, испытывает он по этому поводу облегчение или разочарование. — Поэтому давай попробуем быть хорошими соседями здесь и студентом и преподавателем в университете? Все-таки “забыть”. Горький комок сам собой образуется в горле, но Галф кивает. А что он еще может сейчас сказать, чтобы не выставить себя полным придурком? Они оба были пьяны — вот и все. — О, знакомые цифры… Изучаешь высшую математику? — Мью кивает головой на конспект, который парень зачем-то приволок с собой на кухню, пока варил кофе. — Нужна помощь? Раз уж ты обжегся из-за меня, то я должен это как-то компенсировать. А в математике я немного понимаю — так уж вышло. И Галф не может не улыбнуться в ответ на столь сокрушительное обаяние, что почти ослепляет. — Тогда я сделаю нам чая? К печенью. Нет, все-таки эта улыбка слишком яркая: — Я сделаю сам — у тебя рука болит.
