Вдохновение твоего неба

Мне ничего не оставалось, кроме как уйти в свою комнату, чтобы предаваться там невесёлым размышлениям. Очень жаль, что нельзя было соваться в кухню, так я бы взяла мороженое из холодильника. Или хотя бы копчёную рыбку, м-м-м… Мне стало совсем тоскливо. Ни любви, ни жрачки. Я самая несчастная девушка на свете! Я села на кровать и стала плакать о своей горькой судьбе. Слёзы капали на пол моей комнаты, образуя прекрасную лужицу с кристальной поверхностью. Тут же набежали паучки со всех углов комнаты и устроили на берегах лужицы небольшой оздоровительный курорт для богатых членистоногих. Это напомнило мне о Какузу, и я заплакала ещё горше. Что же мне делать? Я совсем запуталась в своей жизни. До недавнего времени всё у меня было хорошо, а сейчас я понятия не имею, как поступить. Неожиданно я услышала шум возле кухни. Я тут же подбежала к двери в свою комнату и стала смотреть в замочную скважину. Прошу заметить, что я не подсматривала! Я очень честная, бескорыстная и благородная, я никогда бы так не сделала. Я просто вдруг решила, почему бы не понаблюдать за тем, что происходит снаружи. Просто так. Без задней мысли, и даже без передней! Я увидела, что Какузу вышел из кухни, напоследок что-то сказав папуле. Что именно, я не расслышала. Затем он ушёл. Папуля после этого направился в сторону моей комнаты. Я вдруг поняла, что мне очень хочется полежать на кровати с книгой в руке, как будто бы я уже давно читаю. Я в мгновение ока запрыгнула на своё ложе и взяла в руки печатное издание в твёрдой обложке. Папуля галантно распахнул дверь ногой. — Ой, приветик! Давно не виделись! А я тут лежу, и уже два часа читаю, и понятия не имею о том, что происходит вне моей комнаты! Папуля посмотрел на меня, как российский депутат на радугу. Я немного занервничала, но потом перевернула книгу в моих руках обложкой от себя и текстом к себе, и мне стало легче и спокойнее. — На, носи и не снимай. — папуля бросил мне что-то на кровать. Я наклонилась посмотреть, что же это было. На одеяле лежали небольшие электронные часы с пластмассовым ремешком. Очень двусмысленный подарок, как будто я всё время опаздываю, по-моему это очень некрасиво. — Мне нельзя это снимать даже в душике? — В душике можно, когда моешься. Но потом сразу же надеть! — Но зачем, папочка? — мои брови взмыли в небеса в недоумении, изящно хлопая волосками. — Надо! — папуля приветливо улыбнулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я надула губки. Мне не хотелось носить эту безвкусицу, но перечить папуле… Я бы этого никогда не сделала. Не потому что боюсь, а потому что очень его уважаю. Ситуация с Какузу — исключение, потому что Какузу очень секси. Я надела часики и разлеглась на кровати. Я тяжело вздохнула. Лужа слёз уже высохла, паучки разбежались. Я осталась совсем одна. В груди всё натянулось. Я уж думала, что меня хватил удар, но это оказалась всего лишь всепоглощающая экзистенциальная тоска и разочарование в жизни. Вдруг я услышала какой-то шум. Теперь я уже не закрывала окно, даже когда на улице было холодно, я просто спала в своей шубке, которую мне подарил когда-то Какузу. В комнате стоял Гаара. Я бросилась к нему и крепко его обняла. — Гаара! Как я рада! — Я тоже очень рад лицезреть вас, — смущенно ответил он, — если бы вы ещё и выражали свою радость с помощью наличных, я был бы не только рад, но и бесконечно счастлив! — Сегодня опять бал? — Почти. Принц Оборотней хочет видеть вас на личной встрече! — Не может быть! — Пойдёмте! — Гаара взял меня за руку, я быстренько намазюкалась волшебным кремчиком, и мы полетели сквозь ночь, пространство и время, туда, где мертвецы гуляют среди живых, и никто не платит налоги. Как только мы прилетели, я сбегала в гардеробную и облачилась в прекрасное шёлковое вечернее платье фиалкового цвета и туфельки на небольших двадцатиметровых шпильках. Эти вещи подарил мне когда-то Какузу, но я перенесла их сюда, чтобы по пятьдесят раз не таскать с собой все свои шмотки. В подобном облачении я предстала перед Принцем. Он вышел ко мне, снова в капюшоне и маске. Рядом с ним маячили силуэты Гаи и Ируки. Я замерла в ожидании. Тут Принц сорвал с себя своё облачение. Я так сильно ахнула, что чуть не вывихнула челюсть. — Это был я, Какаши! — крикнул он так громко, что по всему залу побежало испуганное эхо.